Случайный попутчик.

Галадриэль слышит какие-то странные звуки. Автомобиль работает вдалеке. Окрик чей-то. Крик и даже визг. Странно. У неё дома обычно стоит мёртвая тишина… У неё дома… Она резко открывает глаза и в первую секунду кажется, что ещё спит. Потому что тело и разум в ужасе — напротив на кровати лежит кто-то и смотрит прямо в её глаза. Галадриэль кажется, что она куда-то проваливается от липкого страха, руки и ноги немеют, внутри сжимается паника и шок, пока… — Ну привет, — грубый голос звучит забавно и с усмешкой, — как спалось в грязном мотеле, принцесса? Галадриэль шумно вздыхает. Сон исчезает махом. Резко садится и смотрит по сторонам. Волосы опять рассыпаются по плечам и спине, пара прядей висят у лица, пока она приходит в себя и вспоминает… события вчерашнего вечера. Она не могла просто взять и уснуть, правда? Халбранд смеётся и она ненавидит это. — Это утро? — оборачивается и смотрит в недоумении, действительно впервые растерявшись. Он в ответ резко перестаёт смеяться и окидывает её оценивающим взглядом, Галадриэль кажется, что этот самый взгляд задерживается на её голом плече. Ситуация просто ужас. — И не раннее, — он тоже садится и Галадриэль ощущает запах слишком близко. Она… Сколько лет никогда не бывала рядом с мужчиной, не спала в одной кровати, даже просто не сидела так близко? А сейчас сидит именно так, буквально ощущая жар чужого тела и присутствие другого человека рядом, то, как он дышит и как свободно говорит, — любишь ты поспать. Я уже собирался уходить, только не знаю, стоит оставлять тебя тут одну? Галадриэль убирает волосы назад и прикрывает глаза, пытаясь взять себя в руки. Второй день она творит со своей жизнью что-то совершенно невнятное и непонятное. Где её сумочка и пистолет? — Я собираюсь ехать дальше, — Халбранд встает и потягивается, у него, судя по всему, отличное настроение, — внизу подают завтрак. Если хочешь присоединиться, спускайся быстрее. Галадриэль сидит некоторое время, тупо глядя в стену перед собой. Стена серая, краска местами отвалилась и целостность будет сложно восстановить. Прямо как с её грёбаной жизнью. Потом ругается про себя и пытается зайти в душ. Это будет опасно для жизни? Спустя пятнадцать минут осторожно спускается на первый этаж и заходит в дверь с надписью «Кафе «Вдали». Как символично. Это небольшое помещение, наполненное запахами с кухни, какой-то гарью, грубостью и простотой. Халбранд сидит в самом углу, перед ним несколько тарелок. Еще два стола заняты грязными и тучными мужиками, которые сразу начинают пялиться на неё, идущую в тот самый угол. Действительно — это не её мир и не её жизнь. Халбранд окидывает её оценивающим взглядом — да, Галадриэль знает, что выглядит здесь иррационально и чужеродно. Перед ним — яичница с беконом и вафли, горячий кофе и тосты. — Я взял и тебе, — посмеивается, — думаю, ты очень голодна. Набрал ещё с собой сэндвичей и термос с кофе. Она зыркает на него взглядом и начинает быстро поглощать еду. В целом, это на удивление горячо и вкусно. Халбранд опять откидывается на спинку сиденья и наблюдает за ней, с этой своей типичной лёгкой усмешкой. Галадриэль решает это игнорировать, но он настроен поговорить: — Итак. Я еду дальше. В восьмидесяти милях отсюда город. Ты остаёшься здесь, и я с чистой совестью могу двигаться дальше один? Как будешь выбираться с этой дыры? Попросишь вон ребят тех подвезти тебя? Сомневаюсь, что они будут настолько же добры, как я. — Сколько возьмешь за дорогу до города? — Галадриэль закрывает глаза, делая глоток горячего кофе — и становится сразу веселее, — я заплачу. — Заправишь мне бак и две большие канистры, — ответ звучит довольно, — хватит на остаток пути. — До покоя? — прохладно интересуется она. — Именно, — чуть он наклоняется вперёд, — тебе бы покой тоже не