Случайный попутчик.

Конечно, у них не было ни единого шанса. Вернее, у него с ней не было ни единого шанса. Халбранд потом понял, кто она такая. Галадриэль Нолдор. Племянница вице-президента страны. Фотографии их семьи были во всех газетах пять лет назад, когда погиб её брат. Официально сообщалось, что произошёл несчастный случай, но, судя по словам Галадриэль, это было ложной версией и на самом деле её брата убили. И тогда о них много писали и смаковали скандал, шумиха достала почти всех. Галадриэль Нолдор. Он понял, кто она такая в ту ночь, когда закрыл дверь за собой в мотеле Нуменора и стоял там, сжимая ручку ладонью, изо всех сил пытаясь себя контролировать. Потому что желание сделать что-то очень спонтанное и опасное захватило его настолько, что буквально разум стал каким-то отдаленным. Он пытался кое-как контролировать себя, чтобы не выйти из своего номера, не постучать в её номер, а когда Галадриэль откроет, на накинуться на неё с поцелуем, голодным и требовательным. А потом — не прижать к этой стене и не сорвать остатки одежды, чтобы не запустить руки в её волосы и не заставить её стонать всю ночь, извиваясь под ним в постели… На долю секунды Халбранду показалось, что она тоже этого хочет. Но, кажется, он перегнул палку, а потом… Кто он такой вообще, чтобы привлечь её внимание? Серьезно? Племянница вице-президента и бывший преступник, у которого есть только он сам и его старый, разваливающийся фургон? У которого душа — пустая, наполненная тьмой, темнотой и тяжёлым прошлым. Который давно уже утратил свой свет, лёгкость к жизни и стремление добиться чего-то, оставив на пепелище своей жизни только трусливое желание забиться в какую-нибудь дыру и попытаться обрести покой. Ни о каком счастье речи никогда не шло, только — покой и немного тишины. Он сам наполнен тьмой и тяжёлым прошлым. А Галадриэль Нолдор свалилась к нему буквально из ниоткуда, появившись посреди пустынной дороги и ослепленной светом фар его машины. Он выскочил из той и на мгновение замер, потому что она показалось волшебной сиреной, прибывшей из другого мира, чтобы обольщать простаков вроде него. Красивая. Сияющая. Золотистые длинные волосы. Яркие голубые глаза. Уверенность во взгляде. Походка. Движения рук. Выражение лица. Выпирающие ключицы, когда она сняла свой пиджак. Нежная мягкая кожа, когда он обнаглел и пару раз прикоснулся к ней, потянув за собой. Сначала она его забавляла. Сноб. Смотрела на дешёвый мотель, была в шоке от закрытой заправки. Оглядывалась по сторонам, словно пыталась понять новый мир. Но потом огорошила его пару раз: сказав, что служила. Сказав, что у нее пистолет. Своими словами. Сладкая. Мягкая. Сияющая. Она спала, когда он вышел из душа. Что-то шевельнулось в душе Халбранда в тот момент, то, что, как он считал, давно уже умерло. Нежность и желание чуть-чуть о ком-то заботиться. Притяжение к неизведанному. Он закрыл её одеялом и рухнул, уснув без сновидений. А вот когда проснулся утром, то было время рассмотреть её и впитать то, как Галадриэль дышит, как приоткрывает губы, что-то бормоча, как переворачивается и её волосы развеваются веером на постели, закрывая всё собой. Халбранд тогда почувствовал жуткий голод. Голод по прикосновениям. По ощущениям. По желанию иметь рядом с собой человека. По нестерпимому зову касаться и получать прикосновения в ответ. Голод. Голод по чему-то эфемерному и никогда ранее не изведанному. Голод по ней. Потом она наставила пушку на того кретина и Халбранд был поражен вновь. Как она сначала выстрелила, а потом с равнодушным безразличием наблюдала за проявлением его чёртовой Тьмы, как он вбивал этих недоумков в бессознательное состояние и терял контроль над собой. А она вместо того, чтобы посмотреть на него с отвращением, подошла, приложила салфетку к его ране и призвала убраться отсюда подальше. Невероятная женщина. Они разговаривали. Странно много. Удивительно спокойно. Они остановились на перерыв и сидели на поляне, жевали сэндвичи. Он сказал лишнего, потому что было её жаль… Жаль, что она испытывает