Тень моего света

      Ведро ледяной воды, опрокинутое на голову одним махом, заставило Мерлина очнуться. Он все еще был стариком — его дряхлое тело, подвешенное к потолку темницы за руки, покачивалось на цепях, все кости ломило так, будто их раздробили кувалдой. Затылок ощутимо ныл.              — Привет, Эмрис.              Моргана смотрела на него с торжествующей улыбкой — нет, оскалом белых зубов. Черные волосы, некогда такие ухоженные и блестящие, торчали нечесаными грязными космами, блеклое лицо имело землистый оттенок, а глаза казались пустыми и бесцветными. Нет, все же не совсем пустыми — злоба переполняла их так, что ею можно было зажигать факелы.              — Удобно? — она дернула какой-то рычаг, и цепи растянулись в разные стороны, причиняя узнику страдания. — Что-то ты неважно выглядишь, Эмрис. Наверное, утомился, бедняжка.              — Чего ты хочешь от меня, Моргана? — еле слышно прохрипел старик, не в силах поднять головы.              Моргана схватила его за подбородок и грубо дернула вверх.              — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Что ты пытался сделать со мной в Пещере кристаллов?              — Я пытался тебе помочь. Как вижу, напрасно.              Моргана расхохоталась.              — Ну почему же напрасно? Ты мне очень помог. Ты даже не представляешь, как ты мне помог! Каково тебе в моих руках, Эмрис?              Она натянула цепи сильнее, с наслаждением наблюдая, как корчится в муках ее заклятый враг.              — Убивать можно проще, — с трудом отдышавшись после новой волны боли, прошептал Мерлин.              — О нет, не торопись, — ведьма с издевкой вскинула черные брови. — Умереть ты всегда успеешь. Ты еще повидаешь кое-что интересное, прежде чем отправиться к праотцам. Например, как насчет того чтобы познакомиться с Гин Кана?              — Название мне уже не нравится.              — А ты не теряешь бодрости духа. Молодец. Только вот странно, что такой великий маг ни разу не слышал о Гин Кана.              — Ничего странного. Я не мараюсь о черную магию, мне не нужно разбираться в червях и пауках, чтобы быть волшебником.              — О, ну конечно, ты не мараешься! — Моргана состроила насмешливую гримасу. — Ты у нас такой чистый, непорочный, незапятнанный, верно служишь королю. Мне даже жаль тебя, Эмрис. Кажется, пророчества друидов о тебе были неверны.              — Зато насчет тебя пророчества не лгали.              Моргана, разозлившись, ударила пленника по лицу. Она дала знак стражнику, стоявшему у двери, и в темницу внесли тяжелый черный ларец с колдовским символом на крышке. Ведьма поставила ларец на пол и опустилась перед ним на колени. Откинув крышку, она начала бормотать:              — Aweax þu meteþearfende! Þicge þu þone drycræft þe þinan deorcan mode gefylþ.              Мерлин непроизвольно задергался от страха. Зазвенели цепи. Глаза Морганы полыхнули золотистым огнем, и из ларца выскочила премерзкая тварь, похожая на огромного слизняка. Тварь набросилась на узника и всей своей осклизлой массой впилась ему в лицо, лишив воздуха. Отчаянно мотая головой и задыхаясь, Мерлин слышал, с каким злорадством хохочет Моргана, и проклинал сам себя за собственную глупость. «Нельзя представить смерти более гадкой и нелепой», — промелькнула мысль в его голове.              Однако ведьма не стала нарушать своего слова. Ее пленник по-прежнему был жив — пока. Когда старик, тяжело хватая ртом воздух, немного пришел в себя, она подошла к нему и с притворной заботливостью заглянула ему в глаза.              — Ну как, Эмрис, ты не сильно пострадал? Голова не болит?              — Что… что это было? — еле прошептал Мерлин.              — Это? — Моргана небрежно указала рукой на валяющегося на полу слизняка. — Это мой маленький друг. Надеюсь, знакомство с ним было приятным. Кстати, Эмрис, почему бы тебе не воспользоваться магией, чтобы освободиться от цепей? Ты ведь великий маг, тебе это раз плюнуть.              — Ты знаешь, что я не могу. Ты меня измучила.              — Ерунда! — ее голос стал жестким. — Колдуй! Я приказываю тебе!              — Как скажешь, — слабо улыбнулся старик и прочел заклинание.              Заклинание не подействовало. Мерлин повторил волшебные слова, но они так и остались просто словами — магия покинула его.              — Что ты сделала? — в ужасе посмотрел он на свою тюремщицу.              