Риэль

— Я не их собственность. — тихо произнёс Нил. — Я вижу, как он на тебя смотрит, — продолжал Кевин. — И вижу, что он не сдерживался. — Не важно. — выпалил Джостен, отворачиваясь от Дэя. Эта ложь не обманула даже его самого. — Всё позади, я там, где моё место. Теперь главное, что будет дальше. — Всё не так просто. — Знаешь, что было не просто? Услышать от Жана, что тренер — твой отец, — прошипел Нил. Кевин дёрнулся, будто его ошпарило кипятком. — ты вообще собирался ему сказать? Немного склонив голову, Дэй нахмурился: — Я хотел, когда только вступил в команду, но не смог. — Вот оно как, его защищал или себя? — Наверное, обоих, — в глазах Кевина отобразилась небывалая тоска. — Хозяин не такой, как его брат, и не такой, как Рико. Стадион — его территория, его полновластные владения, и это единственная сфера, которую он желает полностью контролировать. Он ни разу не повысил голоса и-и не поднял руку на Ваймака, потому что не видел в нём угрозы. А вдруг после моего признания всё изменится? Нет, рисковать нельзя… — Думаешь, это когда-нибудь… — начал Нил, но умолк, не договорив. В дверях стоял Эндрю, за его спиной возвышался Слоски. Всё те же чёрная водолазка и джинсы, в которых он уезжал, а на плече весит сумка. Нил хотел спросить, с чем его провожают, так как этой сумки он не помнил, но в этот момент Лис увидел лицо Миньярда. Это лицо не выражало абсолютно ничего. К горлу подкатил ком, дышать стало тяжелее, а в глазах потемнело. Нил опустил взгляд в пол. Мысли сгущались, создавая ком когда-то испытанного страха и ужаса. Угомонись Успокойся Всё в норме -Нил? Тебе плохо? — Мэтт обеспокоенно приблизился к Нилу. Джостен попытался выровнять дыхание и, приложив руку ко лбу, ответил: — Д-да, не парься. *** Наконец-то мне удалось выбраться из этой затхлой обстановки. Свежий промозглый воздух пробирал всё тело до дрожи, но холодно не было, как и ощущения, что я сделал что-то правильно. Я признаю, что поступил эгоистично, думал лишь о своих желаниях. Но чувствую ли я за это вину? Я не знаю Со стороны человеческой морали мои поступки отвратны, но почему тогда я не испытываю отвращения по отношению к себе? У меня другая мораль? Я остановился, подняв взгляд на тёмное завораживающее небо, с которого маленькими звёздами падали снежинки. Почему я должен следовать морали, которую когда-то придумал какой-то человек? Из-за осуждения общества? Или из-за его осуждения? Я опустил голову обратно, продолжая свой путь. Думаю, уже поздно рассуждать об этом, он уже меня ненавидит. Я поступил плохо, но почему я считаю это плохим? Мне это когда-то привили? Этот стандарт плохого и хорошего, рамки которого размыты и непонятны, ведь, если человека воспитывать противореча этим стандартам, то они будут ему чужды. Но моя мать воспитывала меня, как всех, так почему я тогда об этом задумываюсь? Другие следуют правилам хорошего и плохого не раздумывая. Если я перед ним извинюсь, он меня не простит. Но даже после извинений, изменюсь ли я? Не поступлю так снова? Даже я сам не могу давать таких гарантий, извиняясь. Так как остальные могут доверять друг другу после этого слова, оно ведь так незначительно. *** Я отворил дверь мало кому известного клуба на отшибе города, скрытого в подворотнях. Присев за барную стойку, ко мне тут же прильнуло знакомое лицо. Бармен Арнольд. — О, Рико, давненько ты к нам не заглядывал. Трисс тебя заждалась. — Беатрисс? — да, точно, совсем забыл о ней со всей этой вакханалией. — Где она? — Сегодня она не выступает, так что в своей комнате. Если хочешь, могу позвать её. — Не… — не успел я договорить, как кто-то прыгнул мне на спину. Из-за громкой музыки мне не удалось расслышать слов нападающего, но кто это, догадаться не сложно. Пока рядом на стуле пристраивалась милая рыжеволосая девушка, я попросил Арнольда принести мне виски. — Тебя так давно не было, я уже успела подумать, что ты забыл обо мне! Так и есть — Конечно нет, Трисс, как я мог о тебе забыть? Бармен поставил мой заказ передо мной, на что Беатрисс , немного надув щёки, сказала: — Мог бы и мне заказать. Взяв бокал, я взглянул в её карие глаза. Другие. — Тебе вредно. — А тебе нет? Ты же спортсмен! — Триша немного прокрутилась на стуле — Что-то случилось? Выглядишь подавленно. — Тебя это не касается, — как грубо, я замялся. — расскажи лучше, как у тебя дела. — На самом деле, всё настолько гладко продвигается, что даже страшно. Я уже почти закрыла долг матери, — Девушка ковыряла ногти на руках. — Ещё немного и смогу отсюда свалить. Я так устала от этих противных взглядов направленных в мою сторону…ты единственный, кто никогда так на меня не смотрел. Интересно, была бы ты такого хорошего обо мне мнения, если бы знала о том, что я сделал? — Да, это хорошо, что тебе осталось немного поднакопить. — я сделал глоток обжигающего напитка. — Может, всё-таки расскажешь? Тебе станет гораздо легче, если ты выговоришься! Почему она так добивается этого? Хотя, по сути, что я теряю? Я в любом случае хотел её бросить. — Трисс, что бы ты сделала, если бы я изрезал человека, — я обернулся на неё. — после чего, заставил бы троих изнасиловать его истекающее кровью тело? Беатрисс сидела неподвижно, вглядываясь в моё лицо. — Да ладно тебе, это же шутка? — в её смешке промелькнули истерические нотки. Но так и не дождавшись от меня ни одного слова, её улыбка сползла. — А…подожди…ты серьёзно? Зрачки Триши заметались, она сжала руки в замок, постаравшись отодвинуться от меня. — Зачем? — А мне почём знать? Захотелось, вот и сделал. — я непринужденно пожал плечами, ухмыльнувшись. Реакция Беатриссы немного меня развеселила. — Знаешь, Трисс, иногда мне кажется, что я единственный человек в этом мире. Пока все слепо следуют правилам этого общества, я не могу принять их за людей. Вы кажетесь такими глупыми…