A posse ad esse

Ты уникальное творение природы,

Подобных нет на земле.

Всё совершенно в тебе.

Я в первый раз желаю так чего-то.

Покорно жду много лет.

Принадлежи лишь мне.

Необъяснимо…

Ты полон магнетизма,

Как бесценная картина.

Теперь представь:

Часть тебя любой готов украсть.

Стоит каждый волос миллион, детка,

Ведь встречается подобное весьма редко.

Больше, чем произведение искусства, мне поверь —

Ты шедевр, истинный шедевр.

«Piece of Art» KIRA

(Перевод взят с ютуб канала «SatiAkura»)

      Джим просыпается чуть свет, принимает душ и будит детектива, касаясь его век пальцами.       — Шерлок, вставай. Ты весь день собираешься проспать?       Шерлок нехотя приоткрывает глаз и фыркает.       — Да, собираюсь. Сколько времени? — детектив тянется за телефоном и, пока смотрит время, отправляет сообщение Билли. Тот уже забрал подарок у Мэри и только ждал сообщения, чтобы его принести.       Так что спустя пять минут он уже будет здесь.       — Самое время для подарка.       Раз уж Шерлок проснулся, а Мориарти уже и умыться успел, Джеймс располагается поперек Холмса спиной и касается пальцами пола.       Со вчера Джим ещё не одевался, как и Шерлок, но первый уже успел сходить в душ, так что чувствовал себя бодро.       — Так… У кого ты его хранил? Уже можешь рассказывать, ты обещал, что пятого числа я узнаю.       — Нет, оно будет через пять минут, — Шерлок закрывает голову подушкой.       Он не собирается сдавать подельников даже под пытками. И пусть Джим делает что угодно, он узнает только о причастности Билли и то, потому что тот придёт с подарком.       Пять минут ожидания превращаются в маленькую борьбу.       Джеймс пробует убрать подушку, хватает её, пытается вырвать из цепких пальцев Шерлока, садится на того, накрывает наоборот одеялом, придавливает подушкой, видимо, от высокой любви, а не потому, что хочет задушить.       Когда несчастная подушка бросает несколько перьев, а из коридора слышится звонок, Мориарти замирает с одеялом в руках, прекращая насилие.       — Иди открывай, — фыркает полузадушенный Холмс из-под подушки.       Джим накидывает простынь и соскакивает с кровати.       Он зевает, пока идёт до двери, так что не слишком зацикливается на курьере. Больше его интересует посылка.       За дверью ждёт Билли с коробкой. Он вручает её ирландцу и исчезает в толпе с профессиональностью ниндзя.       Она завернута в пергаментную бумагу, которую Мориарти разрывает ещё в коридоре.       Предмет продолговатый, вытянутый, похож на картину и сбоку к нему крепится прямоугольник поменьше. Завернут в упаковочную бумагу с черепами. В центре ещё размашистая надпись «Для паука». Мориарти хмыкает. Он садится на постель, кладёт предмет туда и касается ладонью надписи. Размашисто. Так мог писать и врач, и художник. Уверенно и с какой-то ироничностью. Почерк специально подделан, его опознать не удаётся.       Джим наклоняется и нюхает бумагу, словно он пёс и может распознать запах. Пёс…       Джим зовёт Бейлис, чтобы та обнюхала предмет, но та ведёт себя так, словно не поняла, что от неё требуется или не знает.       Ирландец открывает подарок дальше, он осторожен с бумагой, хотя его распирает от любопытства. За бумагой он видит каркас — мольберт, очевидно. Со всеми держателями и уровнями. И краски. Lefranc&Bourgeois.       — О ты… Сечешь в этом? Нет, не ты. Мэри. Это она выбирала подарок, да?       Джеймс собирает мольберт со всей кропотливостью, устанавливает в центре комнаты и бежит обратно к Холмсу, чтобы стиснуть его в объятьях.       — Что там сложного? — Шерлок приобнимает его в ответ. — Теперь, когда получил подарок и узнал кто его покупал, может займешься им, а меня оставишь отдохнуть? Ты меня за эти два дня заездил.       — Да ничего сложного нет. Ты просто этим не увлекаешься. Не скажешь, чем Лефранц этой серии отличается от Лувра? — Мориарти фыркает, отпускает Холмса и ложится на спину, подкладывая руки под голову. — О-о-о. Что я слышу. Satan naofa… Наконец-то Великий Детектив, Шерлок Холмс, таки устал от меня? О, услада для моих ушей… Заездил…       Мориарти коротко прыскает, подскакивает и оказывается возле мольберта. Он закрепляет простынь, чтобы не мешалась, а с Шерлока наоборот стягивает. Потом некоторое время подготавливает все необходимое, чтобы рисовать «с натуры».       — Ну и отдыхай. Только не двигайся сильно. И не улыбайся, иначе напрягутся мышцы лица.       — Я не устал от тебя. Просто ты меня утомил, и я хочу спать. Отдохну немного и снова буду в строю, — фыркает Шерлок, но на Джима смотрит уже вполне бодро, — Можно?       — Это звучит как одно и то же, — Мориарти пожимает плечами, хмыкая, — Можно. Только ты отдыхай не двигаясь и так вот без простыни лежи, я уже контур нанёс.       — Поясняю за разницу. Я устал не от тебя, а из-за тебя. Понятнее? То есть конкретно ты меня не утомил. Я просто устал от того, что мы делали вчера.       Джим в ответ на это пояснение только язык просовывает промеж губ. Он слишком занят, чтобы ответить как-то язвительно.       Мориарти увлекается работой. Он предпочитает работать с тёмной палитрой, хотя в его распоряжении яркие красные и карминовые цвета.       Шерлок недолго лежит, наблюдая за рисующим ирландцем, затем прикрывает веки и все же задремывает.       Когда прорисовывается узнаваемый контур, ирландец решает добавить сложенные кожистые крылья, а потом, довершая образ, ещё и маленькие рога. Так получается лежащий на роскошной кровати дьявол. У него спокойный, несколько уставший взгляд, ленные черты, словно тот вымотался за какими-то делами, холодный взгляд и кудрявая шевелюра. Все в черно-белом цвете, но рога отчего-то ярко-красные, словно в стиле ретро.       Ирландец ещё долго занимается рисунком, подчёркивая падающий свет и какие-то малозначительные детали.       Шерлок уснул, и ничего другого не остаётся, как присоединится к тому.       Джим накрывает того простынью и даже прикрывает глаза, ничем уставшего детектива не касаясь.       Он еще размышляет над тем, как Мэри, а Джим уверен, что это была именно она, выбирала подарок в художественном магазине, а потом прятала в своём доме. И как Джон наверняка подозрительно посматривал.       Но потом он засыпает, убаюканный тишиной и уютом.       Ближе к обеду Шерлок все же просыпается. Вот так ему нравится вставать и теперь он абсолютно не против ещё раз быть заезженным. Впрочем, говорить партнеру об этом он не собирается.       Он обнимает Джима, целует его в макушку и снова прикрывает веки, но не чтобы спать, а чтобы дождаться пока Джим проснётся.       Но от этого касания Джеймс просыпается мгновенно.       Он поворачивается к Холмсу, оплетая его конечностями, и потом морщится. Утреннее дыхание.       — Ты ещё не ходил умываться. И все, отдохнул? Отдохнул от усталости не от меня? Я хочу съесть торт в кондитерской. Поехали? Там в Мейфере есть крутая. Сходим в душ, я даже оденусь и поедем? — Все это сопровождается паузами и различной звуковой тональностью. Мориарти переползает по Шерлоку на другую сторону кровати, оставляя на его торсе руку, а ноги подсовывая между Шерлоковых.       Он умудряется слегка подпихивать детектива вбок, к краю кровати, чтобы тот осуществил подъем с кровати поскорее.       Шерлок все же поднимается и первым занимает ванную комнату. Впрочем, он не запирается и если Джим хочет — он может зайти.       Джим ещё держится от желания преследовать Шерлока всюду, ему достаточно, что тот поднялся.       Холмс чистит зубы, умывается, принимает душ. Сам собой вспоминается прошлогодний день рождения Джима. Это вызывает усмешку.       Мориарти следует на кухню и варит кофе в турке. Пусть время уже давно перевалило за полдень, без заряда кофеина как следует не проснуться.       Есть Джеймс ничего не хочет, потому что рассчитывает на торт, но… Пока они соберутся, уже будет вечер. Так что хлеб в тостер ирландец засовывает.       Потом он курит на подоконнике, подготовив для этого новую тарелочку, и машет приветливо рукой косящимся в окно редким прохожим.       Не его вина, что это первый этаж окнами на пешеходную дорогу.       Шерлок выходит из ванной, наблюдает картину курящего на подоконнике Мориарти… и кидает в того халатом. После чего берет предусмотрительно налитую Джимом кружку кофе без молока и завтракает. В основном только кофе.       — Можно же просто попросить «Джимми, дорогой, оденься, а то ведь замёрзнешь», а не швырять мне халат, — поворчав, Мориарти таки надевает его и садится напротив детектива, чтобы растянуться на столе и снова воздержаться от трогания мужа.       Да и в халате ведь на улицу не пойдешь, хотя…       Единственное, что Джим себе позволяет из «достать Шерлока Холмса» так это притянуть к себе его кружку и сделать несколько глотков.       — Будто если я попрошу, ты оденешься, — фыркает Шерлок. Он улыбается уголком губы, наблюдая за пантомимой «Мориарти и чёрный кофе.       — Конечно. Надо только правильно попросить.       Потом он идёт одеваться, что в принципе делать слишком ленно, он ограничивается спортивным костюмом.       И снова подходит к Шерлоку.       — Пойдём?       Допив кружку, Холмс тоже следует одеваться. Его выбор падает… все на ту же привычную одежду. Брюки, рубашка. Шерлок себе не изменяет.       — Пошли.       Джим выходит с квартиры и… Недолго думая, возвращается и берет поводок, высвистывая Бейлис. Та конечно же несётся к двери.       