Случайный попутчик.

Звёзд на небе пока ещё не видно. Но Галадриэль не способна прямо сейчас, впервые за долгие годы, насладиться таким зрелищем. Потому что она стоит практически посреди пустыни с лёгкой сумкой в руках, смотрит прямо перед собой невидящим взглядом, а из цивилизации вокруг — только асфальт под ногами, по которому пока ещё может двигаться. Галадриэль выдыхает сердито, но потом всё-таки оглядывается. Вечерняя прохлада приятна после раскалённого дневного зноя, мягкие звуки вечера опускаются на окрестности, но она пока способна только пытаться взять себя в руки и перестать прокручивать в своей голове разговор, который произошел буквально с полчаса назад на этом же самом месте. — Останови машину! — Галадриэль, успокойся… — Останови машину! — рявкнула она так, что помощник послушался слишком резко. Нажал на тормоз и их швырнуло вперёд, а после — визг тормозов и ошалелый взгляд того, — с меня хватит! Я ухожу отсюда! — она и последовала своему намерению, открыв дверцу внедорожника и громко захлопнув ту. Сумочка в руках, там есть пистолет, — убирайся отсюда! Я не поеду дальше!.. — Но Гиль Гемнер сказал, чтобы ты… — Мне плевать, что сказал Гиль Гемнер! — шипит Галадриэль в ответ, — я не уеду. Я не расправилась с Незнакомцем! Мы с ним не расправились! — Галадриэль… — этот покровительственный тон, словно она — сумасшедшая, раздражал до безумия… — Уезжай. — Куда ты пойдешь?! — в бессилии переспросил Фармор, подняв руки вверх, — мы посреди страны! Кругом пустыня! И ты… — Пару миль назад была заправка, — рявкнула Галадриэль в ответ, — трейлерный парк. И дешёвый мотель. Переночую там. — Галадриэль… — Пока, Фармор, — бескомпромиссно сказала она и пошла прочь. Он уехал, а она пошла в сторону заправки, явно ошибаясь, что до той была всего пара миль. Потому что она прошла почти час, пока впереди показались яркие огни, но, судя по расстоянию, идти было ещё не менее второго часа. Хорошо хоть утром надела лёгкие мокасины вместо привычных шпилек, и костюм выбрала из легкого шифона — он приятно холодит кожу и дарит хоть какую-то защиту от солнца. Галадриэль Нолдор, племянница вице-президента, наследница одного из самых богатейших кланов страны, филантроп и благотворитель, идёт прямо посреди раскаленного асфальта посреди пустыни, и пытается понять, как она хочет сорваться здесь и сейчас. Невыносимо. Она невыносимо устала. Бороться. Прятаться. Ожидать чего-то или кого-то от себя или других. Она просто… вымотана. Бесконечными поисками, бесконечной неизвестностью, бесконечной войной, которую затеяла не она, но остановить которую больше некому. Возможно, она действительно на грани. Возможно, это должно было случиться рано или поздно. Возможно, она всё делает не так в своей чёртовой жизни. Но сейчас просто идёт в сторону огней и чувствует, что темнота подступает. Тьма буквально окружает, а в современном городе так легко забывается, какими тёмными и холодными могут быть ночи в дикой местности. Становится очень даже сумрачно, а идти ещё тот самый час, который она и прикинула примерно. Но делать нечего, да и в целом, это странно ей помогает выплёскивать куда-то злость и бессилие, будто бы направляя свои мысли на какое-то подобие конструктива… Слабый шум от двигающего автомобиля заставляет её очнуться. Фармор всё-таки вернулся? Но это тоже дико злит, поэтому Галадриэль резко оборачивается, но вдруг видит, что почти вышла на проезжую часть. Машина визжит тормозами, но останавливается в нескольких сантиметрах от Галадриэль, которая ослеплена светом фар. Чудесно. — Ты нормальная вообще? — жёсткий мужской окрик раздается с водительского сиденья. Галадриэль щурится, когда видит, как водитель резко и быстро выходит из машины — что-то вроде мини-грузовика — и останавливается рядом с ней. Это мужчина, высокий, широкоплечий, чуть