на улице разбитых фонарей

×

Это был дерьмовый день. Есть у Джина такое правило, которое многие посчитают за суеверие: если за одно утро случается больше двух неудач, то остальное можно не предсказывать — тут к гадалке не ходи, весь день пойдет наперекосяк, никак иначе. Так оно и было. Работало всегда безотказно, надежнее механизма швейцарских часов. Сегодня за утро случилось аж четыре. Во-первых, проснулся он озябшим и продрогшим до костей, с раскрытым нараспашку окном. Сокджин не помнил, чтобы это окно накануне открывали в принципе, и это было странно — не то чтобы деменция могла наступить в двадцать восемь, хотя исключения, бесспорно, имелись. Как оказалось, Сокджин, слава богу, в ряды этих исключений не вошел — замочный механизм заклинил и сломался. А это значило, что среди плотного графика плавающих смен и суточных дежурств нужно было чудесным образом выкроить в ближайшее время вызов мастера. На дворе октябрь все-таки, подхватить воспаление легких и превратить квартиру в ледяную экспозицию современного искусства не хотелось от слова совсем. Дальше по списку шло еще одно внезапное открытие — все йогурты в холодильнике просрочились, а рис закончился. Значит, без завтрака. Джин ненавидел выходить на работу без завтрака — шкалы отсутствия энергии и нетерпимости взлетали сразу до небес. Следующее — неработающий лифт. Казалось бы, экое несчастье, всего лишь лифт! Херня вопрос. Так думал Джин ровно до того момента, пока на темнющей пожарной лестнице не поскользнулся на чем-то подозрительно липком дурнопахнущем и не ободрал себе ладони до царапин. Пришлось возвращаться домой, экстренно переодеваться и заматываться. Как результат — он безбожно опаздывал. Еще и дождь вдовесок, видимости на дорогах ровно ноль, сплошные пробки, вечно спешащие водители, и закономерностью — одна за другой аварии, которые тормозят продвижение еще больше. Добраться до работы получилось с опозданием на час, и все бы ничего, если бы в первой приехавшей неотложке не оказался ребенок, отравившийся чем-то особенно дерьмовым — стошнило его прямо на Джина, стоило тому наклониться чуть ближе для подробного осмотра. Тогда он понял окончательно — пиздец. Нет, он обожал детей и совсем не брезговал (с его-то работой), просто сегодняшний день явно потерял всякую надежду на исправление и обещал быть беспощадно долгим. О, и это было только начало.

×

Голодный и невыспавшийся, Джин едва ли сдержался, чтобы не наорать на особенного пациента. Эта мадам, начитавшись мануалов по традиционной медицине вкупе с прикладным шаманизмом, утверждала, что у нее нет никакого воспаления аппендицита и ей совершенно нельзя ложиться под нож. Причина оказалась тоже особенной, под стать пациенту — мадам важно поджала губы в тонкую полоску и заявила, что тогда не сможет воссоединиться с духами своих предков после смерти. Как были связаны духи предков с воспалением аппендицита Джин не знал и представлять не хотел, но терпение у него истончалось знатно. Когда эта же особенная мадам попросила принести ей травяной отвар из ромашки и одуванчика, Джин был ну очень близок, честное слово. Пришлось сделать парочку выдохов, напомнить себе о том, что он профессионал, а затем мило улыбнуться и подчеркнуть, что без хирургического вмешательства встреча с предками очень вероятно состоится через пару часов. По лучшим прогнозам. Нет, Джин все понимал. За несколько лет работы в стационаре он повидал бесчисленное количество кадров самых разнообразных мастей и уже ничему не удивлялся. Но этот день с самого начала выжал из него весь возможный оптимизм, поэтому пришлось натурально выживать — перерыва на перекус урвать не удалось, время — пятница, а по пятницам люди особенно любили попадать в неприятности.

