Братишка (часть 3)

1. Он всё повторяет: «Делай, что хочешь! Делай, что хочешь!» Даже на руке написал. Ну я и сделал тогда. А что? Боялся немного: сколько он меня выдержит, такого, как есть? Пустого и бессмысленного, с одним желанием – прилепиться. Человек-солитёр. Долго ли можно это терпеть? А долго. Я боялся, потом переставал бояться, потом попустился и чуть не уснул. Так Мироша меня уложил и ещё рядом побыл. На завтра думаю: нихуя он терпеливый! Не надо злоупотреблять! А к ночи полез – злоупотреблять. И снова долго и так хорошо, так… На третий день совсем странное – сам ко мне прилип. Я ему, дураку, комп оставил, хотел лечь пораньше, чтобы утром в школу больничный нести. А он первый засыпать начал, пришлось уже мне укладывать, подтыкать одеяло. Ну не одеяло, а простыню. Жарень. Так и живём, дичь какая-то. Я втягиваюсь в расписание: вечером сижу с ним вобнимку, на ментальной зарядке, сном догоняю физическую. Снов не помню. Наверное, моё подсознание охуело, что мечты оказались снаружи, и что теперь делать внутри – непонятно. А ничего, говорю ему, не делай. Пусть будет пусто. Вот… Утром пробежка. То есть мы как можно быстрее шпарим в какое-нибудь уединённое место. И там делаем что-нибудь… Но сначала я выдаю Мирону пачку папирос. Даже если у него со вчерашней осталось, до этого момента не курит. Вот дойдём, я паку достану, распакую, первую сигу поджигаю сам, и он курит из моих рук. Два дня назад я решил проверить, не знаю, его или себя. Утром не выдал. У него ещё 4 оставалось – растягивать не стал, сдул за утро. Остальной день ходил тряпочный и зелёный как Кермит. Не говорил ничего, даже не зыркал. И точно у бати не крал, я учуял бы. Поспал днём, вечером лёг пораньше. Я тоже, конечно, теперь мы только вместе ложимся. Но и я не уснул, и он вставал три раза – имитировал перекуры в окно с карандашом. Приятно! Как пришла в голову пошлая фразочка «упиваться властью», так до сих пор не подобрал другое название своим чувствам тогдашним. Ну утром выдал пачку снова. Так Мироша, пока первую сигу курил, руки мне облизывал и в глаза заглядывал как... Догадался, что я делаю, ага. Чё гадать, я сам же сказал раньше. Но получилось сильнее, чем думал. Стоим в этой заброшке деревянной погорелой, братик прислонился, я одной рукой обнимаю, второй сижку подношу. Он затянется, подержит внутри и проведёт языком по моей ладони. Дым через пальцы поднимается… Надо будет повторить через недельку... День без никотина - большая польза! Да, я - мразь. Но чья это вина? Хуле он завёл манеру соблазнять меня своим курением? В другой раз вторую сразу затянул, встал на колени передо мной – рукой «работает» с моим инструментом. Затягивается и губами водил близко-близко, выпускает дым плавными облаками… Может, не специально. Трусит маленько по утрам – выдам пайку или нет? А как выдаю, расслабляется и сразу лезет… Но так выходит, что я накапливаю новые фетиши. И как теперь вот искренне хотеть, чтобы он бросил? Мне ппочему-то легко далось бросить. То ли правда из-за ангины, то ли я не успел завести системтическую привычку. Ну вот этого не было – сразу утром, перед сном, после еды, на ходу до остановки, каждый час-полтора. Нет, от случая к случаю как-то было, мог и пару дней не курить, мог одну в день. В общем, соскочил вовремя и лучше назад не полезу. А может, я слишком прилип за это время и теперь словлю ебейшую ломку, если он будет бросать. Ведь тогда, во время проверки, хоть я и кайфовал, а тревожно было. Тоже полночи не спал, подглядывал за его канцтоварными перекурами. Так вот, расписание. Утром пробежка, вечером выгул кота. Мы вместе идём и там болтаем про всякое. Про наше. Пока больше прошлым делимся. Дико странно склеивать эти кусочки. Как можно одни и те же события так по-разному помнить? Я стараюсь пока абстрагироваться. С одной стороны, инфа про его бывших. Я не хочу знать ничего, ничего об этом! Я допрашиваю как КГБ-шный чёрт! С другой стороны, то, что он обо мне думал… Надеюсь, сны мне всёже снятся и голова это переваривает понемногу. Но пока не заметно. Как бы ей не треснуть пополам раньше времени. Милый… Если бы не прилипания перед сном, я бы уже, сто раз бы уже… А днём честно учусь. Даже без присмотра, когда он бегает по своим дружкам-музыкантам. Сдам и забуду. Ещё не хватало из-за такой херни переживать - учёба! Всё там легко и понятно. И Андрюха помогает, предметы у нас похожие. 