Из Шёпота Облаков

Окончание Охоты на глаза Бога. Казалось бы, никогда ещё жители Инадзумы столько не пели, не танцевали и не веселились. Казалось бы, правитель должен сиять от счастья, видя свой народ таким окрылённым, радостным и наконец-то свободным. Но Мико казалось, что Эи никогда ещё не была так далеко. Безусловно, она стала чаще выходить из царства эвтюмии, но взгляд её остался таким же безучастным. Только теперь в добавок к этому в глазах Электро Архонта улавливалась растерянность и желание скрыться от всех посторонних глаз, от прежней, разящей словно молния уверенности, не осталось и следа. И Яэ Мико, известная своей хитростью, лукавостью и саркастичностью погрузилась казалось бы в вечную задумчивость и рассеянность. Глава издательского дома, божественная жрица, которая заставляла самого генерала Сопротивления дрожать от страха, проводила бессонные ночи душа себя догадками и травя переживаниями. В голове то и дело всплывали брошенные как будто бы случайно фразы Райдэн: — А что если я всё делаю не так? — Яэ, а вдруг в этом нет смысла? — Мико, а вдруг… вдруг моей вечности пришёл конец? Все в Инадзуме знали, что у прославленной Яэ Мико всегда есть выход, знали, что всегда где-то в широком рукаве Гудзи прячется туз — или как минимум решение проблемы. Но с Эи было тяжелее, чем с недовольными читателями, тяжелее, чем с суеверными стариками, и у Яэ на этот раз не было решения. Она не придумала ничего лучше, чем позвать Райдэн на гору Ёго. Туда, где она часто встречалась со своими друзьями целую вечность назад. Они сидели и молчали. Две поистине великих души, которые снова хотят петь в унисон, но одна охрипла, а у второй душащий ком в горле. — Народ рад… — тихо подала голос Эи. — Они были бы ещё счастливее, если бы ты выходила почаще, — резко, но совсем без злости перебила её Мико. — А ты? — она повернула голову и глубокие лиловые глаза, не показывающие ничего, кроме божественной холодности, вдруг засветились изнутри. — Я… — обычно язвительная Яэ вдруг замешкалась. — Мико, Инадзума больше не будет сиять вечно. Я бессильна что-либо сделать, прости, — Райдэн склонила голову, беззвучно оплакивая свои мечты. — Вельзевул, зато мы будем сиять вечно, — в глазах жрицы, наполненных слезами, сияли звёзды. И Эи впервые за целую вечность кому-то доверилась. Первый поцелуй после долгой разлуки на вкус как вечность, которая пролетает за одну секунду, оставляя солёное послевкусие и немеркнущее воспоминание.