Miss Kuchiki and the Marquess

      Рукия ходила взад и вперед по церкви, покуда белый шелк шуршал вокруг ног. Ее брат не жалел средств на создание платья, несмотря ни на какие обстоятельства, и поэтому девушка сияла в чистейшем белом шелке, отороченном кружевом и украшенном серебряными бусами. Горничная заколола черные, словно смоль, волосы сверкающими шпильками в тон бусам. Даже корсет и сорочка под одеждой были новыми, украшенными белой вышивкой по особому случаю.       Дыхание аристократки участилось. Через несколько минут она должна была пройти по проходу к своему будущему мужу и присягнуть ему. Это была ее вина! Она сделала это. Ее действия обрекают его на жизнь с женщиной, которую он не любит.       Очи брюнетки горели, и из уголка глаза скатилась одинокая слеза.       Как до такого дошло?

***

      «Бриллиант первой воды».       Слова королевы Шарлотты звенели в ушах Рукии. Объявив девушку таковой, императрица назвала ее самой желанной из подходящих молодых женщин сезона. Великая тетя Нёко была в восторге прознав об этом, тем более что она была на целый год старше других юных леди, дебютировавших перед королевой. Нёко сопровождала лиловоглазую домой, после презентации во дворце, дабы спланировать множество вечеров, вечеринок и музыкальных вечеров, на которых она обязательно должна была присутствовать.       С этим заявлением — или, возможно, с титулом и влиянием брата Кучики, несмотря на то, что при жизни ходили слухи и откровенные пренебрежения к наследию его бабушки, — пришли ваучеры в «Almack's». Конечно, титул невестки Бьякуи Кучики, герцога Сакуры, принадлежал не ей. Это звание было его покойной жены, по совместительству сестрой Рукии, которая после замужества поднялась от гувернантки до Ее Светлости, герцогини Сакуры.       Это был первый сезон Рукии; со смертью сестры в прошлом году брат отложил ее дебют. Но эта передышка могла длиться очень долго. Незамужняя юная леди была в лучшем случае разменной монетой, а в худшем — обузой даже для такого богатого человека, как Бьякуя.       Кучики младшая совсем не находила «Almack's» привлекательным. Лимонад был безвкусен, а другие закуски почти несвежими — не то чтобы девушка была склонна много есть. Нет, она пришла сюда, чтобы ее заметили и привлекли мужа, хотя из надежных источников она знала, что большинство завидных холостяков света так же любят лимонад, как и она. Залы для собраний, задрапированные голубым и освещенные газом, заключенным в хрустальные бра, были красивы, как лиловоглазая могла признаться себе, хоть и немного поношены.       Тем не менее, любой, кто хотел заполучить первенство в течение сезона, жаждал этих маленьких ваучеров, которые можно было получить только в том случае, если он был в списке одной из покровительниц. На ридикюле Рукии было написано «Дамский ваучер» и ее имя: «Мисс Кучики Рукия» под жирным шрифтом слова «ALMACK'S». Сама леди Сефтон включила Рукию в список вместе с тетей Нёко в качестве компаньонки.       Покровительницы заполнили танцевальную карту за последние два бала множеством подходящих джентльменов; среди них был господин Ренджи Абарай. Если бы он станцевал с ней еще раз, то глазом не успел бы моргнуть, как пошли сплетни, об их предполагаемых «отношениях».       Кучики вздрогнула. Абарай был ей как брат, и мысль о том, чтобы выйти за него замуж, оставила ее хмурой.       В самом деле, мысль о супружестве совершенно не привлекала мисс Кучики, хотя она и готова была согласиться на подобное, если бы этого потребовал ее брат. Тем не менее, море черных пальто и бриджей до колен оставляло желать лучшего, а многие мужчины, обладавшие ваучером, были на годы или даже десятилетия старше чем она.       — Мисс Кучики, — спокойным тоном позвала Мисс Исэ, и брюнетка повернулась с искренней улыбкой на лице.       — Мисс Исэ, — дорогая подруга и партнерша взяла Рукию за руку и торжественным кивком увела от тети, а Кучики в свою очередь придерживая одной рукой подол платья, дабы не споткнуться о тонкий бледно-лиловый шелк, ответила. — Я рада видеть вас на сегодняшнем вечере.       — Я также рада, что вы посещаете празднества, — формально-торжественно сказала Нанао, а в уголках рта мелькнула ответная улыбка.       Девушки вместе походили по залу, вполголоса говоря о несущественных вещах. В конце концов, у «Almack's» были правила: на еженедельном балу не разрешалось говорить о политике, войне или других непристойных вещах. Вместо этого знать обсуждала анонимно написанное «Разум и чувства», что опубликовалось совсем недавно.       — Полагаю, лучшее, на что я могу надеяться — полковник Брэндон, — размышляла Исэ, когда они повернулись к закускам. — Потому что он скучный, но верный человек.       — Ты не можешь так думать, — мягко возразила Рукия, подавив грубый звук. — Ты прекрасна, мисс Исэ, и Ее Величество одобряет тебя. Кроме того, тебе только двадцать один год, навряд ли можно сказать, что вы стоите на одной полке.       Слуга налил каждой девушке по стакану лимонада, завидев как они подошли к столику с закусками, продолжая беседу неподалеку от света газового фонаря.       — Лучше бы оно было так, — буркнула Нанао, сделав глоток лимонада и поморщившись. — Думаю, сегодня в чаше для пунша даже меньше сахара, чем обычно!       — А как бы ты еще подумала, если бы могла избежать еще одной чашки прохладной воды с лимоном? — спросила Рукия. Девушка сделала осторожный глоток. Нанао была полностью права. Лимонад был невкусным и кислым.       Исэ отвела взгляд, а затем снова вернула, но не раньше, чем Кучики заметила, как она посмотрела на мисс Ядомару, которая в свои двадцать восемь лет действительно считалась вполне стоящей на полке.       — Я хотела бы быть писательницей, как та дама, что написала «Разум и чувства», — помечтала она. — Если бы я была достаточно хороша для подобного.       Рукия нежно похлопала подругу по руке.       Поскольку вскоре должен был начаться еще один танец, девушки вернулись в бальный зал и к тете Нёко, которая выполняла роль сопровождающей Рукии и Нанао, в связи с тем, что мать второй недавно заболела. Мисс Иноуэ, еще одна молодая леди, которую представили королеве в тот же день, что и Рукию, была окружена потенциальными женихами, причем некоторые из них, казалось, едва удерживались от того, чтобы не броситься на ее немодно большую грудь.       Это, конечно, не было проблемой, от которой Кучики когда-либо страдала.       Не все подходящие джентльмены в «Almack’s» разделяли это чрезмерное влечение, или, возможно, им нужна была жена с деньгами, а не только с хорошей внешностью. Было обширно известно, что госпожа Иноуэ, хоть и спонсировалась теткой, обладала скромным приданым.       — Как вам сегодняшний лимонад? — спросила тетя Нёко, а затем рассмеялась над реакцией Рукии, что вздрогнула при упоминании напитка. — Видно, не лучше, чем в прошлый раз, когда я была тут тридцать лет назад.       — Персонал скупился на сахар, — честно призналась брюнетка, усаживаясь на стул рядом с тетей.       — Госпожа Кучики.       Рукия подняв голову, уставилась на персону, что позвала ее, в течении мгновения, прежде чем уроки этикета взяли верх, и сделав неглубокий реверанс. — Леди Кастлэри, — вежливо поприветствовала она.       Виконтесса Кастлэри была известна своим зверинцем в стране не меньше, чем покровительством светскому клубу, которым она и ее соотечественники управляли. Одно ее слово — и ваучер Кучики может быть отозван, репутация разрушена, перспективы замужества уничтожены, а семья опозорена.       