teenage dirtbag

UMBASA x JUNIOR FERRARI — CLEAN FLOW.

«Мне никогда не станет скучно».

Вокруг было большое скопление народа, а танцпол раскрывал свои руки, приглашая отдаться танцу. Громкая музыка не давала Чонгуку полностью погрузиться в мысли — такие же странные и психоделические, как и его состояние. Все пять чувств обострились до невозможности, цепляли происходящее быстрее, чем мозг успевал осознать: биты, жар, толпа растеклась по всему помещению и теперь танцевала прямо у их стола, горечь в горле, боль в глазах, Чимин сидел рядом, неоновый свет слепил лицо, Чимин что-то лепетал над ухом, его рука, поглаживающая колено, мурашки по телу, биты, жар, Чимин… Чимин, Чимин, Чимин. Если бы Чонгук мог описать словом, что ощущал, то это было бы, наверное, «пиздец» — в хорошем смысле. Это было состояние блаженства и ощущение лёгкости — лучшее, что он чувствовал за последнее время. Никогда в жизни Чонгуку не было так хорошо, словно он обрёл второе дыхание или попал в другую вселенную. Он всё-таки понял, что Чимин и Намджун нашли в этом ксанаксе. Даже под кайфом он осознавал, что хотел бы ещё, ещё и ещё, пока не отключился бы мозг или в венах не застыл бы пульс. — Эй, ребёнок, ты вообще с нами? — Он часто заморгал, после чего увидел напротив себя Намджуна, что сидел на корточках и смотрел на него в упор. Макушка Чимина лежала на плече Чонгука и волосами щекотала ему шею. Можно было подумать, что он попросту заснул, если бы не его рука, медленно поглаживающая колено Чонгука. А Чонгуку это только нравилось: в районе ширинки вдруг стало очень тесно. — С в-вами… — вяло пробормотал он, слегка покачиваясь. Речь была бессвязной, голова кружилась и даже хотелось блевать. Чонгук чувствовал горечь на языке и морщился каждый раз, когда глотал слюну. На фоне тем временем играла какая-то танцевальная музыка. Только потом он понял, что в этом баре крутили только что-то жёсткое, что било по ушам и словно гипнотизировало, заставляя отдаться похоти и дикому танцу. Чонгук из-за этого чувствовал себя змеёй, которой управляла играющая дудочка. — Не слишком ли для первого раза мы тебя нагрузили? — поинтересовался Намджун. Чонгук почти умилился: будто бы тот за него переживал. Хотя в это мало верилось, учитывая, сколько раз он его подкалывал. Но Чонгуку было всё равно: все его мысли в тот момент занял один лишь только Чимин, поэтому вопрос Намджуна остался проигнорированным. — Нет, ему хорошо, — отозвался Чимин и повернул голову так, что жар его дыхания стал ощущаться на скуле. Чонгук нервно сглотнул и облизнул нижнюю губу. — Он же реагирует. — На что реагирую? — едва слышно спросил он. Чимин не ответил, только сощурил глаза и вытянул губы — Чонгук почти почувствовал на щеке фантом поцелуя. Под кожей вскипела кровь, дыхание стало рваным, подскочил пульс. Но дальше ничего не произошло: Чимин фыркнул, вдоволь насладившись чужой реакцией, и отодвинулся, словно ничего и не было. Даже тепло с собой забрал, однако голова у Чонгука по-прежнему кружилась, а возбуждение кипятило вены — он чуть не захныкал, пытаясь вновь прижаться к горячему телу. — Он очень реагирует, — повторил Чимин и сполз с дивана. Несколько минут назад он лежал лбом на столе и вообще не хотел шевелиться, однако сейчас, видимо, в нём проклюнулась жажда деятельности. Намджун молча кивнул и отодвинулся, давая Чимину пройти. — Танцевать, — сказал тот. То ли объясняя, то ли приказывая — Чонгук не понял, но на всякий случай зашевелился следом. Намджун заулыбался и подошёл к Чимину поближе, пока Чонгук пытался собрать себя по кускам, чтобы не рухнуть на пол. — Ты был прав, — сказал Намджун. — Этот пацан в восторге от тебя. — О, это мы сейчас дополнительно проверим. — Чимин хмыкнул и протянул Чонгуку ладонь. Тот, не смея противиться, протянул вспотевшую руку в ответ. Чимин не дал ему времени подумать: сразу же потащил