Твое желание

      Когда Рейнире исполняется девятнадцать, она в отчаянии. Пытается принять сосредоточенное выражение лица, но внимание тут же расплывается, а желание хорошенько зевнуть и развалиться на своём кресле прямо перед всеми этими напыщенными, самодовольными лордами растет с каждой минутой.              – Тебе следует поскорее найти достойную твоего положения пару, – говорил ей Визерис, когда они остаются в зале совета одни. Это было до того, как он послал ее на Драконий Камень выслушивать нелепые предложения руки и сердца потенциальных женихов со всего Вестероса, – Мы не можем больше ждать, когда объявится твоя родственная душа, Рейнира.              – Но ведь ты женился на половине своей души, почему я не могу сделать то же самое? – Рейнира изо всех сил старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал от обиды и злости.              – Тогда я не знал, что именно Эймма та самая, мне просто повезло. Если боги пожелают, повезёт и тебе.              Рейнира промолчала и отвела взгляд, рассматривая рисунки на стене, которые она видела уже тысячу раз. Но уж лучше смотреть на них, чем на отца, который в очередной раз игнорировал чувства родной дочери. В последнее время это происходило уж слишком часто даже для него.       Еще будучи ребенком, Рейнира видела, с какой теплотой и заботой относятся друг к другу ее родители. Несмотря на их долг перед королевством, который Эймме давался достаточно тяжело, они все равно были близки и очень любили друг друга. Даже сейчас, после ее смерти, несмотря на то, что именно Визерис и стал этому причиной, он скучал по ней и не мог простить себя за содеянное. Рейнира наблюдала за их отношениями долгие годы и в какой-то степени даже ставила их в пример. Она хотела, чтобы, если уж все же придется выйти замуж, ее избранник понимал бы ее, как никто другой. Так же, как и она его.              — Рейнира, я понимаю тебя, — снова начал говорить Визерис, словно уловив ее мысли, — Я был…              — Нет, не понимаешь. Ты женился на моей матери, и вы были счастливы, потому что она оказалась твоей половиной. А что будет со мной? Неужели ты и правда веришь, что сможешь вот так ткнуть пальцем в небо, и он окажется тем самым? — все же высказалась принцесса, когда последняя капля ее терпения с громким звоном упала на каменный пол, — Не говоря уже о том, что я в принципе не хочу замуж!              — Хочешь ты этого или нет, но это твой долг перед королевством, — отрезает король, тем самым ставя большую жирную точку в их разговоре, явно недовольный тем, что его дочь повысила голос.              И вот Рейнира сидит в тронном зале Драконьего Камня в ожидании, когда этот чертов день наконец закончится, но он будто тянется вечно, а претенденты на ее руку один скучнее другого.              Принцесса с трудом держит себя в руках, чтобы не начать ерзать на месте, грызть ногти, откровенно зевать во весь рот, и мыслями она где угодно, но только не в этом зале. Мыслями она парит где-то на небесах верхом на Сиракс, и дракон несет ее настолько далеко от этого места, насколько это возможно. Интересно, как ее соулмейт отнесся бы к ее чешуйчатой подруге? Боялся бы или постарался бы подружиться? Может быть, даже попросился бы в полет вместе с ней? Хотелось бы это выяснить.              Все тянется слишком долго. В какой-то момент один из лордов позволяет себе оскорбить другого, и тогда завязывается драка, и Рейнира решает, что это слишком идеальный повод, чтобы уйти отсюда, и грех им не воспользоваться. Сделав максимально возмущенное и оскорбленное выражение лица, на какое только была способна, принцесса вскакивает и направляется к выходу в сопровождении личных гвардейцев, готовых защищать девушку от любой угрозы, так что Рейнира даже и не оборачивается.              — Немедленно готовьте корабль, мы возвращаемся в Королевскую Гавань, — приказывает девушка, в сотый раз жалея, что отец не разрешил взять с собой Сиракс. Тогда она очутилась бы в Красном Замке гораздо быстрее, и не пришлось бы вступать в схватку с морской болезнью. Не то, чтобы Рейнира особо ей страдала, но все-таки морские путешествия не доставляли ей особого удовольствия. То ли дело полет на драконе, помогающий на время избежать суровой реальности и насладиться ветром на своем лице и в голове.              С другой стороны, по пути в столицу она сможет придумать какое-нибудь оправдание для отца, почему она вернулась так рано, так и не найдя себе жениха. Разумеется, он будет зол в любом случае, но было бы неплохо, если Рейнира хоть что-то сможет сказать в свою защиту, а не будет стоять с опущенной головой и виновато кусать губы.              — Принцесса, — из мыслей девушку вывел мужской голос, сопровождающийся лязгом металла доспехов, — Мы приближаемся к Гавани.              Рейнира повернулась к подошедшему Кристону и радостно улыбнулась. Совсем скоро она окажется дома.              — Отлично, давно пора.              Рыцарь кивнул и хотел уже уйти, но, замешкавшись, все же остановился и снова заговорил:       — Вот только… Я прошу прощения, это не совсем мое дело, но думаю, что… — Рейнира невольно умилилась тому, как рыцарь засмущался, и заинтригованно смотрела на него в ожидании продолжения, — …Ваш отец будет в ярости, так что вам лучше придумать что-нибудь в оправдание.              Принцесса хмыкнула и закатила глаза.              — Знаю, но надеюсь, он меня поймет.              — «Будь Деймон здесь, он бы точно понял» — думает Рейнира, но не произносит этого вслух. Другим вообще лучше не знать, что в последнее время принцесса думает о дяде гораздо чаще обычного.              И, будто ее мысли были услышаны свыше, девушка слышит знакомое ей рычание, больше похожее на писк. То самое, которое и отличало Караксеса от любого другого дракона. Рейнира не успела обернуться на источник звук. Внезапный рывок корабля вбок выбил палубу у нее из под ног, и принцесса слишком поздно схватилась за борт, так что вместо этого она ударилась о него головой.              — Принцесса! Вы в порядке? — мужчина поймал падающую Рейниру за локоть и потянул ее верх, помогая устоять на ногах.       Корабль все еще качало из стороны в сторону, но он потихоньку набирал равновесие. С разных сторон раздавались возмущенные возгласы и ругань моряков, которые пытались вернуть на корабле былой порядок. Рейнира не обращала на это особого внимания. Она лишь ухватилась ладонью за болящий лоб и уставилась на Кровавого Змея, летящего прямо к Королевской Гавани.              Боги, как же давно она его не видела. И как же чертовски сильно она по нему скучала.              Деймона не было в столице около четырех лет, и с тех пор жизнь девушки превратилась в настоящий ад. Смерть матери Рейнира переживала крайне болезненно, и теперь даже выговориться было некому, ведь лучшая подруга предпочла лечь под ее отца, навсегда разрушив те тесные дружеские отношения, что их связывали. Рождение Эйгона только усугубило ситуацию, потому что теперь, куда бы Рейнира не пошла, ее преследовали косые взгляды. Будто бы люди оценивали каждый ее шаг, требуя от принцессы каждым своим решением доказывать окружающим, что она достойна быть королевой.              И это было настолько удручающе, что Рейнира чувствовала себя запертой в клетке, и каждый раз, когда Рейнира делала вздох, ей категорически не хватало воздуха, как если бы на груди лежал тяжелый камень.              Но сейчас... сейчас у принцессы появилась надежда, что все изменится.              Обеспокоенный взгляд карих глаз напротив пристально вглядывался в ее лицо, а плечо девушки было сжато пальцами, закованными в тяжелые перчатки, и Рейнира осознала, что так и не ответила на вопрос рыцаря.              — Да-да… Я в порядке, — пробормотала Рейнира, все еще посматривая на уменьшающиеся очертания красного дракона вдали.              — Я позову лекаря…              — Нет, не нужно, — отмахнулась девушка, — Все нормально.       

