Обойдёмся без поздравлений

Время шло, а в Тëминой голове до сих пор звенели давешние слова Галины Николаевны: — Меня умиляет, как мои сотрудники горой стоят друг за друга. На нервной почве ощутимо потряхивало. Часами ранее, влетев в изолятор и отпихнув в сторону растерянного сержанта, Артём склонился над Павлом, чтобы проверить его состояние. А вместо этого позорно залип на благородную красоту лица и на глубину глаз. Извиняло, правда, то, что Артём сразу определил: приступ и в половину не так страшен, как кажется. Артём всё-таки обследовал Гранина и сделал укол, для себя отметив, что надо бы попенять операм и конвою за халатность в личном досмотре. Этак у них задержанные поголовно начнут проносить в изолятор запрещённые вещества или иные препараты, вроде тех же бета-блокаторов. Артём придал лицу суровое выражение, чтобы впредь неповадно было, и задумался, как бы сообщить Павлу о смерти Грибанова. Застывший за спиной Березин выполнению задачи не способствовал — скорее наоборот. Разъяренная Рита не способствовала делу ещё сильнее. Еë прежний испуг сменился злостью, когда Артём сообщил, что опасности нет. Рита, наверное, разорвала бы Гранина (и Артём был с ней согласен: шутки с сердцем плохи!), но Рома оттеснил её в сторону, а после и вовсе вынудил выйти. Помогли, правда, родные стены морга. Перед тем, как Рома отконвоирует Павла обратно в камеру, оставалось немного времени, но вполне достаточно для того, чтобы вдоволь попозировать у стены с фотографиями тела Грибанова и полосы на его шее, рентгеновских снимков и прочего. — Артём! — Рогозина появилась в морге точь-в-точь в тот момент, когда план начал осуществляться. Начало истории с лжеприступом она пропустила из-за поездки в Министерство, но вот вернулась. В самый неподходящий момент. — А что здесь происходит? Артём кратко обрисовал ситуацию, не упоминая при этом ни результатов анализов Гранина, ни приёма таблеток, ни халатности ребят. Но Галина Николаевна, наверное, сама догадалась, потому что глянула на всех так сурово, что будь Тëма студентом, непременно струхнул бы. А так, закалённый годами работы в разных ведомствах и с разными начальниками, лишь поëжился. — Павел Анатольевич, не хотите в чëм-нибудь признаться? — спросила Рогозина, но Гранин даже не повернул голову в её сторону. Он безотрывно смотрел на фотографии и лишь потом перевёл на Артёма тяжёлый, невероятно отчаянный взгляд. — Я не убивал Сенько, — сказал он, лишь когда Березин коснулся его плеча, чтобы вывести в коридор. — У тебя есть доказательства? — Лучше, — ответил Артём вместо Павла, — у него есть алиби. Он знал точное время гибели Сенько. Да и как не знать, когда сам проводил вскрытие и рассчитал, когда наступила смерть, а когда нанесены первые травмы? — Он был со мной. Артём заметил, как вытягивается лицо Павла, но быстро перевёл взгляд на Галину Николаевну. Непохоже, что она поверила. Скорее наоборот. Сделала Роме знак, чтобы увёл Гранина, смерила Тëму внимательным взглядом, будто отсканировала от головы до ног и строго спросила: — Ты уверен? Артём кивнул. Более чем уверен. Тогда Рогозина и сказала: — Меня умиляет, как мои сотрудники горой стоят друг за друга. Почему, Артём? Если бы он знал ответ. Почему защищают друг друга до последнего? Почему верят друг другу, как самим себе? Или зачем Артём влез в эту историю? Ни одного ответа… — Я не могу отпустить Пашу, — мягко сказала Галина Николаевна. — Это дело на контроле у министра, и нам нужны веские доказательства Пашиной невиновности, чтобы выпустить его на свободу. А лучше, чтобы мы нашли настоящего преступника до того, как истекут 48 часов. Хотя уже меньше. Артём кивнул, хотя много ли понял? Во всяком случае, помочь ничем не мог. Ведь вся надежда на Ваню, не так ли? Не потому ли Березин не мотается по городу, а бездействует в стенах ФЭС? — Боюсь, это дело ведëм не только мы, — добавила Рогозина. — Скажем так, это совместное расследование. Галина Николаевна пытливо глянула на Артёма, и он вдруг понял. Сопоставил её последнюю фраза и выданный Ванькой ноут, участие в расследовании некой другой структуры и предложение протестировать программу… И вот тогда всё совпало, все детали, все странности обрели объяснение. Может даже наличие таблеток при Павле не было халатностью? — Так ты уверен, что Паша был с тобой? — вновь спросила Галина Николаевна. — Уверен. Мало ли чем могли заниматься ночью двое взрослых мужчин, не так ли?

