Ванильный сахар

Мия был влюблен. Наверное, именно это многие называют прелестью пубертата, однако, мальчишка категорически с этим не согласен. Возможно, всё вышло бы иначе, окажись предметом его воздыхания какая-то милая девчонка из параллельного класса, пахнущая жвачкой со вкусом бабл гам. Но это реальность, в которой единственное, что будоражит сознание бедного подростка — это большие ладони, обклеенные разноцветными пластырями, медово-янтарный цвет глаз и огненные волосы. Мия был влюблен в Рэки. А ещё он завидовал Ланге и жутко стыдился своей, как ему казалось, глупой и детской ревности, возникающей всякий раз, когда рыжеволосый почти вплотную сидит с иностранцем и неугомонно трещит о новом скейте, который он делает, расписывая всё в ярких красках. Сегодня они вместе договорились пойти кататься на скейтах до позднего вечера, но в итоге Чинэн катается на площадке совсем один, грустно любуясь двумя неразлучниками. Ну, почему? Почему он не может быть на месте Ланги, часами слушая всё, что будет говорить слизень? Юноша резко сворачивает с квотерпайпа, скрываясь за ним, и останавливается, плюхаясь на доску. В груди раздражающе колет. Не то чтобы Кян как-то пренебрегал Мией, но чаще он тусовался именно с Хасэгавой. У ребят были свои шутки и темы для разговора, своя маленькая вселенная, где для брюнета не было места. Парень бы соврал, сказав, что ему не одиноко. На самом деле это было его самым уязвимым звеном. В школе, считай, друзей нет, а за её пределами он общался в основном только с Каору или Шэдоу, но всё это было не то. Их Чинэн воспринимал скорее, как членов семьи, не более. Другое дело Рэки. Да, в самом начале их знакомства он был не лучшего мнения о нём, оценивая его как труса и показушника. Но людям ведь свойственно менять мнение, верно? Мия не может точно вспомнить, когда стал смотреть по-другому на рыжеволосого. Может, это произошло, когда тот заступился за него на «S» или же когда пригласил его в их небольшую команду, обещая заботу и поддержку? Да, они ругались и спорили, но кажется, скейтер с каждым разом становился всё более внимательным к нему, чаще интересуясь его самочувствием, борясь с его дотошным избеганием «вредной еды», обрабатывая ушибы, всегда улыбаясь и стараясь развеселить подростка, скрывая собственные проблемы. Наверное, это и взрастило чувства, которым, увы, не суждено было получить взаимности, в чём зелёноглазый полностью уверен. Хотя бы потому что, во-первых, Рэки не гей, а, во-вторых, Мия им воспринимается как младший брат, точно не более, что сразу ставит крест на всём и вся. Но юноша уже свыкся с этим, принимая то малое, что может взять. Правда, это не означало, что ему не было больно. Было, и ещё как. Чужая ладонь активно трепет его волосы. — Э-эй! — он разворачивается и уже слышит знакомый смех. — Йо, чего ты тут засел? — скейтер перепрыгивает через перегородку, присаживаясь на корточки рядом с ним. — мы тут решили пойти ко мне порубиться в РПГ. Ты, вроде, любитель такого. Составишь компанию? Как оказалось, ещё рано утром мама Рэки с тремя дочками уехала к бабушке, которой требовалась помощь в саду, они планировали управиться с этим за пару часов, но работы оказалось слишком много. Масаэ всегда крайне переживала за своего сына и, в первую очередь, написала ему о том, чтобы он позаботился о своём ужине и не ложился спать слишком поздно. Её наивность действительно временами забавная. Рэки хохотал во всё горло и снова о чём-то рассказывал, поедая вкусности, купленные по пути к его дому, кроме непривычной тишины вокруг от отсутствия криков сестёр, всё было как всегда. Та же комната, обклеенная плакатами с тематикой скейтборда и легкий беспорядок, но Чинэну всё равно было комфортно. Парень пару раз сыграл с парнями в приставку, но вёл себя совершенно пассивно. За весь вечер ни разу не притронулся к еде, что было трудно не заметить, ведь это Мия, он хорош в скейте, но