Братишка (часть 3)

- Я? Я его выебу на раз-два! – возмущённый вопль Славки заставляет отвлечься от телефона. Не только меня. Кто-то оборачивается, кто-то подходит послушать. На трубах за клубом большая туса прибухивающих перед концертом. Много лиц, знакомых с «поисковой операции» и с баттла. И Витиных много. Хороший будет концерт, хоть и небольшой. Четыре команды по три песни. Мы последние, на нас уже всем похуй будет – лишь бы подо что-то дрыгаться на танцполе. Клуб не закроется, всю ночь будет народ плясать, только уже под диджея. Но нам с малым надо сразу выйти и домой до часа ночи успеть. Ваньке замечание Славы кажется необычайно смешным, он заливисто хохочет, заражая улыбками половину публики. А Витя продолжает серьёзно. - Я свою родню тоже выебу. И они меня. Легко обосрать тех, кого давно знаешь. Но у вас же не просто обосрань, а баттл-рэп? - Не потому, что давно знаю. Какой баттл-рэп? Ты его слышал, говнаря этого? Не слышал. Только рассказывали. Раскудахтались, клуши, блять: "О-ой, такое новое, необычное!" И что? Так можно звать кого попало, лишь бы нежданчик? Поэтов из сельской газеты, училок по лит-ре, тамаду из ресторана, КВН-щиков из местной лиги! Я батька своего приведу - обложит тут всех в четыре слоя, хоть не знает никого. Как раз новым словам научитесь. Китайцев со стройки тоже можно позвать, чтобы на своём почирикали. Открытие века - китайский рэп! И что это будет - баттлы? Залупа самая обыкновенная, Вить! Это я - тамада из местной КВН-лиги? Ну, что поделаешь. Как-то мы об этом с тех пор не говорили. Наверное, к лучшему. Похуй. Такой он красивый, когда заводится! Такой неземной, смотреть страшно. Ребята вокруг, даже школота, уже не дети, уже проклюнулись мужички и тётки, кто каким будет лет через 10-20. Обычные люди. А мой аксолотлик только роста добавляет. И футболку эту с мультяшным Чёрным Джеком в парке аттракционов покупали ему так давно, что она стала почти облегающей. Ничего взрослее не было надеть? Не было. Все майки, какие он сам покупал, с наивными пёстрыми каляками. Вроде, есть черты «постарше», но они не заменяют пиздючьи, как положено по природе, а мелькают в калейдоскопе мимики и ракурсов, сменяясь любыми «мозайками», что только бывали на его лице во всех возрастах. Я их все знаю, помню. Перебираю взглядом как кощей костлявыми лапами бриллианты в своих подвалах. - А чтобы были именно баттлы, надо звать только тебя. Правильно? – хмыкает Витя. - Не только меня. Но точно не его. Ты хоть немного в рэпе разбираешься? - Плохо разбираюсь, Слава. У меня на студийке в последний год пишется половина эмарей, половина вашего брата. А я никак не разберусь – это две группы каждый день берут новое название или такой парад клонов из двух лабораторий? Уже думаю отпечатки пальцев проверять, пока с ума не сбрендил. Это вы, школотроны, обкуритесь, и всё видите как в первый раз. А рэпу в России реально нужен свежий воздух. И твой братан пишет очень свежо. Как читает, не слышал, да. Но как музыканта давно его знаю, вкусу могу доверять. - Свежо? Ты серьёзно? Да такой же клон, только не Дэцла, как твои, а Эминема. - Блядь, ты «моих» ещё не слышал, а уже обосрал. Это нормально? - Нормально для баттл-рэпера! - То есть необъективно нихуя, Слав. Знаешь, почему ты про Эминема сказал? Потому что сам больше никого не знаешь, только самых распиаренных пендосов. Ты не можешь считывать других аналогий. Это лично для тебя всё, что не Децл, то Эминем. А Эминем – хуйня. У Мирона по текстам заметно много других источников творчества. - Эминем – хуйня?! – малой чуть поменял позу и перевоплотился из агрессивного подростка в радостного пятиклашку. – Честно? Так думаешь? - Ну не совсем хуйня... Общее место для обывал. Если всерьёз интересоваться жанром, западать будешь на других. Например… - Будь моим батей! – Слава так и повис у Витька на шее. - Чё? У тебя же есть. - Будет два! - Два бати? Соображаешь, как звучит? - Как? - Да как-то по-пидорски, знаешь ли. - Ой, блядь, нашёл чего стесняться. 