A posse ad esse

Что вы уставились, что вы пристали ко мне? Видите — плохо? Видите — я не в себе? Хватит мне тыкать своими шаблонами в лоб Я здесь на время, которое скоро пройдёт Скоро пройдёт Я отрицаю наличие смысла в каждом прожитом дне Мне непонятны счастливые лица, тонущих в этой золе А может быть просто мне нужно немного любви? А может не нужно и мне лучше просто уйти? Просто уйти?

Мне не поможет, если я уже овощ Скорая помощь, скорая помощь Мне не поможет, если я уже овощ Скорая помощь, скорая помощь

«Скорая помощь» Sara

      Когда становится понятной картина, и все, что можно было сделать на момент выполнено, врач, ополаскивая руки, отводит Шерлока в сторону.       — Прогноз осторожный. Сотрясение, осколки, ушибы рёбер. Но это, полагаю, вы и сами видели. В целом, случай не самый тяжёлый. Прогноз восстановлений на два месяца. Мне пока не нравится шов на ладони, стекло глубоко задело мягкую ткань и ещё один на другой руке, но тот хотя бы не такой глубокий. Левая рука в ограничении на движение пока.       Детектив кивает.       — Спасибо за Вашу работу. Уверен, вы сделали все что в Ваших силах, а я постараюсь удержать его в покое, чтобы он выздоровел. Впрочем, думаю Вы понимаете, что это не просто.       Холмс уже предвосхищает эти сложности с шилом Джима. Он же не сможет спокойно… впрочем, может и наоборот ситуация его сдержит. Надо заставить его работать головой, просмотреть все нити паутины, выяснить каждое подводное течение. Они очевидно что-то упустили.       — Всегда пожалуйста. Да, желаю удачи в этом непростом деле. Джим не поможет себе выздоравливать, — Женщина кивает, делая несколько шагов и оборачиваясь, — В любом случае, зовите. Буду оставаться здесь, пока ситуация не станет стабильной.       На этом она уходит, оставляя Шерлока в палате с Мориарти. Тот мирно сопит, убаюканный морфием. Он проводит во сне всю ночь, не просыпаясь, когда приходит время менять капельницу. Спит и часть утра.       Шерлок отдыхает неподалеку. Стул неудобный, но Холмс спал и не в таких обстоятельствах.       Поначалу ему было сложно уснуть — всплеск адреналина мешал расслабиться. Холмс даже завидует ирландцу с морфием.       В итоге он выходит из палаты и набирает Лестрейду.       — Они успели уйти. Где ты?       — Эрика задело взрывом. Я в больнице и скорее всего не смогу его оставить. Тебе нужны детали?       Он почти что фоторобот рисует для полиции. Все эти грабители-подрывники. Студенты. Наверняка над ними есть кто-то.       Звонок окончился, а детектив чуть успокоился. Он вернулся в палату и благополучно уснул на неудобном стуле.       Через некоторое время Джим начинает пытаться повернуться. На спине он никогда лежать не любил, и первое, куда он смотрит, когда открывает глаза — это провод капельницы.       Джим хочет его вытащить, только левая рука перебинтована до локтя. Её практически не видно, бинты столь плотно окружают руку, что видны только кончики пальцев.       Он мычит что-то не слишком вразумительное и силится оторвать лопатки от кровати.       — Что ты? — проснувшийся от звуков, Шерлок поворачивается к нему.       Джим моргает несколько раз, пока картина не становится более чёткой. Он морщится даже от приглушенного света настольной лампы, но рад, что освещение именно такое. Рассеянное, а не льющиеся техническим светом.       Мориарти шевелит правой рукой, пока не подцепляет провод между пальцами. Он прохладный и жёсткий, словно многократно растянутый пластик. Джиму совсем не нравится, как он торчит из вены, вместе с тыльной стороной иглы и цветной крышечкой. Как и все капельницы всегда, впрочем.       — Голова. Не может думать.       По ощущениям на плечах расположено нечто такое, что налито свинцом. Ирландец может видеть краешек бинта и чувствовать, как они стягивают череп, словно он без них рассыплется по кускам.       