Позволь позаботиться о тебе

— Я тебя так люблю. Хёнджин прижимается к Сынмину и утыкается тому в шею. Иногда на него накатывает сильная любовь к альфе, и он просто ничего не может с собой поделать. — Ты чего? — Ничего. Разве я не могу сказать, что люблю тебя? — Я тоже люблю тебя, солнце. Сынмин целует омегу в макушку и Хёнджин готов растечься лужицей по кухонному полу. Они бы так и стояли вечность, если бы не Сольюн. — Папа, ты обещал со мной погулять. Сольюн дёргает Сынмина за руку и тот нежно улыбнувшись, говорит: — Тогда беги одеваться. — Ура! Даже спустя столько времени Хёнджин все никак не мог привыкнуть к тому, что его дочь считает Сынмина отцом. Ну не укладывалось это в его голове и все. — Пойдёшь с нами? — Я так устал сегодня, лучше дома останусь. — Хорошо. Тогда не готовь ничего, ладно? Я куплю нам что-нибудь. — Я устал, а не умираю. — Вот я и говорю, отдохни. — Все отстань от меня. Хёнджин выталкивает Сынмина с кухни и начинает готовить ужин.

***

Хёнджин зевает и с блаженством растягивается на диване. Нет ничего лучше, чем после работы лежать и ничего не делать. Омега бросает взгляд на часы и отмечает, что Сынмин с Сольюн ушли ещё два часа. Он бы мог позвонить, но телефон находился на столе, а Хёнджин на диване. Двигаться было слишком лень. Спустя сорок минут, наконец, раздаётся звук открывающейся двери, а спустя еще минуту звук маленьких ножек. Сольюн налетает на отца с объятиями и после забирается на него самого. — Смотри, что мне папа купил. Сольюн показывает Хёнджину куклу и тот усмехается. Он говорит, что кукла очень красивая, а после кричит: — Ким Сынмин, а ну иди сюда! Сынмин смотрит на Хёнджина удивленно, а тот с максимально серьезным лицом говорит: — Ким Сынмин, хватит баловать мою дочь. — Я её не балую. — Ты каждый день ей что-то покупаешь. — И ничего не каждый. И вообще не ругайся, это тебе. Над лицом Хёнджина появляется букет и тот сразу же добреет. Он берет цветы в руки и улыбается. Сынмин хихикает и говорит, что Омега просто ревнует. — Ну что, вы проголодались? — Да! — Тогда бегите мыть руки. Сольюн соскакивает с Хёнджина и убегает в ванную мыть руки. Сынмин садится рядом с Хёнджином и целует того в губы. Вставать с дивана совсем не хочется, но семью надо кормить. Да и сам он не откажется от горячей тарелки супа. — Тебе вообще-то тоже надо мыть руки. — Ладно. Сынмин целует Хёнджина в лоб и тоже уходит, а омега направляется на кухню разливать суп по тарелкам. Сольюн сразу же хватается за ложку и слегка нетерпеливо постукивает ей по столу. — Ешь аккуратно, не торопись. Девочка кивает, отправляет первую ложку в рот, и щуриться от удовольствия. Хёнджин улыбается и ставит две оставшиеся тарелки на стол. И только он это делает, как его хватают за руку и надевают кольцо на безымянный палец. — Теперь ты мой. Хёнджин открывает рот от удивления и не может вымолвить ни слова. Он смотрит на Сынмин широко распахнутыми глазами от шока, а тот лишь довольно улыбается. — Что? — единственное, что может выдавить из себя Хёнджин. — Ты же хотел за меня замуж? Теперь ты мой. Хёнджин продолжает пялиться на Сынмина ещё пару минут пока не приходит в себя. Он несильно ударяет Альфу в плечо и начинает возмущаться: — Ты сдурел? Кто так делает? Ты…. Да ты… Хёнджин чуть ли не задыхается от возмущения и в это время альфа времени не теряет и прижимает старшего к себе. — Не ворчи. Омеги тоже обычно прямым текстом такое не заявляют. Ты ведь согласен? Хёнджин все ещё немного недовольно смотрит на Сынмина, а потом его взгляд смягчается и он шепчет: — Конечно согласен. — Папа это кольцо вечность выбирал! — А ну цыц! И даже спустя два часа Хёнджин не может перестать смотреть на кольцо. Оторвать взгляд просто не получается. Полгода назад он бы даже представить не смог что все так сложится. — Все ещё любуешься? Сынмин целует Хёнджина в плечо и утыкается в шею. Он пытается добиться от омеги хоть какого-то слова, но тот находится, будто в совершенно другом месте. — Приём-приём, земля вызывает. Сынмин повалил Хёнджина на постель и заглянул тому в глаза. — Ну чего ты? — Слишком много всего. Сынмин нежно улыбается и притягивает Хёнджина к себе, накрывая их одеялом. Омега вздыхает и утыкается в грудь Сынмина. Аромат персиков помогает немного прийти в себя и собраться с мыслями.