21-й век! И давай честно, раз ты шаришь: рэп против пидорства как рок против наркотиков. Скажи, брат? Вспыхиваю от радости, что вспомнил, внимание обратил. Слегка закатываю глаза и возвращаюсь к своей новой мобиле. Скорей бы группа подъехала. Гитару дадут… Песни у них – не совсем моё, слишком панк. Но музыка интересная, на репетиции слабались чётко. Нет, играть не брошу, точно. Позавчера в руки взял басуху – понял, как соскучился. Акустика – это не то. С удовольствием постою на замене сегодня и в следующую пятницу, пока их дружка  родители в Красном море полощут. Дался всем этот Египет в последнее время! Вон Китай через дорогу - те же яйца в профиль, но ближе и дешевле. Понятно, если бы в Европу... Пропускаю мимо ушей часть беседы, но снова включаюсь на новый приступ народного смеха. Лучше бы дальше в настройках колупался. До конца дней. Под гогот и аплодисменты Славик застёгивает на себе подаренный мной ошейник. Отцепленный поводок прячет обратно в рюкзак и принимает героическую позу, красуясь перед зрителями. - Ну за такое точно спросят! – покатывается Витя. – Догонят и ещё раз спросят. - А я не отвечу, рот их ебал. Чё с дикарями говорить? - Если что, я поддержу беседу, - хлопает братишку по плечу Андрей. - Вот не надо, - малой отмахивается жеманным «королевским» жестом. – Тогда и мне придётся в твои бандитские базары вписываться. Делать больше нехуй. - Не придётся. Что за комплексы? – Андрей улыбается покровительственно. И я улыбаюсь тому, что Славке и в голову не пришло сомневаться, на чьей стороне друг думал «поддержать беседу». Мне-то сразу показалось, что тоже «спросить» хочет. Хорошие вокруг него люди… Некоторые даже слишком… - Меня можешь защищать, я без комплексов, - повисает у Андрюхи на руке Ванечка. Оборачивается к своей леди, хихикающей в бутылку Яги. – Ты не против, Ксю? Ксю… За время нашего недолгого знакомства это уже третья Ванькина девица. И все на К. Надеюсь, эта фиксация фамилий не касается?.. Сука, сука, стоп! Вячеслав Валерьевич, пошутили и хватит! Снимай! И зачем ты его с собой таскаешь?! Бля, телефон!.. Фух, не разбился… - Вот, Ваню защищай. А мне ничего не будет. У меня братэлло - дзюдоист. Как Путин! И я бегаю быстро. Да бля. Когда ему надоест эта хохма? Каждый божий день ржёт над моими тренировками и поёт: «Такого как Путин, чтобы не пил» или «А в чистом поле система Град, за нами Путин и Сталинград». Полные тексты выучил, скоро на новые перейдёт. Когда закончатся песни про Путина, обещал свои сочинить. - Правильно, правильно, - вклинивается в кружок молодёжи лысый мужик на вид под 30 с хмурой бычьей рожей. В типичном скинхедовском прикиде. Ручкается с Витьком и двумя его корешами, у одного стреляет сигарету. – Бегай быстро, тренируйся, шанса не давай. Такого если догнать и пиздить начать, можно не остановиться. Не спасут и сорок тысяч братьев. Что?.. Что он сказал? Кто это, нахуй?! - Есть немного, - негромко усмехается Витёк. Что?! И почему малой так приосанился и разлыбился? Что за, мать твою, взгляд скользнул от пыльных берц до накачанных плеч бычьего Гамлета? Слава-а... Ты, когда меня фашистом обзываешь, это же не намёк на твои фетиши? Как тебя убрать скорее с улицы?.. Ну этот ладно, чужак. Но Витя-то куда? Хорошо, что мы не особо близко сошлись. Вот так вот кореша терять было бы неприятно. А пришлось бы... Наконец-то, мои! Подскакиваю навстречу. Не все, только двое. Но уже можно с