помешал, знаешь. Судя по твоему постоянному напряжению… Ты странная. — Не бери на себя слишком много, Халбранд, — растягивает Галадриэль последнее слово, продолжая пить кофе, — я сама разберусь со своей жизнью. — Сказала та, кто шла ночью по пустыне одна. — Ты слишком болтлив. — Не каждый день тебе под колеса машины сваливается сумасшедшая женщина из другого мира. Галадриэль думает, что часть её не хочет игнорировать этого человека. Он странный и непонятный. Въедливый и вредный. Она просто привыкла, что перед ней все отступают и дают право выбора, право контроля именно ей, но здесь и сейчас она не чувствует, что мяч — на её стороне поля. Напротив — это она постоянно подстраивается под непонятную окружающую действительность. Хотя, возможно, для неё это будет полезно, почему нет? В последние сутки она сделала решающий выбор и теперь не знает, к чему это может привести. Халбранд даёт ей допить кофе в относительном спокойствии, но встаёт быстро, как только Галадриэль ставит пустую кружку на стол. Она следует за ним, держа в руках сумку, пистолет, к счастью, в целости и сохранности. Утро в пустыне встречает их духотой и начинающейся жарой. Солнце ослепляет, пока они спускаются по ступенькам и идут на стоянку, которая находится метрах в двухстах. Там стоят тралы, большие грузовики, пара странных самодельных средств передвижения. Только когда подходят ближе к их грузовичку, внезапно Галадриэль сначала просто чувствует — у них проблемы. А потом видит эти самые проблемы. Трое крепко сбитых и явно недружелюбно настроенных мужчин стоят прямо возле их фургона. Халбранд чуть оглядывается назад, на неё, будто прикидывая, что сейчас будет не только с ним, но и с ней. — Приятель, — голос самого крепкого мужика звучит настолько угрожающе, что всё становится ясным без слов, — ты задержался со своей подружкой. — Вот как, — Халбранд делает шаг вперёд и откидывает волосы назад, — а вы ждали? — У нас тут свои правила, — вставляет второй, и они вдвоем уже буквально окружают Халбранда, зажимая в тиски, — и такса за стоянку. Хотя, у тебя есть горячая подружка, поэтому мы можем… Халбранд делает движение, но первый головорез скручивает его руку и останавливает. Обстановка мгновенно становится угрожающей, но Галадриэль знает, что сейчас сделает. — Отпусти его, — ледяной тон, ледяной взгляд и дуло пушки, направленное прямо на того, кто удерживает Халбранда. Тот застывает и удивляется, но остальные двое не выглядят испуганными, скорее — развеселившимися. — Смотри-ка, — этот тон бесит Галадриэль. Этот снисходительный голос, который она часто слышит и который её раздражает до самого нутра, голос, когда никто не воспринимает её всерьёз, — девчонка с коготками. Я таких люблю. — Последнее предупреждение, — выдыхает Галадриэль и буквально чувствует, как темнота вновь проникает в душу, меняя её в очередной раз. — Слушай ты, тупая сука… Пуля проносится буквально в паре дюймов от его лица. Хлопок, потому что глушитель, но все пятеро буквально точно знают — она промазала специально. Рука Галадриэль даже не дрожит ни на миллиметр, когда она смотрит на громилу, в которого почти выстрелила. Его глаза выпучены. Тишина. Халбранд резко поворачивается и выворачивается из захвата противника. Чтобы в следующую секунду схватить того мёртвой хваткой за шею и с размаха впечатать лицом в стоящий рядом грузовик. Тот рухнул и больше не шевелился. Галадриэль делает шаг назад, наблюдая за тем, как её спутник старательно и жёстко вбивает этих недоумков в землю. Он не просто убирает их с пути, он расправляется с ними, он наказывает этих кретинов, выплевывая свою жестокость, обрушивая на них свою ярость. Лицо Халбранда становится неузнаваемым в следующие секунды, там есть только тьма и отмщение. Он яро дышит, когда жёстко отпинывает последнего