Любовь витает в воздухе (Прапай / Скай)

Скай не плакал, не стонал. Не было каких-либо признаков, что его накачали наркотиками. Он просто как безумный шептал одно и то же: «Не отдавай меня никому». И звал… Звал Прапая. Это было намного красноречивее любых других действий. Именно это заставляло мужчину чуть ли не терять сознание. Он не знал, что именно произошло в этой комнате. Он знал только одну истину: его мальчик страдает. Слёз не было, но сердце разрывалось от боли. Кто, кто заставил тебя так страдать? Ответ очевиден. Одна пара ублюдков. Прапай задавался ранее вопросом, что случилось в прошлых отношениях со Скаем. Но на этот раз не нужны уточнения, что происходит. Его самый близкий и любимый человек сейчас выглядел так, будто мог умереть в любую минуту. Мужчина резко обернулся, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Он осторожно опустил стройное тело своего мальчика обратно на кровать и направился в сторону человека, что собирался сбежать. Не выйдет. Не в этот раз. Прапай не любит насилие в любом его проявлении. Но с каким же наслаждением он ударил Гана по лицу. От неожиданности и достаточно большой силы удара тот рухнул на пол. Но этого было чертовски мало. Ярость хорошо помогала анализировать ситуацию. И чем больше он вспоминал параноидальное поведение Ская, тем больше связывал его с этими мудаками. Скай говорил, что покончил со своим прошлым, а сейчас был реально на грани смерти. Тут вообще нетрудно о чём-либо догадаться. Они посмели тронуть его. Они посмели причинить боль его Небу. Они, твари, посмели тронуть ЕГО! Скай сам сказал, что принадлежит ему, а своё Пай привык защищать. Разве это не правильно? Прапай прекрасно понимал, что одним ударом ублюдок не отделается. Не стоило тревожить его демонов. Теперь этому уроду никто не поможет. — Стой! Погоди! Это он спровоцировал меня! Это мелкий сопляк всё устроил! — Ган пытался увернуться от очередного удара, лёжа на полу, но Пай был слишком зол. И чем чаще Ган открывал рот, тем большую ярость он вызывал в мужчине. Сколько ударов Пай нанёс парню, он не считал. Тот уже был в крови, нос явно сломан, и вообще лицо стало напоминать один сплошной кровоподтёк. Мужчину, склонившегося над Ганом, больше волновало то, насколько сейчас этот урод страдает. Испытывает ли он такую же боль, как его милый мальчик? — Остановись! — Петч оказался рядом и попытался оттащить Пая от друга, но тоже получил удар в челюсть от резко поднявшегося мужчины. Но эта небольшая заминка дала возможность Гану дотянуться до своего телефона и поднять его в тот момент, когда Пай снова склонился к нему. Он же должен поверить им! У них даже доказательства есть, что этот Скай просто шлюшка, которую имело сразу трое. Нужно просто рассказать свою версию! Ган открыл фото Ская и повернул телефон к Прапаю. Сейчас было вообще не до прошлых планов оставить такой козырь на потом. Тут бы просто уйти целым. Они не ожидали, что Прапай так быстро окажется тут, ведь гонки ещё не закончились. Всем было известно, что если нет серьёзных дел, то Прапай остаётся до самого конца. К этому моменту они бы уже трахнули Ская по несколько раз и успели его перевезти в другое место, прежде чем Прапай здесь объявился. Фотографии Ган собирался использовать позже, чтобы договориться со Скаем. Но он никак не ожидал, что вместо группы уборщиков явится разъярённый хозяин квартиры. Да что, б***ь, вообще с ним не так?! Неужели всего пара слов этой мелкой шлюшки могла привести всегда улыбающегося мужчину в такую ярость? Знакомое лицо заставило Пая замереть на середине движения. Рука сама потянулась к телефону, чтобы подробнее разглядеть происходящее на экране. Скай на фото тянулся к какому-то мужчине и получал «удар» от ещё двоих. — Видишь… — эта заминка позволила Гану слегка отдышаться и продумать план спасения своей шкуры. Нужно просто убедить Прапая, что жертва тут он. — Видишь, этот мальчишка сам пригласил меня. Сейчас он разыгрывает тут драму, чтобы заставить тебя поверить, что