ними внутрь заходить? Да? Да? - Шалом, братья! Ну чё, погнали? – протягиваю руку Лёне барабанщику. Гордо отмечаю хмурый взгляд бычары на "шалом". - Суш, а можно я своего малого возьму? Посидит в гримёрке. - Нафига? Что там, в гримёрке? – удивляется Слава. - Всё! – отрезаю построже. - Не вопрос, - соглашается Лёня. Знакомлю их. - Крутой чокер. Гот, что ли? – клавишница Кира тянется потрогать. Отвлекается на подскочившего Ванечку. За ним сразу подбегает его подруго. Знает или почуяла? Коллекционер малолетний… - Не, я этот… Эмарь. Кстати, у нас тоже группа своя – эмо-рэп! Скажи, Вано? Тоже скоро будем выступать. - Правда? - Ага. ВИА "Пацанские слёзы", - Ванька расцветает как пион. - Где же ваши розовые чёлки? - Кира смеётся. - Родаки отстригли. Сволочи! Думаю из-за этого вены резать, - Славик весело ляпает, вздрагивает, косится на меня и сникает весь. Хорошо, помнит хоть немного. Или плохо? Искренне-грусный вид впечатляет клавишницу. - Бедняжка, не надо! А хочешь, я тебе глаза накрашу? Как у Билла Каулитца. И волосы поправим. Хочешь? Пойдём, - гладит по голове, нежно берёт за руку, тянет к чёрному входу клуба. Братишка, конечно, хочет. И она накрашивает. Только тогда соображаю, что за Билл такой. Отвлекаюсь как могу, чтобы не смотреть, как эта маленькая сучка… Как Слава, в чёрном кожаном ошейнике, размалёванный, со старательно поставленным панковским бардаком на голове, в немедленно подаренных пёстрых феньках на руках, носится по закулисе, со всеми знакомится, во всё суёт припудренный носик. Терпеть надо. Не оставлять же было его там. С этими… А тут он под присмотром не только моим. Девы из третей выступающей группы, тоже крашенные чёрным, тоже в чокерах с заклёпками, в цепях, булавках и косухах, приняли малого за самца своего вида и не отпускали от себя надолго. Даже разрешили уничтожать свой запас тоника, заготовленного под джин. Хорошо, что я запретил сегодня бухло и прочее. Первые начали играть. Иду на заднюю лестницу. На два этажа выше клуба устроена курилка – жестянки от кофе и открытое окно. Но большинство курит на улице. И хорошо, мне бы сейчас тишины, покоя и высоты немножко. Когда поднимаюсь, только двое пацанов сидят на пролёт ниже, тихо обсуждают что-то в телефоне. Но, только делаю первую затяжку, нагоняет малой с двумя новыми подружками. Он плюхается на подоконник, поставив одну ногу на низкую батарею, и притягивает меня спиной к себе так, чтобы положить мне на плечи вытянутые руки. Ему нормально, девушкам нормально. Они просто не переставали болтать. Про сиб-панк, разумеется. Ладно, мне тоже нормально. Стою себе, курю, работаю подставкой. Даже в беседу вставил пять копеек. Кошусь на тёмно-розоватое небо, перегретое за день и теперь остывающее как металл, и почти вижу, как мои нервишки улетают в него вместе с дымом, остывают тоже. Мы со Славкой сейчас… Если мне чуть назад отклониться, опереться на него, то будем совсем как парочка. Будь на моём месте одна из этих дев, они бы ещё изредка чмокались в щёки, переплетали пальцы и прочие такие мелочи. Не понимая, какой у них есть бесценный дар – просто быть вместе, ни на кого не оглядываясь.  - Бабы, вы где? Бегом! – окликает их снизу согруппница. Они спешат на зов. Малой говорит им, что скоро будет, ещё в туалет метнётся. Но не двигается. Пацаны, сидевшие на ступенях, ушли раньше. Мы одни. Сразу отклоняюсь назад, как и хотел. Чувствую мягкий поцелуй в затылок и тёплый выдох. - Сердишься? - На что? – смутно помню, что должен, кажется, на что-то сердиться. Или чего-то бояться. Забыл и забыл. Молчит, тоже смотрит в небо. Приобнимает одной рукой, я касаюсь её запястья, бездумно перебираю феньки и браслеты – их уже вдвое больше. Застываем, как