все эти муки душевной боли и чувство вины, а Галадриэль не заслуживала этой пытки. Халбранд знал её буквально сутки, но хотел, чтобы с ней всё было хорошо. Она забавная. Предложила жить в палатке и толкнула его плечом. Умеет язвить и отвечать на его вызов. Но когда нужно — говорит серьёзно и искренне, по-настоящему, глубоко погружаясь в себя. Он сказал ей, что сидел, а она вообще не отреагировала. Когда они смотрели на Нуменор, в его душе опять что-то тревожно начало ныть. Галадриэль улыбалась ему, словно счастливая от того, что произошло, что они добрались. Халбранд беспокоился о том, что им нужно будет расстаться так быстро, потому что его тёмная и чёрствая, давно огрубевшая душа буквально прикипела к этой светловолосой принцессе, так привыкшей контролировать всё вокруг. Но она позвала его с собой, когда собралась в мотель, протянула руку, а Халбранд взял ту, решив, что продлит ещё эту сладостную пытку и желание быть рядом с ней. Он зашел к ней в номер и развалился на кровати. Галадриэль казалась такой маленькой и хрупкой в этой пижаме из длинных штанов и легкого топа, с оголенными плечами, до которых у него чесались руки дотронуться и не отпускать никогда. Пыталась выгнать его с кровати, но потом взяла его рубашку, чтобы дикое чувство собственничества полностью его захватило. И они пошли ужинать в ресторан, вместе, чёрт его дери, ужинать и пить, разговаривать и просто сидеть… Сияющая сказка, которая каким-то чудом произошла в его жизни. А жизнь Халбранда никогда не была достойной такой сказки. Потом они пошли по берегу озера, и он купался. Галадриэль ходила по воде с задумчивым видом, а он смотрел и смотрел на неё, впитывая каждое мгновение и каждый жест. Они — из разных миров, и им удалось каким-то чудом соприкоснуться на пару мгновений. Затем он опрокинул её в воду, и она взвизгнула, они барахтались как дети и дурачились, шутили и смеялись. Пока он не ляпнул шутку и не испортил всё. Галадриэль словно съежилась и сникла, обратный путь был странно тяжелым. У двери она остановилась и его сердце — тоже. Они посмотрели друг на друга и Халбранду тогда показалось, каким-то удивительным невыносимым чудом показалось, что она смотрит на него так же, как и он — на неё. Голодным взглядом. Нуждающимся. Пытливым. Желанным. Она смотрела на него, странно замерев и время застыло, будто бы остановившись. Халбранд на какой-то чудовищно-сладкий миг подумал, что сейчас может произойти, но она быстро зашла в свой номер и закрыла тот на замок. А он остался стоять в коридоре, слушая звук своего дыхания и ненавидя их встречу. Потому что эта встреча разбудила в нем то, что было похоронено много лет назад под слоями жестокости, цинизма и темноты. На следующее утро она пришла к нему, чтобы попрощаться. Халбранд был невыносимо удивлен, он посчитал, что на этом их история закончена навсегда. Но вот она идёт к нему по той лужайке, волосы развеваются и падают на плечи, взгляд — какой-то заторможенный и словно… Он сначала решил, что грустный, но потом убедил себя, что она смотрела равнодушно и вежливо. Что дрожала так от небольшого ветра, а волновалась из-за возвращения домой. «Пусть у тебя всё получится. С работой. С покоем. С новым местом» — красивое напутствие от неё он запомнит навсегда. Галадриэль смотрела на него так, словно хотела что-то… понять? Объяснить? Впитать? Но может, ему это всё просто показалось, и он придумал себе странные мысли, а на самом деле это было простой вежливостью. Галадриэль вытащила его руку из своей ладони и пошла прочь, медленно и осторожно. Она уходила навсегда, он понимал это. Но Халбранд был никем, чтобы остановить её. Галадриэль Нолдор ушла в свой мир. Оставив после себя пустоту. Халбранд ненавидел это. У него появилось то, к чему он стремился: его взяли на работу и после испытательного срока в неделю оставили в этой автомастерской. Он снял маленький домик неподалеку, очень скромный, но чистый и с хорошим видом на озеро. У него появились деньги, заработанные честным путем, он приходил с работы, мылся в душе, делал хот-доги