за собой на переполненный танцпол. Люди там были разные, однако всех объединяло одно — желание хорошенько повеселиться. Ночь была слишком длинной, чтобы куда-то торопиться. — Ч-Чимин… — позвал его Чонгук, пытаясь сфокусировать свой взгляд на фигуре напротив. Но было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Внезапно Чонгук почувствовал чужую руку на своей талии. Там, где коснулся Чимин, будто расцвели ожоги. Хотелось прижаться поближе, почувствовать тепло чужого тела, услышать приятный запах и отдать свою душу. — Что такое, малыш? Чимин обхватил своими руками его талию, прижимая к себе ближе и делясь своим теплом. Внутри горело огнём, хотелось танцевать и выпить ещё, а лучше — вновь чем-нибудь закинуться. Чимин знал, что Чонгук согласился бы на такую авантюру. Он вообще, если честно, на всё бы согласился. Если предлагал Чимин. — Г-где мы? — спросил Чонгук. Он глупо стоял на одном месте, чувствуя теснение со всех сторон. Но его волновал только прижимающийся к нему Чимин, который двигал бёдрами в такт музыке. Чонгук даже сквозь джинсы чувствовал каждое его движение. И он был готов заскулить: его всё равно не было бы слышно в душном и таком громком баре. А Чимин улыбался. Его, судя по всему, растерянность Чонгука только раззадорила. Он наклонил лицо так, что их губы оказались напротив, и сказал, пуская мурашки по коже: — В лучшем месте на планете Земля.

Willix x Akiaura — The World Is Yours.

Внезапно паттерн мелодии изменился: она стала медленной, протяжной, тягучей как мёд или дёготь. И движения Чимина изменились тоже: сделались плавными, кошачьими, совершенными. У Чонгука дыхание спёрло: дождавшись очередного бриджа, тот поддался вперёд и медленно, издеваясь будто, потёрся о его пах своим. Взрывы. Выстрел в голову. Фейерверки. Как-то так Чонгук это ощущал. Вся кровь — вниз. Чимин громко рассмеялся, а потом внезапно отстранился. Шагнул назад, позволяя девичьим рукам бесстыже обвиться вокруг его тела. Чонгук вспыхнул от беспомощной злости, боли и ревности, но ничего сделать не смог: мгновение — и Чимин исчез среди извивающихся тел. Он запаниковал, заозирался: лица вокруг смазались в грязное пятно, тела стали походить на огромное, сплошное существо — единый организм, который собирался его сожрать. — Ч-Чимин, — жалко проскулил Чонгук, пытаясь увернуться от чужих прикосновений. Захотел протиснуться к центру танцпола, где, как ему казалось, исчез Чимин, да только без толку: места было так мало, что едва получалось дышать, не то что двигаться. — Чимин! Люди, видя его попытки, лишь скалились. Сквозь марево возбуждения уже начал прорезаться ужас, с каждой секундой становилось всё беспокойнее и страшнее, темнее и теснее, и он сам чуть не стал исчезать… А потом кто-то обнял его со спины, прижимая к себе. Чонгук почти закричал, но горло будто тисками сжало. — Бу. — Смех. Заливистый, яркий, глушащий музыку и всё-всё-всё. Он не видел лица Чимина, но знал, что тот улыбался. — Подвигаешься для меня, малыш? Какой-то долей сознания Чонгук и понимал, что происходило что-то за рамки вон выходящее, но тело в тот момент его будто не слушалось. Им руководило что-то другое. Или кто-то другой. Голова продолжала кружиться, и Чонгук не знал, через сколько времени пройдёт эффект от таблеток. Но этот вопрос быстро выскочил из головы, потому что задницей Чонгук чувствовал, как Чимин прижимался к нему: близко, тесно, не оставляя никакого расстояния между ними. В голове промелькнула мысль потереться об него, и он еле её отогнал: нельзя. Не то чтобы он был против чего-то такого между людьми одного пола, просто он сам не до конца ещё осознавал, что чувствовал к Чимину. Но там, на танцполе, Чонгук полностью принадлежал ему: и душой, и телом. — А-ах, б-блять… — заскулил Чонгук, жмуря глаза до белого шума и двигая тазом в такт музыке. Чимин томно дышал ему в ухо. Обстановка