Код «Красный»

      Если бы Драко попросили описать, где он находится, он бы однозначно ответил — в аду.       Нет, здесь не было жарко. И магловских чертей у котлов тоже не наблюдалось.       Только абсолютная непроглядная чернота и он. Его мысли. Его самые глубоко запрятанные страхи, вырвавшиеся из-за окклюменационных стен. Его прошлые ошибки. Ночные кошмары. Сожаления, обиды, одиночество. Всё сосредоточилось в его голове, и он никак не мог найти выход отсюда.       Он не чувствовал своего тела. Не хотел пить, есть. Кажется, ему даже не нужно было дышать. Всё, что он мог делать — снова и снова переживать худшие моменты своей жизни без права отвлечься на что-то другое.       О чём бы Драко ни пытался думать — о матери, о квиддиче, о своём детстве и даже… о Грейнджер, особенно о Грейнджер, — это всегда заканчивалось одинаково. Страхом и болью воспоминаний. Гипертрофированным ужасом, помноженным на миллиарды.       Что бы это ни было за проклятие, оно весьма изощрённое. Даже элегантное. Сойти с ума, на самом деле, не займёт много времени. Авада по сравнению с ним — чистое милосердие.       Драко снова пытался думать о Грейнджер. Пытался понять природу их странной связи до тех пор, пока её крики не оглушали его окончательно. Если бы он мог, он бы разодрал ногтями уши в мясо, чтобы это прекратить.       Яркий свет затопил то небольшое пространство, в котором он себя ощущал. Невозможно было открыть глаза, но одурманивающий запах влажного от росы ландыша заполнил всё его сознание.       Она пришла.       — Драко? — Настороженный голос эхом разнёсся вокруг него. Он чувствовал её, неуверенную в своей нормальности.       Грейнджер.       Калейдоскоп мыслей, неподдающихся описанию. Слишком быстро. И это настолько потрясло его, что Малфой не сразу понял, что её свет отогнал всех демонов. Не слышно криков — только она. Ослепительное сияние в непроглядном мраке его сознания.       Не плачь.       — Откуда ты знаешь, что я плачу?       Чувствую.       — Мы… У меня на ладони появилась буква Д.       Он поражённо молчал. Старая легенда о родственных душах. Почти сказка. Он никогда не встречал соулмейтов в своей жизни. Что ж… возможно, это многое объясняло.       — Это значит, что ты мой… Что мы…       Я знаю, что это значит, Грейнджер.       Он ощущал, как она смущена и, может быть, немного напугана. Странно, но он был совершенно спокоен; приятное чувство правильности грело изнутри. Запоздало он осознал, что Грейнджер боялась не того, что произошло, а его реакции на это.       Ничего лучше со мной просто не могло случиться.       По привычке ему захотелось съязвить, но он одёрнул себя, и получилось вполне серьёзно.       Но она всё равно услышала насмешку и всхлипнула.       — Это не моя вина! — огрызнулась Гермиона. — В конце концов, не я засунула язык тебе в рот.       Он бы закатил глаза, если бы мог. Наверное, стоило вернуться к этому вопросу при более подходящих обстоятельствах. Если они, конечно, наступят.       Что говорят колдомедики?       Ещё один всхлип. И сердце его зашлось в приступе жалости и непреодолимого желания обнять её так крепко, как это возможно. И желательно никогда не отпускать.       — Они не знают, что это за проклятие и как его снять.       Нельзя сказать, что он не ожидал этого. Что-то из родовой тёмной магии, однозначно. Что-то, чему вряд ли учат по стандартной программе в Академии целителей.       Библиотека Малфой Мэнора. Наверняка там есть какая-то информация. Мать сделает всё, чтобы помочь тебе.       Он почувствовал, как Грейнджер пытается отбросить лишние эмоции и сосредоточиться на задаче.       Это проклятие сходно действием с боггартом.       Ему было трудно признаться ей в этом. И трудно не выдать себя и позволить ей уйти, не начав умолять остаться, потому что он знал, что стоит ей отпустить его руку, как запах ландыша уступит место тьме.       Я думаю, у нас не очень много времени.

