По осколкам наших душ

      Альбус Дамблдор удерживал внутри себя раздражённый вздох и желание проклясть двух орущих волшебников, что сотрясали воздух перед ним. Приторный тон и ехидная манера речи Долорес Амбридж сейчас сменились визжащими выкриками и угрозами посадить всех в Азкабан. В тон ей, брызжа слюной, разорялся и её начальник — министр Магической Великобритании, Корнелиус Фадж. Толстый, низкий мужчина от гнева не замечал, как с каждым выкриком сминает свою шляпу-котелок.       — … и я всерьёз не понимаю, почему вы не даёте аврорам арестовать этого мальчишку и бросить в Азкабан!       — Верно, Альбус! — с покрасневшим лицом присоединился к своей заместительнице Фадж. — После этого проклятого Турнира мистер Поттер сошёл с ума! Как министр, я приказываю тебе отправить его в Мунго для обследования и лечения!       Директор не выдержал и всё же тяжело выдохнул. Но ответить ему не дали; дверь в его кабинет распахнулась, являя трём их растерянным взглядам процессию из деканов и Амелии Боунс в сопровождении четырёх авроров.       — Только послушайте себя! Двое из самых значимых волшебников нашей страны ведут себя как неразумные дети! — обычно строгая и сдержанная МакГонагалл была весьма резка в своих речах, когда её что-либо злило или раздражало. А в данный момент она была очень зла.       — Да как ты смеешь! — ощерилась Долорес.       — Смею!       — Я думаю, нам всем нужно успокоиться, дамы и господа! — перекрикивая спорящих, призвала всех к порядку Боунс. Затем женщина повернулась в сторону Альбуса и кивнула в знак приветствия. — Я только что получила последние рапорты от авроров, которые опрашивали студентов Слизерина, не госпитализированных в лазарет. Расследование продолжится, как только очнутся остальные участники этого события, но уже сейчас у меня есть, что всем вам рассказать. Так что, может, все спокойно присядем и обсудим эту информацию? — строгий взгляд голубых глаз на каменно спокойном лице прошёлся по всем присутствующим в кабинете и остановился на министре. Пухлый мужчина нервно кивнул и достал платок, чтобы утереть выступивший на лбу пот.       Альбус взмахнул палочкой, увеличивая стол для посетителей, и мысленно выдохнул от облегчения. Ещё бы чуть-чуть, и он бы сам начал осаждать Амбридж и её начальника. И это, вполне вероятно, лишь усугубило бы его нынешнее положение.       — Прошу.       — Благодарю, директор, — ровным тоном сказала Амелия и, дождавшись, когда все рассядутся, взяла из стопки принесённых ею бумаг одну. — Итак, пожалуй, я начну с того, что напомню всем, что все участники данного инцидента — несовершеннолетние волшебники. Отправить кого-либо из них в Азкабан мы имеем право лишь в том случае, если кто-то нарушил статью «12.7. Использование несовершеннолетним лицом непростительных заклинаний против разумных существ или людей» Уголовного кодекса Магической Великобритании, — женщина побуравила взглядом сморщившуюся заместительницу министра, а затем и самого Фаджа. — А обследование на состояние психического и ментального здоровья несовершеннолетних должно быть проверено с согласия родителей или опекунов этих детей.       Флитвик и МакГонагалл одобрительно кивнули.       — Теперь что касается показаний. Опрошенные мисс Фокс, Паркинсон и сёстры Кэрроу утверждают, что пригласили мисс Эванс на дружеское чаепитие, во время которого последняя вела себя слишком высокомерно и пыталась соблазнить мистера Малфоя…       — Что за вздор! — ударила по столу кулаком только-только успокоившаяся Минерва. — Ли… Мисс Эванс ни за что не стала бы делать столь постыдные вещи!       — Поддерживаю! — откликнулся Флитвик. Профессор Спраут ограничилась лишь кивком.       — А вот мне кажется, что такое вполне логично. Девочка с самого своего прибытия получала от школы привилегии, которые не должны быть оказаны ни одному студенту, — усмехнулась с противоположного конца стола Амбридж. — Не удивительно, что она стала вести себя слишком вседозволенно!       — Да как вы!.. — едва ли не рыча вскочила со своего стула МакГонагалл.       — Тихо! — властно прервал начавшуюся склоку Дамблдор. — Минерва, я прошу вас не забывать, что это лишь версия одной из сторон, и делать какие-либо выводы слишком рано. Вас это тоже касается, профессор Амбридж, — ледяным тоном произнёс он, глядя на самодовольную женщину. От того, как директор выделил её нынешнюю должность, она скривила лицо, будто её заставили съесть целую вазу лимонных долек. — Прошу, продолжайте, Амелия.       — Благодарю. Так вот, мисс Паркинсон допускает, что в порыве злости первой применила заклинание отталкивания против мисс Эванс, но та, по её словам, успела защититься и начала применять против неё режущие. И вот тут начинается самое интересное: мисс Фокс сказала, что первым заклинанием мисс Паркинсон было не отталкивающее, а «Аква Эрукто». В связи с этим, мне пришлось вызвать специалиста из отдела по неправомерному использованию магии. В данный момент он проверяет палочки всех участников данного инцидента. Что касается дальнейших событий, то все четверо утверждают, что после начавшейся магической дуэли между мисс Эванс и мисс Паркинсон, в гостиную факультета ворвался мистер Поттер, взорвав входную стену заклинанием. Около половины студентов, находящихся на момент его появления в гостиной, были оглушены взрывом или потеряли сознание от попавших в них кусков камня.       — А я вам говорил, Альбус, мальчишка не в себе! — покраснев от гнева, но с ликующим тоном влез Фадж.       — Кхм! — откашлялась Боунс, заставив министра прикусить язык. — Дальнейшие события нам неизвестны, поскольку после первых же заклинаний мистера Поттера, которые он направил на шестикурсников Слизерина, девушки испугались и спрятались в своих спальнях.       Снейп, хранивший всё это время молчание, поднял руку, привлекая всеобщее внимание.       — Да, профессор Снейп?       — Если позволите, я, как человек, остановивший всё это безобразие, хотел бы прямо сейчас дать свои показания.       Амелия на секунду задумалась, а затем подозвала одного из авроров, что стояли за её спиной. Что-то тихо ему поручив, она вернула внимание на мастера зелий и, дождавшись, когда её помощник передаст приказ остальным, кивнула в знак согласия.       Пара авроров достали из карманов своих мантий блокноты для показаний и перья и приготовились записывать каждое слово.       — Примерно за пять минут до комендантского часа ко мне в дверь постучала мисс Гринграсс, староста моего факультета, вышедшая на патрулирование. Выглядела она так, словно пробежала приличный марафон по подземельям, и сбивчиво пыталась объяснить, что группа моих студентов привела в гостиную факультета студентку Гриффиндора. А затем рассказала, что слышала, как что-то взорвалось в том направлении. Исходя из этого, я могу предположить, что это были действия Поттера.       — Что вы сделали дальше? — спросил один из авроров, ведущих протокол.       — Я тотчас поспешил к гостиной, а к тому времени, как прибыл туда, мистер Поттер и мистер Малфой стояли напротив друг друга. Мистер Нотт удерживал практически голую мисс Эванс за волосы, приставив к ней палочку.       — Вы видели, чтобы кто-либо из них использовал заклинания?       — Нет, такого не было. Я сразу же приказал им опустить палочки.       — Хорошо. Каковы были ваши дальнейшие действия?       — Заметив, что мисс Эванс не могла самостоятельно стоять на ногах и была облита водой, я наложил диагностические чары, подтвердив несколько кровоточащих ран, ожогов первой степени и… следы от Круциатуса.       Амелия, авроры, а так же Фадж и Амбридж громко втянули воздух, шокированные такой информацией. В то время как остальные профессора выражали лишь разную степень гнева. Сам Снейп оставался невозмутимым, но то, как он сжимал и разжимал кулаки, показывало его нервозность.       