Эту вот собачью радость Мориарти передаёт встречать Шерлоку, вручая ему розовую рулетку и ошейник.       — Она наверняка тоже хочет проехаться.       — Думаю, она с гораздо большим удовольствием бы пробежалась, — вздыхает Холмс, цепляя собаку и выводя её на улицу.       Джим направляется к машине, прогревает её некоторое время, а потом садится на водительское место и ждёт, пока сядут детектив с Бейлис.       Прежде чем посадить Бейлис в машину, Шерлок водит её по ближайшим газонам минут десять. А только потом, прибрав все следы, собирается ехать.       — Построй маршрут в GROM. У них там восхитительный торт-мороженое. И только посмотри на её довольную морду, — Джеймс оглядывается на Бейл, сидящую на заднем сидении, — Ей нравится кататься в машинках. И… Ла-а-адно уж. Можно пройтись обратно пешком, если не испортится погода. Только от Мейфера топать прилично.       Мориарти сворачивает на следующую улицу.       В машине поездка занимает всего десять минут. Но пешком… Это не менее получаса, потому конечно же далеко.       Джим выскакивает из машины, потягивается, поджигает сигарету и осматривается. Нужную вывеску он находит быстро, но становится понятным, что он здесь не был. Максимум сидел в автомобиле рядом.       На этот раз Джеймс берет Бейлис на поводок, чтобы пройти вместе с ней внутрь.       Шерлок просто следует за партнером. Это день Джима, и Холмс достаточно отдохнул, чтобы позволить тому что угодно. Или почти...       Да Шерлок не любил торты, они всегда были для него слишком приторными. Но съесть маленький кусочек торта-мороженного звучало как неплохая идея.       У стойки Мориарти быстро разбирается с тем, что нужно. Торт-мороженое с начинкой орео выглядит довольно вкусно. Он заказывает ещё напитки, непременно горячие, и отправляется за столик в ожидании заказа.       На собаку все смотрят с каким-то умилением, а она ведёт себя чинно и спокойно, ничего не обнюхивает и не любопытствует, словно опасается накосячить перед обоими хозяевами.       — Значит… Что угодно? В любых количествах?       Шерлок закатывает глаза. Это умение Джима читать мысли каждый раз вызывало одновременно и приятную теплоту, и усталый вздох.       — В относительно адекватных рамках.       — Относительно адекватных…       Мориарти вздыхает. Он протягивает Бейлис салфетку, которую та с удовольствием рвёт, потом ещё несколько… Джиму нравится наблюдать за тем, с каким азартом это делает собака.       На следующих салфетках Мориарти рисует выдр. Ему удалось разрисовать четыре такие салфетки, пока не принесли заказ.       — У тебя от горячего кофе и мороженого не сводит зубы? — Ирландец пододвигает к себе стакан и берет десертную ложечку.       Блюдо общее, а у ложечки очень длинная ручка.       — Нет. У меня хороший дантист, — хмыкает Шерлок, принимаясь за десерт. Много он все же не съедает, как и ожидал. Этот торт не настолько сладкий, как те что с кремом, довольно сливочный, но все же… он не любит такое.       — Не люблю дантистов. И мне нравится это ощущение, как сводит зубы. — Джим растягивает сладкое удовольствие, ковыряя его маленькой ложечкой, и запивает горячим напитком. Он проводит языком по зубам и совсем не уверен, что в него влезет вся порция. — Подаришь мне цветок?       — Какой?       — Живой. В упаковке. Пусть будет роза… Или лилия. А может быть что-то более замудренное. Не принципиально. Подаришь?       — Хорошо. Подарю. Но для начала определись какой конкретно хочешь. — Шерлок вздыхает, допивая свой кофе.       Мориарти вздыхает и достаёт телефон. Он некоторое время копается в нем, а потом протягивает детективу подбор двух картинок:       — Хочу анемон, украшенный чёрным базиликом.       Мориарти ведёт плечами и снова тянется к мороженому.       За несколько ложек он пресытился лакомством, так что опускается на спинку стула и касается ноги Шерлока носочком ботинка под столом.       — Базилик? Ну… ты сам его выбрал, учи, — подумав, сообщает детектив, — Я бы не стал брать.       Но он согласен. Как он и подумал раньше «все что угодно, в пределах относительной адекватности».       — Там отличное сочетание цвета. Сердцевина анемона похожа на твой глаз, и она будет хорошо смотреться именно с тёмным базиликом. Почему бы не стал?       Шерлок пожимает плечами. Джим видимо не знает того, что значит базилик. Так что пусть сам себе там думает и решает.       Впрочем, детектив не против ему купить любые цветы.       — А еще сегодня мы обязаны пересмотреть всего железного человека. Ты ведь выспался?       — И ты не устал смотреть одни и те же фильмы? Мы уже смотрели железного человека.       — Нет, почему это должно надоесть? Хм-м-м… Есть ещё Бойцовский клуб, который я так и не посмотрел.       — Меня утомляет смотреть вещи, которые я уже видел и помню.       — Мне наоборот. Все всегда такое переменчивое, а увиденное снова даёт ощущение постоянства. Это как Киса. Можем идти. Соглашусь на прогулку пешком.       — Ладно. Пошли. Сотру твоего железного человека и посмотрю его ещё раз заново.       Джим поднимается и берется Шерлоку под руку, поманив за собой Бейл.       Официантки снова перешептываются за стойкой, тогда Джим просит Бейлис принести из-под стола все свои салфетки в мусорку.       Он так и произносит, только на немецком: «Девочка, пожалуйста, не оставляй за собой мусор».       Это приводит к восторженным комментариям.       Потом Мориарти цепляет собаку на поводок и выходит.       — Ты сегодня такой сговорчивый. Это однодневная акция? Ещё я бы позвал Мэри в кино. Джон все равно её никуда не водит…       — Да. Акция разовая и только сегодня. Решай сам, что ты больше хочешь. Посмотреть железного человека только со мной или позвать в кино Мэри. Я не особо против обоих вариантов.       Мориарти начинает подергивать рукой, а потом тянет Шерлока вниз, надавливая посильнее.       — Хочу и то и другое. На все хватит времени. Только придётся завести Бейлис обратно. В кинотеатр вроде собак не берут… или… В Picturehouse Central можно. Он в Вест Энде. И туда опять пешком ещё полчаса, потом обратно… И репертуар там наверняка из собачьих фильмов или документалка про зверей. С другой стороны, мы и так с тобой не определимся. Придётся спрашивать Мэри по выбору фильма.       — Ну как вариант, можно попросить Билли забрать и выгулять Бейл, а потом отвести домой. А мы пока решим с Мэри на какой фильм пойдем и в какой кинотеатр. Либо пошли выгуляем Бейл и пока спишемся с Мэри. Пока дойдем до дома — как раз решим куда. Либо можно связаться с ней отсюда, а когда договоримся — уже решить, что делать с Бейл.       Джим выбирает длинную дорогу. Он идёт какими-то дворами и прогулками, тянет за собой Шерлока, бегает с Бейлис. Кривляется в пустые, подсвеченные по-вечернему витрины.       — Хочешь, тайну тебе открою? У меня никогда не было шоп-туров в Лондоне. Я считал это лишней тратой времени, и всю одежду заказывал портному. Только, когда приходилось быть в других странах… тогда и бывали эти походы по магазинам. С тобой тоже.       Ирландец отлипает от одной витрины, но на пути целая улица из них. Она пустая, подсвеченная только фонарями.       Собака внезапно начинает вести себя странно, то замирает, то проходит вперёд и тихо урчит.       Джим сразу же передает поводок детективу. Впереди маячит перекрёсток, а на нём целая охапка собак у выгульщика. Но то через квартал, неужели собака сейчас на них обращает внимание?..       Джим все так же отстаёт от Шерлока и Бейл, замирая напротив одной из витрин. Это ювелирка. Джим разглядывает цепочки. И, внезапно, прямо перед ирландцем гремит взрыв. Его относит волной и осыпает стеклом. Потом наступает тишина, какие-то люди в масках забираются в магазин.       Джеймс остаётся у паковочных мест. Его никто и не замечает.       Взрыв по времени, подрывники рассчитали максимально тихое от людей время, да, видимо, не от всех.       Шерлока они замечают и, поэтому, стараются грузить все в сумки быстрее, чтобы умотать до приезда копов.       Просчитывая есть ли у грабителей оружие, Холмс с собакой бросается к Джиму, которого взрывной волной отнесло достаточно далеко. Он осторожно ощупывает тело, находит пульс и выдыхает. Затем достает телефон, чтобы набрать скорую, следом Лестрейда.       Подрывников он запомнил и за ранение Джима отомстит. Засадит их надолго.       Джим открывает глаза, осматриваясь. Он ударился головой, кажется, и Шерлок перед ним расплывается. Но это точно он, Джим уверен.       Бейл стоит в стороне насколько позволяет поводок и следит за угрозой, порыкивая, когда ей кажется, что они приближаются.       — Ты видел, как взрывное устройство расположено? Мастерская работа, сахар.       Джеймс пробует улыбнуться и ещё хочет отползти в сторону, потому что ему не нравится валяться прямо на улице.       Он хочет ещё что-то сказать, только мысли уплывают от него. Джим злится, а затылок стягивает словно, в ушах шум, дышать тяжело. Непременно надо подняться.       Он продолжает попытки, но морщится и обнаруживает на одежде стекло, и пыль, и красные пятна. Тогда начинается паника, а сознание не хочет держаться.       — Уверен за больницу? Мой врач… Мой?       — Нет. Лежи, — возражает Шерлок укладывая того обратно. Он уже передумал звонить в скорую, находя в телефоне номер Морана. Тот точно в курсе, что за личный врач у Джима, — Тут везде осколки — сделаешь хуже.       — Киса… Ты звонишь Кисе?       