он хороший. Да я сам ему раньше верил. Из разбитого носа, не переставая, лилась кровь, всё лицо болело. Ган поднял руку, утирая кровь и пряча возникшую улыбку. Он сел, облокотившись о стену, и изучал реакцию на свои слова. Пай всё ещё не двигался, не сводя глаз с телефона и листая фото, значит, начинает сомневаться. — У меня, как видишь, даже доказательства есть. Так бы кто мне поверил… Вот и всё, теперь можно и расслабиться… Только вот… Пай перевёл нечитаемый взгляд от экрана телефона снова на Гана. В ту же секунду телефон с грохотом был брошен на пол и раздавлен каблуком дорогого ботинка мужчины. В глазах у Прапая Ган увидел собственный приговор. В дверях спальни возник Пхаю, за спиной которого мелькал Рейн. Спрашивать что-либо он не стал, тут же оценив ситуацию. Голос друга был полон жёстких ноток. В нём не было привычной игривости и смеха. Только холод. — Этого идиота отдаю тебе, — Пай кивнул на замершего в ужасе Петча. — Этим займусь сам. Присев перед затихшим разом Ганом, Пай с минуту его рассматривал. Острый взгляд зацепился за одну деталь… Крик разрезал возникшую после импровизированного приговора тишину. Пай зафиксировал голову Гана и, ухватившись за чёртову серьгу в брови, дёрнул со всей силы. Парень выл от боли. Кожа была разорвана, и кровь с новой силой заструилась по лицу. Но это нифига не принесло удовлетворения. Поэтому Пай ещё пару раз ударил Гана. Убьёт. Он убьёт без какого-либо сожаления того, кто посмел посягнуть на его собственность. Пхаю понял, что его попросили держаться сейчас подальше. И вот незадача. Если он спешил за Прапаем, чтобы удержать его от убийства, то сейчас вообще не волновался об этом. Он выволок из спальни шокированного Петча и отшвырнул в сторону. Пусть Пай сам разбирается, он сейчас в своём праве. Только Пхаю за тяжёлыми мыслями упустил из виду вертлявого мальчишку. Прапай слушал проклятия, мольбы и просьбы остановиться. Но игнорировал их, пару раз приложив мудака головой о стену. Тот уже не оправдывался, а принялся рассказывать всё. Что Ган сам всё устроил, что Скай его не провоцировал. Что это он подкупил охранника, чтобы тот сказал Рейну, куда отвезти Ская. В этот момент Пай заинтересованно дёрнул бровью. До этого человека он тоже доберётся. Когда тут закончит. Чем больше говорил Ган и чем больше слушал его Пай, тем сильнее злился. Ган снова оказался на полу. Его лицо было залито собственной кровью и не имело живого места. Даже он сам уже не помнил, как выглядел до этого. — Думаешь, твоя исповедь тебя спасёт? Я тебя не отпущу так просто… — Пай ударил уже ногой, с наслаждением слушая, как хрустнули чужие рёбра. Пай не считал, сколько раз успел пнуть парня. Тот был сейчас больше похож на кусок мяса, но, на удивление, ещё дышал. Недостаточно. Этого было недостаточно. Всего этого было недостаточно, чтобы искупить все страдания Ская. Что этот ублюдок творил с его мальчиком, что одно упоминание о прошлом делало мальчишку бледнее бумаги? Что, чёрт дери, он с ним сделал? Краем глаза Пай заметил движение и услышал новый голос. — Скай? Скай, посмотри на меня! Ты меня слышишь? Скай, пожалуйста, посмотри на меня! Рейн… Рейн, который пытался позвать и привести друга в чувство. Этот ребёнок заставил Пая немного прийти в себя. Но только частично. Инстинкт защищать своего мальчика никуда не делся. В пару шагов Пай оказался у кровати и, больно схватив Рейна за руку, оттолкнул от своего Неба. Он сам обнял мальчика, который неподвижно лежал и смотрел стеклянным взглядом в потолок. Видимо, почувствовав чужие прикосновения, Скай сжал губы. Его веки задрожали, но слёз всё ещё не было. Он всё ещё тихо шептал: «Могу я принадлежать только Пхи-Пхи или нет?». Это окончательно привело Пая в чувство. — Скай? Малыш, посмотри на меня. Я тут, я рядом. Но эти невероятные глаза на него не смотрели. Пай чувствовал, что мальчик в его руках плачет, но внутри себя. Он просто потерялся в собственной боли. Пай коснулся лица Ская окровавленной рукой, заставляя посмотреть