длинные волосы спадают на его плечи, заляпанная чем-то футболка всё равно выделяется на широкой груди, но сам водитель выглядит не то забавляющимся, не то дико злым, — ты пьяна, дамочка? — Выбирай выражения, — холодно бросает Галадриэль. Отступает назад, чтобы рассмотреть незнакомца поближе, а рукой тянется в сумку — там пистолет, — я обернулась, чтобы увидеть, кто едет. — Хреново ты обернулась, — продолжает тот с напором и голос — жёсткий, буквально вибрирующий чем-то. Потом он замолкает. Галадриэль смотрит прямо в его глаза, в странную темноту прямо перед собой. От водителя пахнет бензином, потом и простотой. Да, именно обыденностью и простотой. Почему-то кажется, что он прожигает своим взглядом, осматривая её с головы до ног. — Я заплачу, если докинешь меня до заправки вниз по склону, — говорит Галадриэль, — твёрдо смотря прямо ему в глаза, — заправлю тебе бак машины. Идёт? Он усмехается странно легко и свободно. Галадриэль смотрит на этого мужчину и внезапно чувствует странно иррациональное чувство. Будто бы это происходит не с ней, и это самое происходящее — иррационально и неестественно. От водителя исходят какая-то сила и твёрдость, какая-то жёсткая беспринципность, он кажется непоколебимой глыбой. — Что такая дамочка как ты, делает в таком месте, как это? — от взгляда, которым он окинул её во второй раз, можно было почувствовать себя голой. — Не твоё дело, — высокомерный ответ, но в душе Галадриэль вдруг непонятно зажата, — ты довезёшь меня до заправки? Водитель ухмыляется, но всё-таки отвечает: — Если не боишься запачкать свой костюмчик, то давай. И если не боишься, что я могу быть преступником, который угнал этот фургон. Галадриэль боится некоторых вещей, но такая мысль почему-то смешит. То самое неестественно-причудливое чувство чужеродности происходящего охватывает душу, когда водитель идёт в сторону передней дверцы со своей стороны. Она решает, что доехать до заправки будет лучшим решением, поэтому идёт тоже садиться. Дверь открывается со скрипом, сиденье — грязноватое и с какими-то крошками, но ей странно плевать. Она подпрыгивает, чтобы подняться на ступеньку, садится и с размахом закрывает тяжёлую железную дверь. Что она вообще делает. Как она здесь оказалась. Незнакомец забирается следом и Галадриэль смотрит на него, сама не зная, зачем. Он поворачивает к ней своё лицо, и они просто как-то тупо смотрят друг на друга, будто бы зачем-то решив изучить. Тишина. Ей поначалу показалось, что он сильно старше, но теперь Галадриэль видит, что мужчина примерно её возраста. Темноволосый, зелёные глаза, чуть удлиненные волосы, да, их она рассмотрела. Небритая щетина, смуглая загорелая кожа, словно он много времени проводит на воздухе, под палящим солнцем. Трудяга. Сильные руки и очень уверенный, даже какой-то нахальный взгляд. Галадриэль мгновенно чувствует в нём равного себе. — Халбранд, — самодовольно представляется, хотя его никто и не спрашивал, — а ты кто будешь? — Галадриэль, моё имя, — голос звучит для неё странно негромко. Он отводит взгляд, уверенно заводит фургон и тот плавно трогается с места. Судя по огням внизу долины, Галадриэль сильно ошиблась с парой миль до заправки, ей бы одной идти и идти ещё в ту сторону. Она сглатывает и пока ставит сумку рядом, убирая ладонь с рукоятки пистолета — пока он затормозит, она успеет тот схватить. Тишина длится недолго. — Тебя кто-то выбросил из машины что ли? — самодовольный голос её бесит. Откровенно дразнящий и даже веселящийся от странного происшествия, развлечение для одинокого водителя в пути, — я бы не удивился. — Я сама вышла, — ледяной тон в ответ, и она отворачивается, глядя через стекло машины на обочину. Хотя там ничего уже и не видно, стемнело практически полностью. — И пошла пешком до заправки? — он