get to love you

      Чимин с детства был любимым ребенком. Мать уделяла сыну всё свое свободное время, позволяла экспериментировать со своей внешностью во время пубертатного периода, была его лучшим другом, сколько он себя помнит.       Отец так не смог. Он ушел из семьи, когда Паку исполнилось тринадцать лет. Мальчик пришел к родителям с палеткой матери в руках и с улыбкой на лице продемонстрировал своё творение: самостоятельно накрашенные веки. Он усердно старался сделать так же, как девушка на одном из видео.       Потом Чимин почти ничего не помнит. В воспоминаниях проскакивает пощечина, обжигающая кожу, собственные слезы и крик мамы. На следующий день отца он уже не видел, зато на краю постели лежал новый косметический набор.       Чимин любит свою мать. Она, несмотря на глубокие и сильные чувства, прогнала из дома мужчину, который посмел поднять руку на ребенка. “Я люблю тебя больше жизни, цыплёнок. Никто не смеет так поступать, особенно с моим сыном.“ Эти слова заставили тринадцатилетнего мальчика расплакаться.       Чимин рос добрым человеком. Он с детства видел вокруг себя кучу домовиков, которых мама просила присматривать за сыном, если отлучалась по работе в Лондон. Самая любимая эльфийка, Винки, была главной нянькой. В первый раз, увидев трехлетнего Пака, она лишь хлопала ушами и открывала рот, когда мальчик схватил ее за ножку. Она вскрикнула и попятилась назад, только спустя пару дней пересилила себя и принялась за воспитание теперь своего хозяина. Чимин же называет ее близким другом.       У Чимина появились друзья. Почти сразу, как только первокурсники прибыли в Большой Зал, маленький волшебник прыгал от нетерпения, чтобы попасть на стул и узнать свой факультет. У него получилось заговорить с хмурым мальчиком, что стоял впереди. Чимин постоянно болтал о книгах, которые прочитал за лето, и, когда собеседника позвали на стул, распределив на Слизерин, ему стало невтерпеж.       Хмурый мальчик по имени Юнги, как оказалось, сидел рядом с такими же ребятами с эмблемами факультета на груди, и как только Распределяющая шляпа громко огласила свой выбор, Мин что-то пробурчал и закрыл глаза, сложив руки в умоляющем жесте.

Лишь спустя годы он поблагодарил судьбу за такой подарок. Мягкий, самый любимый подарок, спящий под боком на его постели.

      Это не было вспышкой, скорее чистой воды случайностью. Долгий путь к принятию в свою жизнь такого шумного человека, когда ты его полная противоположность. Первые два года учебы вставать под раздражающий будильник Пака стало привычкой. Чимин вставал с первыми лучами солнца, слыша играющую песню Спирс, а Юнги укрывался одеялом с головой, моля о переселении. Кровать в соседней комнате, где проживало на одного человека меньше, так и манила. И в последнюю секунду к нему заявлялся Хёнджин с натянутой улыбкой, означающей “ ты опоздал, сил тебе и здоровья.“       Еще через год Юнги, кажется, не мог жить иначе. За три долгих года обучения он сам просыпался за пару минут до будильника, занимал очередь в ванную, чтобы Пак не посмел засесть там на полтора часа, втайне ото всех скачал альбом Спирс на телефон, потому что всё это теперь нравилось. И не только песни, к слову, так зацепили. Искать среди толпы прыгающего слизеринца было уже как-то привычно, а звонкий смех вызывал улыбку. — Почему на тебя так пристально смотрит та пуффендуйка? — недовольным голосом спрашивает Чимин и сует очередную ложку с кашей в рот. — Наш вечно недовольный друг отказал ей, — отвечает за Мина Сокджин, ухмыляясь. — Она звала меня на свидание, я сказал нет, — поясняет Юнги, складывая руки на груди. — Сказал, что мне нравится другой человек. — Тебе кто-то нравится? — удивляется Пак. Все друзья, как один, опускают глаза, пытаясь не засмеяться. Это было так очевидно, что почти каждый в круге общения Юнги и так обо всем знал.

Мин Юнги окончательно и бесповоротно влюблен в Пак Чимина.