Моргана в ответ хохотала долго, с упоением, с нескрываемой радостью, а Мерлину хотелось умереть.              — Эмрис, ты мне больше не соперник! Ты больше не великий маг, ты вообще не маг, ты просто бесполезный мешок старых костей. Без магии ты ничто!              — Как и ты. Ты ничтожество без своей магии, Моргана, и ты об этом прекрасно знаешь.              — Молчать! — свирепо рявкнула ведьма. — Моя магия при мне, в отличие от твоей. Без нее ты не сможешь помочь Артуру, а Артур пустое место без твоего покровительства. Как все удачно складывается! — торжествуя, воскликнула Моргана. — Эмрис сгниет в моей темнице, Артура склюют вороны, служанка отправится в изгнание, и у Камелота наконец-то появится достойная королева!              — Ты? — хмыкнул Мерлин.              — Я, Эмрис, я. Меня ждут тысячи моих подданных. Тысячи людей, которых гнали, истребляли, ненавидели, сжигали на кострах, топили в реках вместе с их стариками и детьми. Люди, которые скрывались, боялись, прятались! Всему этому придет конец, Эмрис, когда я сяду на трон. Магия вернется в Камелот и задышит полной грудью, хочешь ты того или нет.              — Я всегда хотел этого, — слабо проговорил старик, безвольно опустив голову. — Но не так, не путем насилия и крови. Жестокостью ты только порождаешь в сердцах людей страх перед магией и ненависть к ней, Моргана. Ты давно превзошла Утера, на которого так не желала походить.              Вопреки его ожиданиям, Моргана не отвесила ему оплеуху за дерзость и не стала насылать проклятий. Она только с усмешкой покачала головой:              — Какой же ты дурак, Эмрис.              Цепи рухнули с потолка, а вместе с ними рухнул и пленник. Моргана победно смотрела на него, корчащегося на полу, сверху вниз. По ее приказу в темницу вошел слуга с подносом в руках.              — На, поешь, — Моргана швырнула Эмрису корку заплесневелого хлеба и налила в глиняную плошку мутной воды, явно отдающей запахом болотной тины. — Не хочу, чтобы ты издох до того, как я принесу тебе голову Артура в подарок.              — Ты исчадье ада, Моргана. Расплата однажды придет к тебе, и ты пожалеешь о каждом своем шаге.              — Я больше не боюсь тебя, Эмрис, — надменно говорила ведьма. — Твои проклятья не более чем сотрясание воздуха. Конец пророчествам. Кажется, я поставила судьбу на колени, — она гадко ухмыльнулась и направилась к выходу. — Кстати, если тебе любопытно знать, моя армия выдвигается в поход немедленно и через несколько дней заманит войско Артура в Камланское ущелье, где перебьет всех твоих друзей до одного. Располагайся, Эмрис, чувствуй себя как дома.              Тяжелая дверь темницы со скрипом и грохотом захлопнулась за ней, повернулись ключи в замочной скважине, по коридору разнесся безумный смех Морганы.              — Нет! — сиплым старческим голосом возопил Мерлин. — Не-е-е-ет!              Похоже, его танец с судьбой был смертельным. Ее не перехитрить, что ни делай, как ни изворачивайся, какие пути ни выбирай. Предначертанное не может не случиться, и это сводило Мерлина с ума в прямом смысле. Он сидел, закованный в цепи, на холодном каменном полу в сырой темнице со стертыми в кровь запястьями и без конца что-то бессвязно бормотал.              Мерлин не помнил, сколько времени прошло, прежде чем его окутало странное тяжелое забытье, но в нем он явственно услышал голос покойного отца.              — Мерлин, сын мой! — с жалостью говорил Балинор.              — Отец… — мысленно отвечал ему Мерлин. — Я не справился, не выполнил своего предназначения. Артур погибнет, Альбион не будет построен, и я в этом виноват.              — Не вини себя, сын. Судьба очень упряма, ее не переспорить.              — Я пытался! Я хотел как лучше, а в итоге потерял все. Моргана забрала мою магию.              — Неправда. Ты величайший волшебник, твою магию не может забрать никто.              — Но я больше не могу колдовать.              — Можешь, — заверил сына Балинор. — Еще не настало твое время, Мерлин, но, когда придет час, тебя не удержат ни цепи, ни оковы, ни тяжелые двери с замками, ни целые полчища врагов. Придет час, и твоя сила вернется к тебе в стократ, а до тех пор отдыхай, Мерлин.              — Спасибо, отец, — устало поблагодарил его Мерлин и после всех телесных и душевных мучений крепко уснул.       

