вмешайся в мою судьбу снова

Из школы выходит Саша, она заметила большую толпу и сразу вспомнила об Антоне, думала, будет как в прошлый раз. Кто-то кого-то разнесет, побьет, ушатает. А там буквально ничего. Но, увидев свою компанию, она подошла к ним. — Что здесь произошло? — тихонько спрашивает Храмова. — Да сейчас пиздилка будет, — более громче говорит Шастун. — А, понятно. Ща всё будет. — Саша, не… — не успев произнести последнее слово, Дима наблюдал, как Саша отчитывает толпу больших особей мужского пола. — Вот вам не имётся? Ещё проблем хотите? Я вам их устрою! Ещё раз увижу около них, уши всем по одному отрывать начну. Я вас по частям раскромсаю, бездари! Лучше бы саморазвитием занялись, в музей сходили, а не вот это всё. Я понятно объясняю? Идиоты безмозглые, блять, — Саша отчитывала их так громко, что можно бы было считать, что они хор на улице устроили. — Я не расслышала, всем понятно?! — Да-а-а, понятно, — большинство начали кивать и лениво отвечать на заданный два раза вопрос. Даже здоровяк Артем не смел перебить девушку. — Молодцы, а теперь съебывайте. И чтобы я вас сегодня не видела! — Поняли, спасибо, что отпустила. Пока и удачи тебе, — завершил парень из плохой компании. Все поторопились удалиться. — Ловкость слов и никакой физической силы, — довольно улыбаясь, поправляет волосы Саша. — Не понял, почему они тебя так боятся? — Арсений в недоумении смотри на троих, в особенности на Сашу, восхищаясь ей. — Э-э, на меня бы кто так смотрел, — начинает ревновать Антон. — Вы как всегда, — хором возмущаются Саша, Дима и подходящий к ним Сережа. — Семейные разборки устроить и попозже можно, – говорит Серж, скрещивая руки в знак «стоп». — А где все? — осматривает местность Матвиенко. — Я, вообще-то, разноса ждал. — Как хорошо, что этого «забива» не произошло. Вы представить себе не можете, что бы я начал делать, дабы очистить вашу репутацию, дети мои. — Фу, точно педофил, — соглашается Позов с когда-то ночью сказанными словами Антона. — Мальчики-зубрилки меня не интересуют — Ну, урыл, да, — смеётся Шастун, у него чуть ли не дёргался взгляд, когда Арсений разговаривал с ребятами. Арсений все так же требовал объяснений от ребят. — Какой ты назойливый, сейчас расскажу, бесишь меня, — замахивается в шутку Саша. — Короче, я хожу на бокс, там типо и мальчики, и девочки. Хожу я дольше всей нашей школы. Большинство из тех ебанутых лиц, с которыми я сегодня разговаривала, ходят со мной. У меня техника лучше, удары сильнее некоторых, поэтому, даже если меня и могут одолеть силой, техникой не вывезут. Ну не суть, я иногда заменяю тренера, поэтому они так боятся. Хотя я им так и так пизды дам, не переживайте. — Ебать, — кратко и ясно излагает мысль знатно ахуевший Попов. Такая хрупкая, но такая опасная. Мечта любого натурала. — Да, ты очень хороша, — хвалит девушку Матвиенко, он-то реально запал на нее, Сережа считает, что по-любому добьется Саши.

***

Двенадцатое октября. 13.45 Саша и Дима сидят за одной партой, внимая новую тему по физике. Сзади сидит Максим, ерзает, думает, наблюдает. Он думает, как правильно написать записку передней парте, а именно Саше. Но, особо не церемонившись, кинул записку с прямым, грубым контекстом: «Ещё раз помешаешь ребятам, убью. Серьезно, убью жалеть не буду поняла твар» — Извини, немного не поняла, писать сначала научись, потом поговорим, — качнувшись назад, Храмова передала записку обратно. — Пизда тебе, короче, — явно недовольный и злой Максим принимает записку. — Жду, пупс, — игриво смеясь, выдала бесстрашная леди.Вам может показаться, что перепалка между Сашей и Максимом осталась только в пределах урока, но ваши догадки опровергнутся или подтвердятся по следующим массивным строкам сюжета…