×

О, это был дерьмовый день. Весь смысл этого утверждения Сокджин понял лишь тогда, когда после похода в магазин поздним вечером свернул на боковую улицу, чтобы дать себе передышку и закурить. Такие улочки зачастую заканчивались тупиками или были настолько узки и плохо освещаемы, что по ним незнающие люди не ходили. Джин свой квартал знал, а потому — никогда не сомневался. А стоило бы. Ему хотелось тишины и вдохнуть полной грудью. Голова шла кругом, изнеможенный организм сигналил о нужде в отдыхе, а следующая смена в графике начиналась ровно через шесть часов. Наверное, вообще не стоило уходить, но лучше всего спалось дома. Особенно, после таких дерьмовых дней. Пальцы легли на непочатую пачку, подковырнули прозрачную обертку и плавно стянули ее с боков. В нос ударил едва различимый табачный душок, смешиваясь с запахами осенней улицы. Сеул спать не собирался, Сеул напряженно гудел и перемигивался огнями, собирая у подножья реки Хан густой туман и разгоняя его паутиной по районам. Тягучие дождевые капли лепились к стенам домов, стекали по окнам, капали точечно с крыш. Одна такая капля прилетела Джину прямиком по затылку. Вторая — за шиворот. Он потянулся в карман за зажигалкой. Из угольной темноты послышался недобрый свист. — Эй, не угостишь? — перед ним показались двое, и их лица не обещали ничего хорошего. Вообще, Джин не любил руководствоваться предрассудками, но тут все очевидно сразу — в такие дни ничего хорошего ждать не стоило. Сокджин остро дернул подбородком. Пальцы рефлекторно сжались вокруг пачки в кольцо. Зажигалка до сих пор не находилась. Черт. Надо было сваливать. Причем как можно скорее. — Да вы шутите, — тихо прошипел он, стараясь сдержать при себе весь рвущийся наружу сарказм от абсурдности ситуации. — Что ты там лопочешь? Говори громче, — тот, что пониже и покоренастей, сверкнул выделанным под золото зубом и нахмурился. — Какой красавчик, а так мнется, — усмехнулся второй, тощий и высоченный, метра под два. В его руках блеснула пустая бутылка пива. Пошли на него сразу с двух сторон, отрезая все возможные пути отступления. Джин шумно сглотнул и внутренне проклял этот день окончательно. — Парни, денег нет, — отрезал он и постарался выцепить взглядом любую брешь, чтобы улизнуть с меньшими потерями. О, это был дерьмовый день. Оказалось, что звук битого стекла может быть куда более пугающим, когда он раздается совсем рядом под ухом, а осколки летят под ноги. Сокджин думал, что такое случается только во второсортных драмах и детективах, но никак не с ним. Сокджин ошибался. В руках Золотого Зуба — так мысленно окрестил первого нападавшего Джин — показался нож. Длинный, толстый и ржавый. Шпала (грабитель номер два) был вооружен сбитым горлышком от бутылки. А Джин... Джин драться не умел. Совсем. Его работа — это людей спасать, швы накладывать, уколы ставить, а не вот это вот все. Что делать? Кричать? Двор уже давно спал, а людная улица слишком далеко, не услышат. Опция переговоров точно не работала, и Джин был бы совсем дураком, если бы делал на это ставку. — Правда нет, — зачем-то попытался еще раз он и для достоверности вывернул карманы. К битому стеклу на грязный асфальт запорхали скрученные фантики, смятый