Позволь позаботиться о тебе

Сынмин хватает Хёнджина за руку, и тот не удержав равновесие, падает альфе на колени. Если бы Хёнджину кто-то сказал что он устанет от того что за ним ухаживают, то он бы посмеялся. Сейчас смешно не было. Сынмин каждые пять минут лез к нему целоваться и опекал, словно новорожденного ребёнка. И если сначала ему нравилось, то на третий день это начало утомлять. — Минни, ну отпусти. — Не хочу. Хёнджин тяжело вздыхает и остаётся сидеть на коленях альфы. Больше всего он был благодарен тому, что гон у альф бывает лишь раз в полгода. Если бы такое было каждый месяц, он бы с ума сошёл. — Джинни, выходи за меня. Сынмин надевает Хёнджину пластиковое колечко с горлышка упаковки из-под сока. Омега смеётся и треплет Сынмина по волосам. — Вот принесёшь настоящее кольцо тогда и подумаю. Хёнджин целует Сынмина в нос и встает, чтобы продолжить готовить ужин. Сынмин к нему больше не пристает, и старшему удаётся немного отдохнуть. Чуть позже он зовет Сольюн и они все вместе ужинают. Омега безумно любит и ценит такие вечера вот только кое-что не дает ему покоя. Как бы сильно он не любил Сынмина но мысль о том чтобы выйти замуж пугала до ужаса, не смотря на то, что младший был замечательным человеком. Потому что если они поженятся, то Хёнджин в прямом смысле станет собственностью альфы, а значит, все его жизнь будет в чужих руках.

***

— От тебя Сынмином за километр несёт. — Я тоже очень рад тебя видеть. Хёнджин быстро переодевается в форму и после этого начинает помогать Минхо подготавливать кофейню к открытию. Ему безумно хочется со старшим поговорить на счёт вчерашних событий, потому что тот наверняка в таком разбирается. В конце концов, он замужем за Джисоном. Вот только омега не знает, как начать разговор, что, конечно же, не скрывается от глаз Минхо. От того вообще нельзя что-либо скрыть. — Выкладывай, у нас ещё десять минут. — Давай не здесь? — Что-то серьёзное? — Нет. Да. Не знаю. — Ну, тогда после смены сразу ко мне. Давно мы с тобой не крысятничали. Хёнджин усмехается и немного успокаивается. Следующие шесть часов проходят спокойно. Ну как спокойно, у омеги, конечно, нет и секунды, чтобы присесть, но свою работу он, в конце концов, любит. Вот только по законам жанра не может быть такого, чтобы все было хорошо, и Хёнджин это уяснил давно. Когда свободная минутка все же появляется, и он берет в руки телефон, то видит сообщение с незнакомого номера: «твоя мать умирает, приезжай». Далее следовал адрес больницы. Сообщение было отправлено два часа назад. Хёнджин не знал, что ему делать. С одной стороны мать он видеть не хотел. А с другой стороны сколько бы боли она ему не причинила она все равно была его мамой и сердце буквально рвалось к ней. — Что-то случилось? На тебе лица нет. — Можно я уйду? — Иди, конечно, а что случилось то? Хёнджин благодарит Минхо и, схватив куртку, выбегает на улицу. До больницы идти минут пятнадцать, поэтому омега решается пройтись и немного успокоиться. Он прокручивает в голове десятки вариантов того, что скажет матери, но по итогу, когда она заходит в палату, то все слова застревают в горле. — Ты пришёл. Женщина, лежащая в постели едва ли похожа на его мать. Сильно похудевшая, с жёлтой кожей и синяками под глаза. Хёнджин закусывает щёку изнутри и садится на стул рядом с кроватью, хотя больше всего ему хотелось бы убежать. И возможно это слишком жестоко, но омега все же произносит: — Я ведь не ты. Женщина молча кивает и в палате воцаряется тишина. Хёнджин не знает о чем говорить с матерью. Он даже до конца не понимает, зачем пришёл. Может быть для того чтобы попрощаться и отпустить все это. — Может быть, ты приведёшь свою дочку? Я бы хотела её увидеть. — Для чего? Я не собираюсь ломать ребёнку психику. — Хотя бы фотографию покажешь? Хёнджин достаёт телефон и находит фотографию Сольюн сделанную совсем недавно. Его галерея на девяносто девять процентов состояла из фотографий дочери. Он отдаёт телефон в ослабевшие руки матери и наблюдает за её реакцией. Женщина улыбается и внимательно разглядывает девочку. — Как зовут? — Сольюн. — В честь бабушки? — Да. Женщина кивает и возвращает телефон Хёнджину. Он мог бы промолчать потому что это того не стоит, но детская обида была сильнее. Хотелось доказать матери что она была не права и он чего-то стоит. — Ты сказала мне, что я с чужим ребёнком никому не буду нужен, но как видишь, у меня есть альфа. И, между прочим, он сделал мне предложение. Технически Хёнджин не совсем врет. И даже если это и не было чистой правдой, но по крайней мере, Сынмин действительно любил его и Сольюн. И его совсем не смущало что она не его дочь. Он заботился о ней как о родной. — Я рада. Мне жаль, что все так получилось. У Хёнджина в горле появляется противный комок, и он отворачивается. — Прости меня, Хёнджин. Хёнджин мотает головой. Разве можно такое простить? Он столько лет пытался себя убедить в том, что ему уже все равно. Что он давно смирился. Вот только события последних недель доказывают обратное. Он все ещё чувствует себя брошенным ребёнком. — Прошу, скажи что прощаешь. Хёнджин снова мотает головой глотая слёзы. Он не обязан её прощать. И когда успокоившись омега поворачивает голову к матери то понимает что она уже не дышит. Хёнджин зажимает рот рукой и в ужасе смотрит на мать. Он не был готов к тому что это произойдёт на его глазах. Когда первичный шок проходит, он на ватных ногах выходит из палаты и садится на ближайшую лавочку. Медсестра, кажется, все понимает и уже через пару минут в палату заходит врач и несколько медсестёр. — Приношу свои искренние соболезнования. Хёнджин вздрагивает и поднимает взгляд на врача, но тот уже уходит. У омеги в голове полная каша и отсутствие понимания, что вообще сейчас делать. — Даже не рассчитывай на то, что тебе хоть что-то достанется. Хёнджин смотрит на отца и больше всего ему хочется его ударить. Но он не может себе такого позволить как минимум потому что отца он всегда боялся словно огня. Да и к тому же тот его за такое с легкостью засудит и заставит выплачивать штраф. — Мне ничего не нужно. Хёнджин встаёт и сразу же набирает номер Минхо. — Хён, забери меня, пожалуйста.