на себя. Но тот просто смотрел мимо. — Малыш… кричи если больно, плачь. Я тут. Твой Пай рядом. Я вытру твои слёзы. Я всегда буду рядом, Скай… Сердце болело, голос дрожал, но тон был невероятно мягкий. Раньше Прапай думал, что Скаю трудно плакать, что бы ни случилось. Даже когда они мирились, его мальчик не проронил ни слезинки. Сейчас мужчина понял. Его мальчик просто всё держал в себе. Он плакал, но по-другому. Он заливался слезами и умирал внутри. — Кричи, Скай. Не смей держать это в себе! Я здесь, мой мальчик, я с тобой, — взмолился Пай, но в ответ не последовало даже малейшего движения. Скай смотрел на него и словно не видел. Его губы задрожали, лицо исказилось, словно он задыхался, но он по-прежнему отказывался двигаться или плакать. — Скай! Я же приказал тебе плакать! — нужно вытянуть его, вернуть назад. — Малыш, пожалуйста, умоляю… Позволь помочь… Вернись ко мне, Скай… Пожалуйста. На бледную щёку, перепачканную кровью, упала слеза. Они наконец пролились, но не у Ская. Горячие слёзы текли по лицу Прапая. Скатывались из глаз, текли по щекам к кончику подбородка и срывались, чтобы упасть на окровавленную щёку. Капля за каплей. Дрожащий голос умолял и умолял, всячески стараясь достучаться, пробиться в, казалось, замершее сердце. — Я никому тебя не отдам! Никому, слышишь? Скай, ты слышишь меня? Никогда… — он просто хочет всё вернуть. Вернуть своего холодного и колючего мальчика. Снова стать тем, кому малыш доверяет. Почему всё так?.. Тёмные глаза блеснули. Скай, что молча слушал, но не двигался, вдруг тихо спросил хриплым голосом: — Почему ты плачешь, Пхи-Пхи? — Потому что ты не плачешь. Если ты не можешь плакать, то я буду плакать за тебя. Если ты страдаешь, то я тоже страдаю. Никто не сможет тебя забрать у меня, никто… Я убью любого, кто просто попытается тебя забрать… Он хотел забрать всю боль своего мальчика себе. Пусть лучше у него всё болит, пусть он страдает. Он всё вынесет, справится, если Скай не может. — Даже если я заплачу, лучше не станет… — Доверься мне, всё будет хорошо. Просто останься со мной. Пожалуйста, Скай… — Пай смотрел в глаза своего милого мальчика и продолжал упрашивать. Пока у ребёнка в его руках тоже не покраснели глаза и на пол не капнула слеза. Судорожный вздох, и Скай, что ранее не двигался, вцепился в мужчину обеими руками и разревелся. Слёзы каскадом полились из глаз. Он выл и всхлипывал, судорожно сжимая чужую рубашку. Пай с облегчением прижал Ская к себе, крепко обнимая. — Пай, не оставляй меня! Не отдавай никому! Люблю, я люблю тебя… Пожалуйста, не надо больше… Пожалуйста, Пай… — Никогда, малыш… Я люблю тебя, Скай. Никогда не отдам своё Небо никому, — Скай разревелся ещё сильнее. Это был первый раз после того инцидента, что произошёл пару лет назад. Скай по-настоящему сожалел и наконец открылся кому-то. Наконец рядом с ним тот, кто его любит и будет защищать его так, как никто никогда раньше не делал. ------- — Уходи, остальное мы решим сами. После того, как Скай немного успокоился, Прапай завернул его в одеяло. Укутав своё счастье плотнее, он прижал его к груди. На мгновение обвёл взглядом комнату и увидел плачущего в углу Рейна. — Прости… — Пай помнил, что достаточно сильно схватил парнишку. Мог остаться и синяк. Но Рейн помотал головой, жестом показывая, что всё в порядке. Он плакал от жалости к другу, а не резкости Пая. Пхаю снова оказался в спальне и пнул Гана, что благополучно отправился в обморок, но до сих пор был жив. За Петча переживать не стоит, он всё ещё был в ужасе, старался не отсвечивать. Видимо, прекрасно понимая, что если сбежит сейчас, то сделает только хуже. Его найдут. — Можно я с вами? — всхлипнул Рейн и только взглядом дал понять Пхаю, что с ним всё хорошо. — Всё в порядке, я могу позаботиться о Скае, — Прапай и так чувствовал вину перед мальчиком, что поспешно встал и последовал за ними. Мужчина крепче прижал к себе Ская, но тот всё же повернулся в сторону друга. Как бы плохо ему ни было, но Скай оставался прежним. Что