и брал пиво, чтобы выйти на лужайку и ужинать, глядя на озеро и на закат. Это было то, о чём он так долго мечтал: покой и хоть какое-то подобие дома. Только теперь… Этого было мало. Он чувствовал голод и долбанную потребность в ней. Только смешно думать об этом: Галадриэль Нолдор уже забыла о нём в своей жизни, наполненной властью, поисками убийцы брата, местью, высокими коридорами и чуждым миром. Он ненавидел её. И одновременно обожал. -------------------------------------------------------------------------------------------------- — Здесь работы дня на два максимум, — он говорит уверенно, вытирая руки, покрытые машинным маслом, о тряпку. Сэд, его начальник, осматривает наполовину разобранный старый внедорожник, — но придется повозиться. Коробка барахлит. Задняя колодка стерта. Предохранители почти все не годные. Сколько он дает за ремонт?.. — Говорит триста пятьдесят, — Сэд опирается рукой на капот, — я думаю поднять до пятисот минимум… Халбранд осматривает автомобиль и ему уже не терпится заняться делом. Страсть к разбору такой техники привела его на кривую дорожку, а разбой — в тюрьму и это всё ещё сильнее испортило его жизнь. Правда, новым коллегам такие подробности знать необязательно. — Эй, Халбранд! — кричит Вилли, другой мужик с автомастерской, — тут к тебе!.. — Можно даже взять больше, — говорит Халбранд… — Халбранд! — Да что?! — рявкает он, обернувшись и посмотрев в сторону дороги. И тогда он впервые в жизни точно немеет. Или понимает, что спятил. Галадриэль Нолдор стоит прямо там, у дороги и смотрит на него. Мир останавливается. Когда Халбранд замирает с этой грязной тряпкой в руках, уставившись прямо на это чёртово лицо, которое стояло у него перед глазами каждый раз, когда он засыпал. Она. — Тут твоя подружка вернулась! — соизволил наконец-то объяснить истину Вилли, — смекаешь? — Десять минут перерыва, Хал, — недовольно окрикивает Сэд, — нам ещё эту машину разбирать сегодня. Халбранд швыряет тряпку куда-то в сторону и, с гулко колотящимся сердцем, как долбанный пятнадцатилетний подросток, идёт прямо в её сторону. Галадриэль тоже делает шаг вперёд и идёт прямо к нему, словно летит своей сияющей походкой. Она удивительно сияет. Она — свет. Свет в его грёбаной беспросветной жизни. Распущенные волосы спадают на голые плечи. Тонкий летний сарафан и простые сандалии. В руках — сумочка и она держит её, словно чуть нервно и напряженно. Но он может буквально чувствовать, как Галадриэль к нему летит, летит навстречу именно к нему, а он будто бы ждёт, ожидая момента, когда они опять возьмут друг друга за руку и их души соприкоснутся, как это уже случалось раньше. Они подходят друг к другу и Халбранд чувствует дикое желание схватить её и поцеловать так, чтобы она вообще больше ничего не помнила. Он вспоминает первый раз, когда они стояли у закрытой заправки и смотрели друг на друга также близко и пристально и, наверное, в её глазах уже тогда было вот это самое чувство и сияние. Он тупо молчит. — Привет, — мягко улыбается она и переминается с ноги на ногу, — Халбранд. — Галадриэль, — наконец-то может открыть рот и что-то выдавить, — привет. Пауза, во время которой он вообще не понимает, что сказать. — Ты вернулась? — просто спрашивает, рассматривая лицо. Красивые глаза. Пухлые губы. Скромную улыбку. Ямочки на щеках. Рассматривая её и опять — пытаясь словно поглотить. — Я просто подумала, — и вдруг такая самоуверенная и вроде бы такая напористая в прошлом Галадриэль Нолдор запинается. Делает паузу и останавливается, выдыхая. Выдох на её губах — и Халбранд хочет поймать это своими губами. Хочет так сделать. Но делает другое, протягивает свою руку и нагло тянет её ладонь в свою сторону. Раз она вернулась — терять больше нечего. Он своего шанса больше не упустит, — подумала… — О чём? — хрипит он и перебирает своими пальцами её кожу, такую мягкую и теплую. Опять слышит прерывистый выдох, который буквально начинает пульсировать в его разуме немыслимым голодом и жестоким притяжением только к ней одной. — Мне нужна рыбалка, — уверенно