Вампиры и прочие неприятности

      Дилюк старается выдыхать очень медленно. Время для него не то, что замедлило свой ход, а будто остановилось совсем. Он не в силах сделать шаг вперёд — назад, чтобы помочь или скрыться, невозможно оторвать взгляд. Кровь тем временем продолжает течь. В горле пересохло, и в голове теперь скребётся мысль чего-нибудь выпить, чего-нибудь освежающего, чего-нибудь оживляющего.       «Стоп».       Дилюк наконец находит в себе силы, хоть немного сопротивляться желаниям, и подходит к Кэйе, что, впрочем, уже успел подняться, но руки держит, повёрнутыми ладонями к себе. Из ран даже виднеются осколки. Их бы по-хорошему убрать, но самостоятельно юноша этого сделать не может. Руки подрагивают, а боль так и бьёт быстрой пульсацией.       Что ж, подойти ближе была явно не одной из лучших идей когда-либо приходившей в голову Дилюку. Он считал, что справляется со своей жаждой, но… Архонты, как же он ошибся! Казалось бы, запах стал в разы привлекательнее, чем день назад, тогда в библиотеке, а вкус… м-м-м!       Дилюк и сам не успел понять, что произошло. Всего мгновение, и он буквально подлетает к Кэйе, как на духу, скидывает со смуглой ладони оставшиеся осколки и проводит длинным языком вдоль наиболее глубокой раны. — Д-д-дилюк!       Поведение Дилюка пока не то, чтобы пугало Кэйю, но весьма даже настораживало. Он хотел было выдернуть руки, но не смог. Хватка Дилюка стала только крепче, не позволяя отстраниться. — Что ты делаешь? Прекрати!       Дилюк прекратил слизывать кровь и теперь перешёл к более радикальным действиям. Обхватив губами нежную кожу, он принялся высасывать кровь прямо из раны. Может, клыки и не задействованы, но тяга всё равно была внушительной. Последнее заставило сердце Кэйи биться, как бешеное, норовясь выскочить из груди. В какой-то момент Дилюк заломил его руку ещё сильнее, чуть ли не выворачивая запястие, и тогда болезненный, полный страха крик не заставил себя ждать.       Только тогда Дилюк наконец-то «очнулся». От сладкого запаха крови вдруг резко стало дурно, и он, поняв, что держит руку Кэйи, нет, как держит, в ужасе отбросил её от себя, но было уже поздно — Кэйа сидел на лестнице, обмякнув, ноги, похоже, совсем не держали парня, они были разбросаны кто-куда и никак не хотели собираться вместе, а в глазах не было ничего, кроме страха. — Кэйа, — голос будто охрип, — Прости меня. Архонты, прости.       Ненависть к себе долбила черепную коробку. Ну, почему? Почему он не сдержался? Этого не должно было произойти. Но ответов не было, что тогда, что сейчас.       Агнец присел напротив юноши и неловко, будто сомневаясь в правильности своих действий, потянулся к щеке, попутно стирая успевшие собраться в уголке глаза горошинки слёз. После руку он так и не убрал, а продолжил поглаживать пальцем по щеке. Кожа нежная, тёплая, живая. — Кэйа, ты меня слышишь? Надо встать, мы не можем здесь оставаться, — на что Альберих лишь растерянно кивнул.       Кэйа не помнил, как добрался до квартиры, как достал ключи. Кажется, они выпали, на что их подхватил Дилюк со словами: «Давай лучше я». Окончательно он пришёл в себя стоило услышать хлопок двери, а затем не заставящий себя ждать щелчок замка. — Где у тебя аптечка? — В ванне, в шкафчике.       Дилюк молча прошёл вглубь квартиры. Похоже, он совсем не смущался и вёл себя, как дома. Кэйа глубоко вдохнул, тяжело выдохнул и прошёл на кухню, где опустился не очень аккуратно на стул. Через минуту вернулся агнец с бинтами и перекисью в руках. Он потянулся к раненым ладоням. — Я сам, — заворчал Кэйа. — Нет, — снова не терпящее возражений, и Кэйа прекратил зачатки сопротивления, хотя на самом деле у него и так на это не было ни желания, ни сил.       