чек, пачка с быстрорастворимой лапшой и чертова зажигалка. Кошелёк хранился во внутреннем кармане под надёжной стражей застегнутой молнии, и Джин искренне надеялся, что до раздеваний у них все-таки не дойдёт. — Вот мы и проверим, — чуть ли не в унисон пропели удальцы и продвинулись еще на пару шагов. Совсем близко, чтобы почувствовать пьяное дыхание на коже. Джин прикрыл глаза. Подумал, что худшего дня для скоропостижной смерти подобрать судьба и не могла. Сбоку раздался скрежещущий хлопок. Обычно так хлопали дверцами автомобиля, когда перебарщивали с приложенной силой или очень хотели показать всю экспрессию испытываемых чувств. В данном случае хлопала не дверца, а капот, и это делалось для того, чтобы привлечь к себе внимание. Джин подскочил аж (ему хотелось думать, что подскочил он именно из-за этого, а не из-за того, что почувствовал холодок лезвия ножа через тонкую куртку). Его нежелательные компаньоны тоже подскочили (скорее из-за того, что подскочил Джин, но решили сделать вид, что все так и задумано, что все по плану). — Гостей на вечеринку приглашаете? — хрипловато пробасили с очевидной усмешкой. В слабом свете одинокого фонаря на углу нарисовался еще один в сером рабочем комбинезоне с подстертым логотипом какой-то строительной компании. А ещё — с массивным гаечным ключом наперевес. Сзади виднелась черная морда трака — того самого, что грохал капотом несколько секунд назад. Серое на чёрном в темноте. Наверное, именно поэтому свидетеля никто не заметил. Наверное, именно поэтому Джин испугался еще больше. Улыбался незнакомец очень странно, двояко — ямочки на щеках сквозили мягким дружелюбием, чуть вздернутые уголки губ веяли ледяной насмешкой, а взгляд вообще не считывался. В воображении Джина хорошие, порядочные люди так не улыбались. Так могли улыбаться какие-нибудь повернутые маньяки разве что, и если это было действительно так, то ограбление очень скоро могло стать сценой покровожадней. Это было даже обидно, наверное. Его тройничок грозил превратиться в ситуацию уж совсем неравную, если и этот окажется отморозком. Двоих Джин еще пережить ну смог бы как-то, но трое на одного — точно финиш. — Ты кто? — Золотой Зуб приосанился и повел носом в сторону незнакомца. Нож отодвинулся, миновав опасную близость с ребрами. Джин выдохнул. Сейчас бы поставить на паузу и покурить. Или проснуться, поняв, что это просто кошмарный сон. Увы, ничего из этого не случилось. Джин, затянутый в происходящий идиотизм против воли, продолжал принимать участие в самой неприятной сцене своей жизни. И ничего с этим поделать не мог. — Вали отсюда, — веско прошепелявил Шпала и для пущей аргументации наставил вперед сбитое горлышко бутылки развороченными краями в сторону Гаечного Ключа — компаньон номер три на персональной Джиновой вечеринке. Незнакомец и не думал валить. Он расплылся в такой ослепительной улыбке, как будто они тут нуарную комедию ломали, а не делили несчастного Джина на органы, и умело крутанул гаечным ключом в ладони. А затем посмотрел прямо Сокджину в глаза. — Тебе стоит пригнуться, — и отвел взгляд. Джин почувствовал в отдающем острой сталью голосе что-то, что подсказало — совету лучше последовать. И не прогадал.