вокруг не на шутку распалила его желания, которые он даже не скрывал. На людей вокруг было наплевать: он много раз сюда приходил — достаточно, чтобы понять, что всем вокруг было всё равно, чем занимались остальные. — Тебе нравится? — спросил Чимин над ухом. Чонгук повернул голову в его сторону, встречаясь с чужим взглядом: тёмным, будто бы залезающим в самую душу, — и заскулил, словно щенок, когда Чимин в очередной раз двинул бёдрами вперёд. Чонгук почувствовал чужое возбуждение, упирающееся ему прямо в задницу. У него такое было впервые. — Что ты делаешь? — спросил он едва слышно. Но Чимин понял — или, может, угадал по выражению его лица: обдолбанный Чонгук был весьма экспрессивный. — Хочу посмотреть, на что ты способен. Это было смешно: в таком состоянии Чонгук ни на что способен не был. Коленки дрожали, одежда взмокла от пота, обильными каплями пробегающим по спине и шее, а в глазах двоилось и темнело. Если бы Чимин решил бросить его ещё разок, то Чонгук бы не пошёл его искать. Он бы рухнул и больше не поднялся. — Посмотри на себя. Такой податливый, послушный. Мне кажется, если я привезу тебя домой и трахну, ты даже не вякнешь. Чонгук открыл рот, да ничего сказать не смог. Сердце не просто судорожно забилось: оно въебалось о рёбра с такой силой, что стало больно. Чонгук даже зажмурился, стараясь отогнать картинки из своей головы: там, где он и Чимин… — Расслабься. — Он положил ладони на окаменевшие плечи Чонгука. — Я шучу. Наверное. В любом случае, пока не попросишь, ничего делать не буду. Он последний раз толкнулся навстречу, как всегда безупречно попав в ритм мелодии, и отстранился. Одна рука скользнула с плеча на локоть, ласково щипнула кожу, а потом, опустившись на ладонь Чонгука, переплела их пальцы. — Пойдём, — сказал Чимин, и потянул ничего не понимающего Чонгука к их с Намджуном столику. Когда они вернулись, Чонгук уже мало что соображал. В голове вместе с басами и сердцебиением гудела странная, дерзкая шутка — всё остальное отошло на второй план и приглушилось. — Боже, что ты там с ним делал? — присвистнул Намджун, помогая усадить его на диванчик. — Он выглядит затраханным. — Ничего такого, — хмыкнул Чимин и подмигнул. — Мы так ужасно устали, плеснёшь нам ещё раз? — Без проблем, — ответил Намджун, открывая бутылку водки и разливая в три рюмки. Иногда мимо — из-за тускловатого света и подрагивающих рук. Чонгук еле-еле держался. Голова, ставшая внезапно неподъёмной, сама тянулась к столу, да вот только даже на нём была разлита водка — её жгучий, едкий запах проникал в организм. Чонгук понимал, что вряд ли осилил бы ещё алкоголя, потому что и так выпил достаточно много и уже едва стоял на ногах. В голове даже промелькнула дурацкая мысль: Чимин нарочно его спаивал. Но Чонгук быстро отогнал её прочь, потому что он сам согласился пойти в бар, сам взял стакан с виски, сам выпил и сам принял эти чёртовы таблетки. Сил не было даже взять рюмку в руки, поэтому Чонгук даже не пытался. Он оперся головой в сложенные руки, пытаясь не рухнуть на стол. Сколько же он, блять, выпил? И сколько выпил бы ещё, если б тело его не подводило?.. — Эй, ты не будешь с нами? — спросил Намджун, вырывая Чонгука из состояния между сном и реальностью. — Мне кажется, ему уже достаточно… Он еле на ногах-то стоял. — Эй, Чонгук. — Чимин дотронулся до его плеча, привлекая внимание. — Больше не пей, ладно? Чонгук понимал, что Чимин был прав: ему не надо было больше пить, потому что этого было достаточно. Но его слова звучали так, что в пьяной и обдолбанной голове отобразились фразами Юнги, которые тот говорил когда-то Чонгуку. «Не пьёшь — и хорошо», «Не куришь — и не начинай». И, блять, как же его это раздражало. Не Чимин или Намджун, вовсе нет. А Юнги. — Я буду пить, блять, — раздраженно ответил он, резко хватаясь за рюмку и тут же выпивая её содержимое залпом. Даже