***

— Что случилось? Ты в порядке? Тебя кто-то обидел? Минхо бегло осматривает Хёнджина, хватает за руки и заглядывает в глаза. Хёнджин и не подумал, что старший так испугается, он сейчас вообще был не в состоянии думать. — Я в порядке. Оба понимают, что это не так, но Минхо лишь кивает и помогает Хёнджину подняться. Он забирает куртку из гардероба и накидывает младшему на плечи. — Пойдём, я взял машину Джисона. Хёнджин садится на переднее сиденье и сразу же прислоняется к окну. Минхо заводит машину, и они трогаются с места. — Мама умерла. Минхо бросает обеспокоенный взгляд на Хёнджина. — Мне жаль. — Поехали к тебе. Не хочу домой. — А Сынмин? Что-то произошло? — Нет. Хёнджину не хочется нагружать Сынмина ещё и этим. Младший только и делает что решает все его проблемы не получая ничего взамен. И больше всего Хёнджин боится, что однажды это тому надоест. Да и несправедливо это. Нельзя постоянно вываливать на других свои проблемы. В конце концов, он давно научился справляться сам. Вот только Сынмин все равно заметит, поэтому омеге нужно время, чтобы отойти — Как скажешь. До дома они доезжают в молчании. Их встречает удивленный Джисон, который, однако, никак не комментирует состояние Хёнджина. — Милый, погуляй где-нибудь. Джисон приторно улыбается и со смешком говорит: — Понял, переночую у мамы. — Люблю тебя. Минхо целует Джисона в щёку и тот быстро собравшись, уходит, бросая напоследок: — Повеселитесь. — Ты… ты зачем? — Устроим омежьи посиделки. Проходи, давай. У меня есть вино и… — Я не пью. — Совсем что ли? — Да. — Ну, тогда у меня есть ромашковый чай. Думаю это даже к лучшему. Чай действительно помогает и Хёнджин расслабляется. Он устраивается головой на коленях старшего и устало прикрывает глаза. Из него словно высосали все силы, и сейчас хотелось лишь одного — спать. Но ему все ещё нужно было кое-что обсудить со старшим. — Хён, а ты не боялся за Джисона замуж выходить? — Да нет, а что? — Сынмин мне вроде как предложение сделал. — Че блять? — Ну, вроде как в шутку? Ты же знаешь у него гон, и он прилипчивый такой. Ну и вчера сделал мне предложение колечком от бутылки. — А ты что? — Сказал когда будет настоящее кольцо тогда и отвечу. — Я так понимаю проблема в этом? — Я, правда, его очень люблю. Безумно просто. Но ты ведь знаешь, у меня Сольюн. Если мы поженимся, то я и она будем принадлежать ему. А если вдруг он захочет развестись, мне же ребёнка никто не отдаст. Она все, что у меня есть. — Вы даже не поженились, а ты уже планируешь развод. Минхо опускает руку на голову Хёнджина и начинает её массировать. Он тяжело вздыхает и говорит. — Я, правда, могу тебя понять. Но ты ведь понимаешь, что тебе надо обсуждать это с Сынмином. От себя могу только сказать, что он действительно тебя любит. Это видно невооружённым глазом. Но если ты действительно боишься, то просто скажи ему. Обсудите все, он тебя поймёт. — Я не хочу его обидеть. Он все для меня делает, а если я скажу, что ему не доверяю? Разве он заслужил это? — Если он адекватный, то поймёт. А я более чем уверен в этом. Хёнджин успокаивается, и разговор уходит в совершенно другое русло. Они обсуждают своё детство и Минхо с гордостью заявляет: — Меня боялись все альфы в моем классе. Да и в параллели. Ты бы знал, сколько раз маму вызывали в школу из-за драк. — Тебя и сейчас боятся. Джисон вон на цыпочках ходит. — Эй! Неправда. Хёнджин хихикает и щипает Минхо за ляжку. В ответ он получает щелбан. — Ты бы видел Джисона, когда он подошёл знакомиться. Он и двух слов связать не мог. Я честно удивлён как он в обморок не свалился. До сих пор не понимаю, как ему хватило смелости подойти. Но он был таким миленьким… поэтому я позвал его на свидание. — Мама бы меня за такое прибила. Даже речи быть не могло об отношениях. Ты не подумай, Я понимаю, что она любила меня хотела защитить… я только не понимаю… ну почему она так поступила? Неужели она перестала меня любить? Хёнджин закусывает губу до крови и пытается сдержать рвущиеся наружу слезы. Он чувствует тёплые руки Минхо на своих плечах и всхлипывает. — Ох, милый, — Минхо целует Хёнджина в висок, — ты ни в чем не виноват. Отпусти это. Минхо вздыхает. Он знает, что чувствует Хёнджин. Хоть и не на собственном опыте, но знает. Потому что Джисон проходил через то же самое. Потому что родители много лет убеждали его в том, что он неправильный альфа и что он позор семьи. И когда сегодня Джисон сказал что переночует у мамы, то речь шла о матери Минхо. Она приняла его, как своего второго сына и это сыграло большую роль. Альфа давно избавился от своих комплексов. Вот только на это ушло много времени. А у Хёнджина что ни день то очередное испытание. Минхо вообще не понимает, как тот до сих пор оставался таким добрым и светлым человеком. Он буквально был похож на лучик света. — Я знаю, что тебе больно. Просто думай о том, что мы все тебя любим и будем рядом. И ты больше никогда не останешься один. Минхо гладит Хёнджина по плечам и снова вздыхает. Он бы мать Хёнджина прибил, но это уже сделали за него, как бы цинично это не звучало. — Если ты будешь столько плакать, то покроешься плесенью. Из Хёнджина вырывается смешок, и он вытирает слёзы. — Пойдём спать? Хёнджин кивает и направляется в спальню. Старший даёт ему одежду в которую можно переодеться и после этого отправляет в ванную. Омега чуть не засыпает, пока чистит зубы, поэтому, когда возвращается в спальню, то сразу же падает на кровать. Минхо мгновенно притягивает его в свои объятия и Хёнджина сразу же окутывает его запах. Старший без шуток пах молочной смесью. Молочно-сладкий аромат омеги всегда заставлял Хёнджина чувствовать себя спокойно. Наверное, если бы у Минхо были дети, они бы никогда не плакали. — Ты очень вкусно пахнешь. С тобой спокойно — Ммм… Джисон тоже так говорит. Немного повозившись, омеги находят более удобную позу для сна, и вскоре засыпают.

