Даром только птички поют

Никуда, никуда нельзя укрыться нам, Но откладывать жизнь никак нельзя. Никуда, никуда, но знай, что где-то там Кто-то ищет тебя среди дождя.

Гугл говорит, что дружба — это личные, устойчивые отношения между людьми, на основе симпатии, уважения, общих интересов, духовной близости, взаимной привязанности и понимания. Общих интересов у Сяо с Венти не особо много, как и духовной близости. По крайней мере последнюю Сяо пока не особо замечал. Симпатия абсолютно точно присутствует (хотя бы от одной из сторон), привязанность вообще тоже, а вот понимание- Его нет. По крайней мере Сяо совсем не понимает Венти. А что там Венти о нем думает, он понятия не имеет. И не особо уверен, что хочет знать. В плане, это немного страшно и много волнительно. Зато есть кое-что другое. Такое призрачное, не совсем похоже на дружеское (у Сяо с Тао такого точно никогда не было!), которое никто из них не берется никак объяснять. Никто бы не смог. Это что-то неуловимое, за гранью. Слишком новое, слишком необычное, слишком нежное. Сплошное слишком, от которого у обоих сердце взрывается радужным конфетти. Но несмотря на все эти факты, Сяо все же склонен считать, что они с Венти… ммм… дружат? Он не уверен, но что-то их короткие прогулки от университета до дома и от их общей развилки до университета да значат, так? И они разговаривают. Почти даже без смущения. Общих тем у них, на удивление, много (они, как минимум, однокурсники, кто вообще отказывается от обсуждения преподавателей?), да и Венти идеально подходит Сяо в том плане, что первый очень любит болтать, а второй слушать. Так и ходят всегда: у одного словесный понос, у другого рот зашит. В целом, похоже на подобие дружбы. Тем более что Сяо никогда не заводил друзей адекватными способами. Они сами его заводили, не он. Потому что Сяо даже пропустил момент, когда Тао начала тыкать в него пальцем и представлять всем как своего «самого близкого лучшего друга, но он немного чудной, не обращайте внимания. И, нет, он не кусается, только делает вид». Так что, и с Венти идентифицировать свои отношения ему… трудно. Поэтому он гуглит, да. А потом, задумавшись, еще и прогноз погоды гуглит. Потому что погода, к слову, отвратительная. На дворе декабрь, сессия уже дышит в затылок, а за окном почему-то плюсовая температура и снег. Снег, который тает, не успев опуститься на землю. Снег, который вообще не снег, а почти дождь, который выглядит ворохом снежинок до тех пор, пока не опустится каплей на лицо. Или лужей в пробоину в асфальте. Сяо буквально проклинает такие дни, потому что лучше уж нормальный дождь, чем это подобие зимы, когда сугробы — мокрые, как и куртка, и рюкзак, и ботинки, и шапка. Все, блин, мокрое, хоть выжимай и лей Мораксу в аквариум. А если сейчас еще и холода ударят, то все это добро покроется ледяной корочкой, и будет Сяо уже не скакать, как кузнечик, пытаясь не вляпаться в лужу, а совсем не изящно вальсировать по льду, пытаясь не сломать свой копчик. Именно поэтому Сяо пасмурно глядит на многообещающее минус три на экране и думает о том, что ужасные какие-то у его телефона прогнозы. Синоптики должно быть рехнулись. Какой минус три, если сегодня плюс пять? Всего-то зима на дворе. А еще за дверью квартиры кто-то стоит, и этого кого-то приложение явно не предсказало. Этот кто-то робко стучится, почти скребется оголодавшим котенком, и не будь в доме оглушающей тишины, Сяо даже и не услышал бы, но- Он услышал. Услышал, удивленно моргнул, подошел к глазку. Глянул в него. Моргнул еще удивленнее и судорожно распахнул дверь. Архонты жмут на пробел по миру, чтобы поставить его на паузу. У Сяо в секунду, что растягивается на столетия, в голове пролетает куча мыслей, и все — нецензурные. После них испуг, удивление, даже злость, потому что за дверью — сказка, но явно с печальным концом. У Сказки вместо пуховика, толстовка, вместо теплых ботинок кроссовки, вау, а что сразу не домашние тапочки, и в придачу красный хлюпающий нос. А еще у Сказки с волос на пол капает вода и челка липнет ко лбу и все лицо в каплях — Сяо искренне надеется, что это от дождя. А потом Венти испуганно всхлипывает, отшатываясь, и Сяо перестает