закусывать было нечем. Намджун и Чимин переглянулись. Но если первый был удивлён, то второму стало ужасно любопытно. Какую сторону своей личности ещё бы показал ему Чонгук?.. — Ладно, всё, больше не пьём, — сказал Намджун, пытаясь разрядить обстановку. Он хоть и чувствовал лёгкость и головокружение, но из всех троих соображал лучше. Нужно было быть дураком, чтобы подливать алкоголь тому, кто пил впервые в жизни. Намджун не был дураком и он уж точно не хотел очередную передозировку на свою голову. — Окей, как скажешь, — ответил Чонгук, наконец, успокоившись. Он думал о Юнги даже тогда, когда его не было рядом. Да и причин никаких тоже не было. Не то чтобы Юнги начал его раздражать — нет, ведь они были лучшими друзьями. Просто не хотелось общаться только с ним и считаться его подсосом. Чонгук считал, что он был выше этого дерьма. А в пьяный мозг закрадывались дурацкие мысли о том, что если Юнги не пытался остановить обидчиков Чонгука, то, быть может, ему и нравилось, что его друга называли подсосом. Злость снова взяла над ним верх... — Не думай ни о чём, малыш. ...И тут же будто сошла на «нет», когда над ухом снова раздался ласковый шёпот Чимина. Намджуна рядом с ними в тот момент уже не было. Рука Чимина вновь опустилась на его колено, а затем медленно поползла вверх по бедру. Чонгук следил за её движением, предвкушая нечто большее, чем простое обжимание на танцполе. У него не было ничего подобного прежде, поэтому даже сравнить было не с чем. Да и сравнивать, если честно, не хотелось. — Если ты захочешь… — горячо шептал Чимин. Он был совсем близко, губами касаясь мочки уха. Глаза Чонгука заблестели, голова закружилась и опять захотелось скулить — от возникшего желания схватить чужую руку и опустить прямо на свой пах. — Захочу чего? — спросил Чонгук, принимая его игру. Чимин постоянно дразнил его, то прижимая к себе, то прекращая, словно это были галлюцинации Чонгука. Вместо ответа он почувствовал, как рука Чимина оказалась рядом с его выпуклой ширинкой. Он, чёрт возьми, был возбуждён всё то время и даже не заметил этого. Хотелось двинуть бёдрами, чтобы чужая рука наконец дотронулась до него. — Не знаю. — Ухмылка застыла на губах Чимина. — Ты мне скажи. О чём ты каждый раз думаешь, когда кидаешь своих друзей и бежишь ко мне? — Я... — Наверное, о том, что ни один из этих лузеров не способен тебе дать. — Кончики пальцев поднялись выше, поднырнули под ремень и обожгли кожу на животе. — Посмотри на себя, такой отчаянный... Я обратил на тебя каплю внимания, а ты уже весь завёлся. Что ты хочешь, Чонгук? На трезвую голову он не решился бы даже рта раскрыть — но он сейчас не был трезвый. Он был отчаянный и жутко возбуждённый. И у него совсем не осталось хоть капли гордости. — Что угодно. Тебя. С тобой. Что-нибудь... Чимин улыбнулся. Пальцы оказались ниже, и ниже, и ниже... А потом внезапно замерли. — Такой милый. Вечность бы на тебя смотрел... Знаешь что? Я передумал. И он убрал руку совсем, оставив дрожащего Чонгука смотреть на него зло и непонимающе. Как будто его предали. Как будто его обманули. — Если я тебе сегодня дам, нам обоим быстро станет скучно, — объяснил Чимин, потянувшись за рюмками. — А мы ведь этого не хотим, верно? Ты же хочешь остаться со мной подольше? Чонгук сглотнул скопившуюся слюну, быстро кивая, как китайский болванчик. Наверное, Чимин знал лучше, что им обоим было нужно. И сам Чонгук, честно говоря, не хотел лишаться девственности пьяным и под веществами. Тем более в грязном баре, не наводящим никакую романтику. — Т-ты прав… — ответил Чонгук, успокаиваясь. Бёдра до сих пор горели и слегка подрагивали, руки тряслись и хватались за рюмку, как за последнее спасение, глаза блестели и, кажется, хотелось даже плакать. Этого было много — наверное, даже чересчур, потому что Чонгук был девственником во всех смыслах. И когда Чимин начал