Альбус прекрасно понимал, что сейчас Северус основательно «топит» своих студентов, но ничего не мог сделать. В конце концов, он сам взял с него клятву всячески защищать Гарри, а уж то, что мальчик будет отстаивать невиновность Лили, было так же очевидно, как и его неприязнь к сыну школьного недруга. Сердце старика в очередной раз сжалось от боли, и он тихонько вздохнул.       — Простите, я не ослышался? — переспросил второй аврор, ведущий запись. — Вы сказали, что обнаружили следы второго непростительного?       — Всё верно.       — Абсурд! — взорвалась Амбридж. — Что за ересь вы тут несёте, Северус? Я считала вас рассудительным и здравомыслящим человеком, а вы говорите подобное!       — Помолчи, Долорес, — заткнул свою помощницу Фадж, а после натянул на лицо самую невинную и добродушную улыбку, какую только мог. — Но кое в чём я согласен: Северус, вы ведь весьма уважаемый член общества, самый молодой мастер зелий в нашей стране! Вы уверены, что ваши слова сейчас не являются признаком того, что на вас кто-то давит?       Глаза министра на мгновение блеснули острым металлом, когда он посмотрел в сторону Дамблдора. Но, едва Снейп заговорил, как вся напускная доброжелательность мигом испарилась с пухлого лица Фаджа.       — Я уверен и могу принести клятву, министр, что на мои слова правдивы. И вы всерьёз считаете, что я, являясь — как вы сами сказали — уважаемым членом общества, буду лгать перед лицами главы Департамента магического правопорядка, заместителя министра и при вас лично?       — Господа! Я предлагаю вернуться к показаниям, а уж их правдивость мы можем установить и после, — вмешалась Боунс. — Продолжайте, профессор Снейп. Что было дальше?       Мужчина кивнул и на мгновение замолчал, словно собираясь с духом. Он в очередной раз сжал кулаки, а затем шумно вдохнул.       — Я дал указания мистеру Поттеру доставить сокурсницу в Больничное крыло, потому что её состояние требовало скорейшего оказания медицинской помощи, а сам принялся осматривать студентов своего факультета, лежавших без сознания. По большей части там были небольшие переломы, синяки и ссадины, но были и куда более серьёзные травмы: у Монтегю сломано два позвонка, Пьюси получил травму головы и, скорее всего, приличное сотрясение, а ещё Кассиусу Уоррингтону оторвало ногу.       В помещении воцарилась гробовая тишина. Каждый из присутствующих испытывал разной степени шок от услышанного. И без того напряженная атмосфера становилась ещё более плотной по мере того, как противный скрежет перьев авроров разрезал воздух.       — Это всё, — отчитался Северус, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула.       — Вы хотите сказать, это всё сделал один Поттер?! — задыхаясь от ярости, заорал министр, заставив сидящих по бокам от него Амелию и Долорес поморщиться. — Дамблдор, я требую немедленно исключить этого ненормального из школы и сломать палочку! Он настоящая угроза для этих невинных детей! Это ненормально! Только подумайте, что будет, если это просочится в прессу! Да вас, весь ваш преподавательский состав и меня вместе с вами сожрут люди и попечительский совет!       — К слову, кто-нибудь связался с попечительским советом? — как ни в чём ни бывало поинтересовался директор, глядя на своих подчинённых.       — Конечно. Я отправила сову каждому члену попечительского совета, но ответ получила лишь от леди Лонгботтом, лорда Малфоя и лорда Гринграсса, действующего председателя попечительского совета, — отрапортовала МакГонагалл. — Они должны прибыть к нам… — женщина сверилась с карманными часами, и в этот же миг в дверь постучали, — примерно сейчас.       Дамблдор взмахом палочки позволил войти посетителям и увеличил стол, чтобы в нём хватило места на всех.       — Неспокойная, однако, ночь, дамы и господа, — глубоким басистым голосом поприветствовал всех вошедший первым Гринграсс. За ним к столу прошли Августа Лонгботтом и Люциус Малфой. И, как только с обменом приветствиями было покончено, мужчина пристально оглядел собравшихся и снова заговорил: — Итак, будьте добры, введите нас в курс дела.       Потребовались ещё пятнадцать минут, чтобы прояснить всю ситуацию новоприбывшим. В процессе речи Амелии Боунс, взявшей на себя роль рассказчика, как самое беспристрастное лицо, члены попечительского совета хмурились и бросали самые разные взгляды на собравшихся тут ведьм и волшебников.       Малфой побледнел, когда имя его сына прозвучало в списках участников этого идиотского инцидента, а затем покраснел, когда сказали о том, что Северус дал показания против студентов своего факультета.       Леди Лонгботтом весьма громко фыркнула при упоминании того, что показания очень разнятся от свидетеля к свидетелю, постоянно бормоча себе под нос нелестные высказывания в сторону «скольких слизеринцев».       Единственным более-менее спокойным лицом оставался Рафаэль Гринграсс, проявивший эмоций чуть больше необходимого лишь в тот момент, когда в ходе рассказа всплыло имя его дочери.       — Дамблдор! — едва ли не брызжа слюной, в очередной раз повысил голос Фадж, пока трио из попечительского совета осмысляли услышанное. — Я всё ещё требую исключения Поттера!       — Прошу, спокойнее министр, — встрял Малфой, пытаясь не выдавать собственного волнения. — На мой взгляд, в этой ситуации нельзя спешить, ведь ещё непонятно, кто пострадавший, а кто виновник.       Первым на комментарий блондина отреагировал Флитвик. Вскочив обеими ногами на свой стул, он яростно топнул, привлекая всеобщее внимание.       — Что здесь непонятного?! — высоким тоном вскричал полугоблин. — К студентке было применено непростительное, а вы ещё полагаете, что она во всём виновата?!       — Я бы на вашем месте так не спешил, профессор, — вмешался Гринграсс, хранивший до сих пор молчание. — В первую очередь, министр, я предлагаю не допустить попадания информации о сегодняшнем инциденте в прессу. Вообще. Я думаю, что никому из присутствующих не станет лучше, если об этом узнает вся страна. Что касается вашего негодования, — Рафаэль перевёл серьёзный взгляд с Фаджа на профессора чар, — то мы ещё не знаем показаний студентов Гриффиндора. К слову, кто-нибудь вообще их опросил?       — На данный момент и мистер Поттер, и мисс Эванс пребывают без сознания после полученного лечения. Как только они очнутся, я направлю к ним своих подчинённых для взятия показаний, — ответила Амелия.       — Хорошо. Что касается уведомления опекунов и родителей всех участников данного инцидента… Я лично разберусь с этим.       — Если позволите, — вмешался Альбус, — родители мистера Поттера мертвы, а у мисс Эванс и вовсе нет родственников-волшебников. Как директор школы и Верховный чародей Визенгамота, я прошу закрепить за мной право отстаивать их интересы. С вашего разрешения, конечно, уважаемые члены попечительского совета.       Гринграсс внимательно обвёл взглядом всех собравшихся, а затем задержал взгляд на своих коллегах. Малфой отрицательно покачал головой из стороны в сторону, в то время как Августа яростно кивала и кидала в сторону Люциуса испепеляющие взгляды. Мужчина вздохнул, после чего заговорил, сложив руки «домиком».       — Рано утром будет созвано полное собрание попечительского совета. Я выдвину на рассмотрение этот вопрос. Ждите сову с решением не позднее завтрака. Если на этом всё, то позвольте откланяться. Рафаэль встал и, слегка поклонившись остальным, направился к выходу, но остановился у самой двери, словно что-то вспомнил.       — Ах, да. Директор, если вы не против, могу я поговорить со своей дочерью перед тем, как покину замок?       — Конечно, — легко согласился Дамблдор. — Профессор Снейп вас проводит.       — Благодарю. Что ж, доброй ночи, дамы и господа.