громилу в сторону, кто-то задел его лицо и кровь сочится из пореза на щеке. Они смотрят друг на друга. Галадриэль видит в его глазах тьму, которая ещё темнее и пронзительнее, чем в её собственной душе. Она видит там ярость и жестокость, равнодушие и надменность. Ничего дружеского и весёлого, ничего приятного. А он видит в её глазах — не то, что ожидает увидеть. Халбранд отступает назад, вытирая пот со лба и понимая, что кровь стекает по его лицу. Галадриэль ставит пистолет на предохранитель и убирает тот в сумочку. Потом двигается в сторону грузовика и достает пачку бумажных салфеток. Подходит слишком быстро и прикладывает одну из них к ране, даже не задумываясь, что вторгается в личное пространство человека, который её об этом не просит. Он пялится на неё при всём этом, и ей приходится первой начать говорить: — Поехали, пока они не привели подмогу, — хотя, судя по внешнему виду этих придурков, очнутся они не скоро. У одного точно сломан нос, у второго — рука, как минимум. Они садятся в грузовик, перед этим отпихнув валявшегося перед колесами третьего, и быстро уезжают прочь. Хорошее начало дня. ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Первый час оба молчат. Потом он начинает говорить первым: — Мужская модель, — кивает на сумочку, где опять в безопасности лежит пистолет, — обычно дамы, которых я знаю, предпочитают более лёгкие модели. Хотя, ты явно не из тех, кого я мог бы знать. Галадриэль знает — вот оно. Она может сейчас ничего не сказать и на этом всё, их пути разойдутся к вечеру. Но если она сейчас откроет рот и скажет что-то личное и то, о чём думает — это изменит всё. Это сможет изменить её дальнейшую жизнь и связь с этим человеком, которого она встретила буквально вчера. И она открывает рот и говорит лишнего: — Из этого пистолета убили моего брата. Я ношу его с собой всегда. Из него я пристрелю убийцу моего брата, — ответ звучит с лёгкой улыбкой и взгляд — прямо на его профиль. Потому что Галадриэль знает — он повернётся и посмотрит на неё. Халбранд так и делает. Никакой ухмылки, никакого стёба, никакой игривости — только какая-то тлеющая и непонятная уверенность, твёрдость и даже жёсткость во всей его позе, в глазах, во взгляде. Он смотрит просто — сильно, и всё тут. Кивает спустя секунд десять, будто бы с уважением. — И пойдешь после этого в тюрьму? Там несладко. — Я не сяду за это убийство, — и это правда. Она выедет из страны быстрее, чем кто-то найдет тело, а после затеряется в этом огромном мире. Или откупится деньгами — их тоже в достатке. — С тебя можно действительно охренеть, Галадриэль, — изрекает Халбранд и это звучит лучшим комплиментом, что она слышала за всю свою жизнь. Она откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза в усталости. Пулю не отследить, её оружие — тоже. Они точно в безопасности. Почему она подумала «они», а не «она?» — За что ты сидел? — спрашивает, не открывая глаз. — Оставлю это при себе, а то пристрелишь ещё и меня, — грубый ответ, но с нотками юмора. То, как он раскидал тех мелких жуликов, его фраза о «в тюрьме не сладко», это желание бежать и искать покой… Он точно — преступник, вопрос только в том, что именно сделал. Только Галадриэль уверена — явно не украл что-то в супермаркете. Скорее всего, он убивал людей, хотя, она тоже это делала. — Я думаю, ты бы не сдался так просто, как эти идиоты, — жара поднимается и Галадриэль опять думает, что жарко даже в блузке, которая за последние сутки стала серой, — возможно, мы бы даже боролись. — А ты самоуверенная, — довольный ответ, — кто сказал, что на этот раз ты бы вышла победителем? Галадриэль усмехается и почему-то совершенно полностью расслабляется. — Твоя очередь отвечать на вопросы, — мимо проносится пейзаж, и он становится менее пустынным и голым. Начинают появляться редкие