бы ни случилось, он не хотел заставлять друзей волноваться. — Я в порядке. — Но… ладно. Но ты мне всё расскажешь. Скай кивнул и в изнеможении закрыл глаза. Смысла что-то скрывать больше не было. Он уткнулся в родное плечо и затих. — Возьми мою машину, — Пхаю протянул ключи. Пай прилетел сюда на мотоцикле, и это был неподходящий вариант сейчас. Кивнув, Пай взял ключи, времени забрать свою машину не было. В таком состоянии он оставить Ская не мог. Нужно увезти его отсюда. Они уже были у выхода, когда в дверях появилось новое действующее лицо. — Чай… Красивый мужчина, но с ужасающей аурой. Самый близкий подчинённый организатора нелегальных гонок. Чай пришёл не один. Что, в принципе, было неудивительно. Его люди тут же сориентировались и взяли ситуацию под свой контроль. — Я подумал, что нас может быть недостаточно, и позвонил братцу Чаю, — из-за спины мужчины вышел Сайфа. Он тоже испугался за друга и того, что тот мог натворить. Поэтому пришёл к выводу, что лучшим вариантом будет рассказать о ситуации Чаю. — Могу я попросить об услуге? — Пай крепче прижал к себе Ская, стараясь успокоиться. — Эти двое… Поможешь с ними? Я буду участвовать в любом заезде и никогда не откажу. Если в гонке участвовал Прапай, то часть ставки на него автоматически уходила Пакину. Прапай готов отказаться от всех денег, больше не спорить, и вообще, сделает всё, что скажет ему братец Чай. — Просто избавьтесь от них… Совсем, — навыки тайской мафии были лучше его собственных. — Обсудим позже, — Чай прекрасно понимал, что сейчас мог отправить лучшего гонщика Пакина в полное рабство. Но всё, что он сейчас видел, останавливало, хотя частично он уже согласился. Они правда обсудят это. Втроём. Чуть позже. В этот момент Пай наконец почувствовал удовлетворение. Оставалось увезти отсюда Ская и как можно быстрее. Прапай вышел. Рейн смахнул слёзы и зло глянул на побелевшего от страха Петча. — Ты, кретин, причинил боль моему другу? Ублюдки! Маленький и, казалось, хрупкий с виду мальчик. Но морально он был сильнее Ская. Он в момент оказывается рядом и со всей силы пинает пару раз Петча, ловко отбивая самое дорогое. Потом, не колеблясь, оборачивается к Гану, которого люди Чая успели выволочь из спальни, и пинает его. — Как вы, б***ь, посмели причинить ему боль? Пхаю не останавливал Рейна. Хоть его мальчик и казался миниатюрным, но был достаточно боевым. Пусть душу отведёт. Да и сам Пхаю был готов разделаться с обидчиками своего младшего. Они посмели причинить боль другу его парня. Поэтому единственным желанием было вместо Пая убедиться, что эти твари больше ничего и никому не сделают. Даже дышать не смогут. Всего один красноречивый взгляд на Чая, и они друг друга поняли без слов. Ни к чему словами пугать ребёнка, что всё ещё бесился и пинал насильников. ------- Через три с половиной часа Прапай принёс своего возлюбленного домой. Он остановился, когда увидел ошарашенный взгляд сестры. Прайфан ещё не спала, готовясь к экзамену и читая учебник. Пай мотнул головой, прося никого не будить. Ему не нужно, чтобы сейчас родители увидели состояние Ская. Сестрёнка понятливо кивнула. Она была встревожена, так как первый раз видела брата в крови. Но судя по всему, кровь была не её брата и не Ская, поэтому она молча проводила их взглядом до лестницы. Пай больше не обращал внимания на окружение. Нежно обняв и уложив Ская на свою кровать, он уже хотел отправиться в душ, чтобы после смыть кровь и со своего мальчика, как его схватили за руку. — Скай, просто схожу в душ… Я весь в крови. Мальчик моргнул и кивнул, выбираясь из одеяльного кокона. Он спокойно встал и отправился в ванную вместе с растерянным мужчиной. — Хочешь принять душ вместе? — нужно сейчас быть очень аккуратным. Всегда ругающийся и отказывающий парень снова кивнул. Они действительно приняли душ. Пай умылся сам, смыл кровь со своих рук и с лица Ская. Снял осторожно ненавистное колечко с груди своего мальчика. Просто отмыл своё Небо и, наконец, смог вздохнуть