Даром только птички поют

Сяо думает, что сказка закончилась ровно до того момента, пока на соседнюю лавочку скромно и даже немного боязливо не присаживается Венти. Глядит из-под челки будто виновато и улыбается так обезоруживающе, что у Сяо ручка в ладони дергается и, выпав, сначала долго катится по столу — оба следят за ней отрешенными взглядами — а потом невинно падает на пол, укатываясь куда-то под парты. Сяо отмирает. Дергается, пугая Венти, лезет под стол за несчастной ручкой — одна на весь портфель, потому что пеналы для слабаков. Руками шарит по полу, молясь всем архонтам, чтобы они не позволили ему вляпаться в жвачку или еще что похуже. Задевает обувь однокурсников, вероятно, пугая их этим до усрачки (ну, а вы представьте, что вас на паре кто-то внезапно за ногу хватает), отбрасывает в сторону фантики и бумажки, натыкается на чью-то руку, отталкивает ее в сторону, продолжая шарить по полу ладонью. Стоп. Сяо удивленно моргает. Человеческая рука под столом. Он очень хотел бы посмотреть на того идиота, который уселся за парту вверх ногами. Нет — фыркает от смеха, представив себе эту картину — Сяо, конечно, по сути ручку-то нашел, но… это все же немного не то. Такую маленькую ладошку разве что в перчатки совать, чтобы не мерзла, или теплым дыханием греть — поворачивает голову в бок, чтобы прижаться щекой к фронтону и вытянуть руку еще дальше. О семеро, да куда же закатилась эта несчастная ручка? Сяо угрюмо вздыхает. И тут же давится воздухом. Если бы глаза могли бы вылезти на лоб, то давно бы так и поступили, но нет, Сяо просто ошарашено пялится на ручку перед своим лицом, потом сжимающую эту ручку руку, ползет взглядом выше по запястью, пока не стопорится на знакомых, так по-родному уже знакомых аквамариновых глазах напротив. Глазах Венти, который так же как и Сяо согнулся в три погибели под партой и — как он вообще это сделал — нашел несчастную ручку. Сяо забирает ее словно завороженный и неловко прокашливается — это все от пыли, точно от пыли. С кряхтением вылазит из-под парты, смущенно ероша волосы на макушке — пытается скрыть нервозность и оттянуть разговор. Да почему же так неловко, о бездна? При создании Сяо Селестия точно не поскупилась напичкать его застенчивостью и замкнутостью, потому что общительность у них явно закончилась — всё ушло на Ху Тао. — Спасибо, — голос немного хрипит от кашля, нервов, неловкости, смущения, робости и просто Венти, так что Сяо горестно вздыхает и смыкает губы. Клянется себе больше не размыкать. Мог бы — зашил бы иглой. — Не за что, — Венти просто отмахивается, улыбаясь ярко и беззаботно. Всегда он так, а Сяо потом ночью в кровати ворочается и спать не может. Повисает неловкая тишина. Такую тишину можно отнести к тем типам садистских пыток, которые доводят человека до состояния нестояния, когда остается только умолять о смерти. Вот и Сяо думает, что ему бы ствол к виску и оглушительный выстрел, потому что тут даже пальцы сводит от невыносимого молчания. Он только с силой ручку в пальцах сжимает, чтобы, не дай архонт, не грохнуть ее снова. Легкие забиваются смущением, густым таким, неприятным, отчего даже вдохи какие-то хрипло-свистящие получаются. Молчание опаляет кожу жаром, неприятно шевелит волосы на затылке, и Венти под боком, вероятно, тоже всеми фибрами души прочувствовав неловкую атмосферу, неуютно ерзает на лавке и бегло облизывает