деревья и даже зелёные полянки, песка становится всё меньше, потому что впереди — невысокие холмы, и дальше должны быть даже озера. Местность вокруг постепенно меняется, — близкие? От чего ты бежишь? Не думаю, что сбежал из тюрьмы, слишком открыто появляешься. — Не начинай, — можно буквально почувствовать, как он закатывает глаза, — этот допрос. Считай, что я преступник, который бежит через всю страну. И тебе не повезло вляпаться именно в меня. — Может быть, наша встреча не была случайной? — ёрничает Галадриэль дальше и ей это нравится. Бесить кого-то. Раздражать. Вызывать на эмоции. Самой чувствовать новые и позабытые эмоции. Интерес и азарт вкупе с тревожностью и подспудным весельем, — может быть, это была судьба? Кажется, мы оба не так просты, как кажемся, да, Халбранд? — Не прокатит, Галадриэль, — он точно также выделяет её имя при обращении, — потренируйся ещё. — Я рассказала тебе о себе. Хоть немного. — Я ценю это, спасибо. Как и то, что ты почти пристрелила этого кретина. — В скольких милях этот город? — Нуменор, — Халбранд крутит руль, потому что спуск становится довольно пологим, а она опять может понять, что обращает внимание на его руки. Они действительно очень сильные и накачанные. Работящие. Да и сам он — похож на трудягу из обычного мира, который вынужден бороться за выживание, — говорят, там рай. По крайней мере, уютно и почти нет преступности. Там сможешь остановиться. — Да, — мысль о том, чтобы куда-то приехать почему-то озадачивает. То есть — как так, потерять цель в жизни? Галадриэль привыкла куда-то бежать и бороться — с миром, с несправедливостью, с собой, привыкла к тому, что впереди есть цель… Но за последние часы привыкла ещё сильнее к тому, что этой цели нет. Остался только путь, по которому они едут, маршрут, который выстраивается по ходу развития событий, без всякого плана или подготовки. Впереди есть только дорога, уходящая вдаль, грузовик, мысль доехать куда-то из этих забытых всеми места. И есть Халбранд. Она сегодня даже не посмотрела, поймал ли сотовый спутниковую связь. Молчание опять кажется комфортным. Тот самый «эффект случайного попутчика» продолжает действовать? Спустя ещё примерно полчаса вокруг практически непрерывно появляется зелень, действительно — по краям дороги появляются холмы и небольшие рощицы. Халбранд сворачивает в сторону, и они отъезжают метров на двадцать с дороги, вставая за одну такую рощицу. Тень от деревьев благодатью опускается и Галадриэль с удовольствием выпрыгивает из фургона — они ехали часа четыре, можно немного размять ноги. Халбранд идёт к задней дверце, чтобы открыть заднюю часть машины. Галадриэль идёт следом и буквально чувствует, как он закатывает глаза на это: — Там труп твоей жены, который будешь здесь закапывать? — И тебя тоже заодно, — рывком открывает и там лежит всякая всячина — что-то вроде палатки, одеял, пара стульев, рюкзаки с вещами. Есть пара пакетов, которые он и вытаскивает, а Галадриэль понимает, что он, в отличие от неё, позаботился о еде. — Пошли поедим. Галадриэль достает из сумочки пятьсот долларов и протягивает ему. Здесь явно больше, чем она обещала ему для заправки. Халбранд усмехается, но деньги берёт, убирая их в карман. Оба словно без слов понимают друг друга и усаживаются на расстеленное покрывало, наслаждаясь тенью и небольшим перерывом. — Откуда ты, Галадриэль? — Халбранд жует сэндвич и забывает, что сам отказался отвечать на вопросы. — Если отвечу я, то следующая очередь — твоя, — парирует она и тоже откусывает свой сэндвич с курицей. Как ни странно, это довольно съедобно. Сноб, да, — я из столицы, если тебе интересно. Почему ты едешь один? — Потому что я один и мне некого взять с собой, — он запивает соком, — родители давно умерли. Больше никого. Я сидел в тюрьме. Ничего интересного. Нет, он