***

      Кончик чужой палочки светится красным, знаменуя очередное заклинание, которое должно принести ей боль. Лили видит это свечение даже сквозь пелену слёз, но её тело сковано и подвешено в воздухе. Сопротивляться бесполезно, она это знает, поэтому остатками рассудка готовится к очередной порции пыток и закрывает глаза.       — Круцио! — противный девичий голос врезается в уши, причиняя её разуму боль на доли секунды раньше, чем сам луч непростительного.       Веки непроизвольно раскрываются, глаза мечутся из стороны в сторону. Но она видит лишь смазанную картину из множества студентов и освещённой холодным зеленоватым светом и огнями факелов гостиной. Всё превращается в сплошную мешанину, а чужие смеющиеся голоса сливаются в неистовую какофонию звуков.       Затем приходит чувство, что перекрывает всю боль до этого, умножая её в десятки, сотни раз. Лили кричит, надрывая горло, и извивается в конвульсиях прямо в воздухе. Каждая мышца на её теле словно рвётся, а затем оплавляется. И это повторяется вновь и вновь. От кончиков пальцев на руках и ногах до самых внутренностей, и обратно. Раз за разом, секунда за секундой, что кажутся целой вечностью.       На деле же не проходит и десяти секунд, как заклинание перестаёт подпитываться. Но разум Лили уже не может нормально воспринимать реальность; ей кажется, что прошла целая вечность.       Едва боль прекращается, как она снова слышит это:       — Круцио.       — Круцио.       — Круцио.       — Круцио.       Чужие голоса — множество голосов — произносят это устрашающее и болезненное слово снова и снова. И Лили опять кричит. До хрипоты, срывая голос и пытаясь высвободить руки из невидимых оков, чтобы хоть как-то прикрыться в бесполезных попытках защититься.       — Лили! — сквозь собственные крики и завывания к её сознанию пробивается другой голос. Такой родной, тёплый и любимый, но наполненный отчаянием, паникой и страхом.       — Лили! Лили, очнись! Мадам Помфри, ей плохо! Где вы, чёрт вас возьми?!       До неё медленно доходит осознание, что это голос Гарри, её сы… её любимого…       — ЛИЛИ!

***

      С последним громким криком Лили проснулась. Её била крупная дрожь, а во всём теле до сих пор чувствовалась боль. Казалось, что каждое движение причиняло мучительное ощущение от Круциатуса.       — Лили! — рядом раздался голос Гарри, который громко выдохнул то ли с облегчением, то ли с ещё большим отчаянием. — Это всего лишь кошмар. Ты в безопасности! Я рядом. Всё закончилось, Лилс!       Девушка с огромным усилием повернула голову в сторону, откуда доносился голос. Ноющая боль мгновенно пронзила её плечевые и шейные мышцы, но она всё же смогла взглянуть на обмотанного бинтами Гарри. Тот едва не свисал с кровати, лёжа на животе и пытаясь придвинуться к ней.       Послышались торопливые шаги, и вскоре возле них оказалась мадам Помфри. Она с неподдельным возмущением взглянула на парня и взмахом палочки вернула его тело обратно на середину койки.       — Какой же вы упёртый, мистер Поттер, — раздражённо выдохнула женщина. — Вы только гляньте — даже под обездвиживающими чарами едва не сполз на пол. Может, мне стоит погрузить вас обратно в сон, чтобы вы прекратили свои попытки добраться до своей соседки по палате?       — Лили кричала, — насупившись, пробурчал Поттер, но ему хватило совести, чтобы больше не возникать.       — Я слышала, да, спасибо. Но я не могу разорваться и бросить других пациентов, которые попали сюда вашими стараниями!       Ноздри целительницы гневливо раздулись, когда она начала размахивать своей палочкой в разные стороны, призывая множество различных пузырьков с микстурами. Затем она склонилась над Лили, потрогав её лоб и параллельно наложив на неё диагностические чары.       — Что ж, — задумчиво произнесла женщина. — Все ваши раны более-менее зажили, но последствия от непростительного ещё будут беспокоить вас какое-то время, мисс Эванс. К завтрашнему утру я вас отпущу, — с этими словами она перешла к Гарри, аккуратно снимая с него пропитавшиеся за ночь кровью бинты. Поттер зашипел, когда один из кусочков ткани, что прилип к ране, был снят, и отвернулся в другую сторону. Видимо, чтобы не видеть искаженное болью лицо Лили.       — Ну, мистер Поттер, с вами всё серьёзнее, — резюмировала Помфри, осмотрев уменьшившийся вдвое порез на его спине. — Рана затянется через пару дней, поэтому вам придётся пропустить некоторые занятия. Если вы будете принимать кроветворное зелье и соблюдать режим, то я подумаю над тем, чтобы отпустить вас пораньше.       Лили видела, как голова Гарри слабо качнулась, показывая, что он согласен. Затем она вновь перевела взгляд на медсестру, собираясь спросить о том, что произошло после того, как ей выпоили сильное снотворное. Но с её губ сорвался лишь тихий хрип, и девушка поняла, что не может нормально говорить.       Целительница тем временем закончила обрабатывать рану Гарри, а после выпоила обоим противные на вкус зелья. Не успела Эванс хоть как-то привлечь её внимание, как входные двери распахнулись, являя им угрюмого и мрачного Северуса Снейпа в компании МакГонагалл, директора и пары авроров. Лили с некоторым смущением наблюдала, как черноволосый мужчина сначала подошёл к своим змейкам, заботливо осмотрел их и, наконец, остановился возле её кровати.       — Директор, — немного недовольно поприветствовала старого мужчину медсестра, ограничившись кивками двум деканам и аврорам. — Если вы пришли с ними поговорить, то, боюсь, я буду вынуждена отказать вам. Они оба ещё не восстановились для разговоров и выяснения подробностей.       — Поппи, это не займёт много времени, — устало вздохнул Дамблдор. — Уверяю тебя, у нас всего пара вопросов к мисс Эванс.       — И всё же я настаиваю!       — Боюсь, дела приняли слишком серьёзный оборот, — строго ответил он.       Лицо женщины приняло сложное выражение между раздражением и смирением, и она всё же сдалась.       — Пятнадцать минут. Затем я должна дать им обоим ещё пару зелий, и им нужно будет поспать.       — Спасибо, Поппи, — вместо директора ответила МакГонагалл, подходя к кровати Лили и усаживаясь на небольшую гостевую табуретку.       Медсестра хмыкнула себе под нос и ушла, громко цокая небольшими каблучками.       Лили переводила свой взгляд между тремя посетителями, особенно внимательно вглядываясь в лицо Северуса, что застыл каменным изваянием возле изножья её кровати. Её бывший друг детства всячески старался не смотреть в ответ, но на несколько мгновений их глаза пересеклись, и в чёрных ониксах мужчины промелькнули боль и сожаление. Впрочем, девушка не была в этом уверена, потому что в следующий же момент его лицо вновь стало безэмоциональным.       — Лили, — мягкий голос МакГонагалл заставил её на мгновение вздрогнуть и повернуться в её сторону. Женщина кинула на неё сочувствующий взгляд и чуть прокашлялась. — Я понимаю, что тебе пришлось многое пережить, но не могла бы ты рассказать, как всё произошло?       Лили молчала с минуту, вспоминая весь кошмар, в котором побывала накануне. Её тело непроизвольно снова охватила дрожь, которую она не в силах была унять. Кое-как успокоившись, она посмотрела на Гарри, который продолжал лежать к ней затылком. Затем глубоко вздохнула и попыталась выдавить из себя хоть что-то.       — Я ш-шла из библи… отеки, — хриплым голосом начала рассказ Эванс, стараясь не кривить лицо от боли в горле. Краем глаза она заметила, что один из авроров начал записывать её слова на пергамент. — З-затем услышала, как кто-то за спиной произнёс обезоруживающее, и моя палочка оказалась в руках у одного из слизеринцев. Потом появились Малфой и П-паркинскон. Они стали угрожать и заставили пойти с ними в гостиную Слизерина.       Её глаза наполнились слезами, когда она вновь окунулась в события того ужасающего вечера. Лили обхватила себя руками, пытаясь успокоиться и унять дрожь.       — Там было около двадцати студентов. Все со старших курсов. Они окружили меня, а затем стали говорить, что покажут, где моё место…       Не удержавшись, девушка всё же заплакала. Гарри дёрнулся на своём месте, но директор сразу же накрыл его барьером для уединения, чтобы он больше ничего не слышал.       — Этого хватит, — заговорил старый волшебник, подходя к кровати и присаживаясь на уголок возле её ног. — Скажите, пожалуйста, мисс Эванс, вы запомнили всех, кто применял к вам пыточное заклинание?       