      ***

             Как и ожидалось, Визерис чертовски недоволен столь ранним приездом дочери.       Дело было вовсе не в том, что король не рад ее видеть, просто Рейнира в очередной раз поступила так, как хочется ей, а не как она должна, и Визерис ничего толком не мог с этим поделать. Кровь дракона почти невозможно держать в узде, он знал об этом не понаслышке.              Не было и дня, чтобы мужчина не вспомнил свою покойную жену, но в такие моменты ему хотелось, чтобы рядом была Эймма особенно сильно. У нее всегда получалось каким-то неведомым ему образом усмирить строптивую дочь, просто поговорив с ней, и как бы король ни старался следовать примеру жены, у него это получалось гораздо хуже.              — Понятия не имею, что с ней делать, — Визерис устало вздохнул, потирая глаза пальцами настолько, что перед ним проступили белые пятна, — Я хочу как лучше, а она все воспринимает в штыки…              Деймон, сидящий неподалеку от брата, усмехнулся, пряча улыбку за кубком, который был уже наполовину пуст. Бутылка дорогого дорнийского вина стояла посреди стола, и никто так и не потрудился закрыть ее после того, как разлил алкоголь. За окном сверчки пели друг другу песенки, наслаждаясь наконец наступившей вечерней прохладой. В последние недели солнце не щадило никого, и только тень могла спасти от нестерпимой жары и духоты, так что только вечером люди могли вздохнуть полной грудью и расслабиться, вытащив из погребов прохладные напитки.              — Я всегда думал, что, пока человек сам не попросит о помощи, то и помогать ему не стоит, иначе легко можешь оказаться посланным куда подальше, — ответил принц, облизав губы, — Ты так не считаешь?              Визерис поморщился и снова издал тяжелый вздох, будто на его плечах покоится невидимая глазу гора. Хотя, вполне возможно, что удержать на своей спине гору было бы проще, чем усмирить вечно бунтующую дочь.              — Может, и так, но она моя дочь. Я не могу просто стоять и смотреть, как она портит себе жизнь.              Деймон кладет кубок на стол и полностью сосредотачивает все свое внимание на короле, внезапно сделавшись серьезным.              — Возможно, тебе стоит в кои-то веки просто постоять и посмотреть, — твердо произносит мужчина без единой нотки сарказма или ехидства, а потом заговорческим тоном добавляет, — Моя метка изменилась.              Ох. Точно. Метка. Та самая, из-за которой королю пришлось выгнать своего же брата из дворца и из-за которой они не разговаривали несколько лет.              Та самая метка, о которой Визерис запрещал себе думать, но это становилось все труднее. Особенно когда он видел, как Рейнира уныло опускала голову, услышав хотя бы краем уха слово «соулмейт».              Визерис прекрасно знал, что она ждала его. Надеялась однажды встретить, чтобы понять, какого это — быть вместе с кем-то частью чего-то большего. Она жадно слушала истории тех, кому посчастливилось обрести соулмейта, а когда девушка думала, что никто на нее не смотрит, ее взгляд потухал, а плечи опускались.              На это было больно смотреть, тем более, что он, ее отец, прекрасно знал правду о том, кем именно является соулмейт родной дочери. Но он не мог сказать ей. Просто... не мог. Король должен защищать свою страну, даже если придется идти на жертвы.              — Странно, что ты говоришь мне об этом, — наконец говорит Визерис, — Что там написано?              Деймон встает со стула и подходит к брату, задирая рукав и обнажая запястье. Визерис устремляет взгляд на черные аккуратные буквы и вчитывается в одно единственное слово.              «Свобода».              Король поджимает губы, и Деймон несколько секунд молча смотрит на брата, давая ему возможность переварить прочитанное:              — Как видишь, она больше не та маленькая девочка, которую мы знали. Ты больше не сможешь подкупать ее сладким в обмен на прощение.       

      ***

             — Поздравляю с победой, дядя, — Рейнира улыбается и кивает мужчине в знак приветствия, радуясь возможности наконец поговорить с ним с глазу на глаз.       — Благодарю, принцесса, — Деймон на секунду приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на племянницу, а потом вновь вернулся к своему прежнему занятию.              Подставляя лицо под лучи палящего солнца, Деймон в гордом одиночестве стоял в уютном дворике замка, где Рейнира любила проводить свободное время. Это было одно из тех редких мест, где можно было уединиться. К тому же, здесь, в тени, стоял большой стол с закусками, которые регулярно обновлялись, потому что прислуга знала, что принцесса любит перекусить здесь. Рейнира легкой походкой подошла к столику и налила себе бокал вина, игнорируя пристальный изучающий взгляд дяди, которого заинтересовал внезапный звук льющейся жидкости. Сделав пару глотков, девушка наконец взглянула на него.              