***

— Дурак, — констатирует Минхо, когда слышит рассказ Хёнджина. Хёнджин усмехается и отпивает чай из кружки. Разумеется, на следующий день он первым же делом пошёл к Минхо, чтобы рассказать обо всем что произошло. Но вместо всех слов он просто показал старшему кольцо. Омега несколько минут его усердно разглядывал и после потребовал подробный рассказ. — Оппа, а можно еще? — Конечно, моя радость. Минхо отрезает Сольюн второй кусок торта и встает, чтобы долить в кружку сок. Неожиданно девочка встаёт и тыкает маленьким пальчиком в живот омеги. — Оппа, у тебя там ребёночек? Хёнджин замирает и с беспокойством смотрит на Минхо, который резко поменялся в лице. — Котёнок, иди, посмотри мультики, хорошо? Девочка кивает и, забрав торт, уходит в комнату. — Прости, не знаю, что на неё нашло. Минхо отмахивается и возвращается за стол. Он, конечно, пытается сделать вид, что ему все равно, но Хёнджин то видит, что слова его задели за живое. И может быть с его стороны это было жестоко, но он все же произносит: — А если она права? — Хёнджин. — Что Хёнджин? Разве твоя течка не должна была начаться две недели назад? — У меня постоянно задержки, будто ты не в курсе. — Я-то в курсе. А ещё я знаю, что дети все чувствуют, как бы глупо это не звучало. — Хёнджин я тебя сейчас придушу. У меня бесплодие, оно не может просто взять и исчезнуть, понимаешь? — Я понимаю. Я понимаю, что возможно надумываю, но разве ты не жаловался все прошлую неделю, что тебя по утрам тошнит? — Если бы тебе завтраки готовил Джисон, тебя бы тоже тошнило. — Сделай тест. Ты ничего не потеряешь. — Я потеряю свои нервные клетки. Я не хочу через это снова проходить. — Хён, давай я сбегаю в аптеку? — Ты ведь не отстанешь? Хёнджин мотает головой и старшему приходится согласиться. Омега быстро одевается и добегает до аптеки. Ему приходится отстоять в небольшой очереди, и когда он говорит фармацевту, что ему нужно, та улыбается и желает удачи. На все про все он потратил всего лишь пятнадцать минут. — Если там будет одна полоска, а она будет, то знаешь куда я засуну этот тест? Хёнджин натянуто улыбается, потому что знает, что Минхо действительно может свою угрозу исполнить. Омега садится на диван рядом со своей дочерью, и девочка забирается к нему на колени. Хёнджин целует её в макушку и прижимает к себе. — Вы теперь с папой поженитесь? — Да, милая. — И у меня появится сестричка? — С чего ты взяла? — Черён говорила что когда люди которые друг друга любят женятся, то у них появляются дети. — У меня уже есть одна замечательная дочка. Мне больше никто не нужен. — Хёнджин. Хёнджин вздрагивает и переводит взгляд на побледневшего Минхо. Он мигом подлетает к старшему и сжимает его плечо. — Ну что? Вместо ответа Минхо дрожащей рукой показывает ему тест с двумя полосками. Пару секунд Хёнджин просто пялится на него, а потом порывисто обнимает старшего и начинает шептать поздравления. — Я же говорил. Боже как я за тебя рад. Минхо несколько минут не мог из себя и слова выдавить и все не переставал улыбаться, а потом как-то резко изменился. — Это, наверное, ошибка. Не может этого быть. — Эй, — Хёнджин обхватывает Минхо за плечи, — ну какая ещё ошибка? Может быть это карма? Кто-то потерял возможность иметь детей, а кто-то обрел. Минхо усмехается. Он прекрасно понимает, на что тот намекает. — Может быть. Хёнджин усаживает Минхо на диван и приносит ему чай. Старший выглядит слишком уж подавленным, и омега начинает немного жалеть о том что начал это все. В конце концов, Минхо бы и сам обо всем узнал рано или поздно. — Сходишь завтра к Чанбину, он тебе точно скажет. — Ты ведь пойдёшь со мной? — Конечно.