нормально. Скай не отставал и спокойно касался мужчины, так же помогая тому отмыться. Не было какого-то пошлого или возбуждающего подтекста. Это был самый откровенный акт доверия со стороны Ская. Пай вытер своего мальчика и вернул назад на кровать. И снова его схватили за руку. — Малыш, я просто найду одежду и вернусь. Не волнуйся, я никуда не уйду. Скай отпускает его руку, и его взгляд наконец успокаивается. Кажется, он начинает понимать, что тут ему ничего не угрожает. Пай одевается и достаточно быстро возвращается к мальчику со своей футболкой. Тот всё так же тихо и спокойно позволяет себя одеть. Прапай, не колеблясь, притягивает к себе мальчика, крепко обнимая и шепча, что теперь всё хорошо и всё закончилось. Больше никто его не тронет, тем более в доме Пая, и сам он никуда не денется. Скай вслушивался в стук сердца мужчины, что лежал рядом с ним, и постепенно его отпускало. Он чувствовал, как утихали гнев и страдания Пая. Теперь и правда всё хорошо. Его Небо рядом, и Пая действительно потихоньку отпускает, что не перестаёт радовать. — Пай… — Хм? Голос Скай хриплый и слабый после того тяжёлого крика. Глаза ещё опухшие. Но он внимательно смотрит на Пая. — Ты не хочешь спросить, что случилось? — казалось, мальчик окончательно пришёл в себя, но Прапая всё ещё одолевали сомнения. Хочет он знать? Да. Он не просто хочет, он обязан знать. Он мог бы относиться к жизни привычно легкомысленно, но не сейчас. Откуда взялись те чёртовы фотографии? Что произошло? Почему он сам просто не придушил ублюдка? Пока он об этом думал, на лице снова проступило негодование. Правильно ли он поступил, отдав мудаков Чаю? Может, стоило самому разобраться? — Всё в порядке. Оставь это. Расскажешь, когда будешь готов, — он ласково погладил мальчишку по голове. Ему всё равно, спал ли когда-нибудь Скай добровольно сразу с тремя мужчинами. Он сам не святой и не такую фигню вытворял. Но почему-то была стойкая уверенность, что всё было совсем не так. Скай этого не хотел. Пай его не первый день знает. Да и чтобы такое сделать, нужно искреннее желание и достаточно опытные партнеры, чтобы не навредить. Пай уверен в том, что с ним Скай всё это время был настоящим. Он доверял этому ребёнку. — Тогда сегодня, — хриплый голос всё же привлёк внимание. — Боюсь, что если не расскажу сегодня, то вообще не найду в себе силы вернуться к этой теме. Глубокий вздох и вымученная улыбка. Устроившись удобнее, Скай начал историю со своей учёбы в старших классах. Он словно снова окунулся в прошлое, но говорил уверенно. — Наверно это новая среда так повлияла, что я проникся симпатией… к тому человеку, — он вздрогнул. Пай одновременно внимательно слушал и не мог вынести осознания, что Скай тогда был совсем ребёнком. Подвергаться насилию в таком юном возрасте и до такой степени, что не мог посещать школу. Заниматься сексом до травм. Попасть в ловушку, куда заманили обманом и изнасиловали группой, потакая своим желаниям. Самое худшее — осознание того, что мудак слишком легко отделался. Как вообще можно спокойно наблюдать такое и слушать мольбы? Да ещё и внушать ребёнку, что именно для этого он и живёт. Прапай снова был зол. Хотелось вернуться и всё же самостоятельно свернуть злодеям шею. Он никогда не задумывался о том, что люди могут быть настолько жестокими. Чтобы прийти и издеваться над маленьким мальчиком. Несмотря ни на что Пай знает: его мальчик чистый и светлый. Сейчас он понимает, что Скай замыкался в себе потому, что на самом деле был одинок и нуждался в заботе. Он никогда не позволит причинить боль этому светлому человечку. Он окружит его заботой. Желания этого мальчика для Пая неоспоримый закон, что бы тот ни попросил. Он крепче прижимает Ская к своей груди, показывая прикосновением, что любит его не меньше, чем до этого разговора. — В то время я был полностью разбит. Похож на сломанную куклу. Тогда я перестал плакать, потому что слёзы не помогали. Как бы я ни умолял, сочувствия не добился. Только слов, что я жалок. — Как