его трогать, завлекать в пучину разврата, стало трудно сдерживать собственное возбуждение. Наверное, именно это и значило «потерять контроль над своим телом». Пока Чонгук собирал себя по кускам, пытаясь унять возбуждение, упирающееся ему в ширинку джинс, к ним присоединился радостный Намджун. — Надеюсь, вы за то время не успели потрахаться за нашим столиком, — сказал тот, привлекая к себе внимание. Но садиться рядом с ними не собирался. Вместо этого он наклонился над Чимином. — Я тут классных девчонок подцепил. Ты одной из них понравился, сказала, что не прочь была бы провести с тобой время, — сказал ему Намджун, даже не понижая голоса. Чонгук всё услышал, хотя слова, очевидно, предназначались одному Чимину. И он разозлился так, как никогда, кажется, не злился. Смесь из агрессии и желания ударить Намджуна полностью заполонила его разум. Чонгук слушал его с открытым ртом и сжатыми кулаками. А Чимин улыбался и выглядел так, словно какие-то девушки заинтересовали его больше, чем компания Чонгука. Будто бы вот так идти к незнакомкам, которым ты понравился, было для Чимина обыденным делом. Хотелось не только наброситься на Намджуна, но и расплакаться. Только вот уже не от возбуждения, а от режущей боли, кольнувшей прямо в сердце. Чонгук ревновал, хоть и не имел на это право. Чимин, похоже, почувствовал сменившееся настроение Чонгука, только вряд ли обратил на это внимание. Чонгук уже ожидал услышать от Чимина: «Да, я согласен, Чонгук, пока», а потом остаться совершенно один — злым и расстроенным. Но Чимин ответил: — Неа, нет настроения. — Он посмотрел на Чонгука с огнём в глазах, после чего добавил: — Но если она горячая, то возьми еë номер. Вдруг настроение появится. Чонгука и это не утешило. Чимин будто бы играл с ним, пытался спровоцировать, вывести на эмоции. Будто бы глубоко внутри Чонгук был совершенно другим человеком, — не тем тихоней, который ходил в библиотеку и зубрил уроки. — Ладно, я хочу поехать с одной… Ну, ты понял, — ответил Намджун, часто кивая. Он бросил мимолетный взгляд на Чонгука и добавил: — Вам придётся на такси... — О, не переживай, Джун-и, сам с этим разберусь, — заверил его Чимин, ухмыляясь. Намджун кивнул, после чего выпил последнюю рюмку с водкой и ушёл к девушке, которая ждала его неподалёку. Только тогда Чонгук смог немного расслабиться. Чимин выбрал его, а не Намджуна — и даже не компанию горячей девушки. Кажется, не таким уж Чонгук был и скучным. А Чимин, похоже, понял, что творилось в мыслях Чонгука, от того и ухмылка на его лице стала шире, а взгляд — ярче. Теперь он ясно видел, каким Чонгук был собственником. — Я такси сейчас вызову, — сказал Чимин, не меняя выражения лица. Пить было больше нечего: они выпили всё, что у них было на столе. Чимин только допил уже непонятно какую стопку, не поморщившись от противного вкуса водки. Чонгук за то время уже привык видеть его спокойное лицо и смирился, что ему до такого уровня было ещё далеко. Бросив на стол рюмку, Чимин достал из кармана чёрных узких джинс телефон и набрал номер такси. Чонгук был почти уверен, что тот не был пьян, да вот только Чимин еле соображал, что говорили ему в трубку. — А… да-да, это вроде клуб или бар, я чё ебу? — говорил тот, кусая нижнюю губу. Чонгук внимательно наблюдал за его лицом, а внутри появилось прилипшее: «Как же я, блять, хочу его поцеловать». Интересно, какими были на вкус губы Чимина?.. Губы Чонгука всегда были потрескавшимися, потому что он любил кусать их до крови, а зимой они становились ещё и сухими. Целовать его было, наверное, тем ещё испытанием. Не то, что Чимина. Его хотелось зацеловывать, кусать за мягкие губы и даже попробовать его кровь на вкус. «Боже, я слишком обдолбанный», — нервно подумал Чонгук, переключая своё внимание на танцующих людей на танцполе. Если бы продолжил пялиться дальше, то Чимин бы это заметил. — Супер, ждём