мухи в янтаре. Как дома перед сном. Насколько?.. Идёт кто-то. Делаю шаг в сторону, открывая дорогу. Славик убегает вниз, а я опять закуриваю. - А, питерский. Закурить не найдётся, товарищ? - лыбится бритоголовый Гамлет, поднимаясь. Вот нелёгкая принесла! Тамбовский бык тебе товарищ! Пачку протягиваю. У него тон доёбошный, ввязаться ещё не хватало, мне на сцену скоро. Закурил, на подоконнике развалился и пялится. А на рюкзаке, между прочим, комсомольский значок с Лениным. Замечательно… Звезды Давида и православной иконы нигде нет? Инь-ян, масонский циркуль, не? Так, закрепили: Ванечка – хороший. Надо его похвалить, пригреть и всячески одобрить. Пусть дружат, пусть хотя бы и ебутся - переживу. У них обоих всё понарошку, пусть играются. Лишь бы братишка подальше держался от таких вот… Когда я тушу окурок, бык интересуется: - Говорят, рэпчину пишешь? - Говорят, - пытаюсь уйти. - А на форуме сидишь? На хип-хоп ру? - Ну сижу, - зависаю на первой ступени. Что за допрос? Проверяет, насколько я погряз в осуждаемой теме, надо ли срочно в бубен дать? Если после концерта, то на здоровье, конечно… - И как тебя там? - продолжает. - А тебя? С полминуты молча меряемся взглядами. - В баттлы пишешься? - Нет. - А-а, - кисло улыбнулся, отвернулся к улице передом, ко мне задом. – Значит, срань твоя рэпчина. Если даже сам понимаешь. Не отвечаю, ухожу. Что ответить? Малой, зараза, как с тобой жить? Тебе одному на нервах брякнул, моргнуть не успел – уже вся Хабара в курсе, каждый хмырь подзаборный. И лезет поучать! Моё испорченное настроение как-то Славику передалось. Потухло солнышко, уселось по-турецки с литром тоника на самом выходе со сцены, так что всем приходилось аккуратно переступать колено. Но никто не жалуется, не гонит. Слишком несчастный вид у ребёнка. Или слишком детский как раз. Будто садик на карантине, и мамаша своё чадо на работу привела, на стул посадила и забыла. Бегают кругом люди с бумажками, отчёты обсуждают. Чадо мешает немного, но всем же понятна ситуация. Сидит тихо и ладно. Когда маме реально приходилось брать его на работу, о таком "тихо" она и мечтать не смела. Смела мечтать, что ничего не будет сломано и покрадено. Что, например, в закрытом сейфе магическим образом не появится пара майских жуков, а под жопой начальницы - игрушки-перделки. Мечты не сбывались, так что проще было написать записку в школу, чтобы меня отпустили на день с ним посидеть. Она бы не поняла, как это я сейчас мечтаю о том, чего она боялась. Чем так горестно-тихо сидеть, лучше бы мой котик вон хоть провода погрыз. Когда мы начали, старался не отвлекаться, не замечать эти глаза, полные космической тоски. Любой настоящий эмо душу продаст, чтобы уметь так зыркать. А что случилось-то за пять минут? То по потолку бегал, то вот… А я бы душу продал, чтобы ты никогда не смотрел так, никогда не грустил даже немножко. Но душа моя не со мной, она где-то на дне твоих карманов. Говорил тебе? Если да, повторить надо. Ты бы хоть немного аккуратнее с ней... Отыграли, собрали инструменты – как в тумане. Зрители довольны, скачут дальше, им уже что-то поставили в динамики. И ребята довольны, толкают, что-то говорят… - Мы домой, - буркаю. Наконец-то прямо смотрю на своего маленького Будду скорби. Он вскидывается и срочно допивает остатки газировки. Показалось - чтобы улыбку скрыть. Правда, всё в порядке? Он просто устал и тоже хочет домой? - Э, вы чего? Время детское! - А по пивасику? - В честь удачного, Мирон! - Малому надо учиться, я обещал маме его поступить, - хватаю Славу под локоть, пытаюсь поставить на ноги. Он виснет и пробует лечь. - Ну а-ай! Нии-са-ан! – ноет. - Пива-асик! Ба-аночку! Я буду плакать! Неделю! - Давай-давай, - стараюсь