заканчивает Галадриэль, глядя прямо в его глаза и больше не отступая, — палатка. Озеро. Рыба. Его сердце смеётся от этой фразы. Смеётся и начинает странно петь от свободы, которой он никогда ещё не чувствовал. От тёплого томления, разливающегося в груди и от ожидания — наверное, впервые в жизни! — ожидания чего-то хорошего и неизбежного. — Рыбалка, — повторяет он и ухмыляется. Действительно — ухмыляется широко и свободно, со своим типичным выражением на лице. — Да, — продолжает она ершисто и опять — очень уверенно, — подумала, что небольшой отпуск мне не помешает, знаешь? Я пять лет не отдыхала, можно и взять пару месяцев. - Месяцев. — Так что думаешь, Халбранд? — если она ещё раз так скажет его имя прямо сейчас, ему точно конец, — я здесь командую, я же говорила. Он ей покажет позже, кто здесь действительно командует. — Думаю, ты выбрала лучший город для отдыха, Галадриэль, — отвечает негромко низким голосом, — тебе понравится. — Хорошо, — она не отступает никогда, наверное, — я приехала на машине, у меня с собой всё, что нужно для кемпинга. Где ты живёшь, куда мне закинуть вещи? — Мы так быстро переходим на новый уровень отношений. — В последний раз ты сказал, что согласен. — Именно. Держи ключ, — он вытаскивает тот из кармана и вкладывает его ей в другую руку, закрывая пальцы и держа теперь обе её ладони, — Саутвор-стрит, пятьдесят пять. Я буду в пять вечера. Самый странный разговор за всю его жизнь. И самый — настоящий. — Может, возьмешь отгул на завтра? — спрашивает Галадриэль, косясь на автомастерскую, — если, конечно, хочешь. Он хочет убить её за то, что она его дразнит. Издевается. Манит. — Лучше будь готова, — хриплым голосом отвечает он и чувствует, как она дрожит. Дрожит от невысказанной фразы и тёмного, томительного, жгучего ожидания в ней. Халбранд смотрит на её губы долго, но знает — нет, не здесь, где на них все пялятся. И она его понимает. Вместо этого он чуть притягивает её к себе и мягко целует в висок, проводя губами медленно и пытаясь чуть-чуть вдохнуть её запах, чтобы продержаться несколько часов. Она буквально дрожит в его руках. — Иди, — его голос низкий, когда он кое-как отходит в сторону работы. Она кивает и смотрит вслед, а потом медленно удаляется в сторону внедорожника, который припаркован на противоположной стороне улицы. Халбранд возвращается внутрь гаража и просто смотрит на своего босса. Тот закатывает глаза и отвечает: — Если разберёшь сегодня до вечера, так и быть, получишь пару дней отгула. Он разберёт эту чертову машину. -------------------------------------------------------------------------------------------------- Галадриэль затаскивает часть вещей в этот скромный домик и осматривается. Потом садится на старый диван в крошечной комнате возле кухни, предварительно накинув на него покрывало из своих вещей. Замирает, вспоминая предыдущие две недели дома. Вернее, в своей квартире в столице. Как она вернулась туда со странным чувством пустоты. Как Эрлонд недоуменно спрашивал, кто этот мужчина и почему Галадриэль так расстроена. Как она переступила порог своей квартиры с чувством пустоты и нехватки чего-то очень важного. Как она словно пыталась очнуться от непонятного сна или заторможенности. Как она бродила по комнатам, рассматривая свой вроде бы дом и понимала — она очень изменилась. Как ей прислали новую зацепку по Страннику, а она впервые за пять лет прочитала папку и закрыла, потому что поняла — не поедет в другую страну выслеживать его. Как потом приехала к Эрлонду и сказала ему, что уезжает в отпуск. Как улыбался её друг и как удивился Гиль Гемнер, но оба отпустили её с тёплым чувством. В Нуменор. К Халбранду. Они этого не знали, но Галадриэль знала, что едет к нему. Она просто хотела… его. Их. Их. Хотела просто дать волю своим чувствам и какой-то долбанный шанс своей жизни все исправить и изменить, проснуться от затяжного сна мрака и безысходности. Она хотела вернуться к нему и чувствовать его рядом, хотела желать его и получать желаемого. Она хотела… Покоя. Который удивительном