Женщина была выше Рукии, но даже большинство аристократок были выше ее как минимум на голову. Ее платье взметнулось на пол, распустив изумрудный шелк, когда она обратила внимание Кучики на свою спутницу.       — Госпожа Кучики, я рада представить вам лорда Куросаки, — сказала она.       — Милорд, — пробормотала Рукия в ответ и снова сделала реверанс. — Рада знакомству с вами.       Лорд Куросаки. Маркиз Ичиго Шиба, фактически старший сын герцога Каракуры. Кучики стоило больших усилий не дать своим рукам сложиться в нервные кулаки. Ей пришлось поднять поднять голову, дабы встретиться с парнем взглядом, ведь он был выше леди Кастлэри. Как и предписывали правила «Almack’s», он был одет в черный фрак с белым галстуком и черные бриджи до колен. А его волосы… его волосы!       Рукия никогда не видела волосы такого цвета у мужчины. Хоть они и были уложены в приличную для этого вечера прическу, они напоминали девушке закат, который она видела вчера вечером из окна своей спальни в доме брата в Мэйфэре.       — Мисс Кучики, — ответил он. Глаза рыжего были цвета хорошего виски, что, как она видела, время от времени пил ее брат, хоть сама она никогда не присоединялась к нему. Он встретился с ее глазами и не отрывал взгляда, пока леди Кастлэри снова не заговорила.       — Мисс Кучики напоминает мне одного из кроликов из моей собственной коллекции в Лоринг-Холле, — разглагольствовала она, будто Рукия не стояла рядом с ней. — Она самая миниатюрная из новичков этого сезона, даже несмотря на ее поздний дебют, милорд.       Молча, Рукия пыталась не покраснеть. Сравнение с кроликом, независимо от ее любви к этим зверькам, было слабой похвалой, как и то, что ее назвали миниатюрной.       — Ваши кролики, как и другие восхитительные создания в Лоринг-Холле, так любимы всеми, кто их видит, я могу только с признательностью отнестись к вашим словам, леди Кастлэри, — легкомысленно произнесла брюнетка, тихонько рассмеявшись.       — Поздний дебют? — спросил лорд Куросаки, а его губы скривились.       — Ее светлость герцогиня Сакура скончалась в прошлом году. В связи с этим его светлость отложил дебют мисс Кучики, учитывая ее близость к покойной сестре. Такой акт преданности — пропустить целый сезон из-за смерти сестры, — проинформировала леди Кастлэри, прежде чем Кучики младшая успела что-либо сказать.       В груди заклокотала боль, и Рукие стоило больших усилий сохранить самообладание. Девушка поднесла веер к лицу и развернула его, притворяясь, что ее перегрело, когда она обмахивала себя веером и прятала рот от посторонних глаз, пока не убедилась, что не скажет ничего такого, о чем может потом пожалеть.       — Действительно, — на мгновение отведя взгляд, сказал лорд Куросаки. С балкона в дальнем конце зала собраний до них донесся звук скрипки, и парень протянул свою руку брюнетке. — Могу я пригласить вас на танец, госпожа Кучики?       Рукия вложила свою ладонь в его и, сделав еще один реверанс леди Кастлэри, позволила юноше проводить себя на танцевальную площадку, украшенную красными аккордами. Пара присоединилась к уже собравшимся танцующим, среди которых были госпожа Нанао и Иноуэ, обе в паре с незнакомыми кавалерами. Стартовала музыка.       Лорд Ичиго был искусным танцором, как заметила Рукия; он был легок на ногах и без труда вел ее по каждому кругу. Его рука, которая была намного больше руки девушки, была нежной и теплой. Бледно-лавандовый шелк ткани вихрился вокруг брюнетки, когда они кружились, менялись партнерами, возвращались друг к другу и повторяли все сначала.       — Вы талантливый танцор, милорд, — рискнула девушка.       И… был ли это румянец на его щеках от жары в помещении или от ее комментария?       — Я должен поблагодарить за это свою матушку, — сказал он, встретившись глазами с партнершей и отведя взгляд.       — Тогда, конечно, она должна быть искусной преподавательницей.       — Так и было, — в глазах юноши была боль, когда он говорил это, сжимая свои губы и руки.       — Ох, мне жаль, — пробормотала она, не сводя глаз. — Я не хотела причинять вам боль.       — Это не ваша вина, госпожа Кучики, — выдохнул Куросаки, ведя ее с поднятой рукой через строй собравшихся танцоров.       В течении танца они еще трижды меняли партнеров. Ичиго был не уверен с Нанао и нежен с Иноуэ, которая мило улыбалась и краснела. На руку Рукии недолго претендовал лорд Лорел, а затем господин Ренджи, наклонившийся к девушке слишком близко для ее комфорта. Когда Роксби стал ее партнером, за звуком музыки брюнетка услышала, как рыжеволосый юноша обращается к мужчине рядом с ним, хоть и была уверена, что он не хотел, чтобы их подслушивали.       — …Скучная мисс, никакой индивидуальности, ищет крупное брачное соглашение, — сказал лорд Куросаки, бросив взгляд в ее сторону. Остальное, что бы он ни сказал, было потеряно, так как они снова поменялись партнерами.       Кучики младшая не могла сдержать прилив гнева к горлу, когда он снова стал ее партнером. Скучная? Никакой индивидуальности? Конечно, она молчала на протяжении большей части танца, так как все еще была потрясена тем, что ее сравнили с кроликом, а затем так бессердечно говорили о смерти ее сестры, но едва ли он пытался заполнить пустоту в разговоре.       Следующие шаги привели ее обратно к нему, и Ичиго взял ее за руку с зачатками улыбки.       — Я рад, что вы снова стали моей партнершей, госпожа Кучики, — сказал он, и его глаза потеплели, когда встретились с взглядом лиловых глаз. — Здесь нет никого, кто танцевал бы так грациозно, как Вы.       Рад? Грациозно? Он только что закончил оскорблять ее и ее брата!       — Как жаль, что моя грация не может затмить бледность моей личности, милорд, — язвительно сказала она. И во время их следующего обмена наступила ему на ногу. К его чести, Куросаки едва заметно вздрогнул. — Ох! Как неуклюже с моей стороны. Похоже, ваше мнение ошибочно. Интересно, в чем еще Вы заблуждаетесь?       Юноша быстро оправился, изящно развернув ее на полированном деревянном полу.       — Даже самые элегантные из нас могут споткнуться. Конечно, один неверный шаг не может стереть все остальное, что я вижу, — его брови, того же цвета, что и волосы, избороздили бороздку замешательства.       — Не может? — сказав это, при первой же возможности брюнетка вновь наступила ему на ногу.       — Даже если бы вам не хватало грации, вес вашей ноги на моей — не бремя. Вы легки, как кролик, — проговорил парень, а в его глазах появилось смятение.       — Как кролик, — повторила она. Сначала леди Кастлэри, а теперь он! Только потому, что она была мисс, а не леди, они считали, что имеют право оскорблять ее. — У вас есть привычка настаивать на своих предрассудках даже тогда, когда в этот самый момент доказывают обратное? — резко спросила девица.       — Госпожа Кучики, кажется, мы говорим больше не о вашем мастерстве на танцполе, — озадачился Куросаки, на что Кучики младшая подавила смешок. Вместо этого она натянула на лицо неискреннюю и притворную улыбку.       — Не понимаю, о чем вы. Я всего лишь глупая мисс, чьей единственной целью является престиж титула и монеты в браке.       Его бровь дернулась, но если он и хотел что-то сказать, то с окончанием танца это было уже неважно. Хотя Ичиго мог бы предложить проводить ее к столу с закусками или сопровождать в променаде по залу, парень поспешил вернуть Рукию ее компаньону, глаза его до сих пор были ошеломлены, когда он благодарил ее за танец.