скрывать свои эмоции явно не его конек. Ему не давали покоя фантазии о том, как всё сложилось бы, будь он обычным сверстником Рэки, который смог бы спокойно признаться ему в своих чувствах. Что тогда? У него бы появился хоть мизерный шанс? Ага, конечно, как глупо и сопливо. Наверняка, вместо этого, он обязательно бы выбрал какую-нибудь красивую пышногрудую девушку, дарил ей цветы, целовал и делал с ней всё то, что положено влюбленным парочкам.. — У тебя что-то случилось? На тебе лица нет, — Кян обращается к нему, не отрываясь от экрана. — я ещё ни одного подкола не услышал в свою сторону за сегодня. Устанавливаешь новый рекорд, мелкий? Мия поднимает глаза и, игнорируя, осматривается. — Ланга ушел в магазин? И как он этого не заметил? — Не, они же ремонт делают, — замолкает, убивая противника, — ему маман позвонила, ей срочно нужна его помощь перетащить чёт, — Рэки продолжает игру. Брюнет затихает, наблюдая за ним и нервно теребя рукав толстовки. На экране загорается "game over", а кареглазый шумно вздыхает, отбрасывая джойстик, и разворачивается к озадаченному Мии. — Ты же знаешь, что можешь мне рассказать всё, что тебя беспокоит, лады? К тому же, — его взгляд задерживается на юношеских ладонях, — я от тебя не отстану, пока не услышу ответ. Ну вот, снова он такой заботливый и обходительный. Чинэн планирует его проигнорировать, на ходу сочиняя отмазку, но тут ему в голову приходит крайне тупая замечательная идея. «Люди, стремящиеся помочь всем, теряют самое главное — бдительность». И парень решает воспользоваться этим. Не получится — пофиг, выкрутится. Терять нечего. — Да, меня на свидание позвали, — брюнет мнётся, внутренне ругая себя за робость. — И это всё? — поднимает брови и улыбается, — а где же причина для грусти? — Я-я... целоваться не умею… — кое-как выдавливает и затихает. — Оу, — Рэки почесал затылок и потупил взгляд. — Честно, я в любовных делах полный ноль, — стыдливо признается, и ведь не врет, потому что за все свои 17 лет так ни разу и не состоял в отношениях. Единственный поцелуй, который у него был, так это с девочкой в детском саду. И то, инициатором тогда была она сама. Да и вышло это как-то нелепо, малозначимо. Парень скрывал это, потому что все его сверстники уже давным-давно не были девственниками, в отличии от него. Он никогда не понимал, что же с ним не так. С виду, вроде, спортивный и красивый юноша, но совсем один. В чём же проблема? Всему виной излишняя скромность или причина в слишком сильной увлеченности скейтом, которым рыжеволосый болел всей душой и сердцем? Время шло. Рэки как-то постепенно смирился, но, признаваясь в этом перед Мией сейчас, ему снова становилось дискомфортно. Тот и без этого всё время подкалывает его, даже кличку «слизня» дал, а теперь он самостоятельно подкинул ему новый повод для стёба. Молодец. — Даже не знаю, чем тебе помочь, бро, — сухо добавляет и, к своему удивлению, подмечает, что брюнет молчит, смотря вниз. Юноша грустно выдыхает и садится рядом с ним на кровать, желая как-то приободрить друга, на которого без слёз не взглянешь. — Да, брось. Всё не так уж и плохо. Тебя на свиданку позвали, — он снова улыбается и хочет потрепать макушку темноволосого, но сразу же замирает — Что? Ему сейчас не послышалось? — Н-научи меня, — Мия, видимо, решил последовать принципу «губа не дура», где губа, в данном случае, выходит, действительно не дурой, — целоваться. — на одном дыхании добавляет он, густо краснея. Боже, что ж ты делаешь? Рэки столбенеет и молчит, явно не ожидая такого поворота событий. Ему боязно переспросить, потому что уверен, что ему не послышалось. — Или ты трусишь? Неужто гормоны, от безысходности, ударили в его голову так сильно, что он теряет всякий здравый смысл? Парень не отступает и напыщенно издает смешок, хотя внутри весь сам дрожал от адреналина в своей крови. — Я так и думал, что ты ссышь, слизень, — в зелёных глазах