Шерлок накрывает чужую ладонь своей и аккуратно выпутывает провод капельницы из пальцев Джима. Еще не хватало, чтобы он, как обычно, её выдернул.       — Это ожидаемо. У тебя сотрясение. И морфий в крови. Так что думать будет сложно еще какое-то время. Потерпишь.       Джим сжимает слегка ладонь Холмса и вздыхает.       — Я теперь стану обычным на несколько дней, и ты меня бросишь.       Джим шарит взглядом рядом с собой в поиске какой-то кнопки, чтобы перевести кушетку в сидячее положение, но, кажется, что она не модернизирована настолько.       — Не брошу. И это всего на несколько дней.       Холмс помогает Джиму принять сидячее положение, зная, что тот не успокоиться пока не получит желаемое.       — А ты? Тут есть ещё одна постель.       Холмс кидает взгляд на вторую постель и морщится. Нет, сейчас это было бы лишним.       События, касаемо взрыва, тоже пока размыты. Джим понимает, что это тоже ненадолго.       — Где собака? Пошли в туалет, Шерлок. Хочу умыться…       — Бейл забрал Билли. Так что она… — Шерлок прерывается из-за появления новых действующих лиц. В этот момент за дверью слышится шуршание и топот, а потом в дверь заглядывают Себастьян и Ромул.       — Киса.! И… кто это с тобой?       Моран хмыкает, опуская пакет апельсинов на пустую койку. Он скорее купил их для того, чтобы почистить самому.       — Пусть будет мой муж.       Джим слегка щурит глаза, силясь пробраться к разуму, сквозь плотную вату, созданную морфием. Это доставляет неудобство почти на физическом уровне.       — Только не говори ничего умного.       Моран коротко смеётся.       — Ла-адно. Я вообще приехал не для того, чтобы ткнуть тебя носом в проколы. А просто потому что Шерлоку тоже иногда нужно будет отдыхать.       Тот благодарно кивает Себастьяну, хотя уверен, что справился бы и сам.       — Шерлок говорит, что от меня не устаёт, правда, сахар? — Мориарти поворачивает голову к детективу, слегка улыбаясь.       Улыбка пока выходит кривоватой, не такой, как обычно. Все же разум к своей привычной скорости вернуться не может, тормозит и вязнет.       Холмс снова кивает, но теперь в ответ на вопрос. Впрочем, дальше он не вмешивается в диалог, а просто сидит.       Моран садится на кровать и принимается чистить апельсин.       — Ну раз вы пока друг от друга не устали, мы съездим… Квартиру снять.       Резкий запах цитрусового заставляет Джима втягивать воздух носом, почти как пса.       — Пусть приведёт её сюда как-нибудь и… А зачем вам Джек?       Себастьян ведёт плечами, протягивая Джиму дольку апельсина. Тот пока не может есть её и жевать, зато может проделать дырку в кожице и втягивать сок.       — Да на квартиру мы поедем. Посмотрим.       Реми кивает, отжимая оставшуюся часть апельсина. Он вообще не уловил, откуда взялся Джек в диалоге.       Мориарти начинает раздражаться, что не может пульнуть чем-то в снайпера, который уже тянет египтянина к выходу.       Это берётся словно бы ниоткуда и гаснет после фразы Себастьяна «Увидимся».       — Разберусь со всем сам. Да там и нечего разбирать. Я только знаю, что мне нужен тот, кто разработал схему взрывного устройства. Остальные все равно бестолочи.       Наконец, когда снайперы уходят, Холмс возвращается к прерванному диалогу.       — Ты хотел в уборную.       — Не бросишь меня и на эти несколько дней, сахар?       Джим тоже возвращается к диалогу, высосав из апельсиновой дольки все, что можно.       — Все ещё хочу. Я вообще очень хочу в ванну, сидеть там пару часов и голову помыть. На что она теперь похожа? Всё чешется под бинтами. Ещё хочу понять, зачем они поехали к Джеку, если мы с тобой вполне способны разобраться в этом.       Джим тянет руку к Холмсу, чтобы попросить помощи или сразу потребовать «ручек», которые отнесут до уборной.       Но не тут-то было.       — Подожди, молодой человек, — Кира вталкивает в палату каталку, убирает капельницу и затыкает место прокола пластырем, — Ближайшее время передвигаться только так.       Она выходит, оставляя Шерлока и Джима, который теперь смотрит на вещь со всем возможным недовольством. А Шерлок только кивает. Тащить Джима он был не против, но вот весь вес его бинтов, почти что гипса… А каталка — это даже слегка весело. И капельницу убрали, а значит тащить её за собой не будет причин.       — Мне не нравится, — считает нужным сообщить Мориарти, несмотря на то что весь его вид полон недовольства.       Он вполне бы дошёл пешком, ну и что… что самостоятельно он дошёл бы только до середины комнаты.       — Ну пошли, — Холмс игнорирует недовольство и помогает ирландцу перебраться на средство передвижения, — Точнее поехали.       Джим откидывает голову чуть назад и смотрит на Шерлока. Без капельницы боль в голове усилилась, зато разум становился более острым, Джим начинал распознавать больше деталей, мир наполнялся привычным пометками.       — Сколько сказала Кира? Это надолго? У меня было достаточно планов и желание решить текущий случай.       Ирландец смотрит на приоткрытую дверь туалета и видит там стоящий рулон бумаги. Абсолютно обычный. Без картинок, не мягкий и вообще… Там слишком яркий свет, как и в коридоре в отличие от его палаты.       — Ше-е-ерлок… Там бумага без собачек. Ну как можно… Я хочу с собаками. И домой тоже хочу. Поедем домой?       Несколько дней проходят вполне мирно. Джим, которому не позволяют никакие маломальские умственные нагрузки, откровенно скучает и отвлекается лишь рисованием. Он делает это карандашом, потому что он не требует сильного нажима, но листочек придерживать не может, и эту функцию выполняют то Шерлок, то Моран, то Ромул — по очереди.       Ежедневные перевязки и обработки ирландец переносит стойко. Рядом с ним в эти моменты всегда Шерлок       А вот снижение дозы морфия действует на него не очень. Он часто нервный, боли в черепной коробке тоже снижаются, но есть что-то жёсткое и твёрдое пока не реально.       Он подсаживается на фрукты, из которых можно достать сок. Этакий нектарный вампир. Плюсом стало ещё и то, что Мориарти выпивает гранатовый сок, что хоть немного восполняет утерянный баланс крови.       Палата наполняется пледами, подушками, акулой, вообще всяческими зверями, которых Джим периодически швыряет в кого-нибудь.       Постепенно туалет и душевые заполняются нужными вещами.       Но неизменно «скучно» и «хочется домой». Урвать хоть немного информации помогает чей-то стащенный телефон, отчего потом ноет в висках или в затылке.       День на шестой Шерлок решается оставить Мориарти на попечение двух снайперов и одного врача.       Ничего не предвещало каких-то из ряда вон выходящих событий.       Пока Моран не задал вполне логичный вопрос.       Сам он находился на второй койке, полусидел там и чистил гранат, периодически орудуя ножом.       Джим находился на своей койке, чертил что-то на листочке, который держал Реми, чтобы тот не елозил и не раздражал преступника на больничном.       — Ты не хочешь поесть нормальной горячей… — он не договаривает.       Джеймс прерывает его коротким:       — Нет.       — Но это же… Необходимо, чтобы быстрее съехать с больницы на квартиру по крайней мере. Нужны силы и…       — Нет, не хочу, — с лёгким нажимом повторяет ирландец.       — Ты ведёшь себя хуже ребёнка. В курсе, да?       — Себастьян. Не твоё собачье дело. Будто это ты находишься тут на койке, а не я.       Джим шипит и перестаёт делать наброски, сжимая в руке карандаш.       — Между прочим ты находишься здесь, Джим, только по своей…       Он снова не успевает договорить. Реми косо поглядывает на обоих. Вот ведь… Нашли самое время поговорить об этом. Да ещё и в этой не рабочей обстановке на взводе все. Не хватает сна и передвижения и… может ещё чего, выплеска эмоций может.       