2. Вот сегодня далеко забрались, упарились. Третий этаж заброшки-недостройкм. Нии-сан настоял, чтобы наверх, а не в подвал. Ну и хорошо, отсюда видны все входы, а сзади не залезешь – склады какие-то. Похуй, я в окно не смотрю, я сразу прижимаю его к стене и шизею от запаха свежего пота. Держу его руки над головой. У футболки рукава короткие, так что можно облизать от подмышек до локтей. Милый прикрыл глаза, улыбается. У него пипец чувствительные руки. Совсем не как ноги. То есть ступни – там да. Но я пока не лезу – смущается, что обувь, улица. Аккуратист. Это после экзаменов, когда будет всё можно, снова хату снимем. Пусть надраится пемзой, насколько хочет, чтоб не ныл. И уж я оторвусь! Вот… А остальные ноги, от щиколотки до задницы, не слишком-то эрогенные. Даже под коленками! Когда он меня гладит под коленками, я нахуй на Юпитер улетаю. А если его так – ничего особенного. С руками строго наоборот. Вот всего пару раз языком провёл. А он уже постанывает, губы приоткрыл… Я сейчас ёбнусь, сейчас… - Ну? – строго спрашиваю. Чтоб не ёбнуться. А про что я спрашиваю? - А-а? – и он не знает. А кто будет знать?! - Не увиливай! - Солнце, кончай дурить. Экзамен сегодня, надо сосредоточиться. Я говорил, можно было сегодня не бежать. - Чтобы больше так не говорил! Криво улыбается. Небось, думает: "Как я его к спорту хитро приучил!" И не поспоришь… - Так что Димон? – блядь. Блядь! Ебанько ты, зачем?! - А что Димон? Ну здрасте. Как - что? Раз уж к слову пришлось, раз уж так разговор повернулся. Хотя, видит Бог, я этого не хотел! Но раз уж так вышло, то понятно - что Димон. - Не знаю. Рассказывай, - а действительно, пусть. Я же так и не уточнял. Пора уже от прошлого замшелого переходить на актуалочку. - Не-е бу-уду, - он так завлекательно улыбается, так растягивает буквы…  Почти поддаюсь. Но нет! Отвечай! А надо было раньше понимать, про что я спрашиваю. До того, как я сам придумал. - Тогда и я не буду, - отпускаю его, шагаю назад. Руки на груди скрещиваю, ёбыч кирпичом. Мирон потягивается, сам проводит пальцами от запястья до локтевой ямки. У меня аж зубы скрипнули. Я должен был этим заниматься! Сраный Димон, из-за него всё! - Это шантаж? Слав, у нас времени мало. И ты сам пять минут не выдержишь. - А ты не пользуйся моей слабостью. Ты испугайся и расскажи. - Ла-адно. Иди сюда, - протягивает руку, попадая ей на самое солнце. Ладонью вверх, светлой, совсем не тронутой загаром кожей. Бледно-розовые чёрточки каких-то заживающих царапин и нежно-бирюзовые венки на предплечье. Какие, нахуй, пять минут, святые заступники?! Снова я набросился, снова прижал, снова могу гладить, целовать, облизывать! А он… Задыхается, вскрикивает. И рассказывает. Старается сухо, без подробностей. Но я эти хуевы подробности как в кино вижу, я… Зачем, сука, в такой момент, таким голосом?! Как так получилось?! Сначала про девку свою, последнюю. Отмечаю, почему она его выгнала. Ха! Об этом хорошо будет подумать. Но сейчас не могу. Сейчас я вижу, как они ебутся. Мирон только сказал, что в темноте, что он был сзади, а она в тот день затылок высоко подбрила, и как-то так похоже в темноте… А он не выспался перед тем, и шампуся бахнули на голодный желудок под одну шоколадку, и повело что-то… А я всё ВИЖУ. Теперь понятно, слово «ненавидеть» - это когда ты видишь, видишь и никак