Про Женька

Там, где ночи длиннее, чем дни, отголоском послужит Многозвучие отсветов блеска ночных фонарей На оконном стекле, где снежинки бумажные кружат В вальсе с контуром тех новогодних зверей, Что как будто ушли в бесконечную даль за болота, За забытою сказкою, сами став сказкой для всех, Где Мальвина с Пьеро, нацепив сапоги-камелоты, Умиляют в театре, где слышен скучающий смех Подавившей зевоту толпу с парой вёдер попкорна, Где Шекспир позабыл в суете, как его в Альбионе зовут, Где все дамы с мечами, а рыцари так непокорны, Что стесняет им грудь одиночество в башне, где прут Точно крысы, с подмостков творящие Лиров актёры, Позабыв накладной бороды на резинке простой реквизит, Где пьянят свою страсть помогать пареньки-волонтёры, А от девок-суфлёрш ядовитым парфюмом разит - Там за сценой сидит тихий Женька, что ждёт, когда скажет Ему выйти Любовь, что светила бы двигать должна: Он почти что уверен: на этот раз он не промажет, Против воли Творца не пойдёт, как и против рожна, Что теперь было б странно мешать свои чувства с полынью Тех сует, что его превратили в бродягу в ночи И как будто сказали: "Что дали тебе, то и вынь, и Покажи, как ты вёл бы себя, только там не молчи, Где успеть говорить обо всём надо очень подробно В краткий срок уложивши свою простодушную речь: Она тихой кифаре лесбосской моленьем подобна, И рвёт душу на части, которую важно сберечь". Важно, только не нужно, ведь вряд ли хор муз обнаружит Ценность искренних чувств под привычною маской шута... Тут в театре - вампиры, которые тем миру служат, Что играют людей - авангард! - что играют вампиров. И там На подмостки выходит смазливое странное нечто В красном, цвета еды для смоленских ребят-упырей, Обнажив свой оскал и свой взгляд навострив, точно кречет На охоте - в полёте над миром усталым людей. И движенья души, что не знает о жизни нисколько, Всех пленяя своею почти неземной простотой, Вызывают волненья галерок и ложи, чья койка Будет долго скрипеть у любовничков поздней порой. Так артист, позабывши про мглу закулисья Дарит миру сияние нежных и дальних огней - Приобщенье к тому, чтобы снова почувствовать лисье Меховое манто у себя на окружии шей. В этом странном создании сплавлены отсвет былого И грядущего мрак нераспознанный в осени днях, На окраине мира, где подкуп мешают с подлогом, Здесь, у сцены живётся порой как в краях Дальних, тёплых и светлых, откуда Бодлера красотка Хочет вырваться в мрачный, прогнивший, зловещий Париж: У кусачего чела есть комната в доме-высотке И кроссовки, - в них бродит он краем волнующим крыш. Впрочем, крыша иная у парня с клыками: не надо Грим снимать ему дома, и челюсть вставная - удел Настоящих актёров, ему же, играя, и рада Подарить поцелуй Розалинда: сейчас не у дел Она: с публикой, что, благодарная, верит всем сказкам - Их на сцене им дарит печальный парнишка-вампир. В его возрасте надо б уже поискать скалолазку- Альпинистку, но сцена вампиру заменит весь сумрачный мир.