***

      В Камланской долине раздавался адский, нестерпимый грохот сражения. Моргана стояла на высокой скале, как злая фурия, как богиня смерти, как сама смерть, и наслаждалась кровавым зрелищем. Камелот погибал на ее глазах, погибало все то, что с таким усердием создавал Утер. То, что перешло в наследство Артуру. Мир Пендрагонов рушился, чтобы освободить место для нового царства, в котором будет одна-единственная истинная королева.              Дождавшись, пока обескровленное войско Камелота оставит беззащитным своего короля, Моргана спустилась вниз и, перешагивая через трупы, направилась к Артуру. Тот сидел, изможденный, на камне, опираясь на свой меч, его золотисто-соломенные волосы и хмурое лицо были перепачканы золой и грязью.              — Кажется, ты проиграл, братец, — ехидно приветствовала его Моргана.              Артур вскочил на ноги и окинул ее мрачным взглядом.              — Ну, Моргана, ты довольна?              — Буду довольна, когда ты умрешь.              — Что я тебе сделал? — Артур в отчаянии всплеснул руками. — Я всегда хорошо к тебе относился, любил тебя как сестру, а ты причинила мне столько боли. За что ты меня ненавидишь?              — Ты такой же, как Утер, — Моргана скрестила руки на груди и смотрела на брата глазами хищной птицы. — Может, не сейчас, но со временем ты стал бы королем куда более худшим, чем он. Ты точно так же ненавидишь магию и все, что с ней связано, хотя сам постоянно прибегаешь к помощи мага.              — О чем ты говоришь? Это смешно!              — Да ладно, я знаю твой секрет, — ухмыльнулась Моргана. — А ты знаешь, что ты родился стараниями колдуньи? Как вы в этом похожи с Утером… Два жалких лицемера. Ну что, тяжело тебе пришлось без Эмриса на поле боя?              — Ты сошла с ума, Моргана. Ты несешь полный бред, — качал головой Артур. — Но это многое объясняет.              — Какая досада, что Эмрис не может прийти тебе на подмогу. А знаешь, почему? — во взгляде ведьмы плясали дикие огоньки. — Потому что я посадила его под замок и отобрала у него магию.              — Если ты позволишь, я пойду к своим солдатам, они нуждаются во мне.              — Никуда ты не пойдешь! — рявкнула Моргана.              — Прости, но ты вынуждаешь меня делать то, чего я делать не хочу, — стальным голосом произнес Артур. — Я вижу, что ты глубоко помешана, и мне жаль тебя из-за этого, но мне придется тебя убить.              — Что ж, убивай, — усмехнулась Моргана и призывно раскинула руки в стороны. — Смелее!              Артур выставил перед собой меч и бросился на противницу, но Моргана отшвырнула его от себя одним движением кисти.              — Для начала попробуй хотя бы подойти ко мне! — бешено сверкая глазами, воскликнула она.              Артур несколько раз пытался подняться на ноги, и каждый раз Моргана заклинаниями сваливала его наземь с дьявольским смехом.              Вдруг над темной долиной сгустились черные тучи, оглушительно грянул гром. Моргана невольно оглянулась и увидела на скале в свете небесных сполохов фигуру бородатого старца. Его громкий голос смешался с грохотом грозы, а из посоха во все стороны полетели смертоносные молнии и поразили две трети армии саксов.              — Эмрис! — издала отчаянный вопль Моргана.              Левый бок обожгла холодная сталь меча. Ведьма обернулась и увидела перед собой безжалостные синие глаза Артура, его дрожавший от напряжения точеный подбородок. Клинок пронзил худощавое тело насквозь.              — Прости, Моргана, — прошептал Артур и рывком вытащил меч из раны.              Моргана начала оседать. Сквозь пелену, застилавшую глаза, она чувствовала, как Артур поддерживает ее своими ручищами и укладывает на землю. Набатом в голове звучал голос Кайлих, стража мира мертвых: «Он твоя судьба. И он твоя погибель».