делать злое лицо. – После экзаменов нагуляешься. - Две недели! Месяц! Плакать! Чуваки помогают его поднять, но уговаривают остаться. Держу оборону. Простите, пацаны, не хочу с вами ссориться. То, как он продолжает висеть у вас на плечах… - Бегом в туалет, рожу мыть. - Щаз! Кирочка так старалась, а я – мыть? Так и буду ходить, пока не смою слезами! - у котика такое лисье ебло, что я... Сдаюсь. - Без меня будешь так ходить, - рыкаю, тащу за шиворот. Он тащится, но показательно горюет и стенает. Мне в спину несётся осуждающее «у-у-у!» готических певичек, смех и уговоры остальных. Цирк никого не удивляет, конечно, все ведь уже познакомились с этим клоуном и хотят его себе на продолжение вечера. Обломитесь. Тороплюсь, с каждым шагом больше теряю землю. Славик картинно цепляется за косяк на выходе, тянет руки к людям, просит спасения. Кто ржот, кто подыгрывает, но не мешают. Интересные у нас брачные игры сложились… Совсем не можешь без публики? Поворот, лестница, поворот, коридор, дверь. В туалете пока никого. Зашвыриваю тело в кабинку, слушаю под дверью, не спешит ли правда кто на помощь. Коридор гулкий, если бы кто шёл… Нет. Отлично. Но клуб под завязку. Сколько у нас - минута, две? Заглядываю в остальные две кабинки – пусто. Захожу в нашу, закрываю. Она правда кажется «нашей», забавно. Может, ещё будем приходить сюда? Я же играть продолжу. Славочка сидит на унитазе, сжал колени, по-ученически лапки на них положил. Смотрит как щенок побитый. - Вот так, да? – шепчет. – Унижать меня будешь? При своей толпе? - Не-не-не, - не собьёшь теперь, сам виноват. Становлюсь так, чтобы его ноги зажать между своими. Лапки сразу ложатся мне на бёдра и нажимают, приглашая присесть на колени. Хорошо. Но сначала… Беру в ладони любимую мордашку, заглядываю в подведённые глаза. Замечаю, как его зрачки чуть расширяются. Сходу встаёт от жутковатой мысли, что они так приготовились меня принять. Что у зрачков тоже «сфинктеры». Бля-а… - Сам-то? – слегка дёргаю за ошейник. - Если я тебе помаду подарю, тоже будешь при толпе краситься? Почему это сказал? Помаду?.. Провожу пальцем по нижней губке. Слава сразу ловит его и немного обсасывает, прикрыв глаза. Снова поднимает на меня взгляд – потерянный, покорный. Как и положено, когда ты в ошейнике. Покраснел немного – нос, ушки. Лепечет, задыхаясь уже. - Лучше не помаду, а этот подари… Клей-карандаш. Момент. Я накрашусь… И прилипну. И ебись с этим как хочешь… Ныряю. Глубоко, как в подлодке. В горький привкус тоника, в запах косметики на горячей коже. Опускаюсь к нему на колени. Сразу попадаю в плотный захват. Так прижал меня, что целоваться неудобно. Ох… За такое неудобство можно и на смерть пойти… Сколько прошло? Больше двух минут. Как же похуй... Вот так и попадаются парочки в сортирах! Глупо, нельзя! Не-ет… Разрываю поцелуй, реально отдираюсь как от «Момента». Но ещё немного облизываем друг друга и… Он высунул язык на полную. Глажу его кончиком своего… Вот сейчас ахегао специально делает или само получилось? Сейчас кончу только от того, что мы через штаны трёмся. Чёрт, кретин, безответственный ублюдок, заканчивай это! Сейчас придут люди – и кто будет виноват? Быстро расстёгиваю штаны обоим, подвигаю Славкины руки. Послушные, сразу берутся за дело, двигаются синхронно, быстро. Здорово мы на пробежках научились... - Закрой глаза, малыш. Закрывает. Слизываю эти чёртовы тени. Нет, глаза твои мне больше нравятся без ничего, какие есть. Они и так слишком выразительные. А насчёт помады… Почему бы и?.. Глянцево-алую. Жирную, липкую… Помнишь, у мамы такая была? Она только раз накраситься успела, в гости. А ты там заскучал, косметичку выкрал, в ванной заперся. Половину новенькой помады пустил