***

      Куросаки отпил глоток из своего стакана виски. Леди Кастлэри называла мисс Кучики Кучики кроликом, но по темпераменту она была очень похожа на Беатрис. Она была загадкой: ему показалось, что она к нему потеплела, а потом обвинила в том, что он оскорбляет ее и считает ниже себя.       Хотя Ичиго мало заботился о приличиях, даже он знал, что оскорблять сестру герцога Сакуры — плохое решение. И он не мог вспомнить, что именно сказал такого, что могло бы привести к подобному. Однако его попытка заигрывания провалилась. Они не проронили ни слова до конца вечера, после того как закончились танцы, и Рукия не танцевала ни с кем другим, только стояла в сторонке, пока ее не отвезли домой сопровождающие.       — Лорд Куросаки.       Парень повернулся.       — Леди Ичимару, — он кивнул головой хозяйке вечера. Замужние мисс и их матери жаждали получить приглашение на ежегодный бал Ичимару; по эксклюзивности он уступал, пожалуй, только балу «Almack's». Как и «Almack's», он полагал, что его статус неженатого маркиза и сына богатого герцога позволил ему получить приглашение.       Леди Рангику Ичимару, урожденная Мацумото, показала себя любезной хозяйкой, гораздо более любезной, чем залы собраний. Помимо вина, которое лилось рекой, и превосходного виски из коллекции ее мужа, персонал подал ужин, который мог бы поспорить даже со щедростью Каракуры.       — Вы знакомы с госпожой Орихиме Иноуэ?       Ему стоило больших усилий скрыть дрожь за бокалом.       — Да, мы были представлены друг другу на первом балу сезона, — сказал Ичиго, когда госпожа Иноуэ покраснела, вставая со своего места рядом с хозяином. — И еще раз на балу у Алмака в прошлую среду, — добавил он, сделав еще один глоток.       Она была в одном из тех пастельных, пенисто-розовых платьев с завышенной талией, как только могла, и это ей очень шло, полагал он. Другие мужчины находили ее привлекательной до невозможности и даже называли бриллиантом первой воды. По меркам общества фигура девушки была немодной, сладострастной; Ичиго не спорил с этим, но не мог понять, чем она так привлекательна, что многие идут по ее стопам.       Леди Ичимару было не совсем прилично представлять ему госпожу Иноуэ, особенно в третий раз, но она была их хозяйкой, а кроме того, лорд Ичимару был слишком увлечен, чтобы поправлять жену в вопросах этикета.       Настойчивая болтунья. Скорее всего, она была подругой леди Ичимару. Он не хотел обижать хозяина, но если бы он танцевал с ней в третий раз, то об этом пошли бы слухи. Слухи, которые рыжеволосый ничуть не хотел распускать.       Неподалеку госпожа Кучики кружилась с госпожой Исэ, и Куросаки против воли проследил за ними взглядом. Госпожа Кучики хорошо носила белое; несмотря на бледность ее кожи, цвет платья придавал ей сияние. Волосы были собраны в замысловатый узел на голове и усыпаны изящными жемчужинами, которые сверкали на фоне иссиня-черного шелка волос. Ее улыбка, когда она разговаривала с госпожой Исэ, освещала все лицо. Парень вдруг подумал, что, возможно, у него есть шанс заставить ее улыбаться так же, несмотря на то, что он как-то неудачно провел их первую встречу.       К ним подошел мужчина еще выше его, с зачесанными назад титановыми волосами. Ренджи Абараи. Даже с такого расстояния он заметил, как напряглась госпожа Кучики, как застыло выражение ее лица. Любому, кто обратил бы на него внимание, было очевидно, что он показался ей нежелательным гостем.       — Какая неудачная прическа, — пробормотал он про себя.       — Прошу прощения, милорд? — Спросила госпожа Иноуэ.       Рукия прикрыла рот веером — ее плечи затряслись. Неужели он рассмешил ее? Но все эмоции, которые он вызвал, улетучились. Она не была в таком неприятном расположении духа, когда они ссорились в среду. Он видел в ее взгляде злость, но не это — эту незаинтересованность с оттенком страха.       Тем не менее, он не сомневался, что ему будут не рады, если он явится с просьбой о спасении.       — Милорд?       Голос госпожи Иноуэ был таким… высоким. Если бы он попросил танец, то оказался бы в ловушке этого голоса на целый сет. Эта идея не привлекала, и хотя отказать ей было невежливо, он не мог этого сделать.       — Простите меня, госпожа Ичимару, госпожа Иноуэ. Я должен уладить одно срочное дело, — сказал Куросаки и, кивнув головой графине Ичимару, вышел из помещения.       Мужчины постарше — женатые, которых жены притащили на эти мероприятия — играли и курили в карточной комнате; Ичиго мельком увидел, что его отец сидит рядом с герцогом Саффолком. Он миновал ту комнату, другую, третью, пока не наткнулся на библиотеку городского дома.       Ичиго вошел в дом и, закрыв дверь, чтобы перекрыть шум толпы, вздохнул с облегчением. Леди Ичимару была бы раздосадована его побегом; возможно, даже запретила бы ему участвовать в следующем балу. Но это была небольшая цена за то, чтобы избежать госпожи Иноуэ и ее прозрачных попыток привлечь его внимание.       Он оставался здесь до тех пор, пока не закончился следующий танец. Возможно, здесь найдется книга, которую он мог бы одолжить для своего самовольного изгнания.       Дверь снова открылась, и Ичиго отвернулся от книжных полок, на его губах уже было готово извинение за превышение гостеприимства хозяев.       Однако вместо лорда или леди Ичимару внутрь поспешила госпожа Кучики и захлопнула дверь.       — Госпожа Кучики, — вновь поприветствовал он. Значит, она тоже искала спасения, как и он.       Брюнетка подпрыгнула от неожиданности.       — Господин Куросаки, — с запозданием она сделала реверанс. — Не знала, что библиотека уже используется.       — Смотрю, вы сбежали от господина Абараи, — заметил он и увидел, как вспыхнул румянец на ее щеках и горле. — Неужели его костюм так непривлекателен?       Мисс Кучики отошла дальше в библиотеку, запустив руки в юбки.       — Господин Абараи мне как брат, — оповестила она, — и, несмотря на то, что я ему об этом говорила, он настаивает на том, чтобы я стала его невестой.        Она посмотрела на него глазами, которые напомнили ему сумерки, даже при свете газовых ламп, расставленных по комнате.       — Может быть, вы хотите добиться большего? Герцога? — он сказал это прежде, чем смог остановить себя.       Она открыто насмехалась.       — Я хотела бы, милорд, полностью избежать этого жалкого дела, брака, за исключением того, что это разочарует и обесчестит моего брата, если я скажу нечто подобное.       Интересно.       — Госпожа Иноуэ приготовила для меня свой чепец, — сказал Ичиго, доставая одну из книг на полках. В библиотеке Ичимару имелась копия Шекспировского «Много шума из ничего».       — Она самая популярная в этом сезоне, — проговорила Рукия. — Как свезло, что она уделяет вам столько внимания.       — Я бы предпочел не иметь его вообще, — признался он.       — О?       — Она просто жалкая мисс, претендующая на титул и ожидающая, что другие уступят ей из-за ее красоты.       — Вы очень прямолинейны, милорд, — немного улыбнулась Рукия. В ее тоне было меньше враждебности. Она смотрела на него умозрительно. — Во время бала на прошлой неделе, милорд…       Когда вы дважды наступили мне на ногу и утверждали, что я бесчувственный.       — Да?       — Вы… имели в виду меня, когда говорили о глупой мисс без характера, которая ищет крупное брачное соглашение?       Он нахмурил брови.       — Нет, — честно ответил Куросаки. — Это один из моих недостатков — говорить так резко. Я бы не стал оскорблять вас, мисс Кучики, а потом говорить о вашей грациозности.       — Тогда, получается, милорд, я должна извиниться перед вами, — пристыженно сказала госпожа Кучики. — Вы посмотрели на меня, когда сказали это, и я подумала, что вы, должно быть, высказываетесь обо мне.       Ичиго скривил губы. Маленькая крольчиха была вспыльчива.       — Если бы я начал искать жену, то в первую очередь обратил бы внимание на ее грацию и характер. Женщина, которая могла бы смотреть мне в глаза и быть непоколебима, — Их глаза встретились, и мисс Кучики не дрогнула. В его голове промелькнула дикая мысль, о которой он почти наверняка пожалеет, и все же он поделился ею с ней. — Возможно, мы можем помочь друг другу, мисс Кучики.       — Каким образом моя помощь будет полезна, милорд? — В ее голосе звучал скептицизм, и это вполне оправданно.       — Я хочу удержать на расстоянии госпожу Иноуэ и других матерей, стремящихся к замужеству и желающих получить титул маркизы для своих дочерей, — сказал Ичиго с непринужденностью, которой он не чувствовал. — А вас преследует поклонник, которого вы не хотите видеть в качестве своего спутника, я прав?       — Да, все верно, — согласилась Рукия, нахмурив брови.       — Я предлагаю создать отношения. Ложные, — поспешил добавить он, когда она нахмурилась. — Я буду делать вид, что оказываю тебе знаки внимания в течение всего сезона. Это будет держать обоих наших нежелательных ухажеров на расстоянии. В конце сезона, или если появится кто-то, к кому один из нас действительно испытывает… симпатию, вы можете под каким-нибудь предлогом уличить меня, и я приму вину на себя, чтобы ваша репутация не была запятнана.       Рукия задумчиво свела брови, но не стала сразу отказывать.       — Вы полагаете, что госпожу Иноуэ можно отговорить от ухаживания за вами таким способом? — Ичиго пожал плечами.       — Она робкая девушка. Учитывая то, что между нами возник союз, я надеюсь, что она оставит меня в покое.       — Замечательно, — выражение лица госпожи Кучики стало светлее. — Я приму ваше предложение о фиктивной привязанности, милорд, в нашем общем стремлении избежать нежелательных ухажеров, — она протянула ему руку.       Парень пожал ее ладонь, но он отпустил лишь неохотно. Даже сквозь атлас ее вечерней перчатки ее маленькая рука была мягкой в его.       — Итак, как сбежать из библиотеки, не будучи пойманным, — негромко сказала мисс Кучики.       — Я пойду первым, — предложил Ичиго, — и подам вам сигнал, когда вы сможете выйти без опаски.       Так он и сделал, ощутив слабый аромат ее ветреных духов.