×

Произошедшее далее он мог бы описать полноценным сюжетом криминальной драмы про плохих парней или, что куда лаконичнее — абсолютный сюрреалистичный пиздец. Незнакомец двигался очень быстро, орудовал гаечным ключом так первоклассно, как будто его использовал только для того, чтобы отделывать сомнительных компаньонов несчастных жертв пятничными вечерами в районе Кычхон, и вообще, кажется, не боялся ни ножей, ни отбитых горлышек пивных бутылок, ни отморозков в принципе. Потому что: Грабители Джина даже вскинуться толком не успели и приготовиться, они вообще ничего не успели. Голову Шпалы припечатали к стене в то же место, где парой жалких мгновений назад находилась Джинова; методичным пинком под ребра отправили Золотого Зуба отдохнуть к переполненному мусорному баку; заехали по солнечному сплетению гаечным ключом Шпале, чтобы точно и надежно, а затем окончательно отфутболили тот же самый гаечный ключ Золотому Зубу точно в зубы. Иронично. Джин бы даже поржал, если бы не был так впечатлен. То есть, если уж совсем честно — если бы не находился в состоянии легкого ахуя, что это вот все реально с ним произошло. Таких дерьмовых дней у него еще никогда не было. — Не стоит устраивать перекуры на темных улицах по ночам. Тем более, с твоим-то симпатичным лицом, на котором так и написано благополучие, — хрипловато изрек Джинов спаситель самую банальнейшую из всех возможных вещей, присев перед ним на колени. Он протягивал ему пачку сухого рамена и зажигалку, поднятую с земли. — Ты в порядке, они тебя не тронули? Джин медленно поднял взгляд на незнакомца и подумал даже возмутиться. В смысле на его лице написано благополучие? Но мозг некстати подкинул свежие воспоминания последних десяти минут и посоветовал придержать все предъявы при себе. Его спасли все-таки. — Я здесь живу, — ответил он и почти не соврал. Мысли кипятились глухим варевом. — Тронуть не успели, я в порядке. Ты? — Я? — пробитая шариком пирсинга бровь удивлено взметнулась по лбу. На лице незнакомца — ни капли испуга и хоть какого-нибудь отражения произошедшего. — Конечно. Он тряхнул широкими ладонями, едва ли не насильно отдавая Джину его несъеденный ужин и чертову зажигалку. — Спасибо, — наконец сообразил он и заторможенно убрал свои вещи в карманы. Понял, что до сих пор почему-то сжимает непочатую пачку сигарет. — Спасибо за все. Голос звучал предательски слабо и изломанно. Взгляд скользнул с собственных облепленных пластырями подрагивающих рук дальше, к изляпанным рукавам рабочего комбинезона незнакомца, из-под которых выглядывали татуировки. Затем — мазнул по лицу напротив. Все такая же неоднозначная лёгкая улыбка, не слетевшая даже во время неравной потасовки, теперь казалась даже располагающей. Боже, храни корейский народ и его добродушных работяг! На неудачливых грабителей, в отключке распластанных по земле, смотреть снова не хотелось. — Ну, — неуверенно протянул незнакомец, услужливо помогая Джину встать. — Раз здесь живешь, то, полагаю, до дома провожать не надо? Это должно было стать шуткой, хоть сколько-нибудь разряжающей обстановку, но Джин почувствовал себя этакой нежной пострадавшей агасси, которая непременно померла бы от рук злодеев, если бы не вовремя подоспевший герой. Нихреновое такое заявление вместо классического «пожалуйста». — Сам дойду, — Сокджин буркнул и повел плечом. Игнорировать возмущение становилось все труднее. У него просто был дерьмовый день, не то чтобы он постоянно оказывался в таких ситуациях вообще-то! — Окей, тогда поторопись. Они скоро очнутся, перекур можно устроить и дома, знаешь, — просто ответил незнакомец и развернулся на сто восемьдесят градусов. Снова крутанул своим огромным гаечным ключом и направился обратно к черному траку. Нет, ну это реально возмутительно. Что там было про добродушных работяг? Забыть и вычеркнуть. Джин хоть и оказался в такой ситуации, но это было совершенно случайно, голова у него на месте и что надо! — Слышь, — окликнул Джин и запоздало понял, что даже имени не знает. — Намджун, — охотно подсказал незнакомец, бросив через плечо, и даже притормозил. — Слышь, Намджун, я вообще практически не курю! — Джин знал, что вёл себя мягко говоря неблагодарно по отношению к такому благородному поступку, но ему было откровенно наплевать. Его чуть не порезали и едва не обокрали, тут не до шуток всяких, стресс хлещет на полную! — Тем не менее, — невозмутимо хмыкнули в ответ и хлопнули дверью трака. Разговор окончен. Последнее слово осталось не за Сокджином. Уже потом, провиснув добрый час над тарелкой размокшей лапши в ледяной квартире, Джин, закутанный в три пледа, внезапно понял, что тупо это все вышло. Что ни поблагодарить толком не смог, ни хоть как-то оправдаться. Но в одном он точно оставался прав — дерьмовым дням изначально суждено было заканчиваться дерьмово. С этой мыслью он заклеил окно скотчем, просидел всю ночь на кухне, а затем встал и пошел на работу. Начиналось утро. Начиналось оно хорошо. И все-таки с того самого дня Сокджин завел привычку носить при себе скальпель, обходить тесные темные улочки стороной и подумывал иногда даже записаться на курсы самообороны. Просто на всякий случай. Мало ли что.