поблёскивает огонек. И нет, ему совсем не стыдно. — Ничего я не… — было начал отстаивать свою позицию Кян, как его перебивают. — Ах, совсем забыл, ты же такой неудачник, что девушки даже не смотрят в твою сторону. «Зато Мия смотрит, а потом, хныча, наяривает в ладонь ночью.» — У тебя, наверное, и опыта совсем нет. — точно, словно заноза в заднице, язвит, хитрец, явно прекрасно понимая одну простую истину. На Рэки, в силу его комплексов, очень хорошо воздействовать, особенно, если знать, как и на что давить. Умелый, мелкий манипулятор. — Боже, ну ты и бревно... — рыжеволосый опирается на руку и неуверенно подаётся вперёд к подростку, прежде тот успевает выбесить его окончательно. Он едва касается юношеских губ и ненадолго отстраняется от брюнета. — Я не бревно. — и вновь припадает к нему. "Губы Мии на вкус очень сладкие из-за остатков апельсиновой газировки, а ещё приятно припухлые", — подмечает скейтер и морщится, чувствуя себя как-то очень неправильно, но отстранится нет ни сил, ни желания. Миниатюрные ручки сжимают его толстовку и тянут на себя, заставляя Кяна неохотно разорвать поцелуй. Из-под полуоткрытых глаз он видит, как брюнет, зажмурившись, полностью красный, держит губы приоткрытыми и почти не дышит, с трепетом ожидая продолжения. Это выглядит так чертовски мило, что Рэки становится неловко, и он улыбается, — ты бы видел своё лицо, а ещё про меня что-то говоришь, — тихо посмеивается — покраснел как девчонка. Мия хмурится. — Н-ничего подобного! — нервно облизывается и придвигается к скейтеру ближе. Эта реакция делает его ещё более умилительным. Впрочем, Рэки всегда нравилось это в нём, вне зависимости от того, как бы Чинэн не пытался строить из себя серьезного и смелого бунтаря, это было больше похоже на попытку котёнка вылезти из коробки. Кян тут же резко замирает, чувствуя, что в паху становится как-то тесно, и хочет надеяться, что это просто обычная физиологическая реакция, крайне смущающая, потому что он сам ещё очень юн, и это вовсе не значит, что он какой-то извращенец. "Блять", — мысленно думает про себя рыжеволосый и переводит взгляд куда-то в сторону —Думаю, с тебя хватит и одного раза, золушка, — его щеки предательски краснеют, когда Мия, открыв глаза, разочарованно смотрит на него. Нет, только не сейчас. — Да чёрта с два, — он без задних мыслей тянется к Рэки обратно, пытаясь залезть к нему на колени. — С ума сошел? — юноша теряется, отпихивая от себя подростка. Это что, какая-то новая шутка? — Прекращай, это уже не смешно, Мия. — чужое колено упирается ему прямо между ног. — А кто сказал, что я шучу, Рэки? — в пол голоса спрашивает он, настойчиво перекидывая согнутую ногу за бедро парня и, наконец-то, по-хозяйски устраиваясь на его коленях. — Вот сейчас и посмотрим, кто из нас девчонка, — и, ловя момент, смело припадает к губам скейтера, прежде, чем тот успевает что-либо добавить. Правда, немного промазывает и мажет своими губами по мужской щеке, но быстро исправляется, уверенно обхватывая чужую шею руками, прижимаясь, как можно ближе. Его ведёт от собственной инициативы. Слишком хорошо, чтобы это было правдой. Для полного ухода в нокаут не хватает сильных, мозолистых рук этого неудачника, которые бы сжимали его бедра или, чего греха таить, задницу, прям как в самых сладких грёзах мальчишки. Мия не видел в своих действиях чего-то плохого. И вообще, он уже взрослый. Это остальные видят в нём ничтожного мальца, постоянно говоря: "то нельзя, это нельзя." Бесит, жутко бесит. Ведь сам себе он уже всё разрешил и ко всему готов. Подростковый максимализм? Извольте. Он просто не хочет останавливаться, потому что слизень для него, как та самая желанная вишнёвая сигаретка или стаканчик крафтового пива. Кян не сразу, но отвечает на его поцелуй, пока Мия навязчиво пытается добиться приглашения своим языком в рот парня, с явным трудом, получая его. Удовольствие пьянит так сильно и резко, что