губы, воровато оглядываясь. Если он собрался красть сердце Сяо, то у меня для него плохие новости. — Я, — начинают одновременно и так же одновременно затыкаются, дернувшись друг от друга, как от огня. Сяо очень хочется ударить себя по лицу либо рукой, либо сразу партой, чего уж мелочиться. Машет рукой, мол: «Говори», — и губы сжимает в бледную тонкую полоску. Ах, если бы он мог сливаться с воздухом, он бы так и поступил. Однозначно так бы и сделал. Чтобы Венти не видел этого позора. — Эм, — певец смущенно хихикает, наматывая косички на пальцы, — прости. Тут не занято? Видимо, Сяо слишком красноречиво вскидывает бровь, оглядывая буквально пустую лавку, если не считать их двоих. — То есть я имел в виду, — аж жмурится от смущения. Кажется, будто он тоже не против приложиться головой об парту или приложить парту об свою голову, — ты… у тебя есть партнер? Сяо впервые жизни благодарит архонтов, что Ху Тао решила прогулять пару. — Нет, — отвечает так резко и нервно, почти подпрыгивая на месте, чем, кажется, веселит Венти — у того в глазах вспыхивают смешинки и лазурное облегчение, — а у тебя? — Нет, — качает головой, — Итэр и Люмин объединились против меня, а Кэйа приклеился к какому-то светловолосому парню, который явно его динамит. Сяо мажет растерянным взглядом по макушкам студентов и действительно натыкается на склонившихся над ноутбуком хихикающих близнецов и позже на самого Кэйю и, видимо, его объект воздыхания, который, впрочем, не особо обращает внимание на воркующего под боком парня и меланхолично (совсем немного обреченно) пялится в потолок. — Так ты- — Не хочешь сделать задание вместе? Сяо проглатывает все свои слова в ту же секунду, когда Венти, явно прячущий взгляд, тараторит больше себе под нос и, кажется, даже жмурится. Тут же нервно и отрывисто кивает, соглашаясь, но, догадавшись, что вряд ли певец видит его рвение к совместной работе, озвучивает то же самое, едва совладав с собой: — Да. Да, хочу. То, что голос почти хрипит от волнения, они оба стараются игнорировать.

***

На коленях жалобно попискивает котенок: то ли ласки ему не хватает, то ли мамы — Сяо не особо понимает, поэтому просто чешет кончиками пальцев мохнатое пузо, улыбаясь уголками губ. Где-то за спиной привычно гудит кофемашина, да возится с сахарницей Сян Лин. В будние дни в их кафе мало кто заглядывает, тем более вечером. Так что Сяо позволяет себе немного побить баклуши: бродит по комнатам, то тут, то там вылавливая непоседливых представителей кошачьих с подоконников, снимая их же со штор или оттаскивая от шуршачих упаковок от сладкого, оставленных посетителями еще днем. Ну, и прибирается заодно. Правда, усталость рано или поздно все же берёт свое, и вот мы здесь: на небольшом пуфе с котенком на коленях, пока заботливая Лин готовит кофе и кидает заинтересованные взгляды в спину Сяо — все они успешно игнорируются. Зато не игнорируется пушистое чудо — белое-белое, как первый снег. Ну, обычно, белое-белое. Сегодня оно немного измазанное: пару раз тыкнулось мордой в краску. Именно поэтому Сяо не очень любит, когда в их кафе приходят дети: животных вечно приходится либо спасать, либо отмывать. Вот и сегодня: пока одна из крошечных посетителей их заведения воодушевленно рисовала небо, белое и пушистое чудо решило тыкнуться мордочкой в краску. Кто ж знал, что она люминесцентная? Собственно, именно поэтому усы решили пока