не навидишься. Никак, ёбаный рот, глаза отвести не можешь! Ныряю рукой к нему под треники, ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ стараюсь ничего не оторвать к ебени матери. ОЧЕНЬ рад, что под рукой ничего режущего. Я бы не смог, я бы снял с него кожу сейчас же, чтобы сжечь следы этой жабы! Да, а потом он маме позвонил, что на поезде едет, потом купил билет на самолёт. И попёрся к Димону бухать. Бухать "и прочее". Потому что так у них заведено, когда оба одни, брошенные и несчастные. Крепкая мужская дружба и поддержка! Мироша сделал то же, что и я. Теперь мы трёмся о ладони друг друга, прижав их тыльными сторонами. Он щекотно, мокро и сладко так целует меня в шею. Договаривает. Мол, вчера созванивались, так этот пленный немец хвастался новой женщиной. Всё серьёзно, мол. Насколько братец может судить, «серьёзно» - это месяца два. Ну четыре. А у них договорённость: если занят, то занят - измены не провоцировать. Подолгу занятыми они пока не бывали… Но сам-то он теперь навсегда занят, потому ничего больше у них не будет. Вот и всё. Всё! Мне - всё. Понимаю приблизительно, что схватил его за горло. Но не очень сильно, только к стенке прижать. И мы продолжали. Но Мир всё равно реально задыхается. Откуда-то уверенность, что он не вдохнёт, пока я не отпущу. Пока не разрешу. Так и умрёт. А я не отпущу, пока не кончу. Надо торопиться. Но смутно всё. А чётко я сейчас другое вижу – не его, не корявый бетон у него за спиной. Вижу подробно, со звуком и запахом. Как мой зайчик, мой единственный свет – бухой в сракатан, обдолбанный, беспомощный, с кайфующей рассеянной улыбкой – стонет под этой вонючей тушей, от грубых толчков, от шершавых лап на боках… Из уголка губ к простыне тянется тонкая нитка слюны пополам со спермой, потому что у них это хуй знает какой подход за ночь. Но они нажрались специальных колёс или чего-то нюхнули - и ни разу не устали. Они ещё продолжат! Лапищи Димона перехватывают руки Мироши чуть пониже плеч. Грязные ногти – да-да, грязные, плохо стриженные! – впиваются в тонкую, светлую, до одури чувствительную кожу. Дёргают на себя, чуть не вывернув суставы. И Дима Немец, трижды ёбаный ногой, чувствует своим болтом сифозным, как братику это нравится, как он сжимается короткими приступами. Слышит этот голос – эти самые звуки! Резко суёт клешню под него, чтобы успеть в неё нахвататься, чтобы она стала такой же мокро-горячей… Как у меня сейчас... И он рычит, как в жопу раненый лось, и толкает сильнее, и… Я помню, что было темно – у них в комнате. И я убрал руку с любимой шеи, чтобы сжать в кулак. Чтобы разнести эту мерзотную фрицевскую рожу в мелкую пыль. Чувствую первый удар – больно, рожа правда у него как бетонная и пылит. Ничего, щас… Очнулся мордой в мусор на полу заброшки. - Я не дам тебе руку поранить, экзамен письменный, - ласково шепчет этот гребаный спортсмен на ухо, навалившись всем весом, чтобы удержать мои руки, прижатые к спине. Голос тоже расслабленный, хрипловатый. Я размазан как мёд по медведю. Охуенно кончил. Но вот на что?! - Ненавижу. Застрелю его, - лениво звучит, неубедительно. Надо повторить попозже. - Обязательно. - А партаки тоже он тебе бил? Вроде, он умел. - Нет. Мастера в салоне. Ваня познакомил. - Их тоже перестре… Какой ещё Ваня? - Просто Ваня. У меня больше одного знакомого, представь себе. - У вас в группе никаких Вань. Универский? - Нет, тоже музыкант. У них своя команда. На репах пересекаемся. - Та-ак. И что у вас было? - Ничего. Общаемся за музыку, иногда в баре сидим толпой. На почве татуировок сошлись поближе. У нас стиль похож. Подход, что ли… Не суть. Ты успокоился? Идём? Успокоился, но не идём. Сгонять его с себя по доброй воле – ищите лоха. - Дома покажешь, что за Ваня. - Ну солнце, я уже ревную. Тебе своего Вани мало? Что за блядское коварство в голосе? Ревнует он, как же. Маловато