***

— Вообще-то тебе надо не ко мне, а на узи. — В кабинете узи у меня нет друзей, а ближайшая запись через две недели. Чанбин начинает возмущаться, что Минхо им пользуется и вся их дружба построена на лжи. Хёнджин хихикает, потому что старший выглядит достаточно забавно. И, конечно же, ему становится понятно, что тот говорит невсерьёз. — Попробую договориться с Феликсом, чтобы он выделил нам пять минуток, но ничего не обещаю. — Если ты попросишь, Феликс ради тебя убьётся. Чанбин на это только закатывает глаза. Он просит медсестру, чтобы та предупредила пациентов о том, что он немного задержится, и после все выходят из кабинета. Феликс действительно без всяких вопросов соглашается принять Минхо без очереди, не смотря на всеобщее возмущение. — За это ты мне будешь должен ужин. Чанбин пробубнил что-то нечленораздельное и смутился, а Феликс лишь улыбнулся. Минхо лёг на кушетку и немного нервно приподнял свитер. Все тот же Феликс действовал очень аккуратно и не переставал улыбаться, это вселяло некое спокойствие. Хёнджин заинтересованно смотрел на монитор, хотя особо ничего и не понимал. — Я могу вас поздравить, у вас срок пять недель. Феликс поворачивает монитор к Минхо и что-то показывает но ни Минхо ни Хёнджин никакого ребенка не видят. Феликс объясняет, что самого ребенка, по сути, еще не разглядеть, и увидеть его можно будет на десятой неделе. Минхо вытирает живот салфетками и встает, но практически тут же теряет сознание. Феликс успевает его поймать. — Помоги мне. Хёнджин кивает и помогает Феликсу уложить Минхо обратно на кушетку. Чанбин в это время пропитал вату нашатырным спиртом, и они быстро привели омегу в чувство. — Ну и что за фокусы? Тебе сейчас волноваться нельзя, а ты в обмороки падаешь. — Как будто я специально, — огрызается Минхо. В целом Минхо чувствует себя хорошо, и тяги упасть в обморок у него нет. Поэтому они покидают кабинет Феликса и направляются к Чанбину. Тот дает ему бумаги на подпись чтобы встать на учёт, что-то объясняет про анализы, но по Минхо видно что тот его не слушает вовсе. — Хёнджин, думаю тебе все это знакомо, так что прошу, следи за ним. Если он не будет сдавать анализы вовремя и ходить ко мне на приемы, а я уверен так и будет, то я его придушу. Поэтому проконтролируй. — Будет сделано.

***

Хёнджин с Минхо возвращаются домой к старшему. Тот все еще витает где-то в облаках, и понять его можно. Хёнджин бы на его месте чувствовал себя точно так же. — Как мне теперь это Джисону сказать? — А в чем проблема? Минхо лежал у Хёнджина на коленях и гладил по голове. Поэтому когда он задал вопрос, то сразу же почувствовал, как тот напрягся. — Мы уже смирились, что у нас детей не будет. Я не знаю, как он отреагирует. — Он обрадуется. Это же Джисон. — А вдруг нет? — Я знаю, что тебе страшно, правда. Просто поверь мне на слово, он будет вне себя от счастья. Они договариваются, что Хёнджин дождется с ним Джисона и никуда не уйдёт пока Минхо не расскажет. Омега, конечно же, не может отказать в этой просьбе и остаётся. Минхо задаёт ему кучу всяких вопросов поэтому, когда Джисон все же приходит то Хёнджин этому радуется даже больше самого Минхо. — Привет хен, рад тебя видеть. — А я-то как тебя рад видеть! — Ты? С чего это. — У нас будет ребёнок. Минхо никогда не умел искать подходящие слова и моменты. Именно поэтому Джисон стоял сейчас с открытым ртом в полнейшем шоке. Хёнджин уже готовился ловить его, если и тому вдруг внезапно поплохеет. — Что? — У нас будет ребенок. — Так…то есть ты… у тебя… — Да. Джисон еще несколько секунд стоит, а потом подхватывает Минхо на руки и начинает целовать. Хёнджин морщится и спешит уйти. Он быстро надевает куртку и выходит на улицу. До дома он доходит пешком. Стоит ему зайти в квартиру как его тут же встречает Сынмин и Сольюн. — Наконец-то пришел, мы уже соскучиться успели, да? — Да! — подтверждает Сольюн, — а еще мы приготовили ужин. Хёнджин до сих пор поверить не может что у него такая замечательная семья. Его с самого рождения готовили к тому, что он будет обязан ухаживать за альфой и никак иначе. Вот только все это оказалось неправдой. Ни разу не было такого чтобы Сынмин ему говорил что он чем-то обязан. Все домашние дела не висели на одном Хёнджине, и это говорила об альфе многое. Сынмин был идеальным. — Как же я вас люблю. Сынмин улыбается и говорит в ответ то же самое.