~

      Леди Малфой отреагировала на сообщение практически мгновенно, и уже спустя десять минут после отправки патронуса она стояла рядом с неподвижным телом Драко, острым, как бритва, взглядом рассматривая Гермиону.       Ей никто не сообщил, что именно Грейнджер предназначалось неизвестное проклятие, которое её сын принял на себя, но Нарциссе этого было и не нужно, она поняла всё сама. Поджатые в тонкую линию губы — единственное, что хоть как-то выдавало её состояние.       Она приняла информацию о необходимости попасть в библиотеку Малфой Мэнора молча, и только идеально очерченная бровь чуть приподнялась в удивлении, которое Нарцисса не смогла скрыть. Гермиона не поняла природу её реакции, но решила не спрашивать.       Выйдя из камина в своём доме, миссис Малфой предложила Гермионе чай, когда той хотелось кричать. На счету каждая минута. Драко заперт в ловушке собственного разума. И если бы не их связь, то, скорее всего, пути назад для него бы уже не было.       Может, нет и сейчас.       Девушка глубоко вдохнула, прежде чем резкий ответ сорвался с её губ. Судя по виду его матери, она даже не предполагала, что может получить отказ.       — Итак, мисс Грейнджер, вы — родственная душа моего сына, который вас спас.       Она стиснула зубы и кивнула.       — Драко, по вашим словам, хочет, чтобы вы отправились в нашу библиотеку для поиска информации.       Гермиона снова кивнула. Что это за повторение пройденного материала, Мерлина ради?       — Есть только одна проблема. — Нарцисса задумчиво рассматривала её, задерживаясь взглядом на руках и шее. — Чтобы попасть в библиотеку, необходимо разрешение хозяина дома. Устное приглашение, сделанное по всем правилам. Иначе… родовая защита просто вас убьёт.       Её дыхание сбилось. Мозг начал быстро анализировать другие варианты. Нотт Мэнор. Хогвартс. Конфискованные книги в Министерстве.       Нарцисса словно услышала её мысли и покачала головой.       — Все самые редкие и опасные собраны здесь, Гермиона.       — Но вы же сказали…       — Драко отправил вас сюда. Значит, он почему-то думает, что вы согласитесь. — Она замолчала и отвела взгляд.       Гермионе это не понравилось.       — Соглашусь на что? — Её голос был очень далёк от обычного: сиплый и дрожащий.       — Есть только один способ войти в библиотеку, дотронуться до книг и не быть убитой при этом. — Теперь Нарцисса смотрела ей прямо в глаза. — Стать Малфой.       Ушат ледяной воды возымел бы меньший эффект, чем последние два слова, сказанные с убийственно спокойным высокомерием истинной аристократки.       Драко отправил вас сюда.       Драко знал об этом.       — Может, вы могли бы…       Нарцисса величаво кивнула.       — Конечно, я могла бы. Только, боюсь, у нас нет столько времени на такую длинную цепочку. Я не аврор, мисс Грейнджер, я не знаю, что и как нужно искать, я не могу так рисковать своим сыном.       — Но как это возможно? В его отсутствие? Я же… мы же…       Губы миссис Малфой дрогнули в слабом подобии улыбки. Гермиона вдруг поняла, что она действительно боялась её отказа помогать Драко.       — Магической помолвки будет достаточно, дорогая.       Что происходило дальше, Грейнджер понимала очень смутно. Когда фамильный перстень обхватил её безымянный палец на левой руке, последствия решения кружились перед ней, не касаясь её мозга. Она видела их, но не осознавала. С этим можно будет разобраться позже, когда он будет в порядке.       Единственное, что она знала точно: она сделает всё для Малфоя.