образом ощущала именно рядом с ним. Может быть, их встреча была совершенно не случайной, а их свела Судьба или Предназначение. Галадриэль просто лежит на этом диване, а потом засыпает. Ей не снятся сны. Ей снится прекрасное будущее. Из сладкого забытия вырывает звук хлопнувшей входной двери. Галадриэль медленно просыпается и медленно садится на диване, волосы рассыпались привычной непослушной копной по плечам, и она чуть сонно смотрит прямо в дверной проём, где стоит Халбранд и буквально пожирает её своим взглядом. Тоскующим. Голодным. Пронзительным. Внутри неё что-то сжимается так остро и темно, падает куда-то вниз и волна возбуждённого восторга сжимается во всём теле только от одного его взгляда… Она успевает встать с дивана, когда он подходит прямо к ней. Буквально подлетает и тянет к себе, касаясь притягивая… Они тонут друг в друге. Галадриэль обхватывает его за шею руками и их губы встречаются ровно посредине пути. Она его целует в ответ на голодный поцелуй и в её мире наконец-то всё становится правильным. Он пожирает её своими горячими губами, впиваясь в рот жадно, мокро, властно. Сжимая ладонями её тело и толкая к стене. Галадриэль чуть всхлипывает, когда оказывается прижатой к этой самой стене и может увидеть его лицо на секунду, его глаза — нуждающиеся и тёмные от желания и голода. Обладать ею также сильно, как и она хочет обладать им. — Галадриэль, — говорит он ей в губы и целует ещё раз, теперь — тягуче-медленно, сосредоточенно, тщательно. Теперь она зажата его телом и его руками, и везде — он, вокруг — Халбранд, везде — его запах, прикосновения, руки, губы… Именно об этом она мечтала всю их разлуку и теперь задыхается от эмоций, когда обхватывает его лицо ладонями и целует с такой же жадностью, как и он. Именно это ей и было нужно — ощущение и чувство его — рядом с ней, только рядом и так близко. Чтобы между телами не осталось ни миллиметра свободного пространства, чтобы мозги отключились вообще и насовсем, подарив чувство удивительной свободы. Они яростно целуются, она прижата к этой чертовой стене и потом закидывает одну ногу прямо на его талию. Взгляд Халбранда — разъярённый и голодный, у него вид человека, который мало себя контролирует. Но в целом, Галадриэль это нравится невыносимо сильно, когда она запускает руки под его футболку и проводит ладонями по спине, спускаясь к пояснице и ещё ниже… Его ладонь тянет долбанный сарафан ниже, почти обнажая её грудь. Но потом — его рот опускается ниже, проводя губами сначала по шее, потом по ключице, и затем опускаясь на сосок. Она действительно скулит от этого прикосновения, когда Халбранд начинает сосать тот, обводя губами и языком, медленно и постепенно, проникновенно и обволакивающе-спокойно. — Халбранд, — задыхается, выдавливая из себя его имя и чувствуя, как между ног нестерпимо горит и становится некомфортно, как голод просачивается в каждую клеточку тела и этот голод требует, чтобы его удовлетворили. — Принцесса, — выдыхает он и его рот возвращается к её рту, — мы действительно делаем это? Ты вернулась, чтобы… — Я скучала по тебе, — бормочет Галадриэль признание ему в губы. Поцелуи — лёгкие, чуть томные, невесомые и мягкие, сладкие, поцелуи по всему её лицу, — а ты скучал? Его усмешка слышится как нечто обречённое. — Каждый долбанный вечер я закрывал глаза и вспоминал про тебя, — большего он пока сказать не готов. Да и не нужно — Галадриэль удовлетворенно вздыхает и прижимается своим лбом к его лбу на несколько секунд, когда они могут замереть, впитывая друг друга и осознавая — происходящее: это реальность, а не фантазия. Потом его грубоватые ладони скользят вверх по её бедрам, обнажая те и сминая сарафан, он красивый, но сейчас очень лишний. Халбранд тянет её к себе, а она чувствует, что он собирается сделать — чуть подпрыгивает и обвивает его своими ногами за талию. Длинные волосы спутываются вокруг них, закрывая всё собой, пока он быстро идёт куда-то в сторону, отпихнув дверь ногой. Галадриэль осознаёт, что там ещё находится маленькая спальня с довольно скромной