ревнует, не понимает меня! Мне теперь этот Ваня жизненно необходим, чтобы в такие вот моменты его вместо Димона подставлять. Потому что, похоже, реально ничего там нет. А значит, мультики в моей голове будут точно мультиками, а не угаданной реальностью. Сука-а, я же видел на фотках Димонову хату, они там собираются часто… И до сих пор вижу её тёмной, с тем старым диваном, но разложенным и без покрывала, со смятой простынкой и где попало кинутыми подушками, с полной пепельницей на краю… Какие экзамены, кому не похуй на них?! Мне теперь только в багажном отделении самолёта прятаться и срочно лететь в один город-герой с миссией злодея! - Пожа-алуйста, - шепчет в шею, разгоняя по мне сладких мурашек. – Сла-ав… Просто сделай это для меня и родителей. Ладно? Хоть потом не учись. Просто дойди до приёмной комиссии, возьми билет и чего-нибудь по теме накорябай. Мы с тобой по всем пробежались, ты про всё неплохо знаешь. Наконец, вырываюсь, отряхиваюсь. - Вот так, да? Ты думаешь, это игры? Тупо, чтобы не идти сдаваться? - Может, не игры. Но да, чтобы не идти. Ну сам подумай, почему сейчас ты про это завёл, а не вчера, позавчера? Просто нервничаешь и… - Да иди ты, - чешу на улицу, не оглядываясь. Бесполезно говорить, я понял. Это он со своей училковой прошивкой ни о чём думать не может, кроме экзамена. В другой раз и не стал бы рассказывать. Или не так легко. А теперь: «Да он не серьёзно, он просто нервничает перед поступлением! Подыграю, чтобы мы быстрее закончили и не опоздали на регистрацию!» Тьфу… - Руки сполосни, пожалуйста, - догнал и суёт мне бутылку с водой. Половину уже на себя вылил – на ресницах блестит большая капля, как росинка на траве, даже радуга мелькнула. Бог с тобой… На Страшном Суде разберётся! - Замри, - говорю. Осторожным поцелуем снимаю капельку. Забираю бутылку. Хм, руку и правда до крови разбил. Может, потому сразу полегчало?.. Не боись, я сделаю тебе приятно самым интимным способом – поступлю в эту шарагу. Будешь дрочить на мою зачётку? Мудак. – А Ваню своего всё равно покажешь. Может, он нормальный пацан. Может, я его в шпионы завербую. 3 Император Вава мудр и велик. Он ужасно крут. Он стремительно добывает то, что хочет добыть, и неотвратимо заносит туда, где хочет иметь это в наличии. Он не сообразуется с банальными воззрениями мещанских масс и организует пространство по воле своей. Без сомнений, он и есть Гигантский Камышовый Кот монголов, теперь я точно уверен. Брат оказался прав, только немного промазал. Не до всего можно дойти разумом, иногда важнее созерцать. Вот я. Если бы я от ума принимал решение, то подал бы документы на что-то пафосное или модное, дабы возвеличиться в богатстве и жизненной значимости. Но почитал рекламы разных профессий для абитуры, не размышляя, и в один момент понял: нет ни в чём величия, гемор один и очковтирательство. Подался на программиста. И сразу в шарагу при универе. Ебал я эту вышку, лишние понты. А тут - сразу профессия. Профессия будущего! Везде работу найду и не буду совсем внизу пищевой цепи, но и не буду эксплуататор и пустозвон. Опять же, попал на бюджет. В хвосте, но да. Хорошо, что в этот же день вывесили, после последней сдачи – испугаться не успел. И условия должны быть тут не строгие, дотяну до диплома. А на вышку хрен бы сдал и… Всё равно однажды забил бы или устроил чего - и выгнали бы. Тогда бы попёрся в Питер, там бы грузчиком устроился, чтоб на шее не сидеть. Или дворником. И всё. Нет, профессии тоже весьма достойные, но оплата... Лишняя копейка в семью тоже не помешает. Вот наступит коммунизм – я, может, первый побегу дворы мести и водку разгружать. А пока… А будет при коммунизме водка? То есть водка-то будет. Но будет ли пьянство? Первых два-три поколения будут бухать, по старой памяти. Значит, хватит на мой век разгружать её, родимую. Или надёжнее дворником? Грязь будет