Catch each other.

Кровь капает на зеркало, затекает в трещины, окрашивает их красным. Огонь свечи дрожит в отражении, ложится от шёпота почти горизонтально и снова тянется к небу, никак не успокоится. На кладбище тихо. Далёкие фонари светлячками стоят на горизонте. А вокруг темно. Маленькой скрученной свечки хватает только чтобы осветить лицо молодого парня, в руках которого она теплится и неумолимо догорает. Его глаза полуоткрыты, закатываются куда-то в чертоги разума или за его пределы, смотрят глубже, видят много. Губы содрогаются в мольбе. Исколотые пальцы касаются зеркала и размазывают боль на их кончиках. Колени в черных джинсах прижаты к земле, все истерты и измазаны. Наощупь находит рядом с собой бутылку и опускает вниз ее открытую, угощает. Просит не много, наказать обидчиков. Смертью. Улицы города теплым светом фонарей-светлячков встречают вышедшего на их сияние человека. Капюшон скрывает его глаза, а потёртый рюкзак за спиной потрескивает содержимым от каждого шага. Думать о чем-то - роскошь, поэтому он инертно заворачивает за угол, скрывается в темноте переулка. Стороной обходит кучку людей, которая с безразличием провожает его тень неясным взглядом красных от веществ глаз. В родном дворе по обыкновению пахнет дымом. Лавочки пустые, как и бутылки, разбросанные под ними чьим-то недавним присутствием. Лампочка над входной дверью в подъезд отчаянно мигает, но не как спасительный маяк, а как дешёвая лампочка, которую кто-то забывает или не хочет заменить. Лестничная клетка автоматически заливается зелёным тусклым светом, когда парень заходит за порог. Битое стекло трещит под подошвой высоких ботинок, а ещё теплые окурки горят огоньками и окончательно тлеют под накрывающей их резиной. Пока поднимается на свой этаж, он ведёт пальцами по шершавой, колючей стене, кое-где оставляя на ней красные прерывающиеся полоски.

***

Ночь голубым блеском луны безразлично смотрит в окна высоких старых домов. Под закрытыми веками темными красками происходят картины. Несколько человек двигаются хаотично. Их злоба виднеется позади черной тенью. Не даёт выдохнуть. Ощущается знакомой болью в теле, ломает кости, приказывает. Сами они ничего не значат, их не разглядеть, темные пятна. Двигаются, но не значат. Если они исчезнут, никто не заметит.

***

Пальцам как всегда не везёт. Медленно плывущий по бумаге им навстречу огонек трогает кожу. На пол падает скрученный клочок, рассыпаясь мелким помолом и ярко-оранжевыми искрами. Момент пьянит спокойствием и мутным туманом разделяет реальность надвое, оставляя ее уродливую часть за бортом сознания.

***

Длинные рукава окутывают тонкие больные запястья. Зажившие пальцы держат ручку и, не стараясь, выводят кривые слова. Звонкий голос преподавателя заполняет внимание, диктует. Не справляется, теряет приоритет. Становится тише на фоне подкравшихся мыслей. Парень спасается наушниками, гонит лишнее. Ручка освобождается и безвольно падает на заломанную ненужную тетрадь. — Поранился? — преподаватель берет из рук парня исписанный лист бумаги и замечает следы. — Ерунда, — поправляет рукава, сжимает края пальцами. — Если есть о чем рассказать, я выслушаю.

***

— Я могу ему доверять? Он слышит. Отвечает. Стражник и надзиратель. Лучший и единственный друг. Он однажды дал средство, показал как действует. Научил. Спас. — Если я кому-то расскажу, станет легче? Стал тенью. Силой. Верой. — Не будет больно? Вылечил душу и забрал себе как плату.

***

Парень кусает подушечку безымянного до крови. На языке привкус железа, а на губах красные пятна. Начинает тихо шептать, не спускает взгляд со звонкоголосого преподавателя психологии, держит целью. Одна за другой меняются картинки. Кто-то сильный собирает их в голове воедино и дает ответы. Преподаватель одинокой тенью движется в светлом помещении, к нему приходят люди, сменяются, не остаются надолго. Передаёт крохотные ампулы, маленькие коробки, спичечные, в чьи-то уплывающие руки, сжатые грязные деньги складывает в ящик стола. Яркий солнечный зайчик скачет по открытому добродушному лицу преподавателя, забегает в его глаз, подсвечивает радужку янтарным, слепит. Спускается короткими прыжками на его губы, неустающие и растянутые привычной улыбкой. Длинным направленным прыжком срывается вниз и прячется в кармане узких дорогих брюк.