***

      Рукия ехала домой в карете брата в глубокой задумчивости. Лорд Ичиго не обиделся на ее появление и предложил ей свою помощь, попросив лишь, чтобы она помогла ему отговорить госпожу Иноуэ от ее настойчивых попыток привязаться к нему. Это была достаточно небольшая цена за то, чтобы удержать Ренджи на расстоянии.       Брюнетка помрачнела в темноте. Тетя Нёко дремала у тонкой стенки вагона, тихонько похрапывая открытым ртом, и поэтому не заметила его, чтобы предостеречь юную даму от хмурых морщин. Она думала, что Ичиго говорил о ней, когда жаловался на хмурых мисс; однако он стремился продолжить их знакомство.       Она ошиблась в нем, хотя и обвинила парня в том, что он поступил так же с ней.       Что ж.       Кучики плотнее подоткнула пелиссе, чтобы защититься от прохладного ночного воздуха. У нее будет много возможностей исправить свою грубость, учитывая план лорда Куросаки.       Куросаки вызвал ее в городской дом в приличный час на следующий день, и за чаем с бутербродами в парадной гостиной они обсудили план. Кухонные работники приготовили для него бутерброды с толстым ломтиком жаркого и хреном, а для гостьи — гораздо более изысканные бутерброды с водяным крессом и огурцом. Они сидели в отдельных креслах с мягкой обивкой бледно-голубого цвета, сочетающегося с темно-синими бумажными висюльками на стенах. Солнечный свет из высоких арочных окон давал достаточно света, чтобы видеть.       Благодаря влиянию брата и одобрению королевы, Рукия получила приглашение почти на все балы, мюзиклы и художественные выставки сезона. Если бы она захотела, ей не нужно было бы проводить дома ни одной ночи.       — Нас должны видеть вместе на публике, милорд, — тихо сказала Рукия, кладя на стол между ними написанный от руки список мероприятий. Тетя Нёко выполняла обязанности сопровождающей, но снова задремала, и ее мягкий храп доносился до них из кресла в углу.       Ичиго посмотрел в сторону источника шума, а затем ухмыльнулся.       — Наш провожатый очень услужлив, — поддразнил он.       — Так и есть, — согласилась Рукия, стараясь не замечать, как заалели ее щеки, когда он улыбнулся ей. — Думаю, что бал в Саффолке достаточно публичен для нашего первого выхода в свет, — прокомментировала она.       — На следующей неделе состоится чтение Шекспировских сонет, на котором я хотел бы присутствовать.       — Значит, действительно любите Шекспира, — сказала Рукия и добавила, — должна ли я предположить, что одна из историй — ваша любимая? Возможно, «Гамлет»?       Странно, но его щеки раскраснелись.       — Мне больше нравится «Много шума из ничего», — признался он.       Романтическая комедия? Это было настолько неожиданно, что девушка поддразнила.       — Значит, ищете свою Беатрис? Вы упоминали, что предпочитаете огонь робости, а из шекспировских героинь ее веселая война с Бенедиктом, безусловно, была накаленной.       — Беатрис и Бенедикт могут вести веселую войну, но между ними есть любовь и доверие, — тихо сказал лорд Куросаки.       Необъяснимым образом щеки Рукии разгорелись, и она почувствовала прилив крови.       — Мы должны будем появиться на мюзикле Смайта-Смита, — сказала она и сделала глоток чая, чтобы охладить щеки.       Он простонал.       — Вы видели их выступление? Они просто ужасны.       — Действительно, — согласилась Рукия со смехом. — Но мы не можем их пропустить, иначе нас объявят не поддерживающими семью. Они правда стараются, милорд.       Ичиго помрачнел.       — Я тайком пронесу кусок пчелиного воска, чтобы заткнуть нам уши, — смирился он, но так застенчиво улыбнулся ей, когда она засмеялась, что Рукия не смогла удержаться от ответной улыбки.       Все это не по-настоящему, сказала она себе. Мы только притворяемся до конца сезона. И все же ей было грустно смотреть, как он уходит после очередной чашки чая.