юноша начинает ерзать, потираясь пахом, готовый в любую секунду то ли застонать, то ли кончить. Ещё бы чуть-чуть… Чужие руки неожиданно припадают к его худым, но подтянутым бедрам, немного оглаживают их и плавно, уже ощутимее, скользят к их задней стороне, останавливаясь у самой кромки шорт, едва заходя за неё. Парень тает, как мороженое в летний день. Его тело горит, требуя больше, сильнее, чаще. Член пульсировал сквозь одежду, а выступившая смазка образовала заметное пятно. Он, в самом прямом смысле этого слова, чувствует себя мокрым. — Ах, Рэки, я… — зелёноглазый несдержанно стонет в поцелуй и последним, что чувствует, перед тем как кончить, это мягкий поцелуй в шею. В голове приятная пустота. И только сейчас ему, совсем капельку, становится стыдно, но это быстро проходит. Чего нельзя было сказать о Рэки. Он сидел, опустив голову вниз. Его повязка давно слетела с головы, и пряди спадали на лицо, закрывая глаза. Толстовка хоть и была помята, но являлась его единственным спасательным кругом, чудом скрывая, давно образовавшийся каменный стояк. И его даже не столько заботила ситуация с Мией. Он как-то криво и косо, но объяснил ситуацию с ним, спихнув всё на переходный возраст и прочую ерунду. Ему становилось не по себе от реакции уже собственного тела. Рэки старше, поэтому его реакцию вряд ли можно назвать неконтролируемой. Да и если речь заходит об этом, то он, как и большинство парней, дрочил, причем, относительно часто, и уж точно в его фантазиях не было парней. Он не такой… он нормальный. "Как аморально", — думает сам про себя, но лучше ему от этого не становится. Юноша изо всех сил старается не думать о том, насколько мягкие бедра у Мии и как же, чёрт возьми, божественно он стонет, особенно, его имя. — «Твою мать.» — Мия, тебе пора домой. — подросток поднимает взгляд, приходя в себя. — Я противен тебе? — шатен поджимает губы, ждёт и чувствует неприятно разливающиеся волнение. «Неужели это всё?» — Нет, — закрывает глаза, пытаясь собраться мыслями, но слабое дыхание мальчишки обжигало его шею, мешая, — просто, уходи, — он сжимает свои ладони в кулаки и, вздохнув, смягчается — пожалуйста. — Сделаем вид, что этого всего не было, лады? — внутри всё обрывается, и юноша дёргается. — Я сделал что-то не так? — Мия пытался ухватиться хоть за что-то, прежде чем, возможно, его выставят за дверь. Рэки молчал, тяжело дыша, и откинул голову назад, ожидая, что Чинэн просто встанет и уйдет. — Всё норм. Я не хочу, чтоб ты парился лишний раз, в этом нет ничего плохого, — он громко сглатывает, — просто мне хочется побыть одному. Тонкие юношеские руки робко ныряют под его толстовку, ощупывая пресс. — Мия, нет. — парень протестует, стараясь убрать его руки, но тот цепляется за него, пытаясь удержаться, пока случайно не задевает чужой пах. — Ох, — сам удивляется своему открытию, но это в миг сменяется счастливой улыбкой, — у тебя встал, — облизывается, не сводя взгляд с прилично выпирающей части. И как он мог упустить этот момент? Мия внимательно смотрит, выжидая ещё немного, и неуверенно укладывает свою ладошку на эрекцию парня, слегка надавливая, и проводит вверх и вниз. Горячо, даже слишком. Горячее обычного Рэки, может быть только возбужденный Рэки. Теперь Мия это понимает и судорожно сглатывает. — Я помогу тебе, — он оживает, дрожащими руками пытаясь, как можно быстрее, расстегнуть ремень. — Ты хоть понимаешь, чё творишь? — молодой человек хватается за юношеское запястье и удерживает, но младший вырывается и опускается на колени, рывком стягивая край чужих джинсов. — В отличие от тебя, более чем, идиот. Рэки издает глубокий стон, когда резинка от белья болезненно задевает пульсирующую головку. Мия смотрит, как зачарованный, пытаясь запомнить каждую деталь. Про себя он отмечает, что, наверное, скейтер не такой уж и невезучий. Да, юноша называет его слизнем, но разве у неудачников бывает такой… член? Он был