точно — какой-то интересный. — Я… — Моя очередь задавать вопрос, — он её перебивает, — я так и не понял, как ты оказалась одна на дороге. Что тебе сказал твой босс? — Он в курсе ситуации с моим братом и местью, — продолжает вываливать она ему слишком много личной информации, — он не мешал, но в какой-то момент сказал, чтобы я прекращала это и уезжала заниматься другим вопросом. В итоге я… — Плюнула на его указание? Ты правда одержимая, Галадриэль? Ты хочешь мстить? Почему ты мстишь? — Сложная история. Сколько ты сидел? — Пять лет. Сколько тебе лет? — Двадцать восемь. Что это за вопрос вообще? Он смеётся, а она соображает, что сначала ответила, а потом уже подумала. Он многовато смеётся, хотя вид у Халбранда — ясно забавляющийся. — Ты забавная, когда перестаёшь контролировать ситуацию, и начинаешь злиться. Маньяк контроля? — Ты пытаешься меня вывести из себя? — Галадриэль наклоняется вперёд, их лица теперь намного ближе друг к другу, а взгляды — неотрывные и пристальные. — Люблю вызовы, — его глаза скользят по её лицу, опускаются ниже — к шее и руками, потом — к блузке. Галадриэль умеет улавливать некоторые вещи очень хорошо, и сейчас она чувствует этот вот мужской вызов и необъяснимый жар напряжения, когда Халбранд выводит её из себя, чтобы добраться до чего-то глубже. У него не получится, ни у кого ещё не получилось за всю её жизнь. — В этот раз придётся уступить, Халбранд, — говорит металлическим голосом, как умеет только она. Халбранд в ответ прищуривается, и не пасует: — Вот поэтому ты и такая напряжённая. Прёшь напролом, как танк, не видя ничего по сторонам. Иногда надо остановиться и оглянуться, затормозить и взять паузу. Галадриэль открывает рот, но в разуме пусто. Она хочет возразить ему, сказать, чтобы отвалил со своими нравоучениями, что он её не знает и что его никто не спрашивает. Но слова застревают где-то в горле, потому что его слова — та самая чёртова истина, от которой она бежит в последние месяцы. Истина, что она просто выдохлась, вымоталась и совершенно загибается без новых зацепок. Она почти на грани полного затухания и потери себя. Последние четыре с половиной года превратили её в одержимую местью женщину. У неё был муж, он ушел спустя восемь месяцев её одержимых поисков убийцы брата. Её босс — глава частной подрядной организации, связанной с правительством и доступом к разведывательным управлениям, помогал и поддерживал, брат Галадриэль был другом Гиль Гемнера. Они нашли непосредственного убийцу, того, кто нажал на курок, но заказчик оставался неуловимым. Таинственный Незнакомец, который петлял по миру, то появляясь, то исчезая из настоящего. Это всё стоило ей дома, семьи и будущего. К чести Халбранда, он не издевается над ней, когда знает, что попал в самую суть её напряжения и состояния. Просто откидывается назад, достает пару кружек и термос, там кофе. Галадриэль отодвигается назад и берёт себя в руки, этим искусством она давно овладела в совершенстве. — Говорят, в Нуменоре есть хорошие автомастерские, — как ни в чём небывало, продолжает Халбранд, — попытаю там удачу. Люблю копаться в машинах. Там хороший мягкий климат, первое время можно спать даже в палатке. — У тебя был дом? — тихо спрашивает она и берёт кружку с кофе из его рук. На краткое мгновение их пальцы соприкасаются и Галадриэль опять задаётся вопросом, почему она чувствует эти прикосновения. Почему она обращает внимания на это? — Очень давно. Теперь нет. Я вышел из тюрьмы и отправился бродить по стране, купил этот фургон. Подрабатываю иногда. Сейчас хочу осесть где-нибудь. — И найти покой? — Галадриэль пьет кофе и продолжает до чего-то допытываться, для себя или для него? — Такие как я, не находят покой. И такие как ты — тоже, Галадриэль. — Звучит очень обречённо, знаешь? — Правдиво. Не люблю лгать