Деймон изменился. Плечи будто бы стали шире, а лицо серьезнее, покрытое новыми морщинами. Принцесса не могла не заметить шрам, красовавшийся на его шее, и она могла только гадать, насколько большой участок тела он охватывал. Но больше всего в глаза бросалась его волосы. Чертовски непривычно, но Рейнира решила, что Деймону такая прическа определенно была к лицу.              Со стороны могло показаться неловким то, как долго они просто стояли и молча смотрели друг на друга, но никто из них подобного не ощущал. Напротив, сейчас почему-то было так спокойно и уютно, что Деймон не хотел начинать разговор первым, чтобы не портить эту атмосферу.       Рейнира решила, что сейчас мужчина просто не в настроении на разговоры, поэтому снова молча потянулась за бутылкой вина, чтобы вновь наполнить свой бокал.              — Уверена, что стоит так налегать на вино с самого утра? — не выдержал Деймон, подходя ближе к племяннице. Только сейчас он осознал, что успел чертовски по ней соскучиться.              — Отец и так со мной не разговаривает, так что терять нечего, — Рейнира лишь пожала плечами.              Деймон усмехнулся, вспоминая вчерашний разговор с братом, и Рейнира налила еще один бокал вина на этот раз для дяди, который тут же принял его, благодарно кивнув.              Какое-то время они молча пили вино, наслаждаясь тишиной и щебетанием птиц, которые то и дело перелетали с ветки на ветку, и Рейнира вдруг задумалась о том, что ей впервые за последние несколько лет комфортно находиться в чьей-то компании. Не то чтобы она страдала от неловкости в присутствии других людей, хотя, с Алисентой так и было. Ей было приятно общаться и проводить время с Кристоном, с отцом, когда он не строил из себя мудрого короля и еще с парочкой придворных, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как принцесса чувствовала себя сейчас, и это было так непривычно. Рейнира могла сказать все, что придет в голову, сделать все, что захочется, зная, что ее не осудят и даже поймут. Как будто она наедине с собой.              Должно быть, это вино так помогло ей расслабиться. Других вариантов быть не может.              — Каково это — быть в браке не с родственной душой?              Рейнира не знала, почему этот вопрос сорвался с ее губ, почему она вообще подумала об этом именно сейчас. Просто... так получилось.       Принцесса подняла взгляд на Деймона, и теперь она могла поклясться, что он едва заметно вздрогнул.              — При дворе много таких людей, почему бы не спросить их? — Деймон поставил уже пустой бокал на стол и с явно наигранной небрежностью опустился на бархатный стул, стоящий рядом.              — Думаю, только ты будешь со мной до конца честен, — отвечает Рейнира после нескольких секунд раздумий.              И правда, зачем она обсуждает это с ним? С человеком, который сбежал от своей жены на следующий день после свадьбы.              — Брак — это лишь политическое соглашение. После этого можно делать все, что пожелаешь. С кем именно ты заключила договор не столь важно, — произносит Деймон после нескольких секунд колебаний, и выражение его лица вдруг стало абсолютно не читаемым. Да уж, Рейнире остается только завидовать, она так не умеет, и ее эмоции мужчина читает, как книгу. Более того, каким-то неведомым образом, сколько она себя помнила, он распознает все ее хотелки.              — Даже если и так, это можно сказать лишь про мужчин. Для женщин брак — смертный приговор. Мою мать заставляли рожать наследников, и это убило ее. Никто не спрашивал, чего она хочет, — и снова это ноющее чувство в груди, которое появляется каждый раз, стоит упомянуть мать, и промелькнувшее на секунду в глазах Деймона сочувствие никак не помогает избавиться от него.              — То, что случилось с твоей матерью — трагедия, но это лишь доказывает мои слова.              Рейнира нахмурилась и подняла на Деймона взгляд, желая поскорее узнать, что же там доказывает смерть ее матери по мнению дяди.              — Какие слова? — спрашивает Рейнира, и ее голос звучит грубее, чем хотелось бы, но мужчина лишь хмыкает на подобное проявление ее внезапного раздражения.              — Брак со своим соулмейтом не гарантирует тебе счастья, — серьезно произнес Деймон, игнорируя удивленное выражение лица племянницы, — Нужно просто уметь извлекать из него пользу.              Бред. Брак с соулмейтом — лучшее, что может произойти с женщиной. Так, по крайней мере, говорит септа. Так говорят все, но... Что, если это ложь?       — Если так, не думаю, что брак в каком бы то ни было виде вообще способен сделать меня счастливой… — наконец отвечает Рейнира после размышлений, вызванной его словами.              — А что способно? — Деймон с любопытством наклоняет голову, хотя сам уже прекрасно знает ответ. Он выведен чернилами на его запястье, которое от Рейниры он усердно прячет плотными слоями дорогой ткани.              — Одиночество. И свобода.              Губы мужчины тронула печальная улыбка, и он поднялся с места.              — Печальная перспектива, — он явно собрался уходить, направляясь к замку, но в последний момент повернул голову к Рейнире, чтобы едва слышно сказать, — Когда-то я желал того же.