всегда, это в людях неискоренимо. И природная грязь – листья осенние, белочки срут, космическая пыль оседает. Только ведь скоро изобретут много убирательных машин. Уже сколько их изобрели! Но капиталистические препоны сдерживают распространение высоких технологий в быту простых граждан. А при коммунизме они сразу войдут в обиход, а про мётлы люди забудут. И даже водить эти машины не надо – сами всё сделают, на программах... А программы кто будет писать? Вот именно! Стою посреди улицы, солнца, лета и юности. И гордо трогаю усы. Пока что фантомные. Но я пока и не заслуженный дворник светлого коммунистического будущего. А там отрастут – широкие, густые. Буду завивать лихим винтом. В крайнем случае, накладные выдадут, как форменную одежду. А потом, за ударный труд, пересадят настоящие, из генетического материала героя труда старшего поколения, чтобы я вдохновился и превзошёл. Вот так. Разве бы я выстроил такую логическую цепочку раньше, когда выбирал место учёбы? Нет! От волнения запутался бы, свернул не туда. Но я созерцал, я позволил реке жизни свободно течь сквозь меня. А мудрость сего течения осознал только теперь, когда всё решено. Мирон за углом корпуса, где курилка, с кем-то лясы точит, ждёт меня. Стоит ли его порадовать, рассказать про красоту и величие нашего светлого будущего? Не стоит. Каждый осознаёт течение судьбы в своём темпе и своим способом. Может быть, он всё поймёт только когда я выйду к нему в новых усах и скажу: «Я, конечно, не хвастаюсь, но мне их пересадили от самого Узулбека Муродшоева, трижды героя труда. По личному распоряжению Владимира Путина. Да, того самого, да, от того самого, да, поэтому они чёрные. Как у Хармса». Вот тут его и осенит. А пока пускай побегает в детской своей наивности. Это тоже надо, для полноценного развития будущего члена идеального общества. А как хорошо будет! Он – в школе работает, вечерами в доме культуры свою музыку поёт. Я – курирую парк дворничьей техники на районе и тоже немного репую. И метлой тоже машу иногда! Техника неидеальна ещё будет, порядок придётся вручную шлифовать. И просто, для души. Выйти утром во двор и шухх-шухх… А мимо детишки в школу скачут. «Здравствуйте, Вячеслав Валерьевич!» Это они знают, что я муж их учителя. Я и сам помогаю в школе, с мероприятиями, с ремонтом. А ещё курирую сбор вторсырья. Насобирают пиздюки макулатуры, я им тачки предоставляю. Укладываем, значит, и идём толпой к пункту приёма под строевые песни. Моего сочинения. Народ смотрит, умиляется. А дети косятся на мои роскошные усы - завидуют. Это Мирон разболтал, какие они знатные. Я думал поскромничать, поскрывать. Но теперь уж чего! Теперь я их плойкой завил и маргариток натыкал… - Малой, очнись уже! – дёргают за рукав. А, это братик. Когда успел подойти? Только что вон там стоял. А, это он с Дэном общался, следом идёт. - Полчаса зовём, стоишь тут колом. Уснул? - Задумался. Здарова, Дэн, - ручкаемся. - Поступил, что ли? – улыбается кисло. Он меня в свой универ зазывал, даже в гости заходил и с мамкой на пару… Тоже не понимает, не чувствует реку жизни. Или свою понимает. Но у меня особое течение - винтом. - Куда б я делся? Намуштровали как осла циркового. - Мои поздравления! Так придёшь в ту субботу? Время есть ещё написать и выучить. - Не зна-аю... Заебался чё-то учить. - Слав, не срывай мероприятие. Куда мы без тебя? Последний раз за лето, потом отдохнёшь. И почему они с братишкой спелись, угадайте, товарищи? Обложился, блядь, училками... Ещё бы Андрюха рядом стоял – добавил. Эти и в светлом идеальном будущем найдут, за что меня драть на партсобрании. - Ну если последний… Хуй знает, подумаю. Докурили они – и мы бегом домой. Можно было ещё погулять, а родакам позвонить. Но Мироша тоже поучительно на совесть надавил, что надо лично прийти порадовать. Не так часто я их чем-то радую! Нет, этого не говорил, но