тогда, — сказал он, сбросив трубку. — Пошли. Как они дошли до выхода, Чонгук уже смутно помнил. В основном потому, что половина мыслей была сосредоточена на том, чтобы не запутаться в ногах, а другая — на зацелованных в кровь губах Чимина. Причём избавиться от навязчивых картинок в голове было чуть сложнее, чем передвигать ногами. Поездка на такси тоже едва запомнилась: он смотрел, как проносились мимо незнакомые улицы, и прикидывал лениво, как в этот раз добираться до дома. Наверное, пришлось бы тащиться за Чимином, пока впереди не показались бы знакомые дома. Это было бы весьма... ностальгической прогулкой. Но автомобиль остановился прямо напротив дома Чонгука. Он захлопал ресницами и приоткрыл рот, не понимая ничего. Как он умудрился назвать свой адрес и тут же об этом забыть? — Можешь выходить, чего завис? — буркнул Чимин и протолкнул его к дверце. — Заплачу, крошка, не переживай. — А как мы... как мы тут..? — недоуменно спросил Чонгук, оглядываясь по сторонам. — Сам не ебу. Теперь-то ты выйдешь? Пошатываясь, Чонгук вывалился в промозглую улицу. Окна дома были чёрными, а это значило, что все уже давно спали. Хорошо, что не нужно было объяснять Минджи, какого чёрта от него несло, как от кабака. Чонгук уже было собрался идти к крыльцу, как позади него хлопнула дверь и зашуршали шаги. Через несколько секунд с ним поравнялся Чимин. — Ебучий таксист. Снял втридорога. В следующий раз Намджун может трахать своих девчонок прямо в салоне, мне похуй, лишь бы не съебывал и не оставлял меня одного. Это была слишком длинная фраза для кого-то столь пьяного. Но Чонгук не понял и её половины, потому что сам был не трезвее. — Боже, Чонгук, не зависай, как дурак. Пойдём, мне холодно. — К-ко мне? — Ну уж явно не к Намджуну. А что, могут быть проблемы? — Нет! — торопливо заверил его Чонгук. Ещё не хватало, чтобы Чимин подумал, что он его прогонял. — Все спят, я... у меня своя комната. Можешь спать на моей кровати, я постелю себе футон. — Не парься, крошка. Посплю с тобой, — великодушно ответил Чимин и первый пошёл к дому. Он вёл себя самоуверенно, наверное, немного чересчур. Но Чонгуку это показалось даже горячим. Когда они зашли, было тихо и пусто. Все правда давно спали, а это значило, что до комнаты Чонгука им нужно было проползти бесшумно. Так, по крайней мере, думал только Чонгук. Чимин, видимо, не собирался вести себя тихо и ругался матом из-за того, что в темноте не видел собственных ног. — Малыш, включи ебучий свет. Я нихуя не вижу, — говорил тот, не понижая голоса. — Я… я н-не могу, Ч-Чимин… — шёпотом ответил Чонгук, но не стал называть причину. Минджи или мама заметили бы, что в дом кто-то вошёл, если бы они включили свет. — Но у меня есть идея… Чонгук достал телефон из заднего кармана джинс, включил фонарик и навёл свет аккурат на их ноги. Чимин ответил: «Супер», — и довольно быстро расправился с кроссовками. После тяжелой музыки, гремевшей в баре, тишина дома стала непривычной. В ушах у Чонгука до сих пор звенело, кружилась голова, — хотелось даже рухнуть на пол. Чонгук и правда упал бы, если бы не стена, к которой он, пытаясь перевести дыхание, вовремя прислонился лбом. Очень хотелось пить, но больше — лечь спать. — Блять, через сколько это пройдёт? — вполголоса спросил Чонгук. Внезапно он почувствовал лёгкое касание пальцев на спине: от рёбер к хребту, а потом вниз, к пояснице, пуская разряды тока и напоминая о возбуждении. — Через несколько часов, — ответил Чимин, после чего оторвал руку от чужой спины и исчез в темноте. Чонгук был почти готов застонать от досады, потому что ему было мало этого. Хотелось большего. Чонгук не видел Чимина, но отчётливо слышал, как тот поднимался по ступенькам. Поэтому пришлось оторваться от стены и пойти следом. Вряд ли Чимин нашёл бы его комнату с первой попытки, тем более в этом доме он был первый раз. Благо, что