Новые законы

      Всё вокруг утопало в цветах. Разнообразные растения обвивали полки, украшали белые стены, свисая с потолка в горшках на тонких, едва заметных верёвочках, прикреплённых к крошечным гвоздикам. Альстромерии — роскошные перуанские лилии — красовались в нескольких горшках на прилавке. В углу на полу разместились колумбийские аквилегии, а прямо над входом всех встречала элегантная бругмансия. Ник Тернер, девятнадцатилетний юный ботаник, ставил на полку очередное экзотическое растение, пополняя и без того внушительную коллекцию. На этот раз — георгины. Сколько он себя помнил, ботаника всегда была ему интересна. Он любил копаться в саду, ухаживать за растениями, поливать их. У родителей в квартире была выделена отдельная комната под растения, и Ник мог проводить там дни напролёт — по крайней мере, когда это было возможно. — И всё-таки какой ты трудолюбивый юноша! — заметила невысокая бабушка за прилавком. — Вот бы мой внук был таким же — цены бы ему не было! — А? — Ник обернулся. — Ой, вы меня смущаете. Просто люблю я всё, что связано с растениями! — И всё же это необычно… Молодёжь нынче всё больше в гаджетах да соцсетях... Ник беззаботно рассмеялся. — Ну, что есть, то есть! Бабушку звали Маргарет. Она была удивительно доброй и тёплой женщиной, ко всем относившейся с искренним вниманием и заботой. Когда Ник особенно нуждался в помощи, именно она первой протянула ему руку, позволив продолжать заниматься любимым делом, несмотря на трудности. За это он был ей бесконечно благодарен. — Слушайте, Маргарет, — обратился он, подходя ближе, — а расскажите, почему вы занялись садоводством? — А с чего вдруг такой вопрос? — удивилась она. — Просто вы всегда спрашиваете обо мне, а о себе я почти ничего не знаю. Это же нечестно, не находите? — Хо-хо-хо! Вот уж не думала, что кто-то заинтересуется мной на старости лет. Приятно, честно говоря. Правда, моя история не пестрит особыми событиями… — Неважно. История не обязательно должна быть захватывающей, чтобы быть интересной. Пожалуйста, расскажите. В этом скромном магазинчике круглый год царили уют и умиротворение. Атмосфера, наполненная красотой и ароматами экзотических цветов, словно обволакивала каждого, кто переступал порог. Даже те, кто никогда не интересовался растениями, часто уходили отсюда с покупками: семенами редких видов или пышным букетом для любимого человека. Многие знакомые Маргарет твердили, что держать цветочный магазин в Ирбисе — гиблая затея. Они говорили, что людям сегодня важны только финансовые отчёты и карьерный рост, а «всякие цветочки» никому не нужны. Но шли месяцы. Магазин Маргарет работал уже полгода — и вопреки скептикам, дела шли неплохо. Людям, уставшим от суровой реальности, всё ещё были нужны красота и тепло. Третий район всегда был промышленным сердцем Ирбиса. Заводы безжалостно загрязняли окружающую среду, уничтожая растительность. Птицы, некогда населявшие эти земли, давно улетели. Город стал малопригодным для жизни, и людям всё больше не хватало хотя бы капли прежнего уюта. Поэтому магазин Маргарет оказался так востребован. Нику она рассказала, каким помнит старый Ирбис — до появления системы районов, разделившей людей по статусу и обязанностям. Тогда ещё можно было говорить о равенстве и одинаковых правах. Город был полон жизни. Маргарет рассказала и о том, как полюбила цветы. Тогда ей было около тридцати. Как и многие, она работала на заводе по производству бытовой техники. Платили просто «достаточно» — хватало на еду и нужные вещи, и она не жаловалась. Да и какой смысл? Ничего бы не изменилось. Жила она одна, на окраине третьего района, у границы с четвёртым — неблагополучной зоной. Кражи, мародёрство и вандализм были там обычным делом. Охрана едва справлялась, а границы почти не защищались. Оставалось только смириться и быть готовой ко всему. Однажды, возвращаясь вечером домой, Маргарет почувствовала странную тишину. Обычно улицы гудели криками и звуками разбитых бутылок, но в тот вечер всё стихло. Её охватило тревожное предчувствие. И не зря. Едва она приблизилась к своему дому, как прогремел мощный хлопок. За ним — ещё и ещё. Это были взрывы. Они следовали один за другим, заполняя улицу звуками разрухи и ужаса. За десять секунд треть район погрузился в ад. — … У меня больше не было дома, — продолжила Маргарет. — Меня переполнял вихрь эмоций: страх, потрясение, гнев… Эти десять секунд разделили мою жизнь на «до» и «после». Чудо, что я выжила. — Ох… — Ник был потрясён. — Простите… я не знал. Не хотел заставлять вас вспоминать... — Всё в порядке. Это было давно. Наверно, ты хочешь знать, как это связано с цветами? После взрывов прибыла скорая и полиция. Погибших было много. Маргарет повезло остаться в живых, хоть и без всего: ни документов, ни сбережений, ни жилья. Завод предоставил ей комнату в общежитии, как и другим пострадавшим. Именно там она встретила его. — Это было на раздаче обедов, — сказала она, перебирая в руках небольшой букет. — Его глаза были добрыми и немного наивными. А улыбка… такая простая, тёплая, словно согревала душу. Маргарет закрыла глаза и с нежной улыбкой продолжала перебирать цветы. — Ох, увидеть бы твою улыбку ещё раз, Тони… Его объятия были как солнечные лучи, в которых хотелось утонуть. Он показал мне свою коллекцию цветов… даже после потери дома он сохранил её. Это был его островок счастья. Он говорил с глуповатой улыбкой: «Да, я многое потерял. Но вещи — это всего лишь вещи. А вот если бы я потерял, к примеру, эту чудесную стапелию… вот тогда было бы по-настоящему грустно». Маргарет опустила голову на прилавок. — Ах, Тони… мой глупый, милый дурачок… И, не сказав больше ни слова, уснула с улыбкой на лице, сжимая в руке цветы. Ник молча слушал. Когда рассказ завершился, он поднялся. В душе у него бушевали чувства. «Интересно, что с ним стало?» — подумал он, но не стал тревожить Маргарет. Он осмотрел магазин. Райский уголок. Джунгли красок и запахов. Он подошёл к окну, взглянул на улицу: грязные дороги, шумные машины, серые здания под хмурым небом. Повернулся обратно. И вновь — цветущий рай. Хрупкий, крошечный мир, почти невесомый… но бесконечно прекрасный. «Такой хрупкий… но такой прекрасный…» — подумал Ник с лёгкой улыбкой.