себе или кому-то. — Ты опять решаешь за меня? — Тебя можно прочитать слишком легко, — пожимает он плечами, — взгляд у тебя немного ненормальный был в самом начале. Напряжённая. Жесткая. Сварливая. Не отвечала на вопросы. Нервничала. Ты точно не просто путешественница по затерянным уголкам страны. Ещё и с пистолетом бродишь, который не боишься пускать в ход. У тебя сильные покровители. Как твоё имя? — Галадриэль, — пытается увернуться она. — Фамилия? — Это не важно. — Ну конечно. Она решает обойти напряженность и достаёт сотовый телефон. Сигнал очень слабый, когда пробует зайти в мессенджер, не получается отправить сообщение. Идеальное место, чтобы затеряться навсегда. — В Нуменоре будет связь, — Халбранд откидывается назад и прислоняется спиной к тонкому стволу дерева, — цивилизация. Хорошая гостиница. Мягкая кровать. — Мне и здесь не плохо, — ляпает она лишнего, а потом думает, что сказала правду. Ей не плохо здесь, потому что она словно начала становиться сама собой, затормозив от дикого темпа бега в последние годы. Наверное, она действительно морально полностью истощена, раз докатилась до такого: сидит на поляне с каким-то преступником, которого знает полтора дня, пьёт кофе и не думает о поисках. Ненормальная. — Почту за комплимент, — Халбранд не упускает случая подразнить её, — кстати, если бы я не проехал вчера вечером, тебе бы пришлось идти миль десять до того мотеля, где мы ночевали. Считай, я спас тебе жизнь, принцесса! — Ты такой болтливый! — сварливо отвечает Галадриэль, но в глубине души практически на него не злясь. Их странная встреча обернулась не менее странным путешествием, так и быть, может, пришла пора просто довериться судьбе и всё? — Только с тобой, — продолжает посмеиваться, вставая на ноги, — пора в путь. Я отойду на минутку, тебе тоже советую заняться личными делами. Ехать ещё часа три, мой фургон древний, надеюсь он не развалится по дороге, и мы не застрянем посреди поля с тобой. — У тебя есть палатка, — Галадриэль тоже поднимается на ноги и чуть потягивается, оглядываясь по сторонам, — разобьем лагерь, поймаем рыбы вон в том озере и будем ждать подмоги. Меня всё равно найдут, если я не объявлюсь. — Ты уже хочешь жить со мной? — картинно забавляется он и продолжает шутить, приложив руку к сердцу, — как быстро мы переходим на следующий уровень отношений! Ты, конечно, красивая, но я не уверен, что готов… — Тебя никто и не спросит, — перебивает его Галадриэль. Он, конечно, умеет шутить и подкалывать её, проникая буквально под кожу своими шуточками и колкими замечаниями. Только вот Галадриэль никогда не отступает и не пасует, она знает, что справится с любым вызовом и ошарашивает его в ответ не смущением, как Халбранд точно ожидал, а самоуверенностью и явно неожиданным выбором слов, — я сама решу. У меня тут пистолет, забыл? Халбранд выглядит действительно удивлённым. Открывает рот, но сказать ничего не успевает. Она проходит мимо, специально задевая его плечом, чуть отталкивая в сторону. Он не знает, что она уходит, улыбаясь. --------------------------------------------------------------------------------------------------------- Фургон заводится с некоторыми проблемами, но заводится. Галадриэль думает про озеро с рыбой, но всё-таки они едут дальше. К тряске она уже совершенно привыкла, к пейзажу за окном — тоже. К жаре привыкла, к запаху в кабине и к тому, что она уже почти сутки находится в компании другого человека. Почти сутки с ней постоянно кто-то рядом, это слишком для неё. Такого не было… Те самые пять лет? В те времена, когда муж был рядом, они находились вместе, и даже почти целыми днями. Но затем он ушёл, Галадриэль нисколько не винила Келеборна, в развале их брака всегда была виновата только она, одержимая местью и погоней за призраком. Призраком, которого