кроватью, на которую он её опускает мягко и неторопливо. Потом нависает над ней, рассматривая и будто бы тоже — осознавая ситуацию. Галадриэль рвано дышит, когда проводит ладонями его лицу, тянет футболку в сторону, помогает ему снять ту и отшвыривает в сторону. Наконец-то можно ладонями и пальцами исследовать его тело, неторопливо и сосредоточенно. Наконец-то можно почувствовать этот его жар, который действительно её словно окутывает и согревает. Наконец-то можно… — Красивая, — только и говорит Халбранд, положив палец на её губы и прочерчивая их контур мягким прикосновением. А потом предохранители будто бы вырубаются у обоих и… всё. Время для разговоров закончилось, время для медленных исследований друг друга — тоже. Осталось время для того, чтобы рывком притянуть его к себе и поцеловать глубоко, жадно, что языки переплелись между собой и вступили в чертову схватку. Осталось время для того, чтобы хаотично расстегнуть его штаны и попытаться снять, пока он стаскивает с неё сарафан, обнажая почти полностью. На Галадриэль нет бюстгальтера, поэтому он отшвыривает платье и опускает свой рот опять ниже — на второй сосок и заставляет её буквально извиваться от возбуждения. Заставляет её просить… — Халбранд, — мольба, к которой можно привыкнуть. Её руки находят его живот и спускаются ниже, пытаясь снять трусы. Её ладони проводят по паху, задевая поросль волос и берут в руки член — нагло, быстро, стремительно. Халбранд издает шипение, на секунду отстраняясь и по мужскому телу проходит волна действительной крупной дрожи и невыносимого возбуждения — когда желание обладать становится невыносимо-жгучим. Она ласкает его, контролируя здесь и сейчас, но он позволяет, просто потому что… Осталось время для того, чтобы стащить с неё последний элемент одежды и оставить перед ним абсолютной голой. Возбуждённой. Задыхающейся от шока и эмоций. Осталось время для того, чтобы его рука скользнула между её ног, медленно поглаживая, а потом собирая влагу — какая она уже мокрая, чёрт возьми. Теперь её время задыхаться и смотреть прямо на него остекленевшим взглядом, чтобы чувствовать, как слишком талантливые пальцы сразу гладят там, где нужно, находят клитор и поглаживают неторопливо, как проникают прямо в неё медленно и уверенно, проникают и останавливаются, замирая. Галадриэль смотрит остекленевшим взглядом и делает то, что Халбранду очень нравится — извивается под ним, прося продолжения. Сначала — своим телом, пытаясь двигаться и получать хоть что-то, трение, движение. Потом — губами, приоткрыв их и выдыхая: — Ещё… Ты… — Такая нетерпеливая, моя милая, — протягивает он и на этот раз опускается к её уху, — несдержанная, да? Хочешь ещё сильнее? — пальцы медленно покидают её тело, чтобы затем опять врезаться в неё под одобрительный стон, — да, Галадриэль? Вот так лучше? — Хватит! — рычит она, наконец-то говоря отчаянно… Да, хватит, потому что ему тоже конец. Хватит. Осталось время для того, чтобы лечь прямо на неё, наконец-то всем телом почувствовать эту теплоту и это прикосновение к ней, полностью — только к ней одной. Наконец-то наступило время, чтобы провести членом по её промежности, собирая влагу и то, как она восхитительно выгнулась, впуская его в себя. Наконец-то наступило время, когда он вошёл в неё, чертовски глубоко и жарко. Она — его. Наконец-то наступила время полнейшего хаоса между ними, горячего трения и глубоких стонов. Любое подобие разумных мыслей давно потеряно, остаётся только похоть, желание впиваться друг в друга языками, руками, губами, телами. Никакой нежности, неторопливости или мягкости. Их близость — быстрая и страстная. Халбранд вбивается в неё глубокими и яростными толчками, каждый раз словно проникая ещё глубже, и ещё, и ещё. Он скользит идеально полно и даже чуть бешено, сминая своими широкими ладонями её бедро и удерживаясь над мягким и самым прекрасным женским телом. Она извивается и подаётся вперёд при каждом толчке, с остекленевшим взглядом ничего не видя перед собой. Жар и похоть сплетаются между ними, начисто отшибая память