ухмыляется, снова забавляясь, — ты сумасшедшая? — Не твоё дело, — злится Галадриэль. Он не может молчать? — А потом просишь незнакомого мужика посреди пустыни довести тебя до заправки, — бросает он на неё новый взгляд, и они вновь смотрят друг на друга, будто бы изучая, — вдруг я маньяк? Или преступник? Убил свою жену, угнал фургон и теперь бегу от властей? — Ты наорал на меня за то, что чуть не сбил, — бросает Галадриэль, — будь ты маньяком, стал бы так переживать из-за такого? Бросил бы тело на обочине и уехал. — Ещё и умная, — широко улыбается он, глядя на дорогу, — представляю, как ты выбесила того, кто оставил тебя здесь. — Ты можешь молчать, Халбранд? — зачем-то окликает она его по имени. Халбранд может и удивляется, но потом замолкает. Оставшиеся минут пятнадцать они проводят в тишине. --------------------------------------------------------------------------------------------- Заправка не работает, а мотель закрыт. — Серьёзно? — шипит Галадриэль, глядя на вывеску с надписью «Закрыто» и понимая, что она буквально тут застряла. Нет, не просто застряла, а попросту потерялась в непонятной глуши. Цивилизации нет. Никого нет. Нет ни стационарного телефона, сотовый не ловит, и нет даже забегаловки, чтобы перекусить. Галадриэль стоит и смотрит прямо перед собой. — Итак, какие дальнейшие планы, Галадриэль? — забавляющийся голос вырывает из раздумий, и она оборачивается. Её светлые волосы рассыпаются по спине от такого движения, и она думает, что стоило их убрать в какой-нибудь хвост или косу. Сумка — в руках, а пиджак хочется нестерпимо снять, потому что в нём очень душно. А этот Халбранд стоит, облокотившись на капот своей машины, сложив руки и глядя прямо на неё. Он действительно… когда Галадриэль в последний раз видела прямо перед собой грязного рабочего человека? Мужчину не в идеальных костюмах или во фраках с белоснежной сорочкой, а настоящего мужчину, который будет вот таким нахальным, простым или даже неопрятным? Когда она в последний раз видела такую странную грубость и простоту, которая вызывает давно позабытые эмоции — что-то новое, свежее, напряженное? — Мотель закрыт, — говорит она очевидную вещь. Свет сейчас — только от фар его грузовичка и они реально… стоят посреди огромной пустыни без какого-либо доступа к цивилизованному миру, будто какие-то дикари, — и заправка не работает. Я хотела позвонить. — Кому? — нахальный вопрос. — Это важно? — упрямый ответ. — Мне просто интересно, кого ты довела или кто довёл тебя. — А что со мной не так вдруг? — Такие, как ты, не должны оказываться в таких местах, как это, — глубокий голос звучит очень задумчиво, — ты не похожа на ту, с которой происходят случайности. — Довезешь меня до другой заправки? — выбора-то нет. Хотя, Галадриэль знает, что он довезёт, потому что… она просто знает это. А ещё — ему скучно. Каждый раз, когда он окидывает взглядом её бежевый брючный костюм, сумочку, которая стоит дороже его грузовика, её украшения — золотые серьги (может, их стоило снять?), тонкую блузку под пиджаком, — он действительно забавляется или насмехается над ней, над непонятным присутствием. Галадриэль умеет читать людей — жизнь заставила научиться, но его она читает плохо. Хотя, кое-что понимает. Пистолет в сумочке, да. — Только тебе придётся говорить, чтобы я не заснул за рулём, — уверенный тон, когда он рукой машет в сторону сиденья, — прошу. — Уснуть за рулем? — она походит ближе и останавливается, упрямо глядя прямо на него. Они представляют собой чудовищно разительный контраст: грубый, неотесанный, потный простой мужчина и она — изящная, модно-одетая и слишком… словно светлая для этого места или мира. Смотрят друг на друга, каждый действительно пытается прочитать другого, прожечь цепким взглядом и выцепить что-то с глубины. Словно воюют