A posse ad esse

Ты чего притих? Что за паника в серых глазах?

Не переживай, я не сделаю больно.

Мы с тобой немного в игру поиграем сейчас,

Но не обещаю оставить довольным.

Будешь тихо сидеть –

Я смогу тебе спеть.

А давай оставим распахнутым настежь окно —

Нам немного воздуха не помешает.

Говорят, что если двоим будет слишком тепло,

То искра со временем в них угасает.

Если будешь наглеть,

Я начну тебе петь.

«Вальс» Sara

      Спит Джим недолго.       В голове сидит назойливая идея с заменой пальто на точно такое же пудрового розового оттенка.       Никто бы не позавидовал Ромулу, который в четыре часа ночи вынужден был забирать розовый Белстафф из доставки, банку краски, баллончик, какие-то отдушки.       Зато Джим, получивший все это, представил план в лучшем виде. Он не только заменил пальто, но и представил все так, что старый Белстафф был свежеокрашенным. С характерным для этого запахом, влажностью свежей краски и перенесением всех вещей конечно же.       Старый Белстафф был убран и сохранен в лучшем виде. Джим же не такой изверг.       Свершив свою маленькую проказу, Мориарти вернулся в палату и снова уснул.       Утро началось для Холмса с чувства голода и странного запаха. Первое было понятно — они вчера с Джимом перебивались в основном снеками и если вчера это не ощущалось, то сегодня есть хотелось и сильно. А вот запах… от Мориарти ощутимо пахло краской и пакостью.       «Ничего не задумал он, как же…» — фыркает детектив и выпутывается из чужих рук, оплетающих его будто щупальца. А засыпали то наоборот. Вроде бы.       Наконец освободившись, Шерлок направляется вначале в ванную, где чистит зубы и умывается, а затем ищет чем бы позавтракать. Заодно планирует сделать кофе.       Только вот там, где он обычно брал еду и кофе сегодня было пусто. Мешок с кофе опустел, как и холодильник.       Придётся идти наружу.       Вот в раздумьях о том, где здесь ближайшее кафе с едой на вынос и кофе, Холмс и заметил… это.       Его пальто, любимый Bellstaff, теперь окрашен в бледно-розовый. А ведь это была единственная вещь, к которой он был по-настоящему привязан. Майкрофт даже дразнил его в ответ на все подначки насчёт зонта.       Белстафф был его бронёй, был его помощником в делах. Неприметным, но тёплым, незаметным, пусть и дорогим. Купленным еще в период, когда он выбирал между хорошей одеждой, едой и коксом и с тех пор неизменным. А теперь…       Шерлок настолько в растрепанных чувствах, что касается шерсти, смотрит на розоватые пальцы, а потом выскакивает на улицу прямо так, в рубашке и пиджаке. К счастью кафе недалеко, и он добегает до туда прямо так. Еда на вынос, два стакана кофе. Все привычно, но холод пробивается под тонкую ткань одежды.       Джим поднимается, когда соображает, что находится в кровати один. Он ещё шарит, полусонный, рукой по постели, но Шерлока там не обнаруживает и перемещается на его сторону кровати лицом в подушку. Впрочем, лежать просто, предаваясь каким-то остаточным романтичным настроениям, скучно.       И он отправляется на поиски детектива.       Но его нет, а пальто, подставное окрашенное висит на месте.       Отправился на улицу без него? Настолько растроган/обижен/взбешен что, едва коснувшись, там видно, как откинут рукав, вылетел в одной рубашке?       Холмс возвращается ужасно замерзший.       Его встречает Мориарти в одеяле. Шерлок приготовил два стакана, но продрог как собака и…       Джим молча подходит, забирая стаканы и оставляя их на стойке в коридоре, а потом хочет подойти с одеялом к Холмсу, но он насторожен, потому что не ясно, в каком тот состоянии.       Шерлок смотрит на Джима растерянно, без особой злобы. Но это пока. Он словно еще не до конца осознал.       — Ты мне пальто испортил, — слишком спокойно, без эмоций.       — Да почему… Почему сразу испортил? Освежил. Придал ему новый, утонченный вид. Посмотри на этот цвет… Он очень спокойный и определённо пойдёт тебе. Пастельные, грязноватые тона розового вообще идут многим мужчинам.       