сквозь занавешенные шторы пробивался лунный свет и было не настолько темно. Правда, еле соображающий Чонгук умудрился по дороге задеть вазу, стоявшую на полке. Она не упала, но издала довольно громкий звук, что чуть не разбудил Минджи. Но в её комнате, как и в комнате мамы, было по-прежнему тихо. Чонгук нервно сглотнул, чувствуя, как ему становилось всё жарче и жарче. — Ч-Чимин… — шёпотом позвал он тёмный силуэт. — Ты найдёшь мою комнату? М-мне надо в туалет… — Нашёл уже, — ответил тот, и Чонгук услышал, как открылась дверь. Чонгук никогда не закрывал оконные шторки, поэтому яркий свет от фонарного столба ослепил их лица. Он зажмурился, а когда снова разлепил веки, стало непроглядно темно: зайдя в комнату, Чимин первым делом закрыл шторы. — Пиздец… — Услышал Чонгук, но не стал спрашивать и пошёл в уборную. Знал, что Чимин сам разобрался бы. Тот в его доме вёл себя настолько самоуверенно, что складывалось ощущение, будто он жил тут всю жизнь. Хорошо, что они своим шумом никого не разбудили. Было бы довольно тяжело объяснить сестре и матери, почему от него воняло алкоголем и сигаретами и почему в его комнате спал незнакомый парень. Хотя Чонгук был уверен, что Минджи знала Чимина: тяжело было не знать того, кого постоянно обсуждали в школе. Через несколько минут, умыв лицо и немного придя в себя, Чонгук вернулся в свою комнату и застал Чимина, лежащего на его кровати. Ночник был включён и заливал комнату мягким, тёплым светом. Футболка на его животе была задрана — Чонгук увидел небольшой кусочек загорелой кожи и кубики пресса. Увиденное впечатлило: он сразу же отвернулся, почувствовав, как низ живота наполнился жаром. Хорошо, что хоть не запищал на всю комнату, иначе это было бы фиаско. — Неплохо у тебя тут, — отозвался Чимин, с любопытным взглядом рассматривая чужую комнату. — Уютно даже, я бы сказал. Слышать подобное от Чимина было какой-то наградой. Чонгук улыбнулся, но продолжил стоять посередине комнаты, не уверенный в том, стоило ли ему ложиться рядом. Хотя очень хотелось: одних игр в баре для Чонгука было недостаточно, так что он был бы не против продолжения. Наверное, он открыл в себе то, что прежде никогда не чувствовал: вожделение. Только надеяться на что-то было глупо. «Если я тебе сегодня дам, нам обоим быстро станет скучно», — вспомнил Чонгук. — Чего стоишь? Ложись рядом. — Увидев неуверенность в чужом взгляде, Чимин похлопал по матрасу. — М-мы будем спать в о-одной кровати? — спросил неуверенно Чонгук, но шагнул вперёд, будто бы повинуясь чужому голосу. — А ты против, что ли? — Чимин ухмыльнулся. — В-вовсе нет… «Я бы не только лежать хотел», — подумал он в тот момент, но обвинил во всём алкоголь и ксанакс. Эта ядерная смесь будто бы сделала из него другого человека. Чонгук даже испугался, что на следующий день будет жалеть о том, что согласился принять таблетки и выпить. Но, с другой стороны, закончился бы этот вечер так же, если бы Чонгук спасовал? Наверное, не будь он под кайфом, Чимин вряд ли бы обратил на него внимание. И вряд ли бы они обжимались на танцполе и за столиком… — Давно пишешь стихи? — спросил Чимин, когда Чонгук лёг рядом с ним. Сердце билось с бешеной скоростью, а дыхание стало рваным. Чонгук был уверен, что в этой звенящей тишине Чимин бы точно услышал его быстрое сердцебиение. Даже спать перехотелось… — Что? Откуда ты..? — У тебя на столе дневник лежит, — объяснил Чимин, нисколько не смутившись того, что без спросу взял чужую вещь. — А. Д-давно… — ответил Чонгук, громко сглотнув. — Нравится? — Д-да… А тебе? — Что? Писать стихи? Я похож на парня, которому нравится писать стихи? Чимин перевернулся на бок, и его лицо оказалось близко-близко. Чонгук увидел его ухмылку и глаза, искрящиеся лукавством. — Нет, я не об этом. Что тебе... Ну, в принципе нравится? Чонгук хотел узнать что-то кроме того, что он был