***

      Их дебют отношений на балу в Саффолке заставил языки заплетаться.       — Хорошо подобранная пара, — заявила вдовствующая герцогиня Саффолк своим спутникам, когда начался первый танец. — Хотя немного жаль, что мисс Кучики состоит в родстве с герцогом Сакуры только через покойную герцогиню, ее поведение хорошо говорит все за нее.       — Лорд Куросаки монополизирует госпожу Кучики, — тоскливо сказал господин Асано позже вечером, когда они стали партнерами во втором сете; это был знак их привязанности, учитывая продолжительность каждого из сельских танцев, поставленных хозяевами.       Госпожа Иноуэ бросила на нее ядовитый взгляд, когда они танцевали второй сет, но Рукия упорно игнорировала ее. Она и не предполагала, насколько лорд Куросаки искусен в танцах, а после заключения соглашения больше не чувствовала необходимости наступать ему на пятки. Вместо этого брюнетка сосредоточилась на своем партнере и наслаждалась самым приятным вечером, держа свою руку в его руке.       — Вы читали «Гордость и предубеждение», милорд? — спросила она, когда он провел ее через второй сет. — Он был опубликован только в январе, но мне сказали, что роман был так хорошо принят, что издательство готовит новые тиражи.       — Вы не будете обращаться ко мне по имени? — спросил он, и щеки Рукии порозовели от такой просьбы. До Ичиго ее еще никогда не просили называть мужчину по имени. — Я читал роман, — признался Ичиго. — И нашел его достаточно интересным. Кажется, большинство молодых женщин прочитают его и будут надеяться, что их найдет мистер Дарси.       Рукия насмешливо хмыкнула.       — Вряд ли мы настолько пустоголовы, чтобы надеяться на Дарси в своей жизни, — сказала она со смехом. — В лучшем случае большинство из нас может надеяться только на то, что наши женихи обладают достаточно хорошими манерами и всеми зубами, — она добавила более застенчиво: — Вы должны называть меня Рукия, если я буду называть вас Ичиго.       — Конечно, вы можете рассчитывать на большее, — сказал он, уводя ее с танцплощадки в конце выступления. — Могу я проводить тебя в столовую, Рукия? — был уже почти час ночи, и в огромной столовой особняка Саффолков подавали поздний ужин.       — Конечно, — согласилась Рукия и свободной рукой нежно, коротко обмахнула себя веером.       Леди Саффолк не пожалела ни денег, ни хлопот на их трапезу. Слуги ставили перед гостями блюдо за блюдом: нежные супы и более сытные блюда. Они сидели рядом друг с другом, Рукия — справа от Ичиго, и хотя время от времени то одну, то другого отвлекали другие гости ужина, большую часть вечера они не отходили друг от друга ни на шаг.       В конце вечера Ичиго даже поцеловал костяшки ее пальцев, после того как проводил Рукию к тете Нёко.       — Он, взаправду, внимательный, — одобрительно заметила Нёко, когда они ехали домой в дом Кучики в каррикле, вечер был достаточно приятным, чтобы ехать без прикрытия. Она разгладила темный пелисс, который был на ней; ни одна прядь ее темных шелковистых волос, пронизанных серебром, не выглядела неуместной, несмотря на то, что уже почти рассвело. — Как думаешь, он поговорит с Его Светлостью о предложении твоей руки?       Рукия закрыла глаза.       Это все не по-настоящему. Он только притворялся, они только притворялись. И всё же его рука в её руке чувствовалась, и он оставался рядом с ней почти всю ночь, избегая даже карточного зала, в котором большинство мужчин находили убежище, когда уставали от танцев.       Ичиго был прекрасным актером.       — Тетя, кажется, еще слишком рано говорить об этом, — сказала она.       Он сопровождал ее на мюзикл Смайта-Смита в конце месяца. И хотя Ичиго не стал выполнять обещание залить уши пчелиным воском — оба решили, что их поймают, — он нашел им пару стульев в задней части зала, чтобы уменьшить воздействие бесконечно длинных, плохо исполняемых музыкальных произведений.       — Ты не должен говорить ничего плохого о выступлении, — яростно шептала она ему, пока собравшиеся гости вежливо хлопали. Четыре кузины Смайт-Смит, сидевшие в передней части зала, поклонились, причем одна из них выглядела так, словно предпочла бы быть где-нибудь в другом месте.       — Я не посмею, — поклялся Ичиго и, к его чести, почти не дрогнул на протяжении всего часового выступления, в котором участвовали скрипки, играющие не в такт, арфа, которая больше ударяла, чем щипала, и виолончель, у которой на середине выступления порвалась струна.       В конце публика аплодировала с большим энтузиазмом, хотя почти все выразили облегчение по поводу окончания неудачного выступления. Ичиго предложил руку, чтобы проводить её на ужин, и Рукия удивилась мягкости его выражения, когда он взял её руку в свою.       — Ты знакома со Смайтами-Смитами? — спросил Ичиго. Юбка приятно развевалась вокруг ног; она надела свое новое вечернее платье цвета лютика.       — Нет. Но тон может быть таким жестоким; они аплодируют выступлению, но говорят плохо о девушках, когда те едва слышны.       Ичиго улыбнулся ей так мягко и в то же время так искренне, что она подумала, что, возможно, солнце вышло, чтобы посветить ей, несмотря на поздний час.       А когда в конце вечера он нежно поцеловал костяшки её пальцев, Рукия не смогла унять дрожь, которая пробежала по её руке в перчатке.

***

      Однако на балу у герцога Лансинга две недели спустя один из друзей Ичиго отвлек его для разговора. Он бросил взгляд на Рукию: музыка начнется в любой момент, и она либо останется без пары, либо ее пригласит танцевать кто-то другой.       От одной мысли о том, что она будет танцевать с другим, у него сжалось что-то в животе.       — Ты ведь присоединишься ко мне, Куросаки?       Ичиго прочистил горло и вновь обратил внимание на Урюу Исиду, своего двоюродного брата и графа Квинси.       — Прости меня, кузен.       Исида вздохнул и покачал головой.       — Я спросил, не присоединишься ли ты ко мне за бильярдом в следующий четверг.       В следующий четверг.       — Я уже пообещал свое время госпоже Кучики, — сказал Ичиго. — Я буду сопровождать ее на вечеринке в саду Асано.       Исида поднял бровь.       — С каких это пор, — спросил он, — ты ходишь на садовые вечеринки? Или сопровождаешь кого-нибудь, кроме своих сестер?       С тех пор как я начал ухаживать за Рукией и хотел, чтобы она как можно чаще появлялась у меня на глазах, подумал он.       — Я предложил сопровождать госпожу Кучики, — повторил он.       Госпожа Кучики краем глаза наблюдала за его действиями, пока к ней приближался Абараи. Он пригласит ее на танец, и если она откажет ему, то не сможет танцевать до конца вечера, если только не захочет нарушить протокол и этикет, которых от нее ожидали.       Познакомившись с ее тётей, Ичиго сомневался, что она так поступит.       — Извиняюсь, — сказал Ичиго кузену и пошел прочь под негромкий смех Исиды.       Он подошел к Рукии как раз в тот момент, когда она сказала.       — Мне не хочется танцевать сегодня вечером, господин Абараи. Прошу, уважайте мои пожелания.       Ичиго растерялся. Он не ожидал, что она прямо скажет ему «нет».       — Госпожа Кучики, — сказал он, полностью игнорируя Абарая. — Вам нездоровится? Не хотите ли вы, чтобы вам подали карету?       — О… лорд Куросаки, — Рукия повернулась к нему и сделала отточенный реверанс. — Полагаю, мне просто необходимо подышать свежим воздухом и выпить прохладительного напитка. Полагаю, я немного перегрелась.       Ренджи бросил на нее такой свирепый взгляд, что Ичиго, не успев остановиться, шагнул между ними.       — Я более чем способен проводить Рукию на балкон подышать свежим воздухом, — процедил он. У него был легкий акцент, что-то грубое и необученное, что проскальзывало по мере того, как он становился все более раздраженным. — И ей не нужен еще один защитник.       Использовать свой ранг или богатство для того, чтобы запугивать другого человека, было невежливо и некультурно. Родители учили его этому, и он принимал это близко к сердцу. Однако Ичиго вдруг захотелось сделать с Ренджи и то, и другое, а потом еще и избить его до полусмерти.       Рукия решила вмешаться.       — Господин Абараи прав: мне не нужен защитник, — прямо сказала она и вышла из-за его спины. — Мне достаточно бокала пунша и прогулки по балкону. Если вы еще желаете, лорд Куросаки?       В ответ Ичиго протянул руку. Как только она прикоснулась к нему, его желудок разжался.       — Почту за честь, госпожа Кучики, — он, не оглядываясь, отстранил ее от Абарая, укутав во флер марли цвета слоновой кости. — Вы действительно нездоровы? — спросил он, когда они отошли на некоторое расстояние.       Ее щеки чуть порозовели.       — Я не хотела танцевать с ним, даже если бы это означало, что я вообще не смогу танцевать, — пробормотала Рукия.       Он нежно сжал ее руку и отпустил, когда они подошли к столу с закусками. Ичиго наполнил пуншем пару бокалов и повел ее на балкон.       На улице было еще достаточно прохладно, и они были единственными, кто там находился; он увлек ее в тень, подальше от двери.       — Если это повторится, — сказал Ичиго в темноту, — скажи ему, что ты уже обещала танцевать со мной.       — Но я еще не обещала, — поддразнила она. Рукия сделала глоток пунша и поставила бокал на широкие плоские перила.       Он протянул руку и пальцем подтянул ее подбородок вверх, пока ее глаза не встретились с его глазами.       — Можно мне твой следующий танец , Рукия? — спросил Ичиго с непривычной хрипотцой в голосе.       Она сглотнула, щеки покраснели, и она кивнула.       — Можно, — согласилась она.       Они нерешительно приблизились друг к другу, и их носы почти соприкоснулись.       — А следующий после этого?       — И следующий после этого.       Он мог бы поцеловать ее, но тут балконная дверь распахнулась, и Ичиго отступил на безопасное расстояние. В глазах Рукии мелькнул намек на разочарование.