Лили покачала головой, скрыв лицо в ладонях и стараясь подавить всхлипы. Сейчас ей больше всего на свете хотелось забыть это всё, просто как плохой сон, но разумом она понимала, что рано или поздно ей придётся об этом рассказать. К тому же её несколько пугали слова Дамблдора о том, что всё приняло серьёзный оборот.       — Только первого человека, — прошептала она, выдавливая из себя слова, а затем посмотрела в лицо директора. — …П-паркинсон.       — И всё? Вы больше не запомнили ни одного студента, кто вас пытал? — грубым тоном спросил второй аврор, что не вел записи, заставив своими словами девушку съёжиться.       — Мистер Долиш! Мне казалось, что мы заранее обсудили, что вопросы своим студентам буду задавать я, являясь Верховным чародеем Визенгамота? — серьёзный взгляд голубых глаз директора устремился к говорившему ранее мужчине. Лили отметила, что под глазами у старика были видны отчётливые мешки от усталости и недосыпа.       Названный аврор вздрогнул и отступил на шаг, но тут же его лицо исказилось неприязнью, и он заговорил вновь.       — Как вы прикажете нам работать, если ваши студенты не могут дать более точную информацию относительно преступления, что было совершенно против них?       — Она её дала! — громко возмутилась МакГонагалл. — У вас есть всё необходимое, чтобы выполнить свою работу хорошо! Почти все нападавшие были на момент преступления в гостиной Слизерина, а потом так или иначе были доставлены сюда! К тому же профессор Снейп уже давал вам показания, так что всё, что вам нужно, — проверить их палочки!       Женщина пылающим взглядом окинула Долиша, показывая весь свой темперамент, известный многим студентам, что учились или до сих пор учатся у неё. Затем она упрямо поджала губы, когда услышала его язвительный ответ.       — При всём уважении к вам, профессор, но я не считаю вас достаточно компетентной для того, чтобы знать, как ведутся дела в аврорате.       — Да вы!.. — едва не задохнулась от возмущения женщина. — Да если бы вы сами знали, как вести дела, то свободных камер в Азкабане и министерском изоляторе было бы значительно меньше!       — Минерва! — Дамблдор решил вмешаться до того, как Долиш успел бы что-то ответить. Он прекрасно знал, что его давняя подруга и подчинённая имела весьма бойкий, упрямый и прямолинейный характер. Но сейчас пустые ссоры были бы очень неуместны. — Довольно! И вы, мистер Долиш! Хоть профессор МакГонагалл и не вправе указывать, как вести дела аврорату, но её предложение весьма рационально и совпадает с уставом и регламентом следствия. К тому же мисс Эванс пришлось многое пережить, так что сейчас мы больше не можем о чём-либо ещё просить.       Старый волшебник встал со своего места и, пожелав ей скорейшего выздоровления и хорошего отдыха, взмахом палочки убрал заглушающие чары с кровати Поттера. Затем он рукой указал всей компании на дверь и первым направился к выходу. Остальные — хоть и неохотно — последовали за ним.       Едва дверь за ними закрылась, как между кроватями Лили и Гарри возникла целительница. Она ещё раз проверила их состояние, нанесла мазь на раны Поттера, выпоила обоим несколько зелий и молча удалилась в своей кабинет.       Какое-то время стояла гробовая тишина, прерываемая лишь громким дыханием Гарри. Лили вновь посмотрела в его сторону и, чуть приподнявшись, села, опираясь на подушку за её спиной.       — Прости, — парень заговорил первым, всё так же не глядя на неё, а затем повернул голову в её сторону.       Лили легонько покачала головой, боясь делать какие-либо резкие движения.       — Тебе не надо извиняться, — прошептала Эванс.       — Надо! — упрямо возразил он, нахмурив брови и состроив недовольное лицо. — Как минимум за ту идиотскую просьбу. Из-за этого мы поссорились, и ты оказалась в опасности!       Девушка тихонько покачала головой. Она прекрасно понимала, что вина в равной степени лежит на них обоих, как и в случае с Поттером из прошлого, но в этот раз ей абсолютно не хотелось слышать извинения в свой адрес. Уж точно не после того, как он спас её от ужасных пыток, унижений и… изнасилования…       Лили передёрнуло, когда она снова осознала, в какой передряге ей пришлось побывать. Эванс была уверена, что, если бы не Гарри, слизеринцы претворили все свои угрозы в действительность. В конце концов, злоба, ненависть, презрение и предвкушение, что она видела в их глазах, указывали именно на это.       — Это мне стоит извиниться и поблагодарить тебя, — мягко ответила Лили, понуро опустив голову. — Я всегда слишком остро реагирую на события и информацию, которые выводят меня из равновесия, и это уже как минимум дважды привело к необратимым последствиям. Поэтому, спасибо, Гарри.       По щеке скатилось несколько слезинок, которые выступили даже несмотря на успокаивающее, выпоенное ей мадам Помфри, и Лили несколько вымученно улыбнулась парню. Теперь она точно была уверена, что всё закончилось хорошо. Только взглянув в его увлажнившиеся в ответ на её улыбку глаза, девушка до конца осознала, что всегда будет безмерно благодарна всем богам, Мерлину или кому бы там ни было. За то, что в её жизни появился этот мальчишка, неоднократно вытаскивающий её из депрессий, постоянно готовый прийти ей на помощь, позволяющий ей чувствовать себя особенной для кого-то, заботящийся о её состоянии и комфорте. А ещё вызывающий внутри неё целый букет самых разных чувств.       — Я всегда буду рядом, — пообещал он и мягко улыбнулся, с заботой глядя в её лицо. Затем он нахмурил лоб, словно вспомнил о чём-то неприятном, и спустя минуту заговорил: — Но проблема с моим «сожителем» потребует другого решения, если я не хочу, чтобы ты меня воскресила и ещё раз убила.       Лили вздрогнула от напоминания о том, что внутри Гарри находился осколок чужой души. Хотелось бы ей не думать об этом ни секунды, но парень был абсолютно прав: им жизненно необходимо найти другой вариант, как убрать эту дрянь из него. Девушка вздохнула и помотала головой. Она подумает об этом позже, а пока ей стоило сосредоточиться на своих мыслях и чувствах, которые бушевали внутри неё и витали вокруг её… сына?       Уже не в первый раз Эванс задумывалась, по какой необъяснимой причине она воспринимала Гарри как сына и так упрямо твердила себе о том, что является ему матерью. Ведь фактически Гермиона была права, когда сказала, что это не так. Боже, да даже Петунья была ему роднее, чем она сама, верно? Или нет? Если Петунья приходится ему тёткой, Лили-из-прошлого была его матерью, то нынешнюю Лили можно считать его немного старшей тётей? Или сестрой? Как же это было сложно, чёрт побери! Но к одному ответу девушка пришла точно: нынешняя Лили Эванс была для него… чужим человеком, который имел лишь частично одинаковую с ним кровь.       Конечно, за время, что они провели вместе, оба успели познакомиться и подружиться, а так же признать тот факт, что Лили в какой-то мере приходилась ему давно утраченной родительницей. И Гарри никогда не подвергал этот аспект их отношений сомнению. Но самой девушке приходилось напоминать себе об этом каждый раз, как внутри неё всё замирало от нежности и восторга при взгляде на его лицо.       Гарри Поттер являлся для неё тем самым идеалом, с которым ей хотелось бы связать свою судьбу. Теперь уже Лили больше не могла лгать себе и была вынуждена признать, что внешне он весьма красив, очарователен и хорошо сложен. К тому же не был обделён и острым умом, и неплохой смекалкой; не гений, конечно, но и Лили далеко не Афродита, чтобы так высокомерно задирать столь высокую планку.       — Лили? — обеспокоенный голос вырвал девушку из её размышлений. — Тебе плохо?       Эванс покачала головой из стороны в сторону, стараясь избежать этого пытливого и лучащегося заботой и лаской взгляда, который, казалось, заставлял её душу вывернуться наизнанку и призывал рассказать парню обо всех своих чувствах. Она отчаянно пыталась не краснеть, но, судя по полыхающим огнём щекам и ушам, терпела полное поражение. Не найдя лучшего решения, девушка поспешила лечь и отвернуться, накрывшись покрывалом с головой.       — Лилс? — теперь Гарри окликнул её уже с недоумением, и беспокойства в его голосе лишь прибавилось. — Что с тобой?       — Просто… захотелось спать, — солгала Лили, повернувшись к нему, но держа при этом край одеяла так, что оно закрывало всё её лицо, за исключением глаз.       Парень облегчённо выдохнул, и мягко улыбнулся.       — Сладких снов, — пожелал он и тоже прикрыл свои глаза.       — И тебе, — пробормотала в ответ девушка, стараясь унять своё бешено колотящееся сердце.       «Мерлин! Я влюбилась в собственного сына?!»