она точно когда-то найдёт. Но теперь вдруг снова рядом кто-то есть, только самое поразительное то, что её это нисколько не напрягает. Халбранд странный, от него исходят какое-то тепло и надёжность, странный инстинктивный комфорт. А ещё он умный и даже хитрый, местами — изворотливый, иногда — напористый, иногда — откровенно забавляющийся. В целом, она бы охарактеризовала его словом «открытый» — прямая противоположность чисто неё. Может быть поэтому они так странно… она так странно привыкла к нему за сутки? — Где ты служила? — спрашивает он, откидываясь на спинку сиденья и расслабленно управляя фургоном. Кажется, Халбранд не торопится. — Это закрытая информация, но моё прежнее звание — не просто рядовой, — извиняющимся тоном отвечает Галадриэль, — некоторые вещи я не могу разглашать. — Твоё лицо может показаться мне знакомым… Как доберёмся до цивилизации, я через интернет попробую найти тебя. Имя у тебя редкое. Это её действительно расстраивает. Просто, потому что Галадриэль не хочет, чтобы он узнал её фамилию и биографию — она опять станет Нолдор, а не просто — никем. Никем хотя бы на пару дней. Поэтому она молчит и отворачивается, почему-то говорить дальше не хочется. Просто смотреть за окно и видеть пейзажи. Просто думать. Просто чувствовать. Просто чуть возвращаться к жизни. — Я не буду тебя искать, — теперь в его голосе звучат извинения, — честное слово. Кому как не мне знать, что иногда хочется потеряться. Раз ты здесь — на это есть свои причины. — Нет никакой причины, — она так и продолжает смотреть в сторону, отвернувшись от него, — причина только в том, что я сама это сделала. Со своей жизнью. Мой выбор. Ты когда-нибудь думал, что хотел бы всё исправить? — Каждый день, — голос Халбранда опустошённый и пронзительный, — и каждый день я думаю, что не стал бы тем, кем хотел стать, не сделай свои поступки в прошлом. В итоге всё это превращает меня в того, кем я не хотел стать, но стал. — Ты хороший человек, Халбранд, — негромко говорит Галадриэль. Она действительно так считает. — Ты меня не знаешь. — Может быть. Но, — это всегда было её величайшим даром или проклятием, но Галадриэль всегда умела видеть или читать людей, — ты не бросил меня одну на дороге. Согласился подвезти. Ведёшь себя культурно. Плохие люди так не делают. — Может быть, я просто сражён тобой? — ухмылка выглядит странно привычной и в груди Галадриэль что-то ёкает. Она легко смеётся, и он смеётся вместе с ней. А потом они видят прямо перед собой долину. Вернее, сначала заезжают на холм и перед ними открывается великолепнейший вид: долина, утопающая в зелени. Дальше — большое озеро с кристально чистой водой на вид, после — невысокие холмы и лес, который окружает этот небольшой уголок. Строения и дома — красивые, ровные и аккуратные, чистота и свет. Солнце начинается склоняться к закату и буквально укрывает всё вокруг золотом и насыщенным теплом. Интенсивностью. Светом. Халбранд останавливает фургон. Не сговариваясь, они переглядываются и выбираются из того, чтобы просто остановиться и посмотреть. Галадриэль улыбается. Чувствует, что впервые за долбанные пять лет — у неё на сердце теплеет и она действительно хочет видеть прямо перед собой этот вид, этот закат и этот мир. Красиво. Ярко. Пронзительно-чисто. Свет — он здесь кругом. Халбранд смотрит на неё первым. Галадриэль видит на лице мужчины улыбку. Настоящую и насыщенную, широкую и искреннюю, взволнованную и живую. Кругом — жизнь. Халбранд — буквально излучает жизнь. Галадриэль смотрит на него и вдруг тоже чувствует — жизнь. — Мы добрались, — говорит он искренне-радостно, — Нуменор. Город возможностей. Галадриэль снова смотрит вперёд и понимает, что хочет задержать это мгновение в себе как можно дольше. Мгновение, когда она живёт и словно чувствует частичку покоя.