Джеймс все ещё ждёт. Чего-то. Это… Словно затишье перед бурей, правда… Нет, ну скорее всего он опять ничего не добьётся. Никакой реакции, кроме не выраженной… Или игнором… О… И обязательно какая-нибудь внезапная месть, через месяцок, когда Джим и думать забудет о случившемся.       Шерлок нахмурился. Это была первая эмоция, что он выразил с тех пор как увидел свое новое пальто.       — Вот сам его и носи, раз такое дело, — фыркает он, — Как я по-твоему должен быть незаметен в толпе, когда хожу в ЭТОМ? — последнее слово было пропитано такой кучей брезгливости и яда, что было не ясно как Шерлок сам этим не отравился и не захлебнулся.       — Вот и пойду. Мне нравится Белстафф… Твой Белстафф. И… Разве в толпе нет цветастых пальто? Мы же в Лондоне…       Джим звучит все не увереннее с каждой новой фразой, потому что Шерлок его шуткой разозлен. Даже не так, как было с волосами или диктофоном… Или черт знает, чем ещё.       Он опускает одеяло с плеч и шаркает ногой.       — Оно же все ещё остаётся пальто. Ну… Розовое. Неужели это будет проблемой?       Мориарти касается рукава шерстяной плотной ткани, ведёт по нему и изгибает.       «Краска» уже высохла, а серый Белстафф весит в шкафу, припрятанный.       — Все равно, такой оттенок привлечет ненужное внимание, — фыркает Шерлок чуть спокойнее, но в руки он себя взять еще не успел. Да и вообще, сейчас это очень сложно.       Холмс любил эту вещь, пусть и понял это только когда уехал без него в путешествие на год. Оно помогало ему успокаиваться, когда Джима не было рядом, наравне с выдриным кольцом. А теперь… Джим его испортил.       Придется искать новое, а ведь это не так легко. Белстафф, особенно такого фасона, довольно дорогой и редкий, на нынешнее время. Его вывели из производства пару лет назад, если Шерлоку не изменяла память. Да, найти его или заказать новый вполне реально, но это куча хлопот, да и детектив же будет знать, что это не то, не оно, не родное.       — Верни как было. И мне плевать как ты собираешься это делать, — рычит он на Джима, затем одергивает себя. Мориарти и так получил от него слишком много эмоций. После он разворачивается и скрывается в пустой палате, где спал один. Щелкает замок на двери.       Два кофе и пакет с едой на вынос остаются на стойке у Джима. А тот так и остаётся с рукавом Белстаффа в руке, он замирает, хлопая чёрными глазами, словно он игрушка, а не живой человек.       Впрочем, да, какая-то его часть с удовольствием питается эмоцией, нечто внутри довольно урчит подпитавшись.       Но наружу лезет испуг, ведь Шерлок закрылся с той стороны.       Не то чтобы сложно было сломать замок, преграда больше психологическая.       — Как это вернуть обратно?       Можно, конечно, принести обратно непокрашенный Белстафф и все.       Но Шерлоку же плевать. Пальто дороже чем что бы то ни было. Пусть и то же самое пальто.       Джим снимает его с вешалки, надевает и садится возле двери на пол.       Оно длинное, так что вполне можно закутаться как в плед.       Шерлок закрылся в палате, затем шумно выдохнул, стремясь успокоиться. Злоба еще клокотала где-то внутри, но без её источника он быстро взял себя в руки. Сначала метафорически, потом буквально, потому что ощутимо дрожал. Замерз все-таки.       Болеть не хотелось, потому он отправился в душ. Горячий позволил согреться, а холодный следом унял остатки злобы.       Далее он закутался в одеяло и вздохнул. Снова хотелось есть, а еду он оставил снаружи. И выходить туда ближайшее время не хотелось совсем.       Погревшись минут десять, Холмс все же поднялся и подошел к двери, прислушиваясь. Напороться на Джима и снова переругаться не хотелось.       Мориарти все сидел у двери, пока Кира не увела его осматривать руку. В целом, взбалмошного пациента можно было уже и выписать. Заниматься физиотерапией получится и вне стен палаты. Туда включается гимнастика, массаж, разработка и растяжение, чтобы привести все в нормальное состояние. Но говорить об этом сейчас девушка не стала, это, скорее, Шерлоку нужно сообщить, а не Джеймсу.       — Верни пальто обратно.       — Не хочется. Вот всегда так, я подбираю цвета, а ему никогда не нравится. Краска, толстовка, теперь вот это пальто…       — Да ты делаешь не для того, чтобы понравилось.       — Все равно не хочу. Потому что он свой Белстафф любит больше, чем меня. Словно он человек. Ни на что не было никакой реакции…       — Джим… — Кира начинает посмеиваться, а ирландец фырчит.       — Ладно… А куда теперь девать розовое?       — Можешь оставить мне.       Джеймс направляется к шкафу, меняет весь набор вещей обратно и надевает само пальто привычного цвета.       Он берет контейнер и остывший кофейный напиток, потом садится к двери.       — Шерлок… Да ничего не случилось с твоим пальто. Я же не идиот. Ше-е-е-е-ерлок. Я принёс кофе. И что тут… Панкейки. Ну открой, Шерли.       Холмс слушает Джимовы оправдания и хмыкает.       Ничего не случилось? Ну конечно…       Ладно, даже если так, детектив все равно отомстит. Но позже.       Щелчок замка и дверь аккуратно открывается. Шерлок смотрит, чтобы Мориарти, прислонившийся к двери, не упал. А то еще кофе разольет.       — Твоё пальто не пострадало. Вот оно, на мне.       Джим ставит напитки на тумбочку, вздыхает и подходит к Шерлоку, чтобы уткнуться в него головой.       — Будешь таить на меня смертельную обиду? С Белстаффа ни шерстинки не упало. Ше-е-ерлок. А ты закрылся и вот…       Мориарти хочет обнять детектива, но пока не трогает. Он ещё помнит, как у того сверкали глаза совсем недавно.       — Смертельную не буду. Белстафф же в порядке, — усмехается уже успокоившийся Шерлок. Подтверждение, что его пальто, с прожженными от сигарет и химии местами, осталось таким же, стало последней деталью, чтобы успокоиться.       — Ладно, — он разводит руки, приглашая Джима. Тот такой виноватый, словно пес, что в отсутствии хозяина добрался до пакета с мусором.       — Но обиду все-таки затаишь? Мне ждать телефона на потолке, дыры от утюга в одежде, соли в чае или лягушку в постели?       — Я по-твоему настолько предсказуемый? — Шерлок фыркает и обнимает в ответ.       Ирландец обнимает детектива так осторожно, словно тот тоньше стебелька розы. Он касается того пальцами правой руки и запястьем левой, прячет лицо, но… Руки уже тянутся к задней стороне шеи и собственнически крутятся там, а сам по себе Шерлок больше не выглядит угрожающим. Он выдыхает. Руки на шее быстро помогают расслабиться. Джим напитался эмоциями и теперь творить всякую ерунду не будет еще ближайшие недели две. Ну или будет, но не с Шерлоком.       — Может уже пора домой? Все уже зажило… Рука ну… Она придёт в норму, с сотрясением точно ничего нет.       — Я спрошу. Позже.       Холмс подумывает, что контролировать Джима вне больницы будет сложнее. А рука еще не зажила и это проблема.       Да и чтобы не бросился в пекло.       Но если аккуратно, то можно. Нужно же схватить тех двух, опросить тех что караулили.       Так что, наверное, уже пора уходить. Но не сразу. Еще недельку тут посидят, чтобы точно все было в порядке.       — Ну почему. Ты ответил теперь на мой вопрос. Ждать чего-то, но не близко к тому, что было.       Сжимая, наконец, Шерлока в полную силу, Джим расслабляется и прикрывает глаза. Он получил то, что было нужно и снова ощущает лёгкую усталость, но не такую, с которой можно поспать.       — Почему позже? Пошли спросим сейчас. Чем больше я провожу времени в больнице, тем чаще кто-то страдает. К тому же ты знаешь про всякие там физиотерапии и гимнастику для суставов. Справимся и там.       Ирландец поворачивается к Шерлоку спиной, но не отстраняется, а все ещё легонько опирается на того.       — Потому что сейчас я никуда идти не собираюсь. И вообще, я есть хочу. Ты дашь мне поесть нормально или ты просто так мне кофе с панкейками сюда притащил?       — Поешь. Я тебе не мешаю же.       Отпускать Шерлока никуда ирландец не собирается, так что он протягивает тому панкейки, тянет на кровать, оплетает собой и старается отогнать сонливость.       Джим зевает, правой рукой начиная рисовать узоры на бедре Холмса.       — Не пойдёшь сейчас не значит, что мы в принципе никуда не пойдём, после того, как ты поешь?       Мориарти тянется потом к контейнеру и достаёт оттуда один панкейк.       