      Он пропустил момент, когда это произошло. То ли из-за того, что привык видеть взбалмошного юношу по утрам и слушать разные истории, то ли так привязался, что не мог представить пустую кровать рядом со своей. — Юнги? — Пак щелкает пальцами напротив его лица. — Так что? Правда? — Да. Только это не взаимно, — парень поджимает губы и отворачивается, утыкаясь в свою тарелку.       Чимина и правда всегда любили. Особенно ему была нужна любовь своего друга, который постоянно находился рядом.       Они были совершенно разные. Чимин мечтал, что через пару лет будет ходить на вечеринки в Запретном лесу, одеваться в брендовую одежду и что каждый студент будет знать его имя.       Юнги же не был похож на него от слова совсем. Он не мечтал о такой популярности, желая доучиться оставшиеся четыре года и сдать экзамены. Его родители были полукровками: отец работал полицейским в отделе недалеко от дома, а мама уже двадцатый год сидела в кресле бухгалтера. У них трехкомнатная квартира в полутора часах езды от центра Лондона, два домовика и загруженный график, поэтому то, что Юнги жил в школе девять месяцев в году, довольно хорошо.       Юнги хотел бы познакомить его с родителями. Хотел бы признаться, а не бегать от своих же чувств. Просто Чимин такой… Чимин.       Яркий, мягкий, обворожительный. От его голоса хочется плавиться, а когда он напевает под нос любимые песни, то это звучит лучше любой музыки.       Чимин мечтатель. Он не выделяется из толпы, планируя, как совсем скоро придет в новом образе и сразит всех наповал. Сейчас же он по утрам причесывает свои темного цвета волосы, распределяя челку чуть выше глаз, таскает с собой в сумке кепку и зашнуровывает кеды, косо глядя на мокасины. Чимин прекрасный. Его хотелось любить.

***

— Мы можем поговорить?       Юнги уже четырнадцать. У него на душе расцветают фиалки, потому что именно эти цветы так любит Пак, и бешено стучит сердце, будто вот-вот выпрыгнет наружу. — Я хотел сказать, — начинает юноша, пытаясь избежать зрительного контакта. Он кусает нижнюю губу, переминаясь с ноги на ногу, как первокурсник перед экзаменом по зельеварению, и вдыхает побольше воздуха. — Чимин-а, ты такой классный! — Оу, правда? Мерлин, замолчи, я сейчас упаду в обморок.       Уже май, Юнги чувствует себя таким потерянным в свои четырнадцать лет.       Он до сих пор не понимает, как признаться лучшему другу. Все попытки тщетны: каждый шаг, каждое действие — что бы ни делал Мин, он лажал. — Он любит… это? Серьезно, это что, единорог насрал? — Тэхён выгибает брови, подавая другу пакетик с зефиром. — Без осуждения! — Я сам такое не пью, если честно, — бурчит Юнги. Парень разрывает пакет и сыпет мягкие вкусности в кружку с горячим сладким какао. — Ему понравится? — Чимин пьет какао каждый вечер, конечно! Не ссы, давай же, мы с Джином болеем за тебя, — Тэхён подталкивает друга к лестнице, ведущей во внутренний двор, где обычно Пак делает домашнюю работу. Юнги поправляет мантию на плече, сжимая в руках стакан, и медленно идет навстречу своему очередному признанию, как на казнь. Признаться в любви человеку, с которым вы дружите четыре года? Слизеринец стоит за спиной Чимина почти четыре минуты. Молча наблюдая, как юноша пишет своё эссе по травологии, поправляя темные волосы на затылке. Рядом, на лавочке, лежат кепка и сумка, из которой вываливается пергамент. — Ты дышишь мне в спину, Юнги-а, — тихо смеется Пак и оборачивается. — Подойди, чего стоишь? Парень откашливается, не спеша делает несколько шагов и останавливается напротив Чимина. Красивый. Никак не отпускает мысль, какой же он красивый. Чимин только учится делать первые шаги к своему призванию: он использует купленные матерью тени черного цвета и подводку. Даже неумело, когда остальные втихаря смеются. Юнги нравится: даже если одна стрелка длиннее другой, Чимин все еще красивый. — О! Это какао? — Пак тычет пальцем в кружку, которую держит Юнги. — С зефиром? — Это… да, да, я решил попробовать что-то новенькое, — Юнги припадает к напитку и начинает пить большими глотками, стараясь не кривиться. Он терпеть не может такую сладость. И он трус. Плюс еще один факт в копилку.