***

      Следующего танца не было. На следующей неделе Ичиго приехал в дом Кучики в красивой карете, чтобы сопроводить Рукию на вечеринку в саду Асано. Она позаботилась о своем внешнем виде: на ней было прогулочное платье из тонкого муслина цвета слоновой кости, отделанное полосами васильково-синей вышивки, и пелиссе в тон ему. Ичиго сам усадил ее в карету, а тетя Нёко — следом.       Из-за непредсказуемости погоды праздник в саду в основном проходил в помещении. Гости покорно любовались поздними весенними цветами в саду леди Асано, пили чай и общались в салонах дома Асано, а известный садовод пытался убить их всех скукой. Ичиго держался рядом с Рукией, отчасти благодаря присутствию госпожи Иноуэ, но в большей степени потому, что хотел сопровождать ее.       Старший сын и наследник семьи был его довольно близким другом, и поэтому, несмотря на некоторую неуместность этого, Ичиго, когда ему стало надоедать рассказывать о целебных свойствах трав, наклонился и прошептал Рукии:       — Пойдем.       Она последовала за ним, что свидетельствовало о ее доверии к нему — возможно, неуместном. Они прокрались из салона в библиотеку и почти бесшумно закрыли за собой дверь.       — Я думала, что усну, — облегченно пожаловалась Рукия. — Если бы знала, что вечеринка в саду подразумевает бесконечное пение о розмарине и руте, не стала бы заставлять тебя сопровождать меня.       Ичиго тихонько захихикал.       — Я и не против, — сказал он, придвигаясь к ней ближе. — Я готов посетить с тобой дюжину ужасных вечеринок в саду, если попросишь.       Ее щеки покраснели.       — К счастью для тебя, до лета запланирована еще одна вечеринка в саду, — со смехом сказала Рукия. — Не стоит подвергать себя таким пыткам, — все же она выпрямилась, когда он подошел ближе.       Так близко, что он мог разглядеть серые крупинки в ее темных глазах и пересчитать каждую ресничку на веках. Хотя она не пользовалась косметикой, её щеки и губы были нежно-розовыми. Ичиго вдохнул и уловил слабый запах духов.       — Это не пытка, только если с тобой, — сказал он. А потом он поцеловал её так, как хотел уже несколько недель: губы парня целомудренно накрыли губы девушки, а затем, когда она приоткрыла рот в тихом вздохе, уже не так сильно.       Они целовались целую вечность, пока её дыхание не участилось, и он, прижавшись к ней, задрожал.       — Прости меня, — хрипло сказал он.       — Нет, — сказала Рукия и снова притянула его к себе за лацканы пиджака. — Не прощу, пока ты не поцелуешь меня снова.       Ичиго рассмеялся, прижавшись к ее губам, и их глаза встретились, мягкие и теплые, после чего он снова поцеловал ее, как она и просила. Она чувствовала вкус чая, который они пили, и пахла зимними цветами. И она так идеально вписалась в его объятия. Он хотел поцеловать ее снова. Целую вечность.       Куросаки был виноват в том, что потерял счет времени и погрузился в ее губы, в ощущение ее бедра под его рукой. Он виноват в том, что перегнул палку. Он виноват в том, что не успел как следует спрятать Рукию за собой, когда дверь распахнулась и до его ушей донесся женский вздох.       — Лорд Куросаки! — раздался в библиотеке строгий голос, и Ичиго очень пожалел, что не смог спрятать Рукию, потому что она прижалась к нему. — Как вы смеете?       Он поднял голову, губы надулись, щеки раскраснелись. Из дверного проема, тяжело опираясь на трость, на него смотрела леди Нёко Кучики, а рядом с ней стояла госпожа Иноуэ, рот ее был строго очерчен, а подбородок поднят.       — Мне очень жаль, что мои подозрения оказались верными, — сказала госпожа Иноуэ своим высоким, приятным голосом. — Леди Кучики совсем испортилась.       Ичиго еще долго прижимал Рукию к себе, не обращая внимания на возмущенный вздох тети Кучики.       — Я все исправлю, Рукия, — прошептал он ей. — Обещаю.       Затем, обращаясь к леди Кучики, он склонил голову и сказал:       — Я приглашу Его Светлость, как только поговорю с отцом, леди Кучики. Даю вам слово джентльмена и пэра.       Леди Кучики стукнула тростью по полу.       — Приставать к молодой женщине в библиотеке — это не джентльменское поведение, лорд Куросаки, — назидательно заметила она. — Тем не менее, я сообщу Его Светлости, — несмотря на возмущение, в ее серых глазах читался намек на удовлетворение.       Госпожа Иноуэ лишь смотрела с ужасом.       Но именно Рукию он решил утешить, и, отойдя от нее, еще раз пообещал, что все будет хорошо.       — Клянусь, — пробормотал он, отпуская ее.       — Тетя…       Госпожа Кучики еще раз стукнула по полу. Если она сделает это в третий раз, то может повредить дерево, подумал Ичиго.       — Мы обсудим это дома, Рукия, — сурово сказала она. И тут же увела Рукию с глаз долой.       — Вы заслуживаете женщину с сильной добродетелью, — мило проговорила с порога госпожа Иноуэ. Ее большие карие глаза смотрели на него приветливо. Ее повседневное платье было сшито по фигуре. Большинство мужчин, возможно, захотели бы к ней пристать.       Если бы она родилась мужчиной, он бы ее ударил. Ичиго не сводил с нее пристального взгляда, пока она не отступила с его пути.       — Госпожа Иноуэ, — произнес он как можно спокойнее.       — Да, господин Куросаки?       — Не пытайтесь больше разговаривать со мной. И если вы хоть слово скажете против леди Кучики, я позабочусь о том, чтобы ваш ваучер Алмака был аннулирован, а вместе с ним и ваше приглашение на все частные балы в этом сезоне, — он прошел мимо, сжимая одну руку в кулак.       Менее чем через час он вошел в кабинет своего отца.       Иссин Сиба, герцог Каракура, был… эксцентричным человеком. Хотя он и был пэром, но увлекался всем, что связано со здоровьем и медициной, и его кабинет был тому подтверждением: книги по анатомии, лечению и траволечению занимали целую полку. На стенах, покрытых шелковым дамастом, висели картины с изображением лекарственных растений. Хотя в молодости он не смог стать лекарем, будучи наследником герцогства, известно, что он спонсировал обучение других лекарей, и не один мужчина (и женщина) занимались врачебным искусством благодаря его влиянию и деньгам.       Он также был…       — Ичиго-о-о!       Совершенно безумен. Ичиго стремительно уклонился от атаки отца и нанес ответный удар ногой, от которого отец врезался в стену. Декоративный глобус на соседней полке неуверенно покачнулся и упал, подпрыгнув один раз и разбившись о мраморный пол.       Иссин поднялся.       — Ты не утратил своих навыков, несмотря на то, что слишком много времени проводишь в бальных залах. Молодец, сын мой! — провозгласил он.       Ичиго ущипнул себя за переносицу и вздохнул.       — Сядьте уже, — проговорил он и опустился в мягкое кресло перед отцовским столом.       Отец окинул его внимательным взглядом и сделал то, что от него требовалось.       — Тебя что-то беспокоит? — спросил он более серьезно. — Это женщина?       — Да. И да.       Вряд ли его можно было винить за то, что он так тяжело вздохнул, когда отец прослезился.       — Я хочу попросить руки госпожи Рукии Кучики, — прямо сказал Ичиго. — Мне нужно ваше разрешение, так как двадцать один год мне исполнится только в июле.       Брови Иссина поднялись.       — Ты собираешься сделать меня дедушкой? И по поместью снова будут бегать маленькие ножки? — спросил он, уже не сдерживаясь.       — Нет! — Ичиго вздрогнул и понизил голос. — Нет, госпожа Кучики не беременна. Я просто… поцеловал ее, — неохотно сказал он. — Нас поймали ее тетя и… девушка, которая… бегает за мной.       Его отец встал и потянулся к паре бокалов на серванте, затем к графину со скотчем.       — Расскажи мне, что произошло, — приказал он. — С самого начала.       Через несколько часов Ичиго уехал в Брукс, отправив посыльного в дом Кучики. Его ждал кузен, и он был не прочь выпить и сыграть партию в вист, чтобы успокоить себя перед завтрашней встречей с Бякуей.       Урюу нехотя принял его за своим столом, и один из служащих без лишних вопросов принес ему стакан виски.       — Здесь заключено пари на книги, которые вы предлагаете за леди Кучики, — сказал он. — Не один человек поставил на то, что вы затеяли только интрижку.       Ичиго пожал плечами, делая глоток виски.       — Иноуэ подстроила все так, что нас поймали, — на недоверчивый взгляд Урюу он сделал еще глоток. — Она хотела, чтобы Рукию объявили униженной, чтобы я бросил её и стал ухаживать за ней.       Долгое время они пили молча.       — Это было… некрасиво со стороны леди Иноуэ, — тихо сказал Урюу. — Я считал, что она выше этого.       Ичиго не стал скрывать, что не считает ее таковой. Достаточно было того, что он сказал ей никогда больше не подходить к нему.       Суматоха у входа в клуб привлекла их внимание, и глаза Ичиго расширились при виде Ренджи Абарая с зализанными назад волосами и хмурым взглядом под глазами-бусинками.       — А я-то думал, что он исключен из клуба, — пробормотал он.       — Так и было, — подтвердил Урюу.       Хотя персонал пытался остановить его, как и несколько других членов клуба, которые наслаждались виски и картами, Ренджи добрался до их столика.       От его дыхания и помятой одежды исходил запах несвежего алкоголя.       — Я знал, что ты здесь будешь, — прорычал он. — Тебе нужно держаться подальше от Рукии.       Ичиго поднялся со стула и обеими руками поправил пальто.       — Господин Абараи, — приветливо сказал он. — Госпожа Кучики считает вас кем-то вроде брата, поэтому я попрошу вас удалиться.       Годы уклонения от неожиданных атак отца выработали у него быстрые рефлексы, а Ренджи был пьян и небрежен. Ичиго увернулся от первого удара и от второго тоже. Он не обратил внимания на возмущенные возгласы окружающих по поводу нарушения приличий.       Третий удар Абарая пришелся ему в рот, и Куросаки смахнул кровь с разбитой губы. Он зарычал и ответил правым хуком и апперкотом — второй уложил Абарая плашмя. Куросаки осмотрел костяшки пальцев и склонил голову перед смотрителем клуба.       — Прошу прощения за беспокойство, — сказал он. — Джентльменские разногласия из-за дамы. Прошу принести напитки для ближайших столиков за мой счет, а также что-нибудь для персонала.       Смотритель, пожилой джентльмен с роскошными седыми усами и темными глазами, склонил голову.       — Благодарю вас, милорд. Может быть, на сегодня, вы найдете себе развлечение в другом месте?       Выгнали из собственного клуба. Ичиго вздохнул и повернулся к Урюу.       — У меня в городском доме есть приличное виски, — неуверенно сказал он.       Выходя из клуба, он перешагнул через бессознательное тело Ренджи.