Шерлок старается усесться поудобнее. Это сложно, потому что Джим тянет лечь, но вскоре детективу удаётся устроиться в полусидячем положении.       Наконец, он берётся за кофе и завтрак.       — Значит. Я сейчас вообще никуда не пойду. Ни до еды, ни после.       — Ну… Давай я схожу. Надо было спросить в тот момент, когда Кира смотрела руку. Но нет бы сказать самой, так она тебе собиралась сказать. И с сотрясом тоже. Это спецом долго тянулось. Я знаю, сколько они длятся, вы не говорили специально. И я тоже ничего не говорил. Но теперь сидеть в четырёх стенах и коридоре слишком сложно.       Джим собирается укусить детектива за ногу, но не делает этого, только опускает лицо обратно в покрывало и мычит что-то не согласное.       Вечер тянется очень долго, ночь снова проходит за работой. Казалось бы, скучать некогда, но Джим находит на это время. Он продолжает пакостить с одеждой, только на этот раз снайперов. Вырезает на рубашках различные силуэты, где-то шприцы, где-то бутылки и рисует на футболках обнаженных девушек.       Себастьян не слишком понимает, что к чему, Ромул слегка морщится, когда они возвращаются.       Шерлок все же ходит к Кире, узнает, что уже можно выписываться, но не говорит этого Джиму еще около суток. Хотя тот и так знает, что это так. Считать это легко. Он просто не возражает.       Наконец, они собираются выходить из клиники.       — Слежки больше не было, так? — спрашивает Шерлок у Себастьяна, пока Джим занят выбором одежды и сборами.       Моран надевает футболку, на спине которой прорезано нечто не очень цензурное. Но это на спине, и все равно попадёт под толстовку.       — Пока нет. По крайней мере в ближних районах никто подозрительный не появлялся.       Ромул посмеивается, прикрывая рот рукой. Его одежда тоже пострадала, впрочем.       — Последнего мы убрали дня четыре назад, — добавляет Ромул, зевая.       Он знает к чему эти картинки и прорези на футболках, но не собирается ничего пояснять, потому что так это перестанет быть похожим на шутку. Впрочем, остаётся не слишком понятно, участвовал ли Мориарти в той части его жизни или это просто такое «я знаю», как из вредности или способ манипуляции.       Джим собирается не слишком долго, да и какой в этом смысл, если рубашку и пиджак одной рукой все равно не удобно застегивать.       Так что приходится натягивать футболку с толстовкой.       Он находит Шерлока и оглядывает снайперов с загадочной улыбкой.       — Я готов, можно ехать. Хочу за руль и в Ярд заскочить, узнать результаты непосредственно из первых рук.       — Да что там узнавать, — фыркает Холмс, но кивает, — Поехали. Тебе линзы помочь надеть?       После приготовлений и небольшого грима, ирландец готов к роли Эрика. А значит они едут в Ярд.       Холмс садится на соседнее с водительским сидение и находится постоянно начеку. Хотя вождение с одной рукой они уже проходили, ничего нового.       — Как тебе мой глаз на ощупь? — Джим усмехается, моргая несколько раз, — Их, выходит, снимали, пока я в больнице был? Или мы вообще не надевали их с пятого числа? Не помню.       Не функционирующую полноценно пока руку Джим тянет к детективу, но она не дотягивается. Все-таки за рулём Джим сидит слева, а рука работает правая.       — Я хотел выводить шрамы. Но это очередная операция, повязки, мази. Не знаю. Они там ужасно кривые и везде.        — Ну значит потом. Да и я же со своими хожу. И пока полностью не заживет, не думаю, что стоит тревожить.       В Ярд они приезжают без особых приключений, но ирландец пока сидит в машине, он соскучился по рулю и по улице в принципе.       Шерлок никуда не торопится, потому сидит в машине и ждет.       На машину косится курящий у крыльца Андерсон. Завидев детектива, он разворачивается, выкидывая недокуренную сигарету и скрывается в Ярде.       Шерлок хмыкает.       Стоит все-таки до него докопаться, да пока не до того все время.       Джим тоже замечает:       — Но это долго. А мне они не нравятся. И вообще… Андерсон. Видел? Он смотрел, смотрел, а потом вскинулся. Знает же, что не твоя машина. Ну-ка спроси его, а то вдруг он догадливее Лестрейда и остальных. Или поймать его может… И спросить?       — Ну пойдем поищем его, если хочешь. Хотя мне больше хочется дойти до Лестрейда и узнать насчет тех подрывников. А Андерсон никуда не денется. Если он, о чем и догадался, но еще никому не сказал, то и не скажет. Либо он всем растрепал уже, а все решили, что это очередной приступ его одержимости и возрождения этого его «Катафалка».       — Хм… Велика шишка, чтобы за ней бегать. Не сейчас. Сейчас найдём Грегори, выясним у него, что к чему, а потом домой. Там уютно, тихо, ванна, интернет — все это по мне непременно соскучилось. А в постели я хорош, ты знаешь. Могу проводить там все время, пока не надоест. И Бейлис. Я по ней немного соскучился.       Джим кладёт руку на плечо Холмса, сжимает и начинает тихонько потрясывать. Впрочем…       Они все равно выходят из машины спустя минуту ещё.       — А кольцо с пауком где, Шерлок? Вчера на руке его не было, когда Кира смотрела руку. И в одежде нет. Где оно? Ты знаешь?       Холмс выбирается из машины и демонстрирует Джиму цепочку. На ней раньше висела только выдра, а теперь еще и паук.       — Не беспокойся. Отдам, как только рука заживет.       Джим смотрит на цепочку, потянув к пауку загребущие лапки.       — Оно ещё несколько недель заживать будет полноценно. Давай уж… Недели две тогда. А пока так и быть, похожу свободным человеком без кольца. Но могу на правую надеть, в общем-то.       Джим смело шагает в здание, но в дверях хватает детектива под локоть, словно это он его ведёт.       Лестрейда они находят достаточно быстро. По сути искать его и не надо, он у себя в кабинете.       — Хочу узнать все о деле грабителей ювелирного из первых уст, как пострадавший и как главный свидетель.       Грегори косится на Эрика с явным неудовольствием. Хотя, все уже привыкли видеть этих двоих на месте преступления и к тому, что «бойфренд» Шерлока всегда сыпет деталями ничем не меньше, чем сам Шерлок, он все же был лицом гражданским. И по тому, Лестрейд был вовсе не обязан ничего сообщать.       Но Шерлок-то стрясет показания, а Эрик узнает их так или иначе.       Детектив-инспектор пододвигает папку с делом, и Джим тут же вцепляется в неё, ожесточенно дергая бантик завязок.       Шерлок только благодарно кивает Лестрейду. По сути, Холмс же тоже гражданский. И у Грега уже были проблемы в связи с этим. И Холмс понимает эти опасения, но… в общем, если будут вопросы, Шерлок или Джим достанут нужные документы и гражданскими не будут. Но говорить об этом конечно же не стоит.       Джим пробегается по строчкам, а пальцы правой руки подрагивают.       — Найти удалось только двоих… — задумчиво произносит ирландец, — Что ж. А те молодцы, что вы взяли причастны ещё к ограблению букмекерской конторы. Да-да. Вот почему у них лица знакомые… Идём, Шерлок. Всё что хотел, я узнал.       Мориарти пихает Холмса в бок и берет его руку в свою, чтобы потянуть того к выходу.       Шерлок небрежно взмахивает рукой прощаясь и уходит вслед за партнером. Тычок в бок его никак не затрагивает, через пальто почти не ощущается, а он его не снимал.       — Надо посмотреть, где ещё мелькает парочка арестованных. Может, это нас на что-то да выведет. И машины, что описал Себастьян… Странно. Вот вроде вся информация, как на ладони, а ниточка утягивается куда-то налево. Как у клубка.       — Вот и я думаю, что есть за этим что-то. Но надо еще подумать, покопать.       — Угу. Ты вроде бы это говорил уже.       Джим намеревается укусить Шерлока, но тот же в пальто.       Так что делает только вид.       Домой они добираются быстро, Джим даже не препятствует собачьей радости, наоборот, поддерживает и дразнит Бейлис варежкой Шерлока, стянутой с тумбочки.       — Приготовишь еду? А я пойду в ванну и буду там мокнуть. С тачпадом, наверно, пойду.       — Приготовлю. Иди, — Шерлок целует Джима куда-то в скулу и уходит на кухню, — повязку только не мочи. Постарайся, по крайней мере.       Он начинает изучать содержимое холодильника. Когда они последний раз тут ели? Большая часть продуктов наверняка уже испортилась.       — Угу, — кивает Мориарти и скрывается в комнате.       Он долго и тщательно готовит ванну, дверь поначалу закрывает, примерно на полчаса, потом открывает обратно и только потом устраивается.       Он использует навесную сидушку ванной, чтобы разместить на ней полотенце и планшет. Некоторое время Мориарти просто шарится по приложениям, лагает доступ к камерам возле мини-больницы, наблюдает, останавливает и приближает кадры, чтобы потом настроить качество и вычислить номера. Джеймс едва ли уверен в том, что это приведёт куда-то.       Холмс тем временем выходит до магазина, заодно выводя собаку ненадолго. После возвращается и принимается за готовку. Ему охота поэкспериментировать, он как раз пока лежал в больничке нашёл в интернете интересный новый рецепт и собирался его опробовать.       Когда вода в конец остывает, Мориарти выдвигается из ванной, заворачиваясь в халат. Вытереться полотенцем, конечно, слишком сложно, имея одну с половиной руку.       Он приходит на кухню, кладёт планшет на стол и вертится возле Шерлока.       — А что ты делаешь?       Затем он устраивается на кухонном гарнитуре, болтает ногами и иногда трогает различные ингредиенты, лежащие на поверхности.       А потом решает стянуть фиксатор с руки, все же ничем силовым он сейчас не занимается. А вот всякими упражнениями, чтобы восстановить связки, стоит заняться.       — Пасту с курицей.       Шерлок тянется за приправами, заодно чмокая Джима куда-то в висок. От влажных волос нос становится мокрым и детектив морщится, пока не умудряется протереть его рукавом.       — Паста — это с такими длинными макаронами?       Джим подбирает одну из этих самых макарон, тыкает ей в детектива, а потом хрустит ей, как самым обычным сухариком.       — На вкус они, не варёные, довольно пресные… Ты не замечал?       Ирландец поглощает ещё одну макаронную палочку, а потом всячески мешает Шерлоку. Останавливается перед плитой, хочет насыпать за него больше специй, удерживая руки и все в таком духе. Он берётся помешивать лапшу, правда сетует на слабое запястье, что не способно долго удерживать ложку.       Процесс готовки кажется ему несоизмеримо долгим, и он таскает овсяные печеньки с сиропом из пачки, чтобы ускорить время хоть немного.       — Надо тебе какой-нибудь фартук купить. Хочешь мой с лисенком?       — У меня есть один, только он не здесь. И ты сам знаешь. Спасибо, не надо.       — Вот именно, Шерлок, что не здесь.       Бейлис, которая крутится на кухне, Мориарти то и дело поглаживает, драконит, дразнит, поднимая над её головой деревянную мешалку и имитируя бросок.       Она терпеливо сносит эти поползновения второго хозяина, видимо, научившись терпеть от Шерлока.       Тем временем Холмс заканчивает готовку.       Переключившийся на собаку Джим больше не мешает. Так что спустя некоторое время на столе стоит две тарелки с пастой.       Джим не собирается отставать от детектива, двигая тарелки и пересаживаясь к тому на колени.       Он голодный соскучился по такой еде на цивильных тарелках, а не в контейнере, потому съедает всю свою порцию и даже претендует на лапшу Шерлока. Только он не наматывает её на вилку, а хочет зацепить штучно, что в общем смысла не имеет, с вилки она соскальзывает.       — Вкусно, как и всегда. И я ещё жив, несмотря на этот прикол с твоим пальто.       Мориарти посмеивается, растекаясь по Шерлоку и становясь приставуче-нежным. Он скользит подбородком возле шеи Холмса, ластится, словно кот, но больше дразнит, как только что делал это с Бейл.       — У меня не закончена картина, — внезапно говорит он, прежде чем унестись вихрем в комнату.       Следуя за Джимом, Шерлок кривится, но его предупреждали, что эти краски долгосохнущие.       — Мне нужно снова тебе позировать?       — Если хочешь, — отвечает Джим, даже не оборачиваясь. Он творит, и, даже если этот процесс омрачен плохо функционирующем запястьем, Мориарти все равно в него погружен.       — Я уже сделал набросок твоей позы карандашом. Только… Лучше было использовать не карандаш, а уголь. На этапе первой лессировки это было не так важно, а вот сейчас, когда в ход пошли полулессировочные и укрывистые краски для полутеней, этот карандаш слегка мешает. Он создаёт ненужную грязь в картине, но, думаю мне удастся сыграть на этом в полутенях. Добавлю бликов и отмечу самые светлые места. После этого картина будет сохнуть ещё примерно неделю. Затем объем, надо будет докупить мастихин, снова сушка. Следом детализация и контраст. Нужно списать задний фон, возможно тут поможет лессировка… Ну и покрыть картину лаком. Не так уж и сложно.       Джеймс решает просветить Шерлока в детали, впрочем, он больше ведёт монолог сам с собой, примерно, как объяснял Кисе какой-нибудь этап плана.       — В общем, процесс займёт примерно месяц, но результат можно будет заметить уже после второй просушки.       Джим отходит назад, скрещивая руки на груди, в левой его руке кисть, и она норовит коснуться детектива. Или капнуть краской на пол.       Холмс на удивление никуда не делся, а наоборот присел неподалёку и наблюдал за Джимом, слушая его монолог с интересом. Он никогда не нуждался в информации о красках и о том, как ими пишут. Но слушать Мориарти было приятно, о чем бы тот не вещал.       На то, чтобы распаковать краски и подготовить палитру с растворами уходит сорок минут. Дальше процесс тоже затягивается, потому что Мориарти насилует кистью левую руку. Он не рисовал правой, серьезно не рисовал, и, потому, морщась и шипя, он отделяет тёмную часть картины.       Детектив отлучался только чтобы сделать себе чай и отправить Мэри фото, сделанное исподтишка.       «Думаю он оценил наш подарок. Спасибо за помощь. SH».       Лицо на фото словно случайно не видно.       — Если ты делаешь фотографию, то делай её хотя бы с правильного ракурса, — подмечает Джим, все ещё занятый картиной.       На замечание Холмс не реагирует.       Мориарти наносит ещё парочку остаточных штрихов, прежде чем отступить от начавшего проявляться шедевра. Джим прибирает все по местам, раскладывает сушиться кисти и моет палитру, руки от краски и лицо, на котором откуда-то взялись капли.       В конце концов он вымотан настолько, что просто садится в спальне же на пол, не утруждая себя перемещением даже на кровать.       Левую руку непривычно тянет, и Джеймс водит по ней кончиками пальцев.       — Съездим завтра к Джеку? Он ведь тоже мог кое-что под камерами видеть.       — Хорошо. Почему бы и нет? — Шерлок наблюдает за сидящим на полу ирландцем, подумывая принести какую-нибудь мазь для руки того.       Джим ложится на пол, смотрит в потолок с самым страдающим выражением лица в мире.       — Она не работает. Не работает, как я хочу. Кира говорила про гимнастику, но какая к черту гимнастика, когда эта рука не может держать кисть. — Мориарти скрещивает руки на груди и прикрывает глаза, — Мы не обсуждали ничего про мой гроб? Кажется, пора. Надо отправляться на кремацию в мягкой, чёрной плюшевой обивке со вставками из алмазов.       Шерлок хмыкает, решая не комментировать восстановление руки. Напоминать о своём опыте не хотелось.       — Тебе стоит записать эти пожелания в своём завещании. Со мной можете так не заморачиваться. Мне подойдёт банальная ель или осина. Хочу тёмное дерево. А на обивку на тот момент мне вообще плевать будет.       — Давай тогда из осины тебе сделаем, а то вдруг ты вампир и не умрёшь. Осиновый гроб тебя остановит. А раз до обивки тебе все равно, пусть она будет м-м… Цвета морской волны и такая мягкая, флисовая. И я… Не хочу ничего такого писать. Давай лучше на словах. Хм-м… Тебе, как своему мужу, завещаю альбом в чёрной обложке, мои солнечные очки, паука, акулу, кучу носков, вот этот рисунок, если успею его завершить, кольцо… Два кольца и Центанарио, которую ещё у брата отжать нужно. Остальное пусть коты и Джек поделят.       Мориарти посмеивается. Собирать опись имущества ему кажется делом бессмысленным, потому что… его везде по чуть-чуть. Недвижимость и счета в банке, акции и антиквариат, проценты в оружейной промышленности и прочее что он никогда не возьмётся оценивать.       — О! А ирландский домик оставлю, пожалуй, тёте и детям её. Вместе с конём оставлю и всякими музейными ценностями.       