***

      Тэхён наблюдает уже битый час, как слизеринец ходит туда-сюда по спальне, сложив руки на груди. — Ты протопчешь нам пол, умоляю, — Ким закатывает глаза, закидывая ногу на ногу. — Что ты такой хмурый? — Скоро конец четвертого курса, а я до сих пор, блять, не могу признаться! Ты понимаешь масштабы? Сокджин, поддержи меня! — А что я? — парень привстает на постели, поправляет свою подушку и продолжает есть мармелад. — Тэхён прав. Что сложного? Ты устроил такую драму, ей богу, наш Чимин-и же не убьет тебя. — Вы так легко мыслите, я только раз попросил совета! Я так безнадежен? — Хм… — Тэхён задумывается и кусает нижнюю губу. — Дай-ка подумать. Три раза пытался признаться в чувствах, четыре раза тайно дарил валентинки, семь раз почти подарил цветы. — Я безнадежен, — обреченно говорит Юнги и протяжно стонет, проводя по лицу руками. — У меня нет шансов. Подойти и сказать “Чимин, слушай, ты нравишься мне, пойдем на свидание?“ — Что, прости? Сокджин и Тэхён давятся воздухом, пытаясь не заржать, а Юнги, кажется, теряет дар речи. Он медленно разворачивается, встречаясь глазами с Паком, который держит в руках присланное матерью письмо. — Мы, пожалуй, пойдем, — Тэхён тянет Джина за рукав спальной рубашки и выводит из спальни, захлопывая дверь.       А Чимин расплывается в улыбке. — Думал, ты никогда не предложишь.

***

      Юнги сидит на лавке в школьном дворе и смотрит на закатное солнце, которое с весной все чаще посещает территорию замка. Юноша глубоко вздыхает и закрывает глаза, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной, которую дарит вечер. Его спокойствие длится недолго, потому что рядом раздаются звуки шагов, а затем к нему подсаживается злобный Тэхён и оглядывается, доставая сигареты. Он долго затягивается и облокачивается на парня. Курением слизеринец балуется с начала этого курса. — Что у тебя опять стряслось? — Юнги открывает глаза и поворачивает голову. — Ты какой-то слишком злой для обычного вечера вторника. Не поделишься? — Поделюсь. Чон Чонгук, — говорит разъяренно Ким и пинает землю под ногами, выдыхая дым в противоположную сторону. — Слушай, год прошел, может, уже хватит? Сегодня такой хороший день, давай не говорить о плохом. — отмахивается Юнги и осматривается. Губы расплываются в улыбке, когда он видит, как к ним идет рыжеволосый Чимин с сумкой на плече.       Они встречаются уже чуть больше года. Чимин всё такой же болтун и главный сплетник, желающий в будущем получить всемирное признание. В начале этого курса он смог удивить буквально каждого студента: кепка и прическа-горшок на голове сменились на огненно-рыжие вьющиеся волосы, в гардеробе появилось много брендовых вещей. Чимин с большой любовью смотрел на новые казаки, набор косметики и множество ярких вещей, купленных матерью. А Юнги… Юнги все еще был влюблен.       Чимин — это нежность. Это милые прозвища и огромные глаза, когда что-то просит. Он с улыбкой на лице обхватывает щеки бойфренда руками и почти неощутимо целует в кончик носа, а Юнги просто не может сопротивляться.