не отмывать: ржачно светятся в темноте. Звон колокольчика отвлекает от разглядывания пушистого пуза — Сяо вскидывает голову. И забывает как дышать. Точнее скорее задерживает дыхание, потому что… Венти. Ну, как можно быть таким красивым? Шапки нет, и надавать бы ему за это подзатыльников, но Сяо лишь кусает губы, рассматривая усыпанную снегом макушку, раскрасневшиеся щеки, скромную улыбку на губах, тоже красных и почему-то влажных — обветрятся же, ну. Топчется на пороге, оглядываясь по сторонам, видимо, в поисках самого Сяо. Находит, к слову, быстро. — О, — аквамариновые глаза забавно широко распахиваются, — привет. Я пришел чуть раньше, чем мы договаривались, ничего же страшного? Сяо хватает только на слабый кивок головой. Сян Лин за спиной хихикает в кулак. Белое и пушистое чудо тихо попискивает, вперив свои мутно-голубые глаза в нового посетителя. Тут глаза Венти распахиваются еще шире. — Котенок? — звучит скорее испуганно, чем удивленно. Сяо непонимающе хмурится. У Венти нос внезапно морщится, и он отступает на пару шагов назад, кривя лицо, как будто вот-вот- Тишину комнаты прерывает оглушительный чих. — Только не говори, что- — У меня аллергия. Сяо не знает, кто из них большой идиот: Венти, который, заходя в кафе, даже не удосужился прочитать вывеску над входом, где ярким, крупным шрифтом выведено: «КОТОКАФЕ: КОКОДАЁ», — или Сяо, который не удосужился предупредить, что он, собственно, не в обычном кафе работает. Ну, просто, знаете, Сяо даже в голову не пришло, что у человека может быть аллергия. Типа… как? На кошек? Аллергия? Жаль этого человека. Жаль Венти…Надо было назвать его не «Кокодаё», а «Котофалк» в честь бедных аллергиков, которые слишком любят кошек, чтобы их избегать. В любом случае, благослови архонты работающую неподалеку аптеку и противоаллергенные препараты, которые Сяо, запыхавшийся от бега, купил у опешившего фармацевта, чтобы спасти своего умирающего пока не парня. И благослови архонты Венти, что перестал выглядеть так, будто у его лица лежит как минимум десять истекающих соком луковиц. То бишь перестал плакать, шмыгать носом… ну и чихать. Так что они смогли со спокойной душой сесть за несчастную статейку, не опасаясь, что Венти придется увозить отсюда на катафалке. — Кстати, про ваше кафе и можно написать, — музыкант задумчиво постукивает кончиком пальца по столу, забавно сведя брови к переносице. Экран ноутбука освещает его лицо, и Сяо, кажется, залипает на мигающий курсор на абсолютно пустой странице ворда, отражающийся в глазах Венти. — Сяо? Ты меня слушаешь? — А, да. Да, можно про кафе. — Статья, рассказывающая о необычной кофейне, полной котов, кошек, котят... «И лотков с кошачьим пометом». — Где можно и кофе попить, и расслабиться- «И послушать ор дерушихся кошек» — Еще можно пофотографировать комнаты и настольные игры. Или даже разложить монополию и- «И посмотреть, как быстро кошки попытаются сожрать кубик». — Или взять короткое интервью у Сян Лин, если она не будет против- — Я не против, — две руки опускаются на плечи с легким хлопком, отчего Сяо внезапно вздрагивает, оглядываясь назад. — Чего в облаках витаешь? Разве вы не вместе должны писать статью? — Лин улыбается как будто даже угрожающе, но страшно не становится. С губ срывается тяжелый вздох. Она права. Позалипать на Венти он еще успеет. Тем более, надо поспешить, вдруг таблетки перестанут помогать?