Ирландец часто моргает, больше не пытаясь никуда ползти. Кроме того, что говорит Шерлок, он слышит посторонний шум, и это ему не нравится.       Детектив кратко сообщает Морану что им нужен доктор и адрес, следом набирает Лестрейда. Если тот ещё не в курсе взрыва и ограбления, вряд ли, но он должен знать, что Шерлок запомнил грабителей.       Они ещё заплатят.       — Все сейчас решим, не волнуйся, — сообщает он Джиму, закончив. К несчастью у него слишком мало знаний о подобном, но он тоже помнит, что делал Джон в таком случае.       — В глазах двоится? Головокружение? Тошнота?       — У тебя две руки, — Джеймс указывает на левую детектива и фырчит. Сложно сказать про головокружение, когда он лежит на месте, а вокруг сгущаются краски. К тому же, Мориарти не может развидеть кровь и кровавые пятна, так что вскоре может появиться и тошнота.       Только не хочется делать ничего на улице. Он тянет руку к Шерлоку, размышляя о том, что его День Рождения проходит слишком уж странно.       — Это дилетанты. Но взрыв обработан мастерски. Вылетело только стекло, а не половина дома. Рас-с-счет…       Шерлок вздыхает. Если Джим не шутит про две руки, то у того точно сотрясение. Ладно, врач скоро должен приехать.       Жаль пришлось дёрнуть Себастьяна с отпуска. Впрочем, видимо он тут нужен. Джим что-то расслабился. И Холмс тоже.       — Это мы дилетанты. Не заметили мельтешения. А оно же было. Даже Бейл отреагировала, — фырчит он, старательно поддерживая диалог и контролируя когнитивные функции ирландца. Нужно следить за состоянием головного мозга.       — Бейл заметила, да. Я подумал, что собаки её напрягают.       Джим слышит отдалённый вой сирен, что смешивается у него в гул вместе с голосом детектива и другими посторонними шумами.       Некоторые из них воспроизводит собственный череп, так что… Трудно разобрать, что именно реально.       — Купишь мне ту цепочку? — Мориарти указывает на раскуроченную витрину и морщится. Он хочет спать, его прямо утягивает в этот морок.       — Хочешь прям сейчас заберу, — посмеивается Шерлок, легонько толкая Джима в бок. Засыпать тому нельзя, к сожалению, как бы не хотелось.       — Больно, Шерлок… И не, я не согласен. Они даже не учли время при… приезда полицаев. Смотри.       Ирландец видит, как горе-грабители спешно покидают место. Впрочем, если они успеют награбленное сбыть… Не такие уж и горе. Только вот часть из драгоценностей с клеймом мастера. Если они сунутся продавать их, то прогорят.       — Они не учли мое здесь нахождение и то, что Лестрейд готов вертолеты вызвать, если со мной что-то. И Майки ему в этом помогает.       К счастью ему удается увлечь ирландца разговором, и он не отключился до самого приезда врачей.       За это время успевает подъехать автомобиль, похожий на правительственный минивэн, и Джим наблюдает за процессом своей погрузки. Он отказывается отпускать Шерлока, и как только есть риск остаться без него, начинает вырываться. Но все заканчивается вполне удачно.       Когда на место преступления подъезжают следователи и прочие из Ярда, их автомобиль уже на пути к кабинету.       Врач берётся за осмотр, составляя беглое количество повреждений. Джим шипит, словно не узнает её, он, впрочем, никого почти сейчас не распознает.       Шерлок настаивает на нахождении рядом, потому что Джиму так будет спокойнее.       И это вполне окупается, когда Джим начинает вырываться. Холмс слегка начинает массировать точки на запястьях ирландца, приговаривает спокойным голосом: «расслабься, Джим. Я здесь и не позволю тебе навредить. Ты же мне веришь?» и всякое такое в этом духе. Это он говорит в течении всего осмотра, и ирландец почти не мешает врачу в этот момент.       Джим слушает голос детектива, вычленяя его из общей какофонии.       Он воспринимает все словно в быстрой перемотке, кадры сменяют друг друга, странные запахи, много белого, есть и резкий запах, этот вполне привычный.       Нашатырь.       Рук слишком много, они уверенно бесцеремонно лапают или гладят запястья.       Есть одежда, нет одежды, порванные брючины, палата, свет софитов продирает глаза.       На нем снова маска, рядом какие-то трубки.       Джеймс не хочет лежать на спине, он потерял в этих кадрах нечто родное.       Его тошнит, когда он замечает щипцы и мелькающие осколки.       Голос врача.       — Ну блин. Не порти мне только отмытый пол кабинета, Мориарти. Пожаловал, так изволь вести себя спокойно.       Маска сменяется чем-то в вене.       Джим тянет руку, чтобы это вытащить.       Его действие пресекают.       Потом уплывает сознание столь плавно, что кажется — его уносит вместе с лодкой в штиле большого водного пространства.