между собой — не уступая, а зачем-то желая бросить вызов, — серьёзно? Не хватало только попасть в аварию здесь. Он смеётся. Откидывает голову назад и смеётся хриплых смехом, но всё равно — звучит как-то легко и даже естественно. Смех несколько грубый и опять — похоже на что-то настоящее. Галадриэль закатывает глаза и наконец-то стаскивает с себя пиджак, ночная духота становится невыносимой. Остаётся тонкая белая блузка без рукавов и Галадриэль складывает пиджак в руках, перебрасывая волосы со спины на одно плечо. Как здесь душно. Халбранд перестаёт смеяться, как-то очень внезапно на её вкус. Окидывает взглядом её лицо, задерживаясь на волосах, и резко становится серьёзным. — Пошли, принцесса, — сам идёт к машине, а Галадриэль думает, что этот его взгляд ей показался. --------------------------------------------------------------------------------------------------------- Молчание опять длится недолго. На этот раз вокруг — кромешная тьма, которую разрезает только свет фар его фургона. На многие мили вокруг — тишина и темнота, тучи уже висят низко и поэтому сегодня даже нет лунного света. Галадриэль накинула пиджак на спинку своего сиденья, чтобы не прижиматься к обивке, и наконец-то чуть выдыхает в расслаблении. Она, может быть, и правда ненормальная? Он правда может уснуть? Переводит взгляд на своего спутника, но сначала замечает его руки. Сильные. Мощные. Накачанные. Уверенно держащие руль и сжимающие тот сосредоточенно-уверенно. Смотрит прямо перед собой, но когда замечает её внимание, то улыбается уголком рта и бросает на неё игривый взгляд: — Так как ты здесь оказалась, Галадриэль? — обычно ей не нравится, когда с ней говорят так фамильярно, — это место не для тебя. Этот участок не для тебя. Эта часть страны — не для тебя. — Я вышла из машины и послала своего помощника, — правда слетает почему-то легко, — меня всё достало. — Достало? — Ну, то есть… — зачем вообще она с ним говорит? — я поняла, что не готова выполнить приказ своего босса. Он хотел отправить меня… кхм… — Подальше? — он всегда будет таким раздражающим? — Нет. Он хотел, чтобы я бросила дело, которым долго занимаюсь, — почему-то Галадриэль ему рассказывает. Это называется «эффект случайного попутчика», так ведь? Сказать кому-то что-то, что не можешь рассказать близким, зная, что позже незнакомец исчезнет в необъятном мире и вы больше никогда не встретитесь, — но я не могу. И не смогу. Я решила остаться. — Что за дело? — голос Халбранда вдруг звучит совершенно нормально. У него какая-то странная и необъяснимо мощная энергетика, вдруг приходит на ум. Ей хочется его рассмотреть получше. Он просто — привлекает её внимание. Внимание — и всё тут. — Это… личное, — чуть сбивается она, — не важно. — И ты пошла пешком одна в сторону заправки? — в его варианте это звучит так, словно она совсем поехала разумом. — У меня есть пистолет, — звучит самодовольно, — и я была на военной службе четыре года. Теперь он точно впечатлён. — По тебе не подумаешь, знаешь? Выглядишь слишком изысканно для этих мест. Слишком элегантно и дорого. Слишком красиво. По крайней мере, пока они разговаривают, он не уснёт за рулём. — Твоя очередь рассказывать. — Галадриэль вдруг чувствует себя… шокирующе-хорошо. Живой. Странно энергичной. Словно какая-то пелена спала с её разума, и она действительно отвлекается. Последние пять лет были очень тяжелыми, поиски убийцы брата разрушили её брак, стоили ей отношений с друзьями и семьи, она буквально существовала за какой-то завесой, отрешённая от мира. Но сейчас её выбросило в какую-то неизвестность, и она… дышит. Напряженно, но дышит. Поэтому вздыхает глубоко, наваливается на сиденье, но чуть разворачивается в сторону спутника и продолжает, — кто ты? Куда едешь? Откуда? Ты работаешь на этом фургоне? Ему есть что