о том, кто они вообще такие и что тут делают, что вообще происходит, кроме того, как их тела сплетаются друг с другом… Ощущение оргазма — яркое, острое, пронзительное. Галадриэль дрожит, когда он кое-как успевает погладить её между ног — и потом трясётся, выгибаясь и дрожа. Он кончает тут же, следом, изливаясь в неё глубоко и насыщенно, заполняя собой словно до основания. Ошеломляющее чувство полного единения с кем-то другим обоим совершенно не знакомо, но здесь и сейчас это чувство впервые ощущается совершенно правильным и идеальным. Задыхаясь, оба падают на кровать и расслабляются, потому что сил нет даже на то, чтобы просто дышать. Халбранд утыкается лицом в её шею, а потом проводит ладонями по бедрам и чуть сдвигается, чтобы его мощное тело не сдавливало её миниатюрное тело очень сильно. Галадриэль совершенно идеальная и также идеально вписывается в его объятия, его тело и в его руки. Её кожа — само совершенство, но ещё более совершенны — глаза, которые теперь открываются и смотрят прямо в его глаза этим нечитаемым и сияющим взглядом. — Добрый вечер, Халбранд, — приветствует она его и это тоже новое чувство — Галадриэль, которая умеет шутить? Вернее, расслаблена настолько, что говорит такие весёлые и яркие вещи? — ты вернулся позже, чем я думала. — У меня есть работа, знаешь, — ленивый ответ, как и то, когда он сгребает её в свои руки и обнимает, повернув это самое идеальное и прекрасное тело на бок, чтобы обнимать её крепче, — но теперь я буду стараться приходить пораньше, если ты каждый день будешь меня так встречать. Она смеётся, и он тоже начинает улыбаться. — Итак, как ты тут оказалась, принцесса? — развязный вопрос, во время которого он опять подтягивает её повыше, чтобы вытащить одеяло и накинуть на их обнажённые тела, — я буду горд предположить, что ты вернулась для того, чтобы именно я показал тебе местные достопримечательности? — Считай, что я взяла отпуск, как и сказала, — её рука совершенно бесстыдно скользит ниже, по его животу и ещё ниже — к паху, проводя по тому и спускаясь ещё ниже, чтобы бесстыдно коснуться члена и провести по тому рукой, — думаю, мне тут понравится. Или ты сделаешь так, чтобы мне понравилось? Он рычит и потом пихает её на спину, чтобы нависнуть сверху и поцеловать глубоко и жадно. Хорошо, что завтра у него выходной. На закате впервые за эти недели он сидит на своей лужайке не в одиночестве, а с кем-то ещё. Вместе с Галадриэль Нолдор, которая сидит рядом и тоже смотрит на этот потрясающий и великолепный вид, странно молчит, а потом прислоняется к его плечу, слишком доверчиво положив голову на то и абсолютно расслабившись. Халбранд косится на неё, от этого потрясающе милого жеста у него в груди что-то переворачивается и впервые рождается чувство связи с кем-то, связи глубокой и нежной, связи желанной и настоящей, искренней, пугающе близкой. Халбранд всегда был один, до этого самого момента. До неё. Он освобождает одну руку и обнимает её, прижимая к себе крепче и наклоняя голову так, чтобы поцеловать Галадриэль в лоб. Она чуть улыбается, но потом прикрывает мягко глаза, и они опять некоторое время молчат в комфортной тишине, глядя на озеро и на закат. Вместе. — Значит, в твоих поисках взята пауза? — главный вопрос, который его беспокоит в данный момент. Эти поиски были частью неё, частью её сущности и частью её жизни настолько огромной, что эта часть прочно пустила свои корни и отказывалась исчезать. Галадриэль сделала что-то очень важное и серьёзное, бросив это самое прошлое и появившись здесь, в отдалённом городке, одна и теперь сидящая с ним, человеком, которого встретила где-то посреди пустыни и с которым она прошла одновременно огромный и одновременно — краткий путь. — Мне прислали зацепку, но я решила не ехать туда, — почему-то ответ на вопрос даётся странно легко и спокойно. Будто бы что-то высвободилось из её души и теперь там впервые за пять лет появились лёгкость и чувство бесконтрольности, — может быть… Может быть, я вообще никогда не найду его. А может и найду. Не хочу думать об