***

Хёнджин чувствовал себя безумно виноватым. Он буквально забыл вчера предупредить Сынмина о том, что не придёт домой. Он даже не мог представить насколько тот, наверное, волновался. Да и Сольюн тоже, Хёнджин никогда не оставлял её в одиночестве. За исключением тех случаев, когда она ночевала у бабушки. Когда ранним утром Хёнджин зашёл в квартиру, то его встретила тишина. Он прошёл в гостиную и заметил на диване Сынмина и Сольюн, которые спали в обнимку. Альфа видимо почувствовал чужое присутствие и проснулся. Он аккуратно убрал маленькие ручки Сольюн от себя и, стараясь её не разбудить, встал. — Господи, где ты был? Я чуть с ума не сошёл! Я тебе столько раз звонил… — Прости, пойдём я все объясню. Хёнджин уводит Сынмина в спальню, чтобы не разбудить Сольюн. Он уже собирается извиниться, но Сынмин делает это быстрее. — Прости, я тебя напугал да? Был слишком настойчивым? Мне так жаль, мне следовало пить блокаторы. Это из-за того что я предложил пожениться? — Эй, тише, ты не виноват. Вчера просто много всего произошло. Я был у Минхо, и как то в голову не пришло тебе написать. — Господи. Сынмин утыкается в шею Хёнджина и рвано выдыхает. Омега обнимает его за плечи и целует в висок. Он слышит бешеный стук сердца Сынмина и понимает что все, что он себе напридумывал это всего лишь глупости. Альфа никогда не причинит ему боли. — Ким Сынмин, я тебя люблю. Сынмин успевает лишь охнуть и в следующую секунду Хёнджин целует его и валит на кровать. Альфа от такой настойчивости даже теряется. Хёнджин над ним хихикает и чмокает в нос. Окончательно растеряв весь страх, он усаживается на чужие бёдра и, ухмыльнувшись, произносит: — Хочу за тебя замуж. Сынмин выглядел настолько растерянным, что Хёнджин не удержался и засмеялся. — Уже передумал? — Что? Нет, нет, конечно нет. Просто ты… просто я… я думал… господи дай мне минутку. — Да хоть десять. У нас впереди целая вечность.