      *** Где-то в Венгрии ***

      Звонок Шерлока приходится на матч по футболу. Себастьян ещё не сразу слышит телефон, приглушаемый ором фанатов. Его, зато слышит Ромул, который лежит на плече снайпера. Он пихает того в бок, и, чтобы ответить, все равно приходится пробраться с трибун вовнутрь, где потише.       Без лишних вопросов Моран делает то, что требуется, а именно оповещает врача в Лондоне, чтобы скорейшим образом доставили Мориарти в кабинет.       Ну и все в общем-то. Отпуск закончен.       Себ сигнализирует Ромулу о том, что они уходят.       — Пока нет точных сведений, что произошло, но, думаю, что Шерлоку понадобится помощь, — коротко поясняет Моран.       Ромул берет его руку в свою, оглядываясь на выход к трибунам и идёт следом.       — Думаешь, что-то серьезное?       — В плане угрозы? Нет, там Джек по шапке просто получит. И Мориарти, у которого непонятно что в голове творится… Разучился смотреть и видеть. Но это… Надолго, судя по всему.       — Случайность? — Ромул не исключает такого, хотя Себастьян почему-то видит под всем обоснованную причину.       — Халатность, скорее… Случайно подорваться возле магазина… Какая-то мега-нелепая ситуация.       — Как с твоим пальцем?       Моран закатывает глаза и целует египтянина в щеку. Да, они все равно друг друга не переубедят. Джим, который подмечал малейшие изменения в текущем мире… Не заметил… Или Джим, который сам мог собрать и разобрать взрывные устройства, тоже не заметил…       Спустя два с половиной часа они в самолёте. Ромул, который никогда не умел летать, ерзает и срывается по мелочам.       Моран не даёт ему ворчать слишком уж сильно.