ты… смог это перенести? — Пай запнулся, сердце снова болело. — Пай, — мальчик наконец улыбнулся, и эту улыбку захотелось сохранить. — У тебя есть, допустим, первая любовь к знаменитости? Не знаю, персонаж мультфильма, кино или сериала? Ну, что-то такое. Пай только качает головой. — А у меня есть! — продолжает Скай. — Когда я был маленьким, маме очень нравился один из главных героев в сериале. Иногда я смотрел его вместе с ней. И знаешь, может, именно тот актер заставил меня понять, что мне нравятся мужчины. Став старше, я слегка подзабыл о нём. Когда я вернулся домой в Лопбури, то отец очень переживал. Он думал, что у меня проблемы, потому что они с мамой развелись. И именно это было причиной моего молчания и полной апатии. Что я слушал их скандалы много лет, и что когда меня отправили в Бангкок, то проблема только обострилась, — Скай крепче обнял Пая и уткнулся ему в грудь. Он замолчал, пытаясь собраться с мыслями. — До сих пор отец не в курсе, почему я был тогда так подавлен. Он не знает об изнасиловании. Вздохнув, Скай отстранился и снова улыбнулся. — В то время я просто сидел и смотрел в никуда. Только телевизор болтал на фоне. Я себя так ненавидел, пока не увидел, как мой детский герой появился на экране. Он и привлёк моё внимание. Это было какое-то шоу с интервью. Тот актер уже давно не работал в киноиндустрии. Но я тогда об этом и не знал. Для меня стало большим открытием, что он собирался вернуться в кино после достаточно большого перерыва, но уже в качестве режиссера. И это, оказывается, было сенсацией, но я ничего не знал, потому что тусовался с… Скай снова замолчал, но уточнения и не требовались. Мальчик потянулся к лицу Пая и коснулся его щеки кончиками пальцев. — Ведущий тогда спросил у актёра, что произошло во время того перерыва. Он ответил, что у него были проблемы на личном фронте, и разрыв с любимым человеком подкосил его настолько, что он чуть не разрушил свою жизнь. На вопрос, что позволило ему снова подняться на ноги, мой кумир сказал то, что я запомнил на всю жизнь. По бледной щеке скатилась слеза, которую тут же вытер Прапай. — Если я не люблю себя и не ценю свою жизнь, то что чувствуют мои близкие, которые меня любят? Если один человек ломает мне жизнь, то почему я должен забыть о своей семье? Задышав чаще, Скай прикрыл глаза. Слёзы катились не переставая, как будто не он рыдал так же несколько часов назад. — Я тогда видел, как волновался мой отец. Он всё извинялся передо мной за развод и старался, чтобы я не видел их скандалов с мамой. Он извинялся за то, что она меня оставила. Отец старался делать всё, что по его мнению было хорошо для меня. Меня отправили сюда по большей части для того, чтобы я не видел, как они делят имущество. Я ненавидел себя, но как опечалился бы отец, который мне подарил жизнь и вырастил меня? Скай всхлипнул. — Я не сразу расшевелился. Долго осмысливал. И начал больше интересоваться собой, усерднее учиться. Оставил свои переживания и думал только о том, что всё, что я делаю, это ради людей, которые меня действительно любят, а не видят во мне забавную игрушку. Пай крепче сжимает своего мальчика, баюкая его в руках и размышляя, как же ему было тогда тяжело. Как же у него болели сердце и душа. Он был совсем один и не мог никому довериться. Не мог рассказать, что с ним произошло. Как он был измучен и почти безумен. Осторожный поцелуй в висок. — Пай… — Скай опирается на грудь мужчины, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я правда… могу любить тебя? От этого вопроса всё внутри перевернулось. Хотелось убить одного ублюдка сильнее, ну или позвонить Чаю и попросить «долгую и мучительную». — Да, ты можешь любить меня, — у него самого слёзы наворачивались на глаза. — Потому что я люблю только тебя, Скай… Небо моё… Мальчишка счастливо улыбнулся и потянулся за поцелуем. — Я люблю Прапая… Этого было достаточно, чтобы сердце забилось сильнее. Пай в очередной раз пообещал себе, что никогда не перестанет заботиться об этом ребёнке.