Твое желание

      Когда Рейнире исполняется пять лет, в первую же ночь кожа на ее запястье жжет так, что девочка не может уснуть. Скулит, сжимает в руках простыни и хнычет, пока это наконец не замечает мать, вошедшая в покои дочери, дабы убедиться, что та уже спит.              На бледной коже выжигаются буквы. Витиеватые, черные, идеальные. Жгучие, не дающие забыть о себе ни на секунду. Желания и мечты, которые принадлежали совершенно другому человеку. Свидетельство того, что боги определились с тем, кому предназначена ее душа, чьей половиной она является.              Эймма хватает девчонку за руку и рассматривает покрасневшую кожу, чернила, расплывшиеся по запястью. Губы женщины поджимаются, и она сочувственно качает головой.              — Железный трон… — читает Эймма только что сформировавшуюся надпись на руке Рейниры, — Это ведь может быть, как минимум, весь Красный замок, если не весь Вестерос!              Эта мысль не выходит у королевы из головы, и до конца ночи она не может сомкнуть глаз, поэтому тут же направляется к Визерису, чтобы обсудить с ним эту новость. Новость о том, что у Рейниры, принцессы дома Таргариен, есть родственная душа, которая всем сердцем желает получить власть над всеми семи королевствами.       – Кто бы это ни был, я боюсь, что Рейнира станет для него лишь способом получить твой трон, Визерис, – с беспокойством озвучивает тревожившую мысль Эймма, и король согласно кивает в ответ, – Мы не можем так легкомысленно относится к этому, с ее родственной души нельзя спускать глаз.

***

      Вопросы Миссарии Деймон просто проигнорировал. Молча встал и ушел, заперевшись в комнате наедине со своими мыслями и пресловутым жжением в запястье, о котором все вокруг твердили с таким восторгом, будто бы это лучшее, что могло случиться с тобой в жизни.              Бесит. Бесит эта всеобщая помешанность идеей о родственных душах, удовольствие, с которым эти идиоты делятся между собой желаниями своих половинок, как с глупой улыбкой касаются черных букв на коже. Бесит, что Деймон уже почти смирился с мыслью, что у него той самой нет вовсе, и вот теперь, когда ему уже чертов двадцать один год, только теперь, чернила наконец въедаются в кожу, ставя на нем клеймо.              Его клеймо должно было появиться на запястье лет десять назад. Оно появляется не раньше пяти, и тогда, будучи мальчишкой, Деймон искренне ждал и верил. Читал древние валирийские книги об истоках этой связи, мечтал, что однажды найдет ее — ту самую родственную душу, созданную только для него одного. Деймон верил, что однажды взойдет на трон вместе со своей возлюбленной, и вместе они будут править семи королевствами, но годы шли, и его вера постепенно иссякала, пока мужчина не бросил эту идею, оставив в сердце лишь одно желание: получить железный трон. Не ценой жизни брата, разумеется, которого любил всей душой, но все же он бы с удовольствием стал бы ему заменой. Визерису никогда не удавалось быть хорошим королем.              Деймон помнил, с каким ядом Бронзовая Сука бросила ему в первый же день их брака, что он для нее пустое место. Что он не часть ее души, и что они никогда не будут счастливы вместе. Рея буквально оттолкнула его, развернулась и ушла сразу же после брачной церемонии. До первой ночи, естественно, дело так и не дошло, потому что Деймону настолько тошно стало находиться в Долине, что он готов был лезть на стенку, испытывая к жене далеко не лучшие чувства.       После этого Деймон запрещал себе думать о своей родственной душе, а горе глушил в многочисленных шлюхах, от которых у него не было отбоя. Так, со временем, все забылось, и он зажил настолько спокойно, насколько было возможно для человека, так и не нашедшего своей половинки, к которой душа тянется по своей природе.              И вот теперь, когда ему уже было за двадцать, клеймо вдруг дало о себе знать.              Деймон рычал, тер запястья, желая отодрать кусок кожи вместе с этими чертовыми буквами. Его останавливало лишь знание о том, что это бесполезно. На месте вырванных букв вырастут новые. Отрежь он себе руку — чернила выведутся где-нибудь еще. Этого не избежать, как ни пытайся.              — Черт! — с очередным рыком произнес Деймон и вновь вчитался в черные буквы, — «Гора из тортов и полеты на Сиракс»              Он перестал дышать, когда дочитал надпись до конца. Перечитал его ещё раз, а затем еще. «Сиракс». Осознание долетело до него быстрее выпущенной из лука стрелы.              — Рейнира… — выдохнул Деймон, чувствуя, как к горлу тут же подступил ком.              Сомнений быть не могло. Он прекрасно знал, как девчонка назвала свою, совсем недавно вылупившуюся, драконицу. Да и о страсти племянницы к сладкому тоже был наслышан.              Деймон точно не понимал, как вообще ему стоит реагировать на это открытие. В принципе, если так подумать, это был не самый худший для него вариант. Он видел Рейниру достаточно раз, чтобы сказать, что она была достаточной умной и смышленой для своего возраста. При дворе любили эту чертовку, которая, пользуясь расположением к себе, могла позволить запустить в дядю несколько камней, а потом с громким визгом начать убегать от него, стоило Деймону сделать шаг в ее сторону.              Если уж говорить откровенно, Деймон и правда был привязан к девочке. Красотой она пошла в мать, пусть и часть от Визериса в ней тоже была, а его брат тоже был вовсе не дурен, а вот характером, на удивление, напоминала самого Деймона. Тоже любила похулиганить, подерзить и посвоевольничать, как и он сам в его годы. Впрочем, как и сейчас.              Выскочив из комнаты, принц все так же молча прошел мимо Миссарии, в явном смятении смотрящей ему вслед, и направился прямиком к Караксесу, чтобы добраться до Красного замка как можно скорее. Былые надежды, прятавшиеся в сердце годами, вновь воспылали с удвоенной силой.              Он ворвался в комнату брата настолько внезапно и нагло, что за это вполне можно было лишиться головы. Эймма испуганно вздрогнула при виде Деймона, который заявился к ним в такой поздний час.               — Деймон, — отойдя от удивления, Визерис кивнул в знак приветствия, все так же оставаясь на месте, явно напряженный чем-то.              — Брат мой, — Деймон рассматривал мужчину напротив, отметив про себя, что тот совсем не изменился за достаточно приличное время их разлуки.              — Что-то случилось, раз ты решил ворваться сюда в такой час? — как можно спокойнее спросил Визерис, и в его голосе уместились одновременно радость от встречи после долгой разлуки и недовольство, что их с женой разговор так нагло прервали.              Деймон не произнес ни слова. Молча подошел ближе, не спуская глаз с брата, что заставило Эймму внутренне забеспокоиться. Каждое появление Деймона в замке сопровождалось хаосом, который потом приходилось расхлебывать им с мужем. Ей не хотелось очередного повторения, особенно, когда у ее дочери только сегодня появилось клеймо.              — У Рейниры появилось клеймо? — будто прочитав мысли королевы, спросил Деймон таким тоном, что его слова можно было принять за утверждение.              — Откуда ты знаешь? — женщина нахмурилась и сложила руки на груди, требовательно смотря на Деймона в ожидании ответа, хотя догадка уже появилась у нее в голове в тот самый миг, когда мужчина заявился сюда. Та, о которой было страшно даже думать.              И ее опасения подтвердились, когда мужчина намеренно выждал паузу, чтобы лишний раз подействовать всем на нервы, а потом вдруг вытянул вперед руку, задирая рукав, демонстрируя четкие буквы, выведенные на коже.              Эймма охнула и прикрыла рот рукой, тут же отворачиваясь от Деймона и отходя к стене. Визерис шумно выдохнул и зажмурился, вчитываясь в буквы снова и снова.              — Она моя, — заявляет Порочный принц, первым нарушив молчание. Усмехаясь, довольный тем, какой эффект произвел своей появлением и принесенными вестями, — Приведите ее сюда, я заберу ее.              Король помнил совсем недавний разговор с женой, поэтому торжества брата он разделить не мог. О пристрастиях Деймона он был наслышан, как и о том, что тот давно уже метил в наследники трона, к которому его допускать было опасно для всей державы.       — Нет, — после нескольких секунд молчания наконец ответил Визерис, — У тебя уже есть жена. Я не могу отдать тебе свою дочь.              В глазах Деймона появилось легкое замешательство, даже удивление, которое тут же сменилось такой яростью, что этим пламенем он мог бы сжечь всю Королевскую Гавань без остатка.              — «Нет»? И что это значит? Это не какая-то моя прихоть, боги привязали Рейниру ко мне, и ты не имеешь никакого права вмешиваться! — прорычал Деймон.              — Она еще ребенок. Я не намерен больше обсуждать это, Деймон, вернись в Долину, где тебя ждет твоя законная жена.              — Эта Бронзовая Сука не моя родственная душа! — Деймон испытывал навязчивое желание вытащить из ножен Темную Сестру и решить этот вопрос не на словах, а делом. Его останавливал лишь тот факт, что Визерис был ему братом.              — Я знаю, но это не значит, что я могу просто так взять и отдать ее тебе. Не с твоим образом жизни.              — Да что ты знаешь о моей жизни? И как смеешь лишать меня половины моей души, когда сам женился на своей! — Деймон кивнул на Эймму, которая все еще стояла в стороне и старалась не вмешиваться в конфликт между братьями. К тому же, она явно разделяла точку зрения мужа.              — Если бы ты не шлялся по борделям каждую ночь, я бы, может, и изменил свое решение. А сейчас возвращайся в Долину, Деймон, и будь со своей женой, пока я не вызвал стражу. Повторять я больше не стану.              В порыве гнева Деймон все же сделал шаг навстречу, но, почувствовав на себе суровый взгляд, все-таки остановился, пока еще не было поздно.       – Я вернусь за ней, хочешь ты этого или нет. Мы предназначены друг другу, и от этого не уйти.       Деймон со злой усмешкой покачал головой и, развернувшись на пятках, пошел к выходу из комнаты.              Визерис не ответил, провожая взглядом скрывшегося за дверью Деймона за дверь.       Он заскрипел зубами, полный ярости и гнева на собственного брата. Задыхался от переполняющих его эмоций. Слишком много событий за один вечер. Столько лет он ждал свою душу, и вот теперь, когда наконец дождался, ему запретили даже просто увидеться с ней. Несправедливо. Жестоко. И самое обидное, что поступил с ним так родной брат.       — Дядя… — внезапный, немного растерянный, детский голос отвлек его от мыслей.       Деймон замер посреди коридора и повернул голову на источник звука.       Рейнира.       Маленькая, невинная, немного напуганная его, полным ненависти, взглядом.       Деймон молча подошел к ней и, опускаясь перед девочкой на колени, сгреб ее в объятия. Первая мысль: схватить ее, посадить на Караксеса и бежать как можно дальше отсюда.       Но он не может. Не может так поступить с ней, потому что этим поступком погубит. Она ребенок. Доверчивый, наивный, глупый. Рейнира сама пойдет за ним, стоит только позвать, но что ему делать с ней? Водить в бордели? В трактиры? Чему он способен научить ее — драконью принцессу, будущую всадницу?       Возможно, и правда не стоило торопиться. Может, следовало подождать, дать ей самой понять, чего она хочет. Он не в праве лишать ее выбора. Рейнира вольна быть с тем, кого только захочет, а пока она ещё ребенок, он в любом случае не может сделать ее своей женой. Деймон даже не мог рассматривать девочку в таком ключе.       — Смотри, у меня появилось клеймо! — девочка доверчиво задрала рукав и показала ему запястье, хвасталась, еще не понимая, какой приговор вынесла ей судьба, поэтому Деймон в какой-то степени сочувствует ей, прекрасно понимая, что он — далеко не лучший из возможных вариантов. И лучший из возможных одновременно.       «Железный трон» — прочитал Деймон надпись, и из груди вырвался немного истеричный смешок. Ну конечно, как же иначе.       Она ведь понятия не имеет, что часть ее души стоит прямо перед ней, ведь его желание совпадает с желаниями сотни, тысячи людей. Даже чертова пиявка Хайтауэр мог бы сойти за её соулмейта.       — Поздравляю, принцесса, — Деймон с трудом натянул на лицо улыбку и ласково потрепал девочку по волосам, — Тебе не придется искать его долго, я уверен.       Рейнира явно почувствовала воодушевление от его слов и радостно улыбнулась, довольно смотря все еще стоящему на коленях мужчине в глаза.       – Правда?       – Правда.       — Ты надолго в Красном замке? — с любопытством спросила девочка, — Я хотела показать тебе Сиракс.       В груди закололо неведомой раннее болью, Деймон шумно вздохнул, понимая, что не хочет уходить. Но придется. Ради ее же блага. Порочный принц был порочен во многом, но он никогда не ставил свои собственные желания превыше близких. Это было его главным правилом, о котором не ведал никто, кроме него самого.       — Я улетаю прямо сейчас, — он тут же заметил, как плечи Рейниры тут же поникли, и как она обиженно опустила голову, поэтому поспешил добавить, — Но я обязательно вернусь и привезу тебе что-нибудь вкусное. Обещаю.       — Ты всегда так говоришь, — обиженно ответила девочка.       — И всегда возвращаюсь, — Деймон мягко улыбнулся и шутливо толкнул Рейниру в плечо, — Бегом в кровать, ты давно уже должна видеть сны о том, как летаешь на своей Сиракс и танцуешь с единорогами.