надеется. — Я- Кусает губы, бросая взгляд под ноги, заламывает пальцы, пятясь назад, как будто ему тут ножом угрожают, не меньше. — Я… прости. Зря я пришел, я, я уже ухожу, это было глупо, прости! Сяо молча хватает его за запястье и затаскивает в квартиру. У Венти по щекам все еще беззвучно струятся слезы, и, надо же, дождь решил посетить Сяо лично. Чтобы сладко не жилось. Ему теперь вообще так-то очень горько. — Стой здесь, — выдыхает, на секунду прикрывая глаза, и почти бежит на кухню — поставить чайник. Оттуда в комнату — за одеждой. На самом деле проходит не больше минуты, когда он возвращается, а кажется, что лет двадцать, и Венти уже весь постарел, ссохся, спасибо, что не умер. Всего лишь-то съехал на пол и теперь подпирает спиной дверь, обняв руками колени и дрожа. Сяо искренне надеется, что это от холода. С одежды уже накапали целые лужицы, и вляпываться в них носками не очень приятно, но сейчас можно и потерпеть. — Венти, — присаживается рядом, осторожно оглаживая плечи. У того взгляд — влажный, весеннее небо в предверии грозы, и Сяо совсем немного душно, — тебе надо переодеться. — Н-нет, все в порядке, — а у самого зуб на зуб не попадает, — правда, прости, что побеспокоил. Я сейчас уйду. Сяо со вздохом кладет ему полотенце на голову — знал, что так будет — и молча вытирает голову. Венти совсем чуть-чуть расслабляется. Самую малость подставляется. Самую малость улыбается даже, и это вообще-то победа. Маленькая, но все же. Может, их ждет все-таки хороший плохой финал? — Спасибо, — неловко бормочет, тихо всхлипывая, — и прости, правда. Это было глупо. На улице пошел дождь, было холодно, и я… — смущенно улыбается, — как обычно не взял куртку, а домой идти не хотелось, и мне, и- Плечи мелко трясутся. Сяо прикрывает глаза, мысленно считая до десяти. И сдается — усаживается на пол рядом, растирая домашними штанами набежавшие на пол лужи, тянет за запястья ближе к себе, обвивает руками. Венти замирает. Вот то кое-что другое, что есть у них вместо общих интересов и понимания. То самое, что никто из них не берется обсуждать так же, как и прекращать: легкие касания, как будто невзначай, слишком нежные улыбки украдкой, учащенное сердцебиение на двоих. Ху Тао давно бы хлопнула себя по лбу, если бы узнала, и поменяла бы запрос в гугле с «дружбы» на «влюблённость», но Сяо слишком смущен о таком делиться. Он так-то вообще не любит ничем делиться. В последнее время Венти — особенно. Почти невесомо ведет ладонью по макушке, приминая промокшие волосы, второй рукой придерживая за талию и почти на грани шепота успокаивает: — Все хорошо. Успокойся. Прекрати тараторить. Давай: вдох- Венти шумно втягивает воздух носом. — Выдох. Выдыхает. Прячет лицо в изгибе шеи, сгребая пальцами кофту Сяо, и шмыгает носом: — Я в порядке. — Я вижу. Грустный смешок вместо ответа. — У меня одежда мокрая. — Это я тоже заметил. — Ты промокнешь. — Не волнуйся, я уже. Венти отстраняется с тихим хихиканьем, и влажно блестит глазами в полумраке коридора. — Прости. Сяо только лишь тяжело вздыхает и кончиками пальцев, осторожно, будто боясь спугнуть, собирает слезы с щек — они ледяные — растирает бледную кожу до слабого румянца, а сам судорожно думает. Конечно, хочется спросить у Венти вот это банальное: «Что случилось?». Но Венти, знаете, он весь такой неканонный, что не знаешь, как с ним быть. Сейчас начнет артачиться, брыкаться, отфыркиваться, мол все хорошо. Или вновь разрыдается, кто его знает? Иногда Сяо очень хотелось пошутить, что Венти похож на эту дурацкую завирусившуюся в сети картинку с лицом девочки, одна половина которой плачет, а вторая фальшиво улыбается, мол, I am fine, когда на деле совсем не I am fine. Только вот проблема в том, что Венти, вообще-то улыбался от всей души. Так, что чужие в трубочку сворачивались. И грустил тоже от всей души, так что чужие на куски рвались. Он вообще весь такой от души душевно в душу, а Сяо от этого плакать, в общем-то, хочется. Вот как быть с ним, когда он сначала приходит весь мокрый и плачущий, а потом хихикает на полу от того, что Сяо вляпался в лужу? Хоть пистолет доставай и к виску. — Пойдем, — со вздохом встает и тянет на себя, — не сиди