***

      Чимин и Тэхён громко смеются, кидая друг в друга снежки и гоняясь по всему школьному двору. Их не волнует, что другие студенты могут увидеть такое нестандартное поведение двух самых известных шестикурсников слизерина, ведь сейчас в них просыпается ребячество, а это происходит крайне редко, да и пропустить такой момент не хочется. Они налетают друг на друга и падают в сугроб с головой, дрыгая ногами и продолжая кидаться снегом даже в таких обстоятельствах.       Один Юнги спокойно садится на скамейку около входа в замок и внимательно смотрит за друзьями, иногда палочкой выстраивая очередное снежное препятствие на их пути. Молодой человек не любит такие активные игры, поэтому всегда во время зимы не принимает участие в них, но очень часто поддерживает Чимина и делает все так, чтобы тот мог выиграть, даже если он в команде является единственным участником. — Юнги! — раздаётся звонкий голос Пака, и парень выходит из своих мыслей, замечая перед собой молодого человека. — Пойдем играть. Я знаю, что ты не любишь, но это первый день зимы. Давай с нами, пожалуйста. — Свет мой, я упаду без сил через несколько минут после начала игры, — слизеринец улыбается и встаёт с лавки, поправляя шарф и шапку на Паке, пока тот довольно улыбается и внимательно смотрит на любимого человека. — Мне больше нравится сидеть и смотреть на вас, серьёзно. К тому же, Тэхён меня сразу завалит огромным количеством снега в знак мести за прошлую зиму, и я пока не планирую лежать в большом сугробе. — Он так не сделает, — Пак щурится и качает головой, хватая Юнги за руку и утягивая к друзьям, которые только и ждут присоединения парня к их команде. — Я обещаю, или он сам будет валяться в луже растопленного снега. Только на десять минуточек!       Чимин смотрит на него привычно, как всегда. Хлопая длинными ресницами, надувая большие губы, накрашенные гигиенической помадой, чтобы на холоде не обветрились. И вроде бы ничего, но чувствуешь сразу множество различных эмоций, ради которых стоит сказать одно единственное «да».       Чимин — гордый семикурсник, которого знают абсолютно все. Каждый студент, каждый преподаватель. Икона, которая уверенно шагает по коридорам школы с Юнги рука об руку.       Чимин идеален. Каждый день после уроков, когда можно сбросить с себя оковы в виде школьной формы, парень носит самые лучшие и дорогие вещи: рубашки, футболки, джинсы, браслеты, серьги и кольца. Волосы, которые только в начале учебного года он перекрасил в платиновый блонд, были чуть ли не главной новостью в Хогвартсе.       Чимин получил, что хотел. Признание остальных, выделение из серой массы, теперь это приносило удовольствие. Как выражался Юнги, будто бы в маггловском фильме про школьников.       Только никто почти не знает, что именно скрывается за идеальными формами и бешеной популярностью.