Когда обе руки были плотно забинтованы — Дилюк всё же перестарался — Кэйа оставался на месте всё так же рассматривая отстранённым взглядом их, погружённый в свои думы. Дилюк успел сложить всё обратно на место, и теперь неловко стоял в проходе между коридором и кухней, так и не решаясь, что делать дальше: подойти к Кэйе, или скрыться, как можно скорее. Стоило чаше весов сместиться и сделать разворот по направлению к выходу, как его окликнули. — Так, значит, ты вампир?       Сказать, что Дилюк опешил, сказать ничего. Да, глупо отрицать очевидное, особенно после стольких оплошностей, но тем не менее казалось, что не без того бледное лицо агнеца стало ещё бледнее. Глаза были готовы выпасть из глазниц, то ли от удивления, то ли от страха разоблачения, а рот едва приоткрылся. И тем не менее, Кэйа продолжал сидеть за столом, даже не глядя в его сторону. — Что? Н-нет… с чего ты решил? Бред. Да, моё поведение могло показаться неоднозначным, но… — Дилюк, — устало произнёс Кэйа. — У тебя клыки торчат.       Неосознанно рука потянулась к губам, и да — подушечки пальцев легонько кольнуло выступившим от возбуждения неопровержимым доказательством. Не успел Дилюк привести мысли в порядок, как очередной вопрос подвёрг его напряжению. — Так что тогда произошло в библиотеке? Молчание затянулось, наручные часы мерно отсчитывали секунды. — Не расскажешь, Дилюк? — особенно выделив имя, Кэйа наконец-таки решил повернуться к оппоненту лицом, и тогда Дилюку показалось, что сапфировый зрачок-звёздочка прожигает его льдом насквозь. Ходить вокруг да около больше было нельзя. — Я был ранен, — начал было Дилюк, собравшись и придав своему лицу отстранённости, от мимолётного удивления от раскрытия не осталось и следа. — Скрылся в первом попавшемся здании, коим оказалась библиотека. Я рассчитывал перевести дыхание, и потом уже отправиться к себе, но не ожидал, что в такой поздний час там окажется ещё кто-то помимо меня. Твоя кровь довольно быстро помогла мне восстановиться. Это было весьма удобным стечением обстоятельств, и я рассчитывал взять минимум, после зачаровать и отпустить тебя, как ни в чём не бывала, но твоя кровь… — на этом моменте Дилюк взглотнул. — Твоя кровь оказалась слаще божественного нектара — не смотри на меня так, я не преувеличиваю — и не смог остановиться. Когда очнулся, понял, что натворил, и сперва решил было, что ты умер, но сердце билось. И не придумал ничего лучше, как отвезти к себе домой. Можешь мне не верить, но я правда переживал и гадал, как объясню тебе всё, но ты очнулся, ничего толком не помня, и это заставило выдохнуть меня с облегчением, а дальше ты и сам всё знаешь. — Если ты выпил больше, чем достаточно, то, стало быть, ты «сыт»? — Да. — Тогда почему сейчас не было похоже на это? — Я не знаю.       Кэйа рассерженно хмыкнул и отвернулся. Вроде бы он получил долгожданную правду, но вся эта недосказанность успела не на шутку расшатать его нервную систему. — Прости. — За что ты извиняешься? — За то, что причинил тебе боль. Не бойся, я не закончу начатое. — Что? — это настолько обескуражило юношу, что вся злость испарилась, будто по щелчку пальцев, сменившись смехом. — Хахах, я… я даже… ой, не могу, не думал об этом. Мне не было больно, если тебя это беспокоит. Страшно - да, но не больно, и спасибо, раз на то пошло, за сохранённую жизнь, хоть и не скажу, что она стоит чего-нибудь.       На последние слова Дилюк вдруг нахмурился, собрался было даже возразить, но не успел — звонкий смех прекратился столь же внезапно, как и начался. Кэйа тоже о чём-то задумался, а после добавил. — Наоборот. Кажется, мне понравилось.