***

Лестница принимает на себя удары, топла отстукивает по ней глухими звуками шагов. Здание пустеет и окна поочередно гаснут. Нужная дверь приоткрыта и бросает на пол коридора полоску электрического света. Прямо за дверью преподаватель психологии уставшей от письма кистью сжимает флакон. Запрокидывает голову. Оттягивает нижнее веко безымянным, а указательным и большим надавливает на пластик. Его ещё утром белое глазное яблоко теперь покрыто красной сеткой капилляров. Хлесткая холодная капля затягивает зудящее содержимое разреза пленкой, создаёт на поверхности купол. Не может держаться крепко и стекает остатками с внутреннего уголка. — Ты ещё здесь? — парень не успевает войти в дверь, как его уже замечают получившие второе дыхание глаза, — меня искал? Тот кивает.

***

— Чувствуй себя как дома. Парень обводит взглядом красивое недавно отремонтированное помещение, снимает ботинки и ставит их рядом с кричащими о своей высокой цене ботинками преподавателя. Проходит в комнату и кладёт рюкзак на пол рядом с диваном. Кусочки кладбищенской земли, наспех спрятанной в маленьком отделении бокового кармана, осыпаются незаметной для глаза пылью на блестящий чистотой паркет. Мужчина открывает банку 0,5 и протягивает ее гостю. — Пьёшь такое? Пальцем задевает рукав парня, берущего банку, и оттягивает, обнажая глубокие порезы. — И про это расскажи. Сам затягивается, открывает окно и впускает вечерний холодный воздух. Он смешивается с ароматом его духов и тонкой невидимой нитью скользит по комнате. — Говорил же, ничего особенного. — Если не хочешь рассказывать, зачем пришёл? — Могу уйти. — Вот странный. Мужчина выдыхает дым из лёгких и тушит окурок сигареты о дно стеклянной пепельницы. Из его рукава вниз на кисть сплывает до этого скрытый тканью манжета браслет. Чёрные блестящие камни турмалина отражаются светом на своих ломаных гранях и чередуются на ювелирной нити с маленькими кусками черненого серебра. Достает из пачки следующую, щелкает зажигалкой и делает новую затяжку. — Ты сломлен. Наверное, что-то произошло в твоей жизни. Кто-то плохо с тобой обошёлся. И ты наносишь себе увечья. Но ты не должен делать себе больнее. Ты не виноват в том, что с тобой случилось. Тебе нужно это понять. — А вы? Разве не чувствуете вину? — За что? — Не знаю. За то, что уже двое от ваших таблеток и порошков сдохли. Или за то, что последние деньги у них брали. И будете продолжать брать у других. Или за то, что по универу с наркотой в кармане ходите. Или за все одновременно. Парень глотает холодное пиво. Снимает замок с чужой души и грубо швыряет его на пол. Не умеет подбирать слова и даже не старается. Дыхание мужчины останавливается на несколько долгих секунд вместе с потоком мыслей. Дым оставленной в пепельнице недокуренной сигареты струится по направлению к потолку и рисует в воздухе узоры. Пальцы, украшенные парой серебряных колец, подрагивают и все же нащупывают под тканью плоский прямоугольник, лезут в карман, убеждаются. Тогда как он...

***

Мысли мужчины спутаны от неожиданных новостей, а застывшие от холода кончики пальцев стучат по столу навязчиво и не останавливаясь. Умер его клиент. Второй за этот месяц. Передозировка запрещенными препаратами. Принесший известие коллега машет рукой, списывает случившееся на очевидно погрязнувший в разврате и наркотиках город и без раздумий поддающуюся плохому влиянию молодежь. Мужчина кивает, соглашается. Стучит по столу. Бегло осматривает просторное помещение, проверяет ящики и нервно поправляет стул на колесиках, двигая его влево. Холодно, его кожа покрывается мурашками. Вздрагивает и накидывает на плечи до этого висящий на стуле кардиган. На следующее утро читает студентам про осознание и восприятие, ограждается улыбкой и выкидывает из головы то, что не касается темы лекции. Пара глаз из другого конца аудитории смотрит за ним не отрываясь, следит. У мужчины самопроизвольно дёргается веко и на секунду его слепит яркий свет из окна.

***

Странной походкой человек заходит в подъезд многоэтажного дома. Трогает стены. Перила. Делает несколько шагов и с грохотом роняет свое тело на холодный грязный пол. Осколки разбитой бутылки царапают его щеку и кровь тихими неспешными каплями стекает вниз. В этот же момент на другом конце города виски парня сжимает уже знакомая ему сила. Вспышки информации проносятся перед глазами, заполняют мысли и внутри век отражаются событиями. Его губы трогает улыбка и в течение нескольких минут она превращается в оскал.