на индейскую раскраску лица, половину съел. И духами запил, ванильно-апельсиновыми. Обблевал людям всю хату… Не помнишь, конечно, мелкий был. Чертёнок мой… Мой, мой! И что я всё маму вспоминаю? Даже тогда ребёнку желудок промывать она мне поручила, а сама помогала хозяевам пол мыть и раковину. Хотя мне-то сколько лет было? Очень сильно недостаточно для роли медбрата! Похуй, нахуй всех. Всегда был - только мой. И всегда будешь! Вышли, так никем и не побеспокоенные. Странно. А что не странно в последнее время? Одна магия. Славик под кран головой влез. Теперь точно как несчастный зверёк под дождём. Лицо из прибалдевше-расслабленного легко сделал унылым. Я довольство не скрываю. Даже самодовольство. Чем - безответственным риском? Ай, короче. «При толпе» легенду поддержали – вернулись как после сражения. Может, кто чего и подумал, и обсудит потом за спиной? Нет, нельзя так больше. Не все люди кругом такие похуисты как друзья у некоторых. Трое вышли с нами покурить. Друганы Славкины подтянулись. Кира всё зазывала их на репетицию. Мол, принесу перекись и розовую краску, сделаем всем грамотные хайры. А вы нам почитаете эмо-рэп. Ванечка аж искрами сыплет, так активно соглашается. Девы, с которой он пришёл, уже нет рядом. Как с ним в этом городе ещё кто-то встречается? Докуриваю быстрее и опять тащу Славку силой. А то уже возникло предложение сбегать за пивком и ещё «минутку» постоять, эмо-рэп послушать, «наши лучшие хиты». Снова осуждающие возгласы в спины. Посчитают меня домашним тираном. И где будут не правы? Полубегом пролетаем гаражи, ныряем в путаницу дворов. - И какие у тебя источники творчества? Кроме тунеядства, пьянства и блядства? – вдруг накидывается Слава. Совсем темно, фонари можно заносить в Красную книгу. Какое, сука, счастье, что сегодня мы чистые. Этот район старше и сложнее нашего. Если бы тут заплутали, хуй бы вышли до рассвета. - Вообще-то я учусь, играю в группе и подрабатываю. Так что насчёт тунеядства – мимо. - Да ёбаны!.. На реперов, говорю, на каких дрочишь, кроме Эминема своего? Витёк в натуре уел, застыдил. Источники в текстах, понимаешь, видны! А мне не видны. Выкладывай давай! - Не дрочу я на Эминема. Что ты к нему привязался? - А на кого? - А ты не заметил? Знаешь, неприлично пальцем показывать. - Алё, чё за тайны? – тормозит и грубо толкает в плечо, чтобы к себе развернуть. Показалось, что у него за спиной, чуть подальше, кто-то стоит. Приглядываюсь. Нет, просто невысокий узкий постамент с бюстом наверху. Наверное, какой-то деятель культуры. Потому что за ним – явный дом культуры. Двухэтажный, приземистый, но с широкой лестницей, массивными колоннами и здоровенной тёмно-деревянной дверью. Облезлый до невозможности. Кажется руиной храма старинной цивилизации. Работает ли?.. - Не тайны. Но ты их по именам не знаешь. Немцы в основном. Дома покажу. - А, немцы?.. Логично. Тогда с тебя перевод. - Базара ноль, - шагаю дальше. - И покажи сейчас, – за рубашку дёргает назад. - В смысле? - Раз ты без них жить не можешь, ночи не спишь от любви, должен что-то знать наизусть. Показывай! А то больше на твои концерты не приду никогда. А если приду, то с огнемётом или миной. Веришь, нет? - разворачивает меня на 180 градусов, толкает в спину. А, понял, вот что его на мысли натолкнуло. Напротив дома культуры в небольшой берёзовой роще затаилась уличная сцена. Эта точно не работает ничем, кроме бара для местной алкашни. А за слепым прямоугольником давно сорванной двери «в гримёрку», видимо, место для свиданий. И/или сортир. Два слабых рыжих фонаря перед ДК еле-еле добиваются до этой развалины. Тёмная, с покосившейся крышей, с остатками мультяшных рисунков-декораций, жутко проступающих через