идеален. Светло-розовая, ровная головка, обильно истекающая смазкой; плотно налитый кровью, в меру толстый и на первый взгляд — далеко не короткий орган. Такое зрелище заставляет бедного подростка нервно закусить губы до крови. Ему, чтоб повторно возбудиться, многого не надо, увидел — захотел. — Красивый, — его ладошки нежно гладят колени Рэки. Сам он придвигается ближе. — Мия, я же сказал, что нельзя.. — рыжеволосый часто дышит, жадно смотря на картину перед собой. Наверное, сильное возбуждение уже давало знать о себе, поэтому парень больше не сопротивлялся. — Хватит указывать мне, что делать! — брюнет хватается правой рукой за основание пениса и немедля берет в рот головку, обводит вокруг языком и немного посасывает. Старший низко стонет, поджимая пальцы ног. Всё тело будто прошибает током от принятых ощущений. Скейтер открывает глаза и… о, боже. Лучше бы он их не открывал. Тёмноволосый внимательно смотрит на него, заправляя выпавшую прядь за ухо, облизывает предэякулят с губ, улыбается и проходится языком по всей длине снизу-вверх. — Ты очень вкусный, — подчеркивает Мия с ухмылкой и вновь погружает орган в рот, демонстративно заглатывая до середины. Аккуратно перекатывает за щёку, стараясь не задеть зубами, сопровождая всё мычанием. — Ах, чёрт... Кян готов поклясться, что если и существуют демоны, то Мия тот ещё чертёнок, потому что он с таким аппетитом сосёт его член, словно это блядское угощение для него. Парень крепко, до прожилок, сжимает челюсть, потому что внутри юношеского рта так тепло и мокро, что ему, видимо, уже далеко до принципов какой-то там морали. Кареглазый коротко постанывает, а его колени послушно разъезжаются в стороны, давая больше пространства подростку. Он даже поддается, поднимая низ толстовки, чтобы тому было удобнее, и блаженно откидывает голову назад. Мия наслаждался таким Рэки. Мужские стоны сильно заводили его, как и ощущение пениса во рту. Он неосознанно сам потянулся левой рукой к собственному паху и начинал наглаживать его через ткань. Непослушная прядь снова спадает на его лицо, мешая процессу, но в этот раз её убирает уже Кян, после чего очень нежно проходится большим пальцем по щеке Чинэна. Мия льнет к его ладони, выпуская со стоном орган изо рта. Он проходится им по влажным, приоткрытым губам младшего, и ему сносит крышу от вида этих щенячьих глаз и следов предэякулята на подбородке и носу. Кян желает его. — Ты очень нравишься мне, Рэки, и именно поэтому я делаю это, — признается тёмноволосый и возвращается к своему занятию, прикрыв глаза. Он самозабвенно сосёт член юноши в такт движениям руки на своём, слабо постанывает, вновь причмокивая, а затем проводит своей, уже правой, рукой, от основания к головке, нажимая на чужую уздечку, тем самым выбивая ещё один протяжный стон из любимых уст. Мия решается на самое главное, постепенно заглатывая член до основания. Выходит, честно, так себе, но он очень старается, правда. Давит рвотный рефлекс и берет всё больше, однако, выходит с трудом, и на помощь приходит рука скейтера, которая накрывает юношескую макушку и плавно, не спеша, насаживает до самого конца. — Мия, достаточно, я почти, мм.. — он поджимает губы с глубоким стоном и прогибается в спине, — харе, тормози, — парень спешит оттянуть его назад, перед тем как кончить, но тот, словно специально, мало того, что не отстраняется, так ещё и активно концентрируется на головке, буквально высасывая подступающие семя. — Что, ж ты, ох.. — тот изливается прямо ему в рот, сильно зажмурившись от яркого оргазма. И хочет сразу заматериться, потому что прекрасно чувствует, как подросток глотает, тщательно слизывая остатки спермы по краям и выпускает член. Сознание в тумане, мышцы ещё подрагивают после разрядки. Хочется что-то сказать, чувствуется острая необходимость этого, но что именно? Что вообще, блять, говорить в таких случаях? Из потока мыслей кареглазого вырывает чьё-то