~

      Время практически перестало иметь значение. Драко не знал, сколько прошло с того момента, как Грейнджер ушла из его головы. По ощущениям — три вечности. Может, четыре.       Его демоны радостно потирали ручки. Он был почти готов позволить себе окончательно сойти с ума, чтобы эта пытка так или иначе закончилась.       Он находился на той стадии, когда все его кошмары почти слились в один непрекращающийся мысленный Круциатус, выжигающий каждый уголок его воспалённого мозга.       Свет, ослепивший его разум, ощущался, как глоток морского воздуха полной грудью после приступа удушья. Ноздри жадно втягивали знакомый аромат, который заполнял всё его естество.       Грейнджер.       Он даже не заметил, с каким отчаянным облегчением произнёс её фамилию. Небольшая передышка перед безумием.       — Драко. Тебе больно?       Больно?       — Ты кричал.       Он не помнил. Может быть, кричал. Он не чувствовал своё тело. Только обжигающее тепло в том месте, где Гермиона касалась его. Наверное, это его рука.       Не могу сказать, что это похоже на отпуск.       — Тебе лучше? Сейчас?       Не было никакого смысла лгать ей. Ведь ясно, что до её прихода он бился в агонии.       Более чем.       — Я не оставлю тебя больше.       Если бы он мог, он бы захныкал от облегчения, как ребёнок.       Мама помогает с поиском?       Он чувствовал странную растерянность в её мыслях. Как будто она не могла решить, что именно должна ответить, пока единственное важное не остаётся на поверхности, и он легко считал причину её замешательства.       Нарцисса связала их магической помолвкой. Ему захотелось то ли смеяться, то ли убивать. Мать не стала терять времени зря.       — Ты… ты что, смеёшься?       О, великолепно. Его истерика немного вышла из-под контроля. Он старался взять себя в руки и проникнуться серьёзностью ситуации.       Перед ним его невеста, его родственная душа и по совместительству девушка, которой он уже несколько лет не мог признаться в своих чувствах.       — Что?!       Нет, серьёзно?       — Я слышу тебя, Малфой!       Просто потрясающе.       Или он слишком громко думал, или их связь быстро прогрессирует.       Это даже не столь важно. Проблема в том, что он представлял этот момент не меньше сотни раз и ни одна из его фантазий не включала в себя проклятия и кошмары. И помолвку с любимой девушкой без его непосредственного участия.       Да, блядь.       Теперь он слышал чужие эмоции. Он и правда слишком громко думал. Ему кажется, что он может посчитать частоту ударов сердца Грейнджер. Она была взволнованна и, возможно, рада?..       — Придурок!       Эй, за что?       — Даже не знаю, дай-ка мне секунду подумать.       Не продолжай.       Драко даже мог представить, как горят её глаза от праведного гнева. Как подскакивают на спине её буйные кудряшки от каждого движения головы. Как ладони сжимаются в кулаки.       Маленький торнадо.       Просто поверь, что я не хотел, чтобы всё так вышло, Грейнджер.       — А что, если бы этого не случилось? Ты бы так и продолжал молча пялиться на мою задницу и…       Нет.       — О, да брось.       Ну, может быть, ещё немного.       — Это просто смешно, Малфой.       Что именно тебя веселит? Ты должна понимать, что у тебя шикарная задница. Я бы пялился на неё, даже если бы был геем.       Она фыркнула. Драко не мог точно объяснить, откуда он это знает. Ему казалось, что он видит их обоих как бы со стороны. И это могло быть просто шуткой разыгравшегося воображения, потому что они находились в его спальне в Мэноре, а это невозможно. Не так ли?       Где мы сейчас?       — У тебя дома. Тебя перевезли сюда, чтобы мне было легче тебе помочь.       Твою ж мантикору. Грейнджер в его спальне.       На его кровати, а он даже не может к ней прикоснуться. Он был не в состоянии остановить свои мысли, которые унесли его в одну из фантазий, и Гермиона судорожно вздохнула, когда уловила её суть, но не отстранилась и не отпустила его руки.       Интересно. Это будет очень интересно.