Ирландец швыряет в Морана мягкую игрушку, банки, бинты, ножницы, и только Реми собирается убрать руку, как получает острым карандашом в предплечье. Он матерится, Джеймс пытается подняться с койки, чтобы добраться до Морана.       Но тот и сам уже подходит. Ему теперь нужно и раздобыть жгут, который обнаруживается на полке и держать Мориарти.       На грохот в палату приходит Кира, у нее в руке шприц, и она намеревается решить пока одну проблему.       Это не очень-то удается, Джим, впрочем, и сам уже теряет сознание.       — Проверь его, а я займусь Ромулом.       Что случилось значения не имеет, дырка, проткнутая острым карандашом, довольно обильно сочится.              Холмс отъезжает ненадолго всего лишь до Лестрейда и помелькать перед камерами, чтобы Майкрофт не поднимал паники. Заодно пробежался по магазинам, заплатил Билли за пригляд за Бейлис, договорился с Миссис Хадсон, что если что, то он «только что вышел куда-то», принимает душ, берет с собой сумку с вещами и заезжает за вещами Джима.       А после наконец возвращается.       Он заявляется в самую середину разруливания ситуации.       Вздох и закатанные глаза являются ответом.       Казалось бы, это их с Джимом нельзя оставлять одних, а оказывается и Себастьян порой творит дичь.       Впрочем, неудивительно. Гасить порывы и ловить волны настроения Мориарти всегда мог только Холмс.       — Понял. Больше из клиники не ногой, — сообщает он хмуро спине снайпера, затем интересует у Киры самочувствием ирландца, а когда весь балаган окончен — выставляет Морана из палаты:       — Никаких нравоучений. И никакой работы. Хотя бы пока у него не пройдёт сотрясение.       Себастьян слегка морщится. Впрочем, он согласен, что вместо простой помощи, сделал только хуже.       — Извини, — Коротко и без особых эмоций говорит тот.       В том и то, что такие способы работали… раньше, и немного сожаления за несдержанность, все же и сам Моран вёл себя не лучше подростка.       Он выходит из палаты, направляясь к Ромулу.       Тот в перевязочной, вместе с Кирой, забавно шипит, пока та наносит спрей и потом накладывает бинты.       — Не плачь, принцесса, — хмыкает Моран, которого ещё не отпустил остаток адреналина.       — Заткнись, — бурчит Ромул. Ему тоже несколько смешно, но он старается не подавать виду, — Нет, а что? Давайте все здесь посоревнуемся в вашем этом любимом «что у кого длиннее», палат потом хватит на всех. Их как раз три, но Шерлок с Джимом и в одной неплохо чувствуют себя.       Кира закатывает глаза, заканчивая обработку и отточенным движением берет Морана за подбородок.       — Внимательнее. Иначе в следующий раз извиниться можно не успеть.       Она тоже выходит, проходя в коридор, и снова приоткрывает дверь палаты, напротив.       Джим вполне мирно спит, обнимая большую синюю икеевскую акулу. Он бормочет что-то вроде:       — Если это сон, можешь остаться в сапогах и со шпагой, Шерлок…       Лицо расслаблено и отражает только лёгкую улыбку.       Вздохнув, Шерлок поднимается и подходит к открытой двери, чтобы не разбудить Джима лишними разговорами. Он готов выслушать все, что есть сказать Кире:       — Сотрясение должно было пройти за эту неделю, — она скрещивает на груди руки, — Последствия, да и, возможно, вообще не стоило вводить морфий. И подавляющих никаких не хочу. Они тоже потом свои последствия дадут.       Шерлок кивает.       — Я знаю, что уже все прошло. Не надо ничего давать. Но давайте это не озвучивать, как минимум до момента пока он не начнёт сам передвигаться, — вздыхает Холмс, — Мы договорились, что он не возвращается к работе, пока у него сотряс и пока, как видите, это немного, но работает. Ну, если кое-кто не лезет с ненужными нравоучениями.       