***

      К столу подходит заметно ослабевший Пак и садится на своё место, залпом выпивая стакан воды и сразу наливая второй. Юноша очень бледный, а глаза у него красные, будто он долго плакал, что вызывает вопросы у друзей, которые смотрят в упор на него и синхронно хмурятся. — Свет мой, что случилось? — Мин осторожно дотрагивается до юноши и чувствует, насколько ледяная у того кожа. — Только скажи, что все хорошо. Я не поверю. — Но все хорошо, я просто случайно врезался по пути в колонну, — Пак слегка улыбается и натягивает беспечное выражение лица. — Было так больно, что я аж заплакал, поэтому так долго меня и не было. Сейчас все отлично, правда. — Почему ты такой бледный? Вряд ли так удар действует на человека, — Юнги только хмурится и присаживается ближе к любимому человеку, улавливая, что тот надушился еще сильнее, чем было до этого. — Чимин, объясни. — Потому что потому, я же тебе не задаю такие глупые вопросы, — грубит слизеринец и отворачивается, качая головой и мысленно ругая себя за такое резкое высказывание. — Я просто сильно устал, прости. Чимин забирает стакан с собой и встаёт из-за стола, быстрым шагом направляясь к выходу. У него перед глазами все кружится, и ему дико хочется спать, чтобы хоть на несколько часов заглушить противные мысли, ведь без них было так хорошо. — Я нихера не понимаю, — фыркает Мин и поднимается следом. — Ты идешь? — Не думаю, что мне стоит вмешиваться в ваши личные дела, — Сокджин пожимает плечами. — Правда. Иди, проверь его. Потом, если захочешь, расскажешь.       Юнги благодарно улыбается ему и шагает вперед, выходя из большого зала. Он осматривается, думая, что Чимин уже ушел в комнату, и идет в гостиную. Мин хочет выяснить, в чём проблема, потому что таким не видел Пака уже давно. Он правда вел себя странно, даже свой любимый кофе заменил на воду. Юнги очень переживал из-за этого, но никак не решался задать вопрос.       Чимин тем временем сам доходит до гостиной, проходя в комнату, и видит сидящего на кровати Юнги, который гладит спящего кота. — Чимин-а, что происходит? — парень поднимает животное со своих колен и опускает на пол. Тот быстро убегает на кровать Джина, укладываясь на подушке. — И не ври, что всё в порядке.       Слизеринец застывает посреди комнаты и даже боится посмотреть на парня, потому что на глазах снова собираются слезы от собственной беспомощности и никчемности. — Ничего не происходит, Юнги. Я устаю дико, да и в последнее время слишком много негатива, к тому же, не стоит забывать про драки, от которых я испытываю стресс, — юноша тяжело вздыхает и говорит очень медленно, чтобы голос не задрожал. — Стоп, то есть, ты меня упрекаешь в своём состоянии, — Мин хмурится и встаёт с кровати, скрещивая руки на груди. — Ты серьезно? Чимин, я переживаю за тебя. Ты сам не свой в последнии дни, будто бы раздражение и агрессия стали твоим вторым "я". Ты можешь объяснить, что происходит, чёрт возьми?! — Я тебя не упрекаю и не осуждаю, но и не собираюсь игнорировать факт нескольких драк, от которых я, мягко говоря, не в восторге, — Пак отворачивается и ногтем водит по запястью, снова растирая кожу, — Ты думаешь, что я не волнуюсь за тебя? Я волнуюсь, поэтому прошу не обращать внимания, а ты делаешь все наоборот.       Это не было новостью. До сих пор остаются такие личности, которые не могут принять и понять изменения в личности Пак Чимина. Слишком открытый, свободный, парень, который не боится показать себя.       Многим не посчастливилось встретиться с Юнги. Не посчастливилось открыть рот в сторону его бойфренда и получить по носу. Если Мин считал, что он прав, то у Чимина было совершенно иное мнение. — Ты обвиняешь меня, но сам не видишь, как становишься другим под влиянием чего-то или кого-то. Если проблема в наших отношениях, так лучше и скажи.       Пак не успевает даже рот открыть, как Юнги уходит, захлопывая дверь. Он идет в излюбленное место на астрономической башне, ища одновременно с этим в карманах сигареты. Парень понимает, что что-то происходит, и не хочет жить в неизвестности, особенно, если дело касается его любимого человека.       Только через два с половиной часа Юнги идет в спальню, решаясь поговорить с любимым человеком. Чимин сидит на своей кровати спиной к двери, обняв колени. — Прости, любовь моя, я полнейший идиот, — шепчет Юнги, делая несколько шагов к постели. Он садится на самый край, дотрагиваясь до чужого плеча. — Я никогда не жалел о своих решениях, которые принимал из-за наших отношений. Если тебе нужно время, я буду ждать, обещаю. Только больше не плачь из-за меня, пожалуйста. — Я правда тебе доверяю, — медленно начинает Чимин, смотря на капли дождя, скатывающиеся по стеклу. — Я ценю твою поддержку, то, что ты находишься со мной. Я счастлив, что мы встречаемся, — юноша поворачивает голову и видит полуулыбку на лице Юнги. — Но не всё так просто. Есть некоторые проблемы, которые я не в состоянии решить. Не могу, не получается, и ты тоже не сможешь помочь. — Я не знаю ничего, за что могу осудить тебя, — хмурится Мин. — Только за то, если ты откажешься брать мою фамилию в будущем. — Этого не будет, клянусь, — усмехается Чимин. — Дело в другом. — Можно предположить? — осторожно спрашивает слизеринец, когда Пак поворачивается к нему лицом. — Я заметил, что ты похудел, — он поджимает губы. — Ты стал носить совершенно другую одежду. Закрытую, знаешь? Только я любым тебя люблю, пойми. Мне неважно, сколько ты весишь и как выглядишь. Даже если перестанешь наносить макияж, будешь жить в этих толстовках и есть каждые два часа сколько хочешь, я же не за внешность тебя люблю, — Юнги наклоняет голову и видит, как подрагивает нижняя губа юноши. — За внешность тоже, конечно, ты невероятно красив, но влюбился я не из-за этого. — Один раз я подумал, что съел слишком много, — Чимин опускает глаза и вздыхает. — Тогда я убежал, помнишь? — У нас весь ноябрь не было секса, — внезапно Юнги озаряет. Он долго в упор смотрит на партнера и сглатывает ком, вставший поперек горла. — Потому что я мог увидеть то, чего не надо?       Чимин быстро-быстро много раз кивает, поворачиваясь к юноше, и поджимает губы, закрывая глаза. Он медленно через голову снимает толстовку, не переживая о взъерошенных волосах, и бросает ее в кресло. Мин даже перестает моргать, смотря на чужое тело. Чимин точно сбросил больше, чем два или три килограмма.       Пак вздрагивает, когда Юнги касается кожи пальцами, и зажмуривается, ожидая чего-то плохого.