***

      Рукия была заточена в своей комнате. Служанки приносили ей еду, к которой она почти не притрагивалась, и ничего не говорили ей о девере, который, приехав домой, сразу же заперся с тетей Нёко.       Она была позорницей. Ичиго обещал все исправить, но как он мог? Она была скомпрометирована и унижена, несмотря на то, что они всего лишь поцеловались. В высших эшелонах посчитали бы, что они совершили нечто большее, а учитывая шаткость ее положения — неофициально приемная, сестра женщины, на которой Бьякуя, вопреки всем нравам Тона, женился, — прощения ей не будет.       Она не спала, а металась до изнеможения, то засыпая, то выходя из сознания, пока через два утра в дверь не постучала служанка.       Служанка сделала реверанс.       — Его Светлость просит вас пройти в его кабинет, мисс, — сказала она. — Я помогу вам собраться.       Она поспешила переодеть Рукию в утреннее платье и помогла ей сделать прическу — с темными кругами под глазами, отражавшимися в зазеркалье, ничего нельзя было поделать.       Рукия собралась с духом, легонько постучала в дверь кабинета брата и дождалась торжественного входа с другой стороны тяжелой дубовой двери.       — Ваша Светлость, — пробормотала она, сделав реверанс. По жесту Бякуи она выпрямилась и села в указанное им серое кресло с мягкой спинкой. В другом кресле сидела тетя Нёко, уже одетая в соответствующее бордовое платье для прогулок.       — Тетя Нёко сообщила мне о вашем поведении в последние два дня, — без выражения произнес Бякуя. Он никогда не отличался излишней эмоциональностью, и все же смерть Хисаны повлияла на него: черный костюм, несмотря на время суток, черные волосы с серебристым отливом, завязанные в черный хвост. Хотя ничто не предписывало мужчинам носить траур очень долго, он никогда не убирал свои черные одежды, а когда обстоятельства вынуждали его носить другое, надевал черную ленту.       Щеки Рукии горели от стыда.       — Я сожалею, что опозорила имя Кучики, — прошептала она.       — Хм-м… мы еще можем сохранить честь, — сказал он, и Рукия резко вскинула голову.       — Нет! Брат, пожалуйста, вы не можете вызвать на дуэль лорда Куросаки, — взмолилась она и замолчала, когда он поднял руку.       — Нет необходимости в таком варварском приеме, как дуэль, — сурово сказал Бьякуя. — Вчера днем Куросаки предстал передо мной и попросил твоей руки. Я дал свое разрешение и щедрое брачное соглашение. Герцог Каракура использует свое влияние на архиепископа Кентерберийского, чтобы получить специальное разрешение. Вы поженитесь через две недели.       Женитьба. Ичиго предложил ей выйти замуж, чтобы спасти ее репутацию от гибели, и тем самым загнал себя в ловушку. Он искал Беатрис, женщину с огнем. Более того, он хотел любви. А вместо этого теперь он был привязан к ней, к женщине, ухаживания которой он подстроил, чтобы избежать внимания другой.       — Поняла, — сказала она тускло.       — Тетя Нёко наймет швею для подготовки свадебного платья и будет следить за организацией свадьбы, — добавил он. — До свадьбы останешься здесь, в поместье. Я передам твои сожаления по поводу мероприятий, которые ты планировала посетить.       — Да, брат, — прошептала она, глядя на руки, стиснутые на коленях.       — Рукия, — она подняла глаза, и в выражении его лица появилась легкая мягкость, настолько незаметная, что она могла подумать, что выдумала ее. — Хотя эта… неосторожность — не то, как я предпочел бы устроить твой брак, лорд Куросаки — человек благородный и, судя по всему, добрый. Он будет тебе хорошим мужем.       Это моя вина, что он должен стать моим мужем.       — Он хороший человек, — тихо согласилась Рукия. — Лучше, чем я заслуживаю.       Последующие две недели были сплошным кошмаром. Не имея возможности покинуть дом, не имея возможности увидеть Ичиго и извиниться за то, что разрушила его жизнь, Рукия проводила дни на примерках свадебного платья, которое при других обстоятельствах могла бы с гордостью надеть, или сидела с тётей Нёко, планируя свадебную церемонию и приём.       По ночам ей снился ее будущий муж. Иногда ей снились его поцелуи, пьянящие и совершенные. Но чаще ее сон преследовали образы, в которых он обрушивал на нее упреки, обвинял в том, что она Катерина, а не Беатрис, в том, чего она никогда не отрицала.       Это не давало покоя.       Через век, а то и вовсе вечность, наступил день ее свадьбы. Несмотря на специальное разрешение, Рукия должна была венчаться в той же церкви, в которой произносили свои клятвы ее сестра и деверь. Оставшись одна перед церемонией, Рукия расхаживала в притворе, и белый шелк развевался вокруг ее ног. Служанка уложила волосы, украсив их сверкающими булавками в тон бусам. Даже шлейки и сюртук под ее одеждой были новыми, и оба украшены белой вышивкой по случаю праздника.       Глаза горели, и, несмотря на это, по щекам потекли слезы. Ноги затекли, и Рукия провела пальцами по волосам, рассыпая бусинки и аккуратные колечки, созданные служанкой. Ичиго возненавидит её, он будет проклинать её за то, что она заманила его в ловушку, он…       — Рукия?       Она повернулась при звуке его голоса.       Ичиго был еще красивее, чем две недели назад, а может быть, дело было в том, что она по нему соскучилась. Пальто хорошо сидело на нем, а бриджи на коленях привлекательно облегали бедра. Волосы были аккуратно причесаны, хотя несколько прядей спадали на лоб. А его темные, как виски, глаза внимательно наблюдали за ней.       Рукия торопливо вытерла слезы со щек.       — Простите, милорд, — прошептала она.       Он сократил расстояние между ними и смахнул слезы с ее глаз.       — Ичиго, — напомнил он ей. — За что ты просишь прощения?       — Я виновата в том, что ты должен идти к алтарю с женщиной, которую не любишь, — жалобно произнесла Рукия. — Я никогда не хотела, чтобы так получилось. Я никогда не хотела заманивать тебя в капкан, и все же это случилось…       Он наблюдал за ней, пока она говорила, пальцами утирая слезы.       — Ты никуда не заманивала меня.       Рукия подняла на него глаза.       — Что?       — В тот день я привел тебя в библиотеку, Рукия. Я поцеловал тебя и не позаботился о том, что нас кто-нибудь обнарут, — Ичиго прикоснулся лбом к её лбу. — Это моя вина. И я рад этому.       — Рад? — голос Рукии повысился.       — Прости, что причинил тебе неудобства, — продолжил Ичиго, — и за ту изоляцию, которую ты пережила за последние недели. Но я не буду сожалеть о том, что предложил тебе руку и сердце, Рукия.       — Ты… но ты не любишь меня! Наши… отношения были уловкой, средством отвадить нежелательных партнеров, — она смотрела на него широко раскрытыми глазами.       — Это не было уловкой еще с мюзикла Смайта-Смита, — запротестовал Ичиго.       — Но ты… мы назвали это фальшью! Мы планировали отношения на целый сезон!       Из вестибюля послышался вздох; никто из них не обратил на него внимания.       — Я поцеловал тебя на вечеринке в саду не из-за этого. Я поцеловал тебя, потому что окончательно, бесповоротно влюбился.       — Ты… ты что?       — Я никогда не хочу расставаться с тобой с этого дня, и хотя я не рад, что причинил тебе боль, я глубоко, отчаянно хочу, чтобы ты стала моей невестой и женой до конца моих дней.       В церкви раздался всхлип, а за ним и ропот. Все-таки признаваться в страсти к невесте на людях было немодно.       Сердце Рукии, такое тяжелое в течение последних двух недель, вдруг стало легким, как перышко, а в груди разлилось радостное чувство. По щекам полились слезы, но она улыбалась, говоря:       — Я тоже люблю тебя, Ичиго.       Это было все, что она успела сказать, прежде чем он наклонился и поцеловал ее.       — Тогда ты выйдешь за меня замуж, Рукия? — нежно спросил он.       — Я думала, мы уже поженимся», — поддразнила она, заливаясь смехом.       — Так и есть. Но на этот раз я хотел попросить тебя, а не твоего брата.       Еще один поцелуй, уже менее целомудренный. Из церкви донесся еще один всхлип, за которым последовали явно мужские рыдания:       — Я знал, что они подходят друг другу! У нашего сына будет такая любящая жена, Масаки… у нас будет много внуков!       Щеки Рукии запылали.       — Герцог Каракура… должно быть, в восторге, — смутилась она.       Ичиго закатил глаза.       — Мой отец — эксцентрик. Клянусь, в нашей семье это не в порядке вещей, — он достал из кармана носовой платок. Осторожно помог ей вытереть слезы, после чего она стала выглядеть вполне прилично, если не считать легкого покраснения глаз.       Затем он взял ее за руку, и они вместе вышли из вестибюля и пошли к алтарю, мимо гостей, которые выглядели одновременно возмущенными и восторженными. Отец Ичиго рыдал от счастья в первом ряду; Бьякуя был как обычно стоек, но когда Рукия встретилась с ним взглядом, он разжался и скромно улыбнулся. Рыдания госпожи Иноуэ эхом пронеслись по стропилам.       Ичиго и Рукия встретили священника у входа в церковь. Он открыл книгу и начал:       — Дорогие мои…