этом. Им очень тепло сидеть рядом друг с другом и обниматься, расслаблено проводить ладонями по рукам и дышать так… мирно. Ему тепло держать её возле себя, обняв другого человека и слушая тихое дыхание этой сумасшедшей женщины, которая почти сразу привязала его к себе и заставила запомнить навсегда. Галадриэль. Ей тепло впервые за долгие годы одиночества почувствовать рядом с собой ещё… кого-то. Что-то тёплое и настоящее, светлое и мягкое. Почувствовать человека, встреча с которым буквально выбила её из привычного образа жизни и заставила встряхнуться. Почувствовать заботу и искренность, теплоту и силу одновременно. Халбранд — он такой обычный, но в то же время — совершенно удивительный. — Я рад, что ты вернулась, — бормочет он максимальное признание, которое готов сейчас ей дать. Говорить нежные слова или сладкие романтические речи — это точно не по его части. — Я рада, что ты здесь, Халбранд, — такое же осторожное признание и мягкий взгляд. Потом он просто смотрит на её губы и наклоняется, чтобы поцеловать… свою девушку? Она тянется ближе, обхватывает его лицо своими ладонями, и этот поцелуй — мягкий, сладкий и изучающий. На этот раз их рты двигаются медленно и осторожно, сосредоточенно и спокойно, на этот раз они встречаются в медленном изучении друг друга, потому что торопиться некуда. Потому что впереди у них есть какое-то время. Конечно, совершенно не понятно, сколько времени у них есть, но что-то — есть точно. — Ты нашёл здесь покой? — дразнящий вопрос, когда она отстраняется и снова устраивается в объятиях Халбранда. — Только сегодня, — слишком сложный ответ. Они переплетают руки и снова смотрят на закат. — Я чувствовала себя дома такой… одинокой. Словно я вернулась — но это уже была не я. Странное ощущение. Я бродила по комнатам и будто бы не узнавала свой мир. — Ты моя сумасшедшая женщина, — с лёгким чувством собственничества отвечает он, — когда я вышел из машины, просто посмотрел на тебя, то словно… Чёрт возьми, ты как из другого мира, Галадриэль. Ты была такая… — Какая? — Красивая, — комплименты — не его вотчина, это факт, — сияющая. Принцесса, я же сказал. Я пялился на тебя каждый раз и хотел касаться тебя. — Ты смотрел, как я сплю? — лёгкое поддразнивание от неё и лукавый взгляд в ответ. Она такая… милая и сладкая, в этой уютной пижаме, состоящей из длинных штанов и мягкой футболки с короткими рукавами, с распущенными волосами, которые уже почти высохли после душа. Она такая… милая и нежная, будто бы та жесткая и напряжённая женщина, с которой он познакомился, больше никогда не вернётся. — Смотрел, — собственническая ухмылка и дерзкий взгляд в её небесные глаза, — и думал о других, более приятных вещах. А потом ты проснулась и давай всё бегать контролировать. Но с пушкой в руках ты была слишком горяча. — Ты запал на меня сразу, Халбранд? — провокационный вопрос и изящно выгнутая бровь после него. — Можно подумать, ты запала на меня не сразу, Галадриэль Нолдор, — такой же провокационный ответ и ухмылка, новый взгляд и мягкий поцелуй. Они просто сидят там очень долго, до самой ночи. Солнце окончательно садится за горизонт, на мир опускается мягкая ночь, пока они продолжают сидеть прямо на расстеленном на полянке пледе, прислонившись к небольшой скамейке и просто глядя в эту умиротворяющую тишину и покой, просто тихо переговариваясь и рассказывая друг другу некоторые очень важные и особенные вещи. Чувствуя, что здесь и сейчас есть только то, что им нужно. Потом Халбранд тянет её в сторону дома, и они заходят внутрь, закрывая дверь и оставаясь в ночи только вдвоём. Ещё позже есть озеро, рыбалка, палатка и Галадриэль, командующая каждым его движением, Халбранд, надувающий резиновую лодку, чтобы они плавали по озеру и ловили рыбу, перевернулись и купались там некоторое время. Ещё позже есть ночи в палатке и звёзды, которые они рассматривают вместе. Спустя пять лет есть хороший дом и маленькая Келебриан, которую укачивает Халбранд на своих руках, пока Галадриэль работает из дома. Спустя много лет есть мир, счастье и покой.