***

Два дня незаметно прошли, время не ждало и одолжений не делало. Солнце покинуло мир, потерявшись за горизонтом, и прохладный воздух ночи внушал людям любовь к подобной, особенной атмосфере, заправляя лёгкие бризом с далёкого моря… Саша шла неспешно, каждый шаг от асфальта старых дворов отдавался глухо, с особым трепетом девушка разглядывала здания, в половине из которых люди пошли на отдых, дабы круги под глазами от сегодняшнего недосыпа, если данный произойдёт, не выдавали в них сов. После тренировки ноги лёгким утомлением давали знак, что желательно отдохнуть и пролежать в уютной постели несколько часиков, увидев сон в первых рядах. Однако Саша об этом не думала, её голова была беззаботно опустошена от проблем. Тот разговор с Максимом остался для неё смехотворной ситуацией, которую она вспоминала с улыбкой и чувством того, что поставила на место выскочку внутри парня. В это время желание мести за самодовольный, но крепкий, характер Александры разрывало изнутри Максима, что, затаившись в подворотне, где сэкономили отсутствием фонарных столбов для освящения, дышал тяжело, сбито… Руки были сомкнуты в кулаки, готовые превратить в фарш лицо обидчика. Однако ноты человечности Максим всё же сохранить решил, да и к тому же с какой целью ему потом, убив себе подобного Homo Sapiens, сидеть «на бутылке» продолжительное время, пока жизнь проходит за бетонными стенами тюрьмы? Лучше уж «просто поговорить на насущные проблемы», да и дело с концом, никаких лишних жертв, подпитавших почву своей кровью. Начал движение он неспешными шагами, настигая Сашу, что слух напрягать не собиралась, посчитав это действие ненужным в силу слепой безопасности. Однако зря… На последних аккордах, когда интервал между Храмовой и Максимом стал чуть больше двух метров, Прокуров достает нож из кармана черной зипки. Прижав Сашу к стене и прислонив оружие к горлу, начинает диалог: — Я говорил тебе не лезть, я предупреждал тебя? — Прокуров, ты с ума сошел? — тяжело дыша, продолжает общение девушка. Ей страшно, но она пытается не подавать вида, прикрывшись отдышкой. — Я порежу твое горло, медленно. Ты будешь корчиться от боли и мучаться, — говорит Максим, нажимая на нож у горла. — Можем предотвратить такие последствия, если начнёшь игнорировать все мои действия и проделки моих товарищей. — Ты же сам боишься, тебе страшно, хватит строить из себя маньяка, прекращай! — Александра уверена, но не до конца. Словами договориться вряд ли получится; в силу её характера, она не будет соглашаться с такими условиями. Саша видела, как нож рассекает плоть воздуха, доходя до неё… Нет, она не может так просто умереть! Она будет биться до конца! Никакой самодовольный придурок ей не в силах помешать! Руку она перехватывает, сжимая сустав междую кистью и предплечьем. Это придаёт уверенности, что Максим сгинет с её глаз и возвращаться больше не станет… Часть эпизода происходила быстро. Затуманенная той частью мыслей, что никак не блистали уверенностью, Саша предпочла избиваться от лезвия, неприменно прорубившего бы ей горло, а заодно и сердце. Вспомнив хитрый приём по самообороне, что рассказали ещё на первом году обучения по боевым искусствам, Храмова избавляется от осточертевшего ножа. Послушался звонкий лязг — металлическая его часть соприкоснулась с асфальтом. Кровь из новой раны потекла крупными каплями по предплечью, что всю реакцию Саши перенаправило. Сам факт испачканной ткани одежды её не так сильно, как парень, что потянулся к рукояти ножа, немного присев в позу «Гопника». Завершающим манёвром, пожалуй, было то, что подошвой, на инстинкте самосохранения, Саша оттолкнула вещь, и та, затупляя лезвие об астфальт, пролетела несколько метров, остановив свою дорогу, пристроившись у бордюра, что обрамлял клумбу с цветами.Идти за ножом, тем самым теряя ценные секунды, Прокуров не решил, собравшись сделать эту встречу последней нотой мотива жизни Храмовой. Рукам он обвил шею девушки, надавливая пальцами на место, где располагается горло Лицо красное от боли, разрывающей лицо в гримасе немых мольб. Терпеть было сложно, и сбитое дыхание выдавало колыхающееся отчаяние… Лицо становится фиолетовым, а затем вовсе синим, глаза наполняются кровью. Саша отключается, жаль, что медленно, жаль, что мучительно. Люди пытаются отрицать, когда смириться с чем-либо не могут. Тому служит лишь желание… порочное желание жить, хватаясь за все выступы, но оставаясь в результате в могиле. Горло сжимали до невозможности сильно, казалось, что вот-вот оно разорвётся, а трахея болью намекала, что расколется на хрящевые кольца. В голове пульсировали те остатки крови, что уже успели перекачаться сквозь сердце, разрывающееся от беспорядочных стучаний. Глаза были готовы вывалиться из орбит и укатиться прочь, за тот небольшой камень возле какого-то подвала. Но всему конец, только вот в данной истории конец для Саши очень болезненный… Девушка могла бы вырваться из этих оков, в шнобель дать обидчику, на нём отработать и так идеально выученные приёмы по борьбе! Однако в данной ситуации её умелые способности бессильны были… Она сломана, буквально и ментально… Её горло сжимали мёртвой хваткой, что гидравлические прессы и тиски позавидуют мощности. Шанса на спасение не оставалось. Кожа обрела сиреневые оттенки вместе с ледянеющей температурой тела. Трахея сломана, Александра не дышит, она официально мертва. Храмову бросили на улице одну, её тело, окраплённое собственной кровью, безвольно лежало в переулке. Больно, однако, что надежды на поимку зачинщика этого убийства навряд ли сбудутся, ведь ночь лица его скрыла, как будто сотрудничала с ним вместе…