тихое мычание, где-то в ногах. Кян открывает глаза и сталкивается с отчаянно дрочащим Мией, который даже не удосужился подняться. Он издевается? Парень трётся щекой о его колено, мучительно сводя брови к переносице, и Рэки не выдерживает. — Иди ко мне, — рыжеволосый поднимает его, подхватывая за талию. Мия очень лёгкий, потому что питается сплошными протеиновыми коктейлями и часто сидит на диетах. Кян не раз ругал его за это, пытаясь приучить к нормальной еде, но каждый раз — бесполезно. Тяжело. Юноша усаживает его обратно к себе на колени, полностью обращая свой взгляд на болезненную эрекцию парниши. Проходится ладонями от коленей к бедрам и останавливается прямо у промежности. Совесть всё ещё не давала покоя. — Поцелуй меня ещё раз, — слышит краем уха и сталкивается с этим жалобным взглядом. — П-пожалуйста, — нечестно. Просто пиздец как нечестно. И как он может отказать такому ему? Поцелуй выходит очень влажным. Подросток весь подчиняется ему, тянет ближе к себе, зарываясь своими ручками в волосы и стонет, словно кот, просит добавки. Рэки оглаживает бедра ещё раз и уже более уверенно хватается пальцами за собачку зелёной толстовки юноши, плавно разрывая поцелуй. — М-можно… мне? — он получает кивок и осторожно ведёт вниз, сразу же стягивая её с миниатюрных плеч. Они продолжают целоваться, пока Кян оглаживает чужой впалый живот, проходится по груди и останавливается на пояснице, едва надавливая пальцами. — Хаа… ах, — бедняжка инстинктивно двигает тазом, а Рэки, восприняв это как зелёный свет, закусывает его нижнюю губу, медленно оттягивая назад, и ладонями властно сжимает ягодицы Мии. Он откидывает голову назад, закатив глаза, и скулит, выгибая спину. Скейтер ухмыляется, хватая губами бежевый сосок, и слегка кусает его. Брюнет готовится кончить, что-то неразборчиво хныча, но чувствует, как мозолистые пальцы пережимают основание. — Такой отзывчивый. Чинэн окончательно теряется, ощущая сильные руки везде, где только можно. Они двигаются так стремительно, что их невозможно поймать. — Возьми меня уже, — рыжеволосый останавливается, любуясь разгоряченным юношей. — Чёрт... — он укладывает брюнета на постель, с трудом стаскивая с него низ. Теперь тот предстал полностью обнажённым перед ним, и Рэки не может оторвать взгляда, кое-как стягивая одежду с себя. Сердце подростка готовится выпорхнуть через рёбра. Нет, он точно был не готов увидеть голого Кяна, эти крепкие бицепсы и рельефный пресс, что, впрочем, неудивительно. Тот активно занимался спортом, и в сравнении с ним… Мия был очень хиленьким. Этот факт вынуждает прикрыть низ ладошкой и свести ноги вместе, стыдливо пряча грудь вместе с мягким животиком. Рэки придвигается к нему, но тут же замирает. — Мия, всё хорошо? — укладывает свои ладони на его колени — Мне остановится? — Н-нет, продолжай, — бубнит почти про себя, сильнее сжимаясь. — Но ты… — он останавливается, замечая пунцовые щёки, и сразу же улыбается — ты, что ли, стесняешься? — парень прыскает со смеху — серьезно, после всего? Мия поджимает губы и убирает руку с лица — З-заткнись! Кян широко улыбается, плавно оглаживая мальчишеские колени и незаметно разводит их в стороны — ладно, извини, — пряжка ремня звонко падает на пол. Старшеклассник спускается к скрытой промежности. — Не поделишься со мной тем, что тебя так смутило? — его руки проходятся от стройных щиколоток к ляжкам, едва массируя кожу. В ответ лишь тишина. — М? Я жду, — он бережно касается губами внутренней части бёдер, оставляя невидимые поцелуи. Мия нечленораздельно что-то проскулил, прижав плотнее руку к своему паху. — П-просто т-ты… — скейтер подключает язык, скользя им до прикрывающей ладони, и тот снова стонет. — Я что? — Кян прикусывает губами молочную кожу. — Твоё т-тело такое… сексуальное.. — возбужденно выдыхает — а моё... у меня нет ни мышц, ничего такого... Рэки рывком притягивает его к себе, заставляя мальчика приподняться