***

Гранин по-прежнему сидел в камере, Рома болтался по коридорам, изредка отъезжая куда-то, чтобы вскоре вернуться. Рита стояла над душой и пялилась в монитор вместе с Артёмом. В первую очередь, они подняли списки сослуживцев Павла: фамилии Грибанова там не значилось, но на фотографиях бок о бок с юным Пашей Геннадий стоял. — Говорю же, что они служили вместе! — рявкнула Рита. — Ты не ту за нос водишь, малыш. Она же предложила проверить ещё раз дела солдат, служивших в одно время с Граниным. Фотография Грибанова нашлась в досье некого Миши Невеличко. Дальнейшие розыски подтвердили: Грибанов служил под чужой фамилией. — Мама рассказывала, что знала одного деятеля, который трижды в армию ходил: сначала за себя, затем за брата, а после за соседа по площадке, — вспомнил Артём. Рита кивнула, мол, тоже знает таких. Если Грибанов служил по чужим документам, так, может, и счета открывал на чужие паспорта? Правда, взломать банковские системы Артём не мог, так что пришлось довольствоваться рассылкой запросов. Зато обнаружилось, что в разное время через контору, в которой ныне трудился Павел, прошли Невеличко, Спиридонов и Шварц. И в каждом опознавался Гена Грибанов. Просто атака клонов какая-то! Но зачем ему это? — Не нравятся мне эти странности, — пробормотала Рита. — Молодой, можешь запустить поиск Грибанова через систему опознавания лиц? Скажем, за месяц или больше. Артём мог, хотя сомневался в скором успехе. По всему выходило, что Грибанов если не профессионал, то отнюдь не дурак, и вряд ли проворачивал незаконные дела прямо под камерами. Дело застопорилось. Рита изнывала от безделья, и с каждой минутой становилась злее и агрессивнее. Артём даже подумал, что нужно изобрести предлог, чтобы отправить её на помощь Данилову. Но Стёпа объявился сам с парочкой трупов, которые подобрал по дороге из Добинска. Решил помочь местным, видите ли… Так что нейтрализовав Риту Степаном, а Степана Ритой, Артём приступил к вскрытию, не прекращая при этом поглядывать на монитор. Первый труп ещё не был зашит, когда стало понятно: передвижения Грибанова по городу отличались сложностью и отсутствием логики, кроме того, он выбирал удивительные маршруты и посещал диковинные места. Иногда применял средства маскировки — тут Артём готов был коньяк и Прагу поставить Тихонову за то, что доработал программу и теперь удавалось в два клика сличить изображение бомжеватого старика, мажора на Бентли и клоуна в парке аттракционов — и получить Грибанова. Когда Артём занялся вторым из Стëпиных трупов, период нейтрализации оперативников подошёл к концу и оба нарисовались в морге. Одна тут же оседлала кресло и прокрутила историю совпадений. Другой схватился за банку с содержимым желудка и уставился внутрь, словно ожидал увидеть там золотую рыбку. — Рита сказала, что ты Пашке алиби обеспечил, — заметил Стёпа. Он спрашивает или констатирует факт? — Так и есть. — А это правда? Артём поднял глаза, но так и не решил, что ответить. В конце концов, какая теперь разница? Рогозина ведь дала понять, что не верит и что Тëмины показания не помогут расследованию. — Будет честнее, если ты узнаешь кое-что. — Стёпа тут же замялся, хотя начинал фразу с уверенностью. — Да ты всё равно должен знать, что за Пашей водятся некоторые грешки, и тот факт, что вы что-то делали ночью вдвоём… В общем, лучше бы тебе придумать объяснение, иначе подумают всякое. Ну ты понял, наверное. Артём не успел ответить, потому что Рита не дала ему даже слова сказать. — Да понял он, понял! Весь изнамекался уже, едва мозоль на намекалке не натёр. Зачем-то ещё и Генку в эту обойму снарядил. — Да второго такого гомофоба!.. — начал Стёпа, но Артём только закатил глаза. Видел он, как Грибанов в облике пожилого трансвестита прогуливается по бульвару под ручку с пузатым лысым мужиком. Артём тут же врубил нужную запись, чтобы разубедить Риту и Стёпу в гомофобии их знакомого, но достиг иного эффекта. — Да это же Келлер! — воскликнула Рита. — Его убийством занимается ФСБ! — добавил Стёпа. — Стоп, смотрите на число и время. Артём посмотрел, но не понял, что с ним не так. — Через десять минут прохожие прибегут на крик о помощи и увидят свежий труп Келлера, — пояснила Рита. Они тут же занялись сопоставлением маскарада Грибанова и сверкой базы убитых и пропавших с теми людьми, которые оказывались в зоне действия камер в то же время. Артём тоже внёс свою лепту, сообщив, что блондинка на пассажирском сидении Бентли, вероятнее всего, труп с начавшимся трупным окоченением. По всему выходило, что Грибанов — серийный убийца. И в большинстве его преступлений явственно чудился заказ. В оставшихся же заказное ещё предстояло заподозрить и доказать. Но причём здесь Паша Гранин? И почему именно к Геннадию он отправил Артёма с загадочной флэшкой? В одном Артём был уверен теперь: Паша ни в чем не виновен.