Реквием, написанный маслом

Телефон разразился трелью звонка, навязчиво долбя по ушам своими переливами. Кажется, эти звуки должны были бодрить Кадзуху, но он ощущал лишь поднимающуюся волну раздражения в груди. На щеку брызнула холодная капля. Море в последнее время было особенно беспокойным, и выходящий на берег каждое утро молодой человек возвращался весь в мокрых подтеках, словно попал под мелкий дождь, хотя попадал лишь под соленый ветер с едва уловимым запахом шафрана. Рингтон прекратился и начался снова, отчего в глаза врезались осколки вчерашней головной боли. Каэдэхара скрипнул зубами и взял телефон в руки, отчаянно желая кинуть его об стену — несвойственная ему раздражимость как последствие недели работы без нормальных перерывов(на сон в том числе). Препятствие было только одно и заключалось в том, что стен поблизости не обнаруживалось. Он слегка сжал корпус в руке и отвел ее назад, все еще не до конца уверенный в своих действиях и оттого готовый передумать в любой момент. Порыв воздуха с моря взметнул его распущенные волосы и он уже спустил себя с тормозов, вот только.. — Ты действительно собрался выкинуть телефон в море? — раздался слегка насмешливый голос позади, и когда Кадзуха уже намеревался повернуть голову, ощутил что-то холодное у основания своей шеи. — Не дергайся. Кадзуха послушно замер и длинно выдохнул. Только-только забившееся судорожно сердце вновь успокоилось и принялось замедлятся. На периферии сознания шумели волны, все мгновение растянулось в бесконечную тонкую нить. Крик чайки вернул Каэдэхару в чувства и он моргнул. — Можно я все-таки брошу его? — Телефон? Когда к твоей шее приставили нож? — в голосе угрожающего послышались нотки легкого удивления, смешанные со смехом. — Он действует мне на нервы, — осторожно пожал плечами мужчина. Звонок заорал с новой силой. Не услышавший возражений Кадзуха еще немного отвел руку и швырнул его в воду — над гаджетом сошлась поверхность соленой воды, а через несколько секунд навязчивая мелодия, наконец, оборвалась. Как Каэдэхара надеялся, навсегда. Он глубоко вдохнул и расслабил плечи — болящей голове стало заметно лучше. Тишина над ухом буквально звенела фразой «он что, реально сделал это, вместо того, чтобы попытаться вывернутся?». Кадзуха проглотил смешок, уже готовый сорваться с его губ, но желание подразнить незнакомца тихонько заскулило где-то внутри. Он уже ничего не боялся. — Это частная собственность, кстати. — Так даже лучше, искать не будут, — ответил некто, стоявший прямо за ним, вздыхая. Кажется, поведение человека, которому он угрожал, несколько его удивило. — Мы так и останемся стоять на берегу моря навечно, или, быть может, вы меня отпустите? — А может я тебя прирежу? — Не слишком удачный вариант. В конечном счете, мой менеджер должен приехать сегодня вечером, так что вас довольно быстро найдут. — О как. Важная шишка? Сынок богатых родителей, который пошел в шоубиз? — Художник, — тяжело вздохнул Каэдэхара, кладя ладонь на чужую руку, чтобы отвести нож в сторону. Под глазами заплясали искры, а в голову ударило фиолетовой вспышкой. От неожиданности ноги Кадзухи подогнулись и он осел на песок — нож был достаточно остер, чтобы в это мгновение прорезать узкую полоску на шее художника. Склонившийся парень тихо зашипел от смешанных ощущений головной боли и боли от разреза. Капли крови тихо стекали, пачкая рубашку; несколько из них капнули на серый песок. — Ээ.. Че с тобой? Парень, до этого стоявший позади него, не был обеспокоен или удивлен. Впрочем, это и понятно — кто будет переживать за незнакомца? Все, что он испытывал, это небольшой интерес. Во всяком случае, так подумал Каэдэхара, поднимая на него взгляд (после его феерического падения он мог рассмотреть незнакомца, сидя боком). Комментировать же тот факт, что парень убрал холодное оружие, когда Каэдэхара начал падать, Кадзуха не стал даже про себя. Странная прическа, напоминающая горшок, каре и маллет одновременно, глаза, светящиеся скукой. На необычайно бледном лице запечатлен немой вопрос. Вот все, что Каэдэхара сохранил в своей памяти. — Ничего, живой. Наверно, у вас еще ни разу не было таких неудачных нападений, я прав? — хмыкнула жертва, потирая шею. На ладони остались горячие следы крови. Он перевел взгляд на тусклую кляксу и попытался оттереть следы — ничего не вышло. Руки мелко подрагивали. — Пожалуй. Встань. Парень послушался и поднялся, принявшись отряхиваться от песка, после чего протянул руку: — Каэдэхара Кадзуха, приятно познакомится. — Не очень взаимно, — нахмурился незнакомец, не отвечая на рукопожатие. Подобную реакцию художник проигнорировал, слегка разочаровавшись лишь где-то глубоко внутри — теорию проверить не удалось. — Раз уж вас ищет кто-то, может, останетесь тут? Хотя не думаю, что вам нужно на это мое согласие. Впрочем, не будете же вы весь день сидеть у моря? — Мог бы. — Давайте лучше отойдем. У меня дом в нескольких шагах. — Я собирался забраться к тебе с самого начала, если ты не понял по приставленному к горлу ножу, умник. — Правда? Извините, не подумал, — поднял глаза к небу художник, старательно пряча за задумчивым видом озорную искорку в глазах, — Просто решил пригласить неожиданного гостя на чашечку чая. — Ты реально тупой или просто обдолбанный? Мама не учила не звать в дом незнакомцев, размахивающих ножом? — в глазах парня мелькнуло что-то, напоминающее детскую радость и интерес. Кажется, такое странное поведение действительно привлекло его внимание. Каэдэхара вздохнул спокойно. — Ну вы же дали мне выкинуть мобильник, — отмахнулся Кадзуха. — Тем более, я готов отдать вам парочку картин и дурацких ваз с собой, мне они уже осточертели. Даже интересно, что бы вы с ними сделали. — Продал, — пожал плечами незнакомец. Они стояли друг напротив друга, смотря в глаза. Казуха пытался спрятать, затолкать глубоко внутрь паническую необходимость зазвать незваного гостя к себе, новоявленный же грабитель думал о чем-то своем, продолжая терять краски лица. Потом, ухмыльнувшись, все же сдался. — Веди.