подумал, по глазам видно. Ну и правда, надо. - Поступил, что ли? – батя стоял в прихожей в позе победителя по жизни, заложив руки за спину, будто это он сам поступил в какой-нибудь Оксфорд. - Поступил, - я тоже расправил плечи, грудь колесом, большие пальцы за ремень, как револьверы. - Тогда на, - оказалось, руки за спиной прятали яркую коробку от какой-то электроники. Я схватил, распатронил, не читая. Это чё, PSP? Серьёзно?! Как рот открыл, так и стою. Батя ещё больше приосанился и речами дар сопутствует: - Ну это не самое новое. Я ж в этом не того. Гена с Китая привёз ведро этой всякой мутоты. Недорого. Дай-ка, думаю... Я ж тебя, дурака, знаю. Один хорь, учиться не будешь. Так ты ради своих игрулек хоть учебу не пропускай, хоть на лекции сиди, под столом дрюнкай аппарат. А слова учителя в одно ухо влетят, в башке твоей заблудятся как в лесу и не все вылетят. А преподы за сами посещения тройбаном одарят. Или хоть в коридоре торчи, чтобы тебя в лицо не забывали - уже шанс. Н-дэ… Это тебе моя помощь по учёбе. Другой не проси, сам разбирайся. У меня от гранита науки с детства понос. - Спасибо, ба-ать! – висну у него на шее и чуть не плачу. Заранее купил, верил! И какой он у нас мудрый человек! И почему без усов? - Ладно, ладно, - по спине похлопал слегка и отстраняется, смутился. – Ты учись только, не симуляй. Там новые люди, может, поумнее школьных корешей твоих. Девки новые… Только, если спутаешься с кем, всё равно доучись. И она пусть тоже. Сам понимаешь, на одну пайку детей не поднять. А мы с матерью не вечные, - последнее он сказал тихо и почти самому себе. После больницы, потом ещё после дяди Юры, он серьёзно об этом задумывается. Иногда вижу: сидит хмурый, в одну точку смотрит, дышит слабо, не шевелится, и просветлённость какая-то в лице, как на пять лет помолодел. О смерти думает, значит. - Буду, бать, честное слово учиться буду! Мне самому надо. - Тебе-то зачем? – вырывается у него. Хочет сразу исправиться, но я уже ржу, он следом. – Всё, кидай пока цацку, помоги мне срач на кухне убрать. Скоро мать вернётся. Со товарищи. Созвала пол Хабары на праздничный банкет. И мама заранее верила? Да что с ними?.. Ползу в комнату, сажусь на кровать, стараюсь продышаться, чтобы слёзы согнать. Мироша у окна переодевается. Штаны уже сменил на шорты, теперь с голым торсом роется в полке в поисках майки поприличнее. Достаёт, осматривает, кривится, ищет другую, третью... Ничего там приличного, родной. Там всё те, что ты дома оставлял, когда уезжал. Все потасканы как мамка того лоха, которого я в субботу вынесу. Кстати, забыл спросить, кто это будет. Надо Дэну набрать, вот и отвлекусь. - Извини, сегодня без подарков, - полушепчет, застёгивая одну из привезённых рубашек, что отдельно лежали в поглаженном виде. - Завтра вместо пробежки пойдём на съёмную хату, останемся на день. Надеюсь, тебе понравится, что я приготовил. - Приготовил? Ты чё, тоже верил? Что поступлю? - При чём тут?.. Я готовил себе подарки. За то, что загнал тебя на все экзамены. Ну не сука? Сука же! Срочно отвлекаться. Почти выбегаю с мобилой из комнаты. - Алё, Дэн! Ну я точно буду. С кем выходить, кого тебе стало не жалко? - оборачиваюсь на звук, успеваю заметить, как Мир разворачивается в дверях. А чего вдруг табло такое хмурое? Интересно. Добавим громкости. - Да за что спасибо, Дэ-энчик? Ты же не подумал, что я тебе в чём-то могу отказать? Ты - мой генерал, ты даёшь приказ. Я - твой солдат, моё дело телячье. Глажу котея на подоконнике, чтобы он не подумал, что я даже в шутку кого-то ставлю выше него. Генералов много, император - один! Надо до прихода гостей поймать Мироху в тихом углу и тоже успокоить хоть немножко. Он точно не умнее нашего кота и прикол точно не выкупит. А мне надо, чтобы спокойно вечер провёл, получше выспался, утром был свеж и полон сил. Мой лучший подарочек...