на локтях. — Мия, у тебя прекрасное тело, — рыжеволосый тянется поцелуями к его груди, поднимаясь к шее. — Ты бы знал, как мило выглядишь сейчас, — и останавливается у самого уха — мне очень нравится смотреть на тебя. — целует сначала в щеку, а потом в губы. — Ты, конечно, худоват, но это не лишает тебя красоты, — юноша чмокает его в ладошку, всё ещё скрывающую промежность. — Уберёшь? — как только брюнет, хоть и с неохотой, открывается, Кян незамедлительно берет его член в рот целиком. Чинэн откидывается всем телом на постель от блаженства. В уголках глаз собираются слезы — настолько ему хорошо. Его ноги начинают дрожать, и он, спустя всего пару минут, кончает. Но Рэки не прекращает его ласкать и прерывается только на то, чтобы спешно достать тюбик лубриканта из ящика и хорошенько смазать пальцы смазкой, другая же его ладонь беспрестанно оглаживает мошонку. Скейтер умело разрабатывает зеленоглазого, медленно вставляя пальцы один за другим, местами останавливается подождать, пока тот не привыкнет, и снова продолжает, не забывая отвлекать поцелуями от болезненных ощущений, прекращая действия лишь тогда, когда нащупывает простату. Кян пристраивается сзади, притягивая таз шатена ближе к себе. Тот сдавленно дышит ртом, хватаясь за спинку кровати и прижимается к ней. — Скорее, прошу... Парень закусывает губу, без спешки вводя член, в глазах темнеет, но он не останавливается и тихо насаживает Мию на свой член до половины, притягивая его за талию со спины. — Т-тебе тяжело? Ты как? — Кян замирает на месте, нагибаясь к подростку, но тот тут же двигает бёдрами вперёд, вбирая член до самого конца. Младший до побелевших костяшек сжимает железное изголовье кровати. Ему прекрасно, он готов умереть от того, насколько. Рэки достаточно растянул его, поэтому боли, как таковой, почти не чувствовалось. — С-стой, подожди, мх, — брюнет трясётся, убирая мужские ладони со своего таза. — Больно? — скейтер подаётся назад. — Нет, я-я тут всё запачкаю, если ты... — он не успевает договорить. Кян толкается, проезжаясь прямо по простате, и мальчишка глухо стонет. Член выстреливает каплями предъякулята на одеяло. Мия не может описать словами своих чувств. Он словно находился в сладкой пытке, пока рыжеволосый начинал набирать темп, сопровождая всё протяжными полустонами. — Как же в тебе хорошо... — скользит в младшем, не жалея, пока тот не соскальзывает, падая лицом в подушку. Рэки поднимает его, не переставая плавно двигать своими бёдрами, и обнимает. — С-слишком, — не успевает договорить своим охрипшим голосом, потому что скейтер увеличивает темп, и пользуясь возможностью, приподнимает его лицо за подбородок и целует. Они целуются развязно. Оба мычат. Их языки сплетаются, играясь друг с другом. Кареглазый отвлекается, сменяя темп с быстрого на плавный, грациозно виляя тазом. Парень отпрянул от него. Нагнув брюнета вниз, местами метит его спину до загривка, не прекращая двигаться в нём. — Ты очень сладко стонешь, — Рэки слегка шлёпает его по правой ягодице и тянет эту же руку к чужому стволу, надрачивая его. — Р-Рэки, я не м-могу больше... — его бёдра не перестают дрожать от подступающего оргазма, но рыжеволосый выходит из него, оставляя пустоту, и переворачивает к себе лицом. Брюнет смекает и ловко обхватывает ногами мужской торс, прижимая к себе. Комната наполняется обессиленными стонами и шлепками кожи о кожу. Рэки зверь или его кто-то очень хорошо довёл? Мия явно радуется результату где-то внутри себя и притягивает парня для поцелуя, в котором оба кончают. Запыханные, они пытаются отдышаться. — Я пойму, если ты, — подросток первым нарушает тишину, — не ответишь мне взаимностью, но могу ли я узнать, — он запинается —… есть ли у меня шанс? Рэки приподнимается, глядя на встревоженного Мию и усмехается. — Глупенький, — всё, что он отвечает и одаривает Чинэна ещё одним, весьма долгим, поцелуем в губы. — Тебе ещё нужен ответ?