~

      Десятки, сотни, тысячи древних томов в любой другой ситуации привели бы её в экстаз, но сейчас только механическая работа: отсортировать, просмотреть, проверить. Искать дальше. Главное — не разочаровываться и не сдаваться.       После того как Малфоя перевезли в его спальню, дело пошло быстрее, но одновременно с этим стало сложнее. Сосредоточиться.       Их связь, кажется, трансформировалась с каждым новым прикосновением. Гермионе было очень интересно, во что это в конце концов выльется, но времени на то, чтобы изучить это получше, просто не было.       Она практически жила в кровати Драко, отлучаясь только за новыми книгами и в ванную комнату. Старалась не отпускать его руку, не давая ему погружаться в очередную бездну кошмаров. Это было и приятно, и очень смущающе.       По большей части, он старался ей не мешать. Иногда сразу говорил, что в этой книге не будет нужной информации, когда она зачитывала ему название. На самом деле, он и правда был очень полезен. Но иногда…       Ох…       Гермиона изо всех сил пыталась запихнуть эту мысль подальше и упорно вчитывалась в строчки, но было поздно.       Грейнджер.       Она простонала про себя, слыша его ухмылку. Он пришёл на её мысли, словно голодный фестрал на запах крови.       — Я читаю, Малфой. Ты, кстати, мог бы принять посильное участие, — безнадежно сказала она, понимая, что пока держит его за руку, любые слова — просто пустой звук, ведь он слышит её истинные помыслы.       Она опять облажалась.       Я не знаком с содержанием этой книги, но держу пари, что это не настолько древнее проклятие, чтобы искать его в записях начала шестнадцатого века.       Гермиона резко захлопнула фолиант, вынужденная с ним согласиться. Она чувствовала себя очень, очень уставшей.       На сегодня всё.       Чёрт.       — Нет, ещё рано. — Она прикрыла глаза и нажала пальцами свободной руки на веки.       Тебе нужно отдыхать, Грейнджер. Пока ты рядом, мне ничего не угрожает.       — Ты не можешь знать наверняка.       Видение, настолько яркое, что её пробрала непроизвольная дрожь, вторглось в её разум. Возможно, она могла бы вытолкнуть его из своих мыслей или просто отпустить руку, но не сделала ни того, ни другого. Можно сколько угодно обманывать саму себя, но не его, когда он буквально живёт внутри её головы.       Гермиона сидит между широко расставленных ног, опираясь спиной на его обнажённую грудь, пока большие тёплые ладони массируют её уставшие плечи. Она может поклясться, что ощущает его прикосновения. С губ срывается тихий стон удовольствия.       В испуге её глаза раскрылись. В реальности естественно ничего не изменилось: Малфой по-прежнему был бледен и недвижим, а она сидела рядом, опираясь спиной на гору подушек.       Закрой глаза, Гермиона.       Хриплый приказ вместе со звуками её имени подействовал на неё как гипноз, и веки сами собой сомкнулись, перенося её в их общий иллюзорный мир. Часть её хотела бы сопротивляться, отстаивая свои принципы, но другой, гораздо более сильный голос, одерживал уверенную победу, и она сдалась.       Драко слегка наклоняет её вперёд и продолжает разминать затёкшие мышцы шеи и спины сильными пальцами, ошеломляя интенсивностью ментальных ощущений. Если бы она не знала совершенно точно, что это не происходит на самом деле, то, безусловно, поверила бы в эту реальность.       Её тело верит.       Малфой снова притягивает её к своей груди и шепчет, уткнувшись носом в линию челюсти:       — Всегда так много думаешь. Отпусти себя. Расслабься.       Она чувствует, как волоски на руках встают дыбом, когда её шеи касается горячее дыхание. Мысли плавятся; пространство вокруг расплывается, как раскалённый воздух в жаркий день.       Гермиона вдруг совершенно чётко осознаёт, что их сознания полностью синхронизировались.       Это ощущается как абсолютная невесомость. Нет больше кровати, на которой, она знает, они находятся. Нет пола и стен. Только его руки, сжимающие её плечи. Его грудь, обжигающая спину даже через ткань футболки. И его губы, прижимающиеся к её коже.