скрывать. Галадриэль буквально кожей чувствует это. Он странный. Неспокойный. Замкнутый. Непонятный. — Я же сказал — скрываюсь от властей, — звучит как шутка, но Галадриэль что-то улавливает в его голосе. Что-то совершенно тёмное и опасное. Что-то тяжёлое и давящее, — я преступник, представляешь? — Я серьёзно, — обрубает Галадриэль. Складывает руки, сцепляет их между собой и осматривает ночь за пределами фургончика. Темнота настолько интенсивная, что на некоторое время ей становится действительно страшно и жутко. Но потом вспоминает прошлые пять лет — и страх исчезает, уступив место решимости и собранности. Она — Нолдор, она всегда и со всем справится. — Этот фургон — всё, что у меня есть, — голос Халбранда недовольный, но он всё-таки говорит, — я всё потерял. Пытаюсь переехать в восточную часть. Я хочу покоя. Хочу затеряться где-нибудь в бескрайних плодородных землях. Еду куда глаза глядят. — Одиночество сквозит в его голосе слишком пугающе. — И тут ты выскочила мне под колеса. Этого ещё только не хватало — аварии и сбить человека. Полиция меня бы сразу упекла за решетку, если бы нашла. — Сколько тебе ещё ехать? — Я не знаю, куда еду, — пожимает он плечами и опять бросает на неё взгляд. Глаза у него — глубокие и пронзительные. Словно умеет смотреть — и вывернуть душу человека наизнанку. Галадриэль встречает взгляд со спокойствием и даже каким-то пониманием. Что-то в ней тянется к этому грубому неотесанному незнакомцу, который насмехается над ней. — А сколько до новой заправки? — Я не знаю. Они останавливаются примерно через час. Им нужно сходить в туалет, размять ноги и просто… подышать. Галадриэль возвращается первой, он отходит в сторону, а она стоит, закинув голову и смотря на звездное небо. Тучи разбежались в стороны, уступив место ясному звездному небу, сияющей луне и той самой магии природы. Когда Галадриэль в последний раз останавливалась, чтобы просто поймать какой-то миг, мгновение или часть жизни? Она и не помнит. Поиски Незнакомца вымотали её напрочь. Халбранд возвращается и останавливается рядом. Они стоят так некоторое время, пока ей не становится холодно. В пустыне ночью всегда холодно. Она начинает дрожать. — У меня есть вода и виски, — говорит он, — небольшой выбор, правда? Были ещё где-то чипсы и сухарики, но не уверен, что они сохранились. — Мы опять едем? — спрашивает Галадриэль и оборачивается. Халбранд стоит ближе, чем она думала, и впервые его взгляд совсем не насмехающийся, а будто бы далёкий и понимающий. Но он смотрит на неё, а она, в свою очередь, тоже смотрит на него, не зная, что сказать или о чём молчать. Он странный. Или она — странная. Или вся эта ситуация — странная. Что-то в нём её очень цепляет. — Пошли, — он протягивает руку и довольно нагло пихает её в сторону фургона. Его пальцы задерживаются на её руке и Галадриэль с неясным удивлением понимает, что дрожит. Это от холода, да. Чипсы оказываются просроченными, и она открывает сухарики. — Это тебе не устрицы с омарами. — Некрасиво подчеркивать тот факт, что я немного состоятельнее тебя. — Зато весело. Ты забавно реагируешь на то, когда всё идёт не по плану, Галадриэль. — А ты скрываешь за бравадой смеха свои истинные чувства. — Туше. — А где вода? — В дверце. — Здесь так темно. — Это пустыня, почти центр страны. Тебе страшно? — У меня есть пистолет. И ты не похож на маньяка. — Ты меня не знаешь. — И ты меня. — Ты всегда такая упрямая? — Да. — Понимаю твоего босса. — Я тоже. Он хотел от меня избавиться. Глубокая ночь за окном и вот теперь Галадриэль вдруг чувствует и усталость, и странное желание спать. А спит она обычно очень плохо и практически не может отключиться. Но сегодня — вымотана. Эмоциями. Новизной. Ощущением того, что всё полетело кувырком и уже не исправится. Пониманием того, что натворила нечто