на полу. И тебе надо переодеться. Венти, может, и хочет сидеть на полу и дальше, пуская слезы на паркет и в чужое плечо, но все-таки встает. Ковыляет до комнаты, где трясущимися руками стягивает с себя мокрые шмотки. Потом так же под строгим взглядом Сяо ковыляет на кухню, где усаживается на стул и смиренно ждет, когда ему нальют чай. Хотя бы слезы больше не льет. Сидит, чуть ли не лицом в стол уткнулся, молчит и только посапывает, носом изредка хлюпает, глазами хлопает. Еще позже — обхватывает горячую кружку ладонями, с наслаждением прикрывая глаза. На губах даже какое-то подобие улыбки. Что-то между «все отлично» и «похороните меня под плинтусом». Сяо пока не решил, что ему делать, но за стол садится и взглядом еще требовательным пилит, мол, ты пришел ко мне домой весь в слезах и только попробуй сейчас ничего не объяснить. Впрочем, Венти сам не тянет с объяснениями. Плечами передергивает внезапно неуютно, ноги под себя подбирает и давит виноватую улыбку с безнадежным: — Я просто… с родителями поругался. У Сяо бровь ползет выше, на лоб, прячась за пушащейся после душа челкой. Ему еще хочется очень многозначительно хмыкнуть, но страшно. А вдруг Венти опять заплачет? — И они выгнали тебя из дома? — Нет-нет, — тут же оживляется и руками машет для убедительности, — я сам ушел. Как бы мало они не были знакомы, Сяо, вот, ну никак не может представить себе Венти, который в пылу ссоры просто драматично взмахивает косичками и бросается к двери. В одной толстовке и кроссовках. Зимой. Здравый смысл, ау, ты где? — И они тебя отпустили… в таком виде? Если да, то у Сяо очень много вопросов к его родителям. Венти красноречиво жует губу, бегая взглядом по кухне и старательно придумывая очередную, эм, отмазку? Не знаю, но что-то придумать явно пытается. И получается у него откровенно плохо, судя по: — Я не ругался с родителями, — побеждено выдыхает, — они не знают, что я, ну, ушел… Еще бы, нормальный родитель не стал бы сидеть сложа руки, зная о том, что его ребенок в дождь и снег помчался рыдать на улицу почти в чем мать родила. Сяо, конечно, утрирует, но все же- — Тогда в чем дело? Венти снова смотрит куда угодно, но не в глаза. То вот рука у него безумно интересная, то окно, которое вообще за спиной, то в гляделки с Мораксом играет, то чаинки в кружке болтает. Сяо терпеливо ждет, наверное, только из-за того, что знает, как порой трудно делиться чем-то личным. Особенно почти с незнакомцем, который уже не незнакомец, но все еще не настолько знакомец, чтобы называть другом. Его эти формальности немного бесят, но, увы, ничего с этим не поделаешь, поэтому приходится молча ждать, пока Венти сам не соберется с мыслями и не выдавит из себя: — Я просто… немного устал. Бровь снова ползет выше. Устал? Точнее нет. Немного…? — Проблемы в университете? — осторожно, почти на грани шепота, потому что ощущение такое, что превысь он громкость хоть на децибел, хрупкое подобие доверительной атмосферы со звоном рассыплется осколками по его кухне. Венти вжимается спиной в стул, кажется, пытаясь с ним слиться, и Сяо выезжает на одной только силе воли. Прилепляет язык к небу, задницу к сиденью стула, руки к скатерти. Впрочем, нет, руки он сцепляет в замок и очень красноречиво молчит. Взволнованно, нервно, музыкант прям слышит, как у него в голове крутятся шестеренки, пытаясь докрутить мысль до конечной. Ну, понимаете… Этот вечер был таким спокойным. Не в плане умиротворяющим, уютным. Просто спокойным, нерасторопным, медленным. Сяо просто готовился ко сну после рабочего дня, просто просматривал конспекты с лекций, просто играл в гляделки с Мораксом, просто отправлял закатывающие глаза смайлики Ху Тао, просто сетовал на непогоду. А потом непогода резко появилась на его пороге, и время, как в излюбленном симсе поставили на х2. Минуты полетели как секунды, паника, хаос, суета и плачущий Венти среди всей этой катастрофы. Хотя плачущий Венти и есть катастрофа. Так что, если чисто внешне Сяо и казался до жути спокойным, чуть ли не равнодушным со своим этим полотенцем, что он притащил из комнаты, или чаем, что он заботливо намешал в кружке, в голове у него все же случился коллапс. Сердце упало в