~

      Изголодавшийся зверь внутри него удовлетворённо рычит. Он может чувствовать. Прикасаться. Пусть даже только мысленно, но кого это волнует, если её кожа как бархат под его пальцами.       Хрупкая фигура доверчиво вжимается в него, откинув голову на плечо. Изящные ладони опираются на его бёдра, несмело сжимая упругие мышцы, посылают горячие импульсы прямо в кровь.       Он, как обезумевший, вдыхает одурманивающий запах, ведя носом по открытой для него шее. Неправильность происходящего убивает, но дикая потребность дотронуться до столь давно желаемой женщины затмевает доводы рассудка.       Кто бы мог подумать, что ему нужно было практически сойти с ума, чтобы она узнала о его чувствах. Потому что он всегда был трусом.       Драко вдруг осознаёт, что не может сейчас понять, о чём она думает. Он так привык к её мыслям в своей голове, что это теперь кажется странным. В этом мире всё несколько иначе. И, наверное, это к лучшему.       Он проводит ладонями по её рукам от плеча к запястью. Медленно. На ней длинная свободная футболка, едва прикрывающая стройные ноги. Его футболка. Интересно. Это результат буйной фантазии или она действительно спит в его вещах.       — Я видел твой вчерашний сон, — шепчет ей на ухо, проведя по нему языком, наслаждаясь её сбившимся дыханием. — Ты фантазировала обо мне, Гермиона? — Она прикусывает губу в смятении. — Раньше? До того как узнала о моих чувствах к тебе? — Драко кладёт руки на её бёдра чуть выше коленей и слегка сжимает, выводя круги большими пальцами. — Думала о том, как бы смотрелась моя голова между твоих широко разведённых ног? Как ощущался бы мой язык внутри? Ответь мне, — хрипло требует он.       — Да, — шёпотом срывается с её губ, и член дёргается от этого звука.       Самое прекрасное «да» на свете.       — Расскажешь мне, о чём ещё ты думала? — Ему хочется, чтобы сейчас она открыла глаза, и он смог бы прочитать всё это в её мыслях, но Гермиона только сильнее зажмуривается и качает головой. Неожиданная скромность для маленькой фурии, которой она была на работе. — Я могу… угадать.       Его руки скользят вверх по ногам до края футболки и замирают. Он очерчивает кончиком языка её шею, пока не находит точку, в которой бешено колотится пульс.       — Попробуй. — Всё-таки остаётся верна себе, раскрасневшаяся и, он уверен, мокрая бросает ему вызов в игре, где заведомо проиграет.       Дорожкой лёгких касаний губ спускается к ключице и прихватывает зубами плечо. Её сдавленный стон прокатывается жаром по позвоночнику.       — Наверняка такая самоуверенная властная девочка втайне мечтает быть побеждённой, — он с силой сдавливает её бёдра длинными пальцами, упиваясь тем, как высоко приподнимается округлая грудь от каждого быстрого вздоха.       Он хочет впиться в неё губами, втянуть в рот затвердевший сосок и ласкать его до тех пор, пока она не начнёт бесстыдно хныкать, умоляя о большем.       Гермиона поворачивает к нему голову так, что их губы теперь почти соприкасаются. Её глаза затуманены желанием, затуманены им.       — Если ты хочешь победить меня, тебе придётся очнуться и сделать это по-настоящему, Малфой, — неожиданно твёрдым голосом заявляет она и ухмыляется, видимо, читая на его лице недоумение.       Губы соприкасаются, и это чувствуется как запах ели и первого снега, обещающий долгожданный рождественский подарок. Его язык касается её, он слышит свой стон и ловит ртом ответный.       Что-то происходит. Мир кружится, растягивается, превращается в одну точку, через которую его протаскивает, ломая кости. Боль обжигает каждую клетку тела. Драко кричит, но изо рта не вылетает ни звука. Когда ему кажется, что больше терпеть это не осталось сил, в лёгкие врывается кислород.       — Да ты просто чёртова спящая красавица, Малфой.       Он с трудом открыл глаза. Свет был приглушён, но всё равно опалил роговицу, снова заставляя прикрыть веки. Онемевшее тело не хотело слушаться. Драко с шипением втянул воздух, когда прохладные пальцы коснулись его ладони и начали растирать деревянные мышцы. Сколько же он пролежал без движения?       — Грейнджер, — прохрипел он. Язык не слушался.       — Тш-ш-ш… У тебя ещё будет много времени, чтобы блеснуть своим красноречием. — Он услышал в её голосе облегчение и ошеломительную нежность. — Сейчас просто дай мне о тебе позаботиться.