Только этого не происходит.

      Юнги нежно касается губами предплечья, и по щеке предательски скатывается слеза. Это третий раз, когда Чимин видел его слезы. Он открывает глаза, смотря, как Юнги постепенно оставляет легкие поцелуи. Парень вдруг склоняется перед Паком, утыкаясь лицом в его колени. Он обнимает юношу за талию и притягивает, прижимая слизеринца к себе. Чимин пальцами зарывается в волосы любимого человека, глотая соленые слезы, которых теперь льются ручьем, но так долго он их держал, что теперь, кажется, они не остановятся. — Я думал, что не устраиваю тебя, — шепчет Мин надломленно и оставляет легкие поцелуи на ногах парня через ткань домашних штанов. — Но это даже хуже, чем все мои мысли. Я так хочу отмотать время назад и сказать тебе, что ты красив в любом весе, с любой прической, с щеками и без них. Твоё очарование в самом тебе, в твоём характере и харизме, внешность — далеко не самый первый пункт, душа моя. Я влюблён в тебя, а не в картинку с обложки, понимаешь? — Я просто, — Пак громко всхлипывает и пытается вытереть слезы, которым конца не видно. — Я так начал сомневаться в себе, это ужасно. Ты думаешь, я не знаю, что тебе говорят некоторые? Что ты встречаешься с тем, кого невозможно отличить от девушки. Или что ты встречаешься с куклой, а не с человеком. Я много грязи слышу в свой адрес, но самое больное всегда будет про наши отношения. — Послушай меня, — Юнги поднимается, берет лицо юноши в руки и приближается к нему. — Мне без разницы, что говорят про наши отношения. Я люблю тебя. Громкого, экстравагантного, яркого и интересного человека, от которого заражаешься энергией на несколько дней вперёд. Я люблю тебя за каждую эмоцию, за каждое действие и за каждую деталь в твоей внешности. Понимаешь?       Юнги вытирает скатывающиеся по щекам слезы и спускается к руках, расцеловывая каждый сантиметр от плеч до запястий, а после тычется носом в впалый живот, касаясь его губами. — Ты самый прекрасный человек, — Мин ведет пальцами по худым бедрам и целует их, игнорируя свои слезы. — Самый невероятный, красивый, добрый и ласковый. Слышишь?       Чимин знает, что такое любовь. Это Юнги, который бережно помогает убирать макияж с лица, ярко улыбаясь при виде чистой кожи. Когда тот целует его щеки, утыкаясь носом в маленькую ладошку Чимина и смеясь, сравнивая их мизинцы. Когда любит расчесывать его волосы и, чтобы больно не было, держит возле корней, предотвращая резкие движения.       Любовь — тот факт, что Юнги никогда не повышает голос, что каждый раз радуется победе ловца, как своей собственной. Как наносит крема и маски вместе с Паком, хотя не очень любит это занятие. Как согласился в первый раз спать с котом на краю кровати, хотя с ним была куча проблем. Как называет своим светом и самой яркой звездой.       Любовь — это Мин Юнги. Это его вселенская забота, когда он накрывает тебя одеялом до самого подбородка, даже если на улице весна. Это широкая улыбка, открывающая десны, когда ты рассказываешь самую глупую шутку.       Любовь — это вы. Твоя мама, которая всегда ждет в гости бойфренда своего сына. Когда его родители обожают тебя, а старшая Мин встречает с распростертыми объятиями.       Для тебя любовь — это время. Когда он уже дважды делал тебе предложение, но ты все равно отказываешь, потому что еще рано. И ведь всё равно продолжает. Каждый год, каждый твой день рождения.       Всё-таки оба знаете, что в конечном итоге будете вместе до конца, потому что другого такого не найти нигде. Нигде не будет еще одного Мин Юнги, который называет тебя своей звездой. Нигде не будет еще одного Пак Чимина, который до безумия любит хмурого слизеринца, мечтая выйти за него замуж.