популярный, любил ходить в бары, пил и что-то принимал. Хотя ему и этого было достаточно, чтобы заинтересоваться Чимином. — Ну… тяжело сказать, — ответил Чимин нехотя. Чонгук даже удивился: такие парни, как он, по логике должны любить разговаривать про себя любимых. — Почему? — Лучше ты мне ответь, — начал Чимин, меняя тему. — Чем ты занимаешься в свободное время? Ходишь в библиотеку с этими лузерами и всё? Говорить о своих друзьях, которых Чимин по какой-то причине называл «лузерами», Чонгук не хотел. Не то чтобы Чимин его как-то этим оскорблял, просто не хотелось признавать правду: они действительно чаще учились вместе, чем проводили время где-то ещё. В основном это были набившие оскомину торговые центры и дешёвые кафешки после школы. И, наверное, тот самый баскетбольный матч, который Чонгук пропустил. И раньше бы он сказал, что с ребятами ему весело, и не солгал бы. Но теперь, когда он узнал, как веселились ребята вроде Чимина и Намджуна, редкие посиделки с Юнги, Тэхёном и Хосоком казались слишком пресными. — Ну… могу проводить время с семьёй ещё, — ответил Чонгук. — С семьёй? — Чимин тихо засмеялся, прикрыв рот рукой. — Ч-что смешного? — Это же пиздец какая скукота, — объяснил Чимин, но Чонгук с ним не согласился. Чонгук всегда старался сохранить в своей памяти те редкие мгновения, что проводил с семьёй. Тем более мама не часто уделяла ему с сестрой внимание, а когда она была рядом с ними, внутри становилось легче. Поэтому Чонгук не понимал, почему Чимин называл это «скучным занятием». — Разве проводить время с семьёй — это скучно? — поинтересовался Чонгук, но без злости. — Скучно, — ответил Чимин, после чего добавил: — Что в этом интересного? Пустая трата времени. Чонгук нахмурился. Что в этом было интересного? Он попытался ответить, но ничего толкового на ум не пришло. Они в основном разговаривали, но разговоры редко касались по-настоящему интересных тем. Мама говорила о работе и спрашивала об учёбе, Минджи неохотно рассказывала о своих оценках и почти всегда переводила тему на какие-нибудь сплетни. А Чонгук вообще о себе не рассказывал, только слушал и изредка обменивался колкостями с сестрой. Он не был против, правда. Он любил эти разговоры. Просто как это было объяснить Чимину? «А может, он прав?» — пронеслось в мыслях Чонгука. Со стороны было виднее: Чимин не был предвзят и ослеплён привязанностью к скучной семье Чонгука. И Чимин определённо знал толк в развлечениях. — Д-да, наверное… Между ними повисло напряженное молчание. Чимин перелёг на спину и направил взор на белый потолок, в то время как Чонгук лежал на боку и смотрел только на него. В голове опять был один лишь Чимин. Чонгук не мог поверить, что Чимин находился в его комнате, что он с ним пил и что у них даже что-то было. В это верилось с трудом, словно Чонгук всё то время спал, а Чимин и бар ему только снились. Это не могло быть правдой. Верно?.. — Я сплю? — вырвалось у Чонгука. Он был слишком пьян, чтобы держать язык за зубами. Послышался чужой смешок. Чимин повернул голову, чтобы снова встретиться с чужим взглядом. Что-то странное промелькнуло в его глазах: что-то сродни любопытству, но сильнее, глубже и пронзительнее. Чимин его изучал. — Ч-что не так? С лицом что-то? Он не сразу ответил. Сощурился, облизнул губы и только потом сказал: — Всегда казалось, что ты невзрачный. А сейчас смотрю — ничего так. — А? — На тебя приятно смотреть, — объяснил Чимин. — Ещё приятнее будет, когда совсем перестанешь стесняться. Но мы над этим поработаем, да? Чонгук хотел было ответить, но ничего толкового на ум не пришло. Он едва ли понял, что имел в виду Чимин, да даже если бы и понял, то был слишком смущён, чтобы говорить. Но ему и не пришлось. Чимин приподнялся на локтях, потянулся к ночнику и щёлкнул переключателем. Комната погрузилась во мрак. — Давай спать, — сказал он. И Чонгук послушался.