странное. Пониманием того, что здесь и сейчас она просто… посреди какой-то необъятности и мира. Одна, в центре Вселенной. Становится всё сложнее сидеть и говорить какие-то вещи. Галадриэль бросает взгляд на часы на руке — полтретьего ночи. Самое тёмное время суток, самое холодное и самое… Наверное, она всё-таки чуть прикрыла глаза на пару мгновений. Потому что в следующий момент резко вынырнула из провала, потому что Халбранд остановился. Она открывает глаза и понимает, что они… Цивилизация. Мотель. Заправка. — Приехали, принцесса, — грубый голос над ухом, и она просыпается. Смотрит смутно и сонно, не сразу осознавая, что происходит. Халбранд ловит какое-то мгновение, которым смотрит на неё чуть дольше положенного, а потом быстро покидает машину. Галадриэль медленно выбирается следом, пытаясь проснуться. Она так давно… так давно не чувствовала желания просто спать без сновидений… — Будешь ночевать прямо здесь? — грубоватый вопрос, когда Халбранд обходит кабину и оказывается рядом с ней. Галадриэль ошалело моргает, когда он вытаскивает пиджак и набрасывает на её плечи, берёт сумочку, — потому что я намерен остановиться и отдохнуть тут. — Я не принцесса, — бормочет она, пытаясь избавиться от рассыпавшихся по плечам волос. — Пошли, — кивает Халбранд. Закрывает машину, и они идут через короткую стоянку, чтобы зайти на стойку регистрации. Здесь всё такое… нищее. Галадриэль не может найти другое слово, не может подобрать другой эпитет, хотя так некрасиво и по-снобски думать, но это — правда. Пластиковые дешевые стулья, грязные занавески, пыльный пол и необъятного вида женщина, бросающая на них неприятный взгляд. Халбранд что-то ей говорит, а Галадриэль почему-то молчит и даже не лезет договариваться сама — это не её мир и не её вотчина. Спустя буквально минуту Халбранд опять подходит. Странная весёлая ухмылка на лице, и: — У них только один номер с большой кроватью. Я сказал, что мы берём. Галадриэль даже не успевает отреагировать, когда он берёт её за руку и тащит в сторону выхода. Он буквально держит её за запястье, ведя за собой, а она понимает, что позволяет незнакомому мужчине, которого знает часов пять, вести себя куда-то ночью. Она хочет спать. Даже номер оказывается таким… маленьким. Галадриэль в отстранённом шоке понимает, что Халбранд закрывает дверь и они остаются тут одни. Она и… И он. Кто он? Мужчина, который просто… Она видит его впервые. Она ничего не знает о его жизни. Не знает его. Она чувствует шок и скованность. Напряжение. Смущение. Опять — скованность. Застывает посреди комнаты, глядя на Халбранда, который быстро разувается… Она очень некомфортно чувствует себя рядом с людьми. Вообще — с любыми людьми. С незнакомцами — тем более. — Я пойду в душ, — опять эта ухмылка и забава над ситуацией. Галадриэль открывает рот, чтобы сказать ему уйти, но потом понимает, что хочет уйти сама. Только — некуда. Идти — некуда. Где её телефон? Нужно позвонить Эрлонду, он пришлёт сюда машину. Хотя быстрее будет прислать вертолёт. Быстрее и надежнее, — располагайся, принцесса. Галадриэль странно немеет. Она просто… выбита полностью из колеи. От происходящего. От ситуации. От шока. От одиночества. От затерянности. Халбранд исчезает за дверью. Галадриэль садится на кровать и откидывается на подушку. Мягкость. Наконец-то мягкость и покой. Нет тряски от машины. Нет запаха бензина и пыли. Она просто сидит. Нужно уйти куда-то. Ему. Ей. Обоим. Она не останется здесь на ночь, нет. Не с ним, не с этим человеком. Она просто… Словно застывает в пространстве и времени. Когда Халбранд выходит из душа спустя буквально десять минут, она крепко спит, свернувшись калачиком. Ухмыляясь, он накидывает на неё одеяло и сам падает на другую сторону кровати — он вымотан напрочь. Они спят как убитые до самого утра.