Как будто Моран не знает, что чем больше учишь Мориарти, тем больше вероятность, что он будет делать наоборот. Назло или от ума — черт его знает.       — Будет работать, пока у него есть головные боли и раздражительность. А потом… Ну, впрочем, что будет дальше, сейчас решать и не обязательно. Хорошо. Моран уже за свои нравоучения огреб.       Кира тоже вздыхает, чуть покачивая головой и уходит. Ей нечего делать в палате, кроме помощи с бельем, перевязкой или капельницей.       И то… С последним Шерлок и сам отлично справлялся.       Да и количество препаратов уже куда меньше.       Шерлок снова вздыхает, закрывает дверь и возвращается к партнеру, присаживаясь рядом.       — Для тебя могу и в шляпе остаться.       Джим продолжает улыбаться в своём полусне, при этом руку тянет к настоящему Шерлоку.       От него веет теплом и уютом, Джим хочет тянуть обе руки, но второй что-то мешает.       — Нет. Шляпу непременно снимай. Иначе, как я буду трогать твои волосы?       В конце концов ирландец дотягивается до детектива правой рукой и успокаивается.       — Хорошо. Буду без шляпы, — улыбается Холмс и занимает место на полу рядом с койкой.       И все равно тут удобнее, чем в любой кровати, даже той что в углу комнаты.       Джим продолжает тянуться к Шерлоку, но теряет его. Рука взмахивает в воздухе и опускается, отчего Джим шипит, касаясь уже настоящей шевелюры Холмса, а не той, что во сне.       — О. Шерлок. Ты про какую шляпу там говоришь? В моем сне не было никакой шляпы, — протягивает Джим, зевая. Во рту пересохло и ощущался этот странный железистый привкус, — Во сне у тебя была шпага и сапоги, но не потому что ты Кот в Сапогах, а потому что ты пират. У тебя была такая распахнутая на груди относительно белая рубашка и бандана. Ты пришёл ко мне в каюту, в кровать, и я сказал, что можешь оставаться прямо так. В сапогах и со шпагой.       Джеймс касается головы детектива указательным пальцем, эту руку ещё неприятно ссаднит, но это ничто, по сравнению со второй рукой.       — У пиратов тоже бывают шляпы, — пожимает плечами Холмс.       Он прикрывает веки и даёт Джиму потрогать его голову. Он почти не двигается, чтобы не причинить ещё больше боли.       — Ну-у-у… Да. Ладно. Соглашусь с тобой. Куда ты ходил? Принёс мне вкусное? Хочу мандарин, такой… С листо-очками. А то Киса говорил тут про какую-то еду.       — Ходил. Принёс. Мандарина с листочками нет, зато есть варенье от миссис Хадсон, будешь?       — Нет, варенье не буду. Хочу мандарин, Шерлок. У меня остались только яблоки и киви. А от них уже воротит. Так где ты был?       Джеймс не может считывать информацию по Шерлоку. Это бесит. Он пытался сопоставить время его отсутствия, но терялся в моменте, когда детектив ушёл.       Шерсть на одежде может значить, что Холмс виделся с Бейлис, но… Она так же может быть и давней.       Детектив точно был в душе, ирландец ощущает запах геля для душа, но… Это все поверхностно. Так может любой человек.       Мозг пухнет и от такой нагрузки, так что Джим ложится обратно на подушки и делает освещение менее ярким.       — Мне нужен другой карандаш, и ещё душ. И ты. Поближе. Там я до тебя не дотягиваюсь. А ещё прошло слишком много дней, а я все ещё думаю, как рыбка.       — Карандаш есть. Душ оформим, но чуть позже. Я здесь, — Шерлок пододвигается ближе, достает карандаш и протягивает Джиму. Он купил набор карандашей и фломастеров для того, но пока не доставал. Руки все ещё двигались с трудом, а значит не стоило провоцировать.       — Я по большей части просто наследил там и тут. Объявился в Ярде, помог с расследованием, увиделся с Билли и Бейл. Забежал на квартиры за вещами. По мелочи.       Мориарти слегка улыбается. Он дотягивается до стопки листочков на тумбочке, использует Шерлока вместо подушки, привалившись на того спиной и пододвигает откидной столик.       — Хорошо. Не понимаю, как можно без душа так долго. Водные процедуры у раковины — это не то. И вообще. Тебе со мной не скучно? Мориарти, который деградирует в течение недели вместо двух дней… Такое себе. Он скоро забудет, как исчислять матрицы за секунду и будет не способен дедуцировать. Потом придётся искать обычную работу. Например, в пончиковой. Ужасное зрелище. Будет у тебя самый обыкновенный муж.       — Нет, не скучно. Сегодня вот ты воткнул Ромулу в плечо карандаш, — фыркнул Шерлок, — А это я всего лишь на часок вышел.       — Ромул потому что сам руку не убрал вовремя, — фыркнул на это Джим, — А Киса совсем не туда полез. Вот и получилось за какой-то час твоего отсутствия.       Джим кивает Шерлоку на листочек, чтобы тот его придерживал и принимается наносить контуры эскиза. На этот раз это собака, которая быстро обрастает мимикой, яркими глазами, реалистично лежащей шерстью и треугольными ушами.       — В Ярде все наконец-то выдохнут, что Эрика нет. Как там Андерсон, кстати? Он ведь так подозрительно косился. Хотя ты говорил, что он идиот.       Холмс придерживает листок и хмыкает, глядя на идеальный портрет собаки. И этот человек считает себя обычным и скучным.       — Не знаю. Мы особо не пересекаемся сейчас. Ну хочешь — найду спрошу.— Холмс фыркает. — Да и не останешься ты обыкновенным. У тебя сейчас просто последствие сотрясения. Все пройдёт и будет опять нормально работать. И матрицы, и дедукция. Потерпи немного. Мои руки тоже не сразу вернули функционал, если помнишь. А у тебя в голове тоже самое с точки зрения аналогии.       Мориарти касается детектива затылком, очень осторожно, впрочем. После того как с головы сняли бинты, череп кажется мягким. И любое касание головой или головы заставляет невольно вздрагивать.       Из коридора через щель в двери приносится запах чего-то довольно вкусного и горячего. Шуршат бумажные пакеты, а определить, что это с положения Джеймса не получается.       Шуршание смещается в сторону соседней палаты. Джим даже прерывает на мгновение рисунок, но потом продолжает его.       — Ну нет. Твои руки… Это очень долго. Только вот то, что заново придётся это восстанавливать. Или частично, это да. Впрочем, ты же меня научил грузиться внутрь чертог. Ну проведу там потом ещё несколько дней. Надо только не остаться там насовсем.       Получившийся рисунок Мориарти некоторое время рассматривает и хмыкает.       — Это как Бейлис, только, будь она мальчиком.       Он принимается за следующий, и в этот раз там не собака, а человек. Тот самый образ детектива из сна, в шляпе, сапогах и с саблей.       — Узнай. Вдруг у него есть тайный клуб почитателей тебя, они следят за твоей личной жизнью, как сеть бездомных… Может у них даже есть свое тайное место, — ирландец посмеивается.       — Да не тайный он. Они до моего воскрешения собирались. Сейчас вот нет смысла уже, я и так живой оказался, как они и считали.       — До? М-м-м. Так они, выходит, обсуждали то, чего у тебя не было ещё?       Мориарти хмыкает, снова зевая.       Лицо Шерлока он рисует сосредоточенным, словно тот высматривал что-то с палубы, контуром потом эту самую палубу нанёс.       — Они обсуждали что я выжил и как, — фыркает Холмс, — Хотя там было пару человек, обсуждающих мою личную жизнь, но это не главная их тема.       — Пошли в душ, Шерлок. И ещё они что-то такое вкусное едят, мне тоже хочется теперь.       Он морщится, но понимает, что не хочет ничего сладковатого, кислого, вяжущего, лёгкого, с соком и витаминами.       Рисунок Мориарти откладывает в сторону и берет маркер, который открывает зубами, чтобы потом оставить на Шерлоке несколько ярко-зелёных отметин.       Детектив фыркает и уходит за каталкой.       В душ только так.       И посмотреть, что едят «Кисы» тоже.