пятки, стоило глянуть в глазок, душа свернулась в трубочку, стоило увидеть чужие слезы. Оно все так-то до сих пор не пришло в норму и болезненно бьется внутри скупого на эмоции тела, и Сяо искренне пытается выглядеть менее равнодушным, одновременно не выдавая степень своего волнения. Получается плохо. Венти под тяжелым янтарным взглядом съеживается почти до размеров Моракса в аквариуме. — …Да? Спрашивает Венти, и Сяо устало трет пальцами переносицу, пытаясь понять. — Что случилось? — Ну… у нас сейчас тяжелый, эм, проект. Какой еще, о архонты, проект? — И мы, то есть я делаю интервью. И там… проблемы, да. Большие проблемы. Насколько большие проблемы должны быть у Венти с интервью, что он заходится в истерике и мчится домой к Сяо? — Какие проблемы? — Неважно, я… я сам разберусь, правда. Прости, что так внезапно пришел, я- Если бы Сяо умел взглядом убивать людей, то кое-кто на этой кухне точно уже превратился бы в лепёшку. И это явно не Моракс, задумчиво пускающий пузыри в аквариуме. — Венти, — выдыхает, — все в порядке. Ему, на самом деле, даже малость приятно понимать, что Венти из всех мест, куда он мог бы пойти выплакать душу, выбрал дом Сяо. Это по своему очаровательно. Музыкант, к слову, даже как-то расслабляется от этих слов. Плечи облегченно опускает, обнимает колени руками и в них же утыкается лбом. — Прости меня, правда. Я только хлопоты тебе и приношу. Со мной правда все в порядке, извини, что напугал. Я уже говорил, но- Бубнит под нос, даже не поднимая взгляд. — …я просто слишком бурно реагирую на некоторые вещи. Правда. Ничего страшного. — Прекрати извиняться. — Прости. Сяо крепко жмурится и очень хочет стукнуть чем-то тяжелым Венти по затылку. Для профилактики. Чтобы не извинялся. — Не прощу, — фыркает. У музыканта взгляд такой потерянный. Растерянный. Голову поднял, немного назад отстранился и слова старательно обдумывает, кусая губы. Явно не ожидал такого поворота. — Каждый как может, так и справляется со своими проблемами. Хочешь — кричи, бей посуду и плачь, — обводит взглядом свою кухню, и Венти глаза почти выпадают из орбит, — но перед тем, как бежать на улицу, удосужься хотя бы куртку надеть. На улице не лето. — Я не буду бить посуду на твоей кухне. — На своей будешь? — Ни на чьей не буду, — фыркает, хмурясь, — просто некоторые вещи мне не очень… ммм… нравятся. А если мне что-то не нравится, мне тяжело этим заниматься. А если мне тяжело чем-то заниматься, то получается плохо, и я начинаю беситься, и- — Так тебе не нравится делать интервью? Венти задумчиво покусывает губы, рассматривая трещины на плитке на полу. — Ну да. Настолько не нравится, что… до такой степени? Сяо, если честно, не совсем понимает Венти, но- — Тебе нужна помощь? — как бы невзначай, собирая со стола кружки. — Нет! Аж вскакивает с места, отчего даже Моракс в аквариуме испуганно шевелит усами и манерно взмахивает хвостом, прячась в водорослях. — То есть… — зарывается пальцами в волосы, качая головой, — если ты будешь мне помогать, то к мыслям о том, как меня все это достало, добавятся еще о том, какой я бесполезный и ничего не могу сам. В таком случае, боюсь, посуда на твоей кухне и правда пострадает. И улыбается робко так, неловко. Сяо дергает уголком губ, пожимая плечами. — Мое дело предложить. — А мое — отказаться, — топает в коридор, откуда и продолжает вещать уже более веселым голосом, — я домой пойду! И так засиделся. — Куртку возьми, — Сяо выходит следом и складывает руки на груди, облокачиваясь плечом о косяк двери. — Да нет, я и так дой-, — ловит чужой напряжённый взгляд и осекается, замолкает на секунду, — а с куполами найдётся? Сяо закатывает глаза — Венти звонко смеется. От этого даже как-то легче. Буря миновала. И не важно, что за этот вечер у кого-то изрядно добавилось седых волос. Главное, что Венти больше не плачет, так? — Спасибо тебе, — говорит уже на пороге, облаченный в какой-то старый пуховик, найденный в недрах еще не до конца разобранных чемоданов, — я уже говорил, но, правда, спасибо. Мне стало легче. Сяо в ответ только вымученно улыбается. И молится, что в следующий раз, когда Венти решит совершить такую отчаянную вылазку, он хотя бы наденет куртку.