трещины, грязь и похабные граффити. Как остов корабля, от которого сбежал океан. И пять рядов еле живых скамеек. Для желающих понаблюдать это многовековое крушение на суше… - А можно?.. – что ж так сердце запрыгало? – Я на один трек написал как бы свою версию… То есть совсем другое, но… Не... - Нужно! - Но... Зачем? Тебе же мои текста не нравятся. - Кто тебе такое сказал? - Ты. Перед баттлом. - Что я мог тогда сказать, если ещё не слышал? - А зачем говорил? - Пф-ф-ф… - Витьку сегодня тоже… - И чё? Я буду всяким Витькам говорить, а ты слушать? – заталкивает меня на сцену по скрипучей лесенке. Сам отходит и устраивается на первом ряду. - Так… Зачем? - переминаюсь на самом краю, оглядываю улицу. Но забываю про весь мир из-за голоса Славы. - Это моё дело. Такого тона и не слышал раньше. Строгий, уверенный, как с собрания директоров. Он ответил на недавние мои непонятки и вызвал в голове яркий образ взрослого Славы, лет так через 20. Ничего сложного – только представить, что его взгляд-рентген захватил всё лицо и подолгу не сбивается ни в хитринки, ни в какую дичь. Как же, сука, через 20 лет я буду завидовать его близким. Потому что… - Ты лично мне показываешь. Я лично тебе говорю, что думаю. Такой принцип, - пока продолжает, отстёгивает ошейник, прячет в сумку. Садится нога за ногу, сцепив пальцы на колене. Слишком темно, чтобы разглядеть, правда ли так надменно смотрит, как мне кажется. – А другим говорю, что хочу. Я тебя рекламировать не собираюсь. Пиарщиков нанимай. А я жадный. Если ты станешь достоянием общественности, то не по моей вине. Объяснил? Хочешь мнение – начинай. Не хочешь – спускайся. Да уж, объяснил. Загнал как крысу. Опять. Хочу-то я хочу… Ладно, ладно. Не зря же подумал про тот стишок под Саваша. Он короткий, сейчас… Сука… Расхаживаю взад-вперёд, вспоминаю ритм, руки сами начинают его отмахивать. На них и буду смотреть. Когда прошлый раз вот так ладони потели? Хуй знает, в школе, наверное, у доски… Да, слова помню… Ну и… - Землянка проводами нашпигована, экраны мониторов как сетчатка насекомого… Когда текст заканчивается, прихожу в себя, почти просыпаюсь. Не дышу и продолжаю смотреть на руки несколько длиннющих секунд тишины. - Ого-о! Это же про нашего императора! Поднимаю взгляд. - Чт?.. Думаешь? - Точно говорю! – у Славика снова голос весёлый, но… Не насмешливый? – Давно сочинил? В жж такого не было. - Да вот, в самолёте. - Ты ж на поезде приехал. - Не. Маме сказал, что выезжаю. Но ещё думал долго, - ага, думал я, у Димона на хате. Обдумался весь. Бля, теперь же ему надо говорить, что у меня кто-то есть, но не показывать… Нет, все вон из головы! - А! Я понял! – малой подскакивает к сцене и говорит, зачем-то тыкая пальцем в мой кроссовок. – Ты у нас хороший, послушный мальчик. Но маму обманул – и всё пошло по пизде. Ты в самолёте уже нашего кота предчувствовал, рэп про него написал. Потом всё так сложилось, что и кот завёлся, и ты по полной вляпался. Как те люди на экранах. Попал ты в параллельный мир, в чёрный замок плохих мальчиков. А здесь я – король. И всё делается - как я хочу. Эх, если бы так. Это я как слон в твой хрустальный теремок… Но не спорить же. - Это не совсем рэп. Настоящий всё-таки про другое. - Да? Ну гони настоящий. - Ты ржать будешь. - О-бя-за-тель-но, - садится обратно на скамейку и хлопает как дитё в цирке. Ночь уже, а какая жарища! Или это я вдруг нагрелся как после часа тренировки? К лешему всё, любимый. Вечно мы с тобой в сны выпадаем. Знаешь? Читал я про одного китайца, у которого во сне 40 лет прошло. Чем мы хуже китайцев? Если ржать будешь не слишком сильно… То надо у Витька спросить, под каким ником на форуме сидит этот его нацбол-побирушник. Баттлы, да?..