***

Стрелка давно уже перевалила за десять часов вечера, статья, которую Сяо и Венти общими усилиями и вечными отлучками последнего на погладить кошечку закончили и с довольными лицами отправили преподавателю. Плевать на вычитку. Они устали. Поэтому уставший Сяо лениво потягивает кофе из бумажного стаканчика, рассматривая окруженного кошками Венти. Те, как будто и вовсе забыли о существовании своего самого любимого кормильца (и по совместительству уборщика лотков, это несправедливо) и дарили всю свою ласку и нежность бедному (но все равно счастливому) музыканту. Сяо даже не удивится, если у Венти в кармане кошачья мята припрятана. Иначе никак не объяснишь то, что они чуть ли не на голову пытаются ему залезть. — Они такие ласковые, — смеется, заправляя за ухо косичку. — Они не со всеми такие. — Врешь, ты посмотри на них, — Венти красноречиво показывает ладонью на растянувшуюся на полу кошку и поднимает свои красные, уже снова немного слезящиеся глаза на Сяо, — как они могут быть не ласковыми? — Легко и просто. Венти качает головой, тихо посмеиваясь. Сяо думает, что перед ним кошачий принц, осталось только свернуть в калачик котенка и возложить ему на голову в качестве короны. — Почему у него усы синие? Снова отвлекается — переводит взгляд на Венти и того самого белого, пушистого… предателя. Никто не может устоять перед Венти. Никто. — Вляпался в краску. — И вы не стали отмывать? — Она светится в темноте. — Достойная причина, — хихиканье в ответ и тихие шорохи, разбавленные паровозным мурчанием котов со всех сторон. Комната на несколько секунд погружается во тьму. На истеричный смех Венти прилетает даже Сян Лин. — Я хотел назвать вас живодерами, — когда свет включается, то Сяо наблюдает искрящееся смехом лицо музыканта, его растрёпанные, покачивающиеся в такт движения головы косички и улыбку. Мир перегорел и погас. Сяо, кажется, ослеп. — -но, бездна, это так смешно! Бедный малыш, — обращается уже к котенку, — тебя мучают, да? «Кто кого мучает еще», — мысли в голове подобны забивающимся в гробовую доску гвоздям. — А как его зовут? Сяо подвисает. Глупо глядит на Венти с мурчащим котенком в руках, пока в голове все никак не перестает грузится несчастный значок загрузки. Они что? Не успели дать ему имя? Стыд-то какой. — Никак, — пожимает плечами. Венти удивленно вскидывает брови. — У всех есть имена, а у него нет? — Получается так… — И как вы к нему обращаетесь… «Эй ты, перестань жевать штору»? Или «О семеро, ты сейчас утонешь в унитазе…»? Не вариант. — Никак… Не успели дать имя. — Так давай придумаем! У Венти глаза загораются аквамариновым энтузиазмом, и Сяо даже перечить ему не смеет, хоть и знает, что вместе они вряд ли придумают что-то стоящее. Обычно этим занимается Тома… Тома, как ты мог устроить такую подставу? — Я тоже в деле, — Сян Лин усаживается на пол прямо перед Венти и кончиками пальцев поглаживает пушистую белую макушку несчастного котенка, которому скоро, возможно, сломают жизнь. — Только быстро: кафе закрывать надо. — Какие варианты? Сяо щурится, разглядывая совершенно невинную и даже немного удивленную мордочку того, чье-имя-они-пока-не-придумали. Венти задрал его наверх, ака Симбу, и улыбается, довольный. — Порча, — выдыхает. — Что? Почему? — Он испортил мой свитер… — трет ладонями лицо, вспоминая многочисленные затяжки, — порвал шторы и наблевал на ковер. — И ты решил ему отомстить? — блестит улыбкой в ответ. — Он еще оправдает свое имя. Белое и пушистое чудо, уже спущенное обратно на колени, тычется мордочкой в ладонь Венти с такой силой, как настоящий- — Таран. — Ну нет, — возникает рядом Сян Лин, — посмотри на него, он такой милый, как можно назвать его Тараном? — Бык? — Ну и где ты в нем быка увидел? — Бычок? — От сигареты? Венти, видимо, все еще желающий побороться за свой вариант переводит взгляд на молча залипающего в никуда Сяо. — Сяо? — Мы не будем называть кота моим именем. — Я просто позвал тебя… Сяо чувствует, как у него горят щеки. Стыд. Какой же стыд. — Насрин! — Он всего один раз не сходил в лоток, — лениво тянет в ответ, стараясь не задумываться о своем красном лице, — и ты решила испортить ему имя? — Но убирала-то я! — Могла позвать Тому, — пожимает плечами, — он только рад со всем этим повозиться. Как хорошо, что в тот день у Сяо был выходной… — Так мы никогда не решим, — Венти слегка хмурится, разглядывая наматывающего вокруг него круги котенка, — какие еще варианты? Сяо откидывается спиной на пуфик и бросает в потолок все, что приходит в голову: — Кларитин, Зодак, Супрастин, Цетрин- Венти прерывает его тихим смехом и взмахом ладоней. — О семеро, он же не лечит, — кивает на котенка, — а калечит. — Тогда… Аллерген? Мгновенно перестраивается. — Давай не будем называть кота в честь мой аллергии? — Я придумала! Альфонс! — Это так тупо, — сокрушенно стонет в ответ Лин Сяо. — Почему Альфонс? — Венти непонимающе выгибает бровь. — Ну, он живет за счет Лизы, владелицы кафе. Почему нет? — Это все еще тупо. Лин закатывает глаза в ответ на фырканье Сяо и лишь тихо выдыхает: — Кошмар. — И чем это лучше Насрина? — Это я в целом о ситуации! Венти хохочет, поднимаясь на ноги, пока Сяо и Лин тихо переругиваются. Бредет к дивану, куда недавно подало свои лапы одно пушистое чудо. — Эй, кс-кс-кс, — шепчет, вставая на колени, — выползай. Чудо, видимо, предпочитает остаться под диваном. — Ну давай, — ложится на пол и медленно ползет вперед, пытаясь зацепиться ладонью с крохотную лапку, — иди сюда, солнце. — Оставил бы его там, — меланхолично оповещает его Сяо, когда Венти выныривает из-под дивана с пищащим котенком на руках и довольной улыбкой на все лицо. — Он белый, а под диваном пыльно, — пожимает плечами, — и я придумал. Две пары глаз смотрят на него с ожиданием чего-то грандиозного, не меньше — об этом говорит торжество плещущееся в слезящихся аквамариновых глазах. — Бог. Сяо кусает губы, чтобы не засмеяться и быстро отворачивается. Сян Лин прячет лицо в ладонях и беззвучно смеется. Или рыдает. — Нет, я серьезно! Он буквально поставил меня на колени и вынудил ползать перед ним! Кто он, если не Бог? Сяо поворачивается обратно и смеряет быстрым взглядом Венти и пушистое чудо с синими усами. Шестеренки в голове со скрипом крутятся-вертятся, запуская мысли. Кот в аквариуме. Ой, сом. Моракс который. Моракс… бог. Бог. Точно, Бог! — Барбатос! Венти удивленно распахивает глаза, чуть ли не роняя котенка на пол. — Богохульник, — вставляет рядом свои пять моры Сян Лин. — Я, — дикий смех не дает нормально договорить, отчего Венти сгибается пополам, все же отпуская котенка на пол — тот снова поскакал под диван, — я-я. Я так и знал, что ты фанат Барбатоса! Точно… зонт. — И богохульник. — И богохульник, — активно кивает головой, все еще посмеиваясь, — у него, чтобы ты знала, есть зонт с храмом Барбатоса, и еще сом по кличке Моракс дома живет. — Моракс же рыб не любит, — Лин удивленно хлопает глазами. — В этом и вся соль. — А у Барбатоса аллергия на кошек, — задумчиво продолжает Сяо, — и кончики косичек голубые, — тут происходит очередное короткое залипание на косички Венти. Последний вскидывает руки и, сдерживая смех, кивает. — Да, ты меня раскусил. — Кто из нас еще фанат, — фыркает. — Я и есть Барбатос. Однако засмеяться ему не дает внеплановый чих. Сяо огорчённо понимает: им надо уходить. Желательно прямо сейчас. — Ну Барбатос, так Барбатос, — сокрушенно соглашается Сян Лин. — Надеюсь, ты про имя. — Нет, блин, про твоего очаровательного друга!