Джим поворачивается к Шерлоку, двигается к тому, кладёт левую руку ему на колени и так ненавязчиво намекает про мазь.       — Как скажешь, — пожимает плечами Шерлок.       Это не беспокоит его. Ему всегда было все равно на то, какое у Джима было имущество и кому он его отдаст. Ему всегда было все равно даже на свое имущество. И вообще он не думал, что проживет дольше Джима. Или что останется жив после гибели того.       Впрочем… он вообще о таком не думал. Только в контектсте «если бы» и то, скорее шутки ради.       — Тебе правда все равно? Ну так ведь не интересно. Зачем тогда вообще писать это самое завещание. Я уже старый, и могу откинуться в любой момент, и ты тоже можешь. Оставишь мне Белстафф?       — Оставлю тебе хоть все свои вещи. Кроме разве что моего набора корочек Лестрейда. Их надо ему вернуть.       — Обязательно оставь рубашки свои узкие и набор отмычек. И скрипку. А я так и быть, вспомню как на этом инструменте играть. И успевай вернуть Грегори корочки.       Джим поднимается с пола, чтобы пройти в ванную, где разложены все эти мази и вручает их Шерлоку.       — А потом поедем к Джеку. Ну и что, что четыре утра, его проблемы, если он не в офисе. И предупреждать не буду.       Детектив косится на часы и морщится.       — Я в такую рань никуда не поеду. И вообще есть и спать хочу. И на Бейкер. Я так и не пересекся с Джоном, он обидится.       — Я тебе мазь принёс зачем? — Джим фырчит, потягиваясь и зевая. На полу лежать, кажется, надоело, но двигаться никуда все ещё не хочется. — Ты только что поел, разве нет? Ла-а-адно.       — Только что… мы ели перед тем, как ты начал рисовать, — детектив берет мазь и начинает массировать руку ирландца. Конечно одной её он не ограничивается.       — Это что было так давно? — Джим следит за действиями Шерлока. — Когда это ты успел стать таким домашним?       Мориарти посмеивается, пихая детектива в бок головой. От него Шерлок заразился что ли. Это Джим не испытывал никаких проблем в четырех стенах, если там было чем заняться. И то… Скука обычно выводила на улицу. Ну… Не на саму улицу, так в машину.       — Можно поспать, а днём отправиться на Бейкер для свидания с Джоном.       — Днем ты поедешь к Джеку, а я на Бейкер. Так мы не потеряем лишнее время и тебе не придется ползать под кроватью или биться головой о шкаф.       Шерлок заканчивает с ладонями и переходит с мазью на запястья, затрагивая чувствительный точки.       Холмс берётся за дело со всей основательностью. Тогда Мориарти приходится прикрыть глаза и вдыхать ментол, распространяющийся холодом по всей поверхности кожи.       — М-м-м… Я не хочу никуда ехать без тебя. Давай и к Дж… На Бейкер съездим и к Дж. еку потом.       Шерлок вздохнул, продолжая массаж. Он решает на возражать. Все равно завтра наверняка все изменится. Это же Джим. Уже на утро он решит, что быть раздельно им гораздо лучше, чем вместе. Особенно учитывая, что последние несколько недель они почти что друг от друга не отлипали. Сначала запертые в квартире на Гауэр самим детективом из-за сиропа, потом в больнице с Кейт.       — Тогда ты не выйдешь из комнаты, пока я не закончу с ним.       — Почему ты… Лестрейд знает. Мэри знает, и, между прочим, слегка догадывается о тёмной стороне Эрика, просто не до конца, а частично. А Джону ты говорить не хочешь. Это шокирует его больше, чем твоё воскрешение?       Джиму пришлось собрать все силы, чтобы сосредоточиться на сказанном, потому что руки плавили его, учитывая, что за все время плотного общения таких вот касаний было не много.       Так что ещё чуть-чуть и можно будет издать не только мычание, но и ещё какой-то не сдержанный звук. Только ничего такого Джим издавать не хочет. Он же все контролирует.       — Потому что он тебя видел, Джим. Лестрейд тебя не запомнил. Мэри не видела. А он знает всю нашу историю и это будет… взрыв. Он будет бить лица, будет ругаться и обижаться. Я этого не хочу. Не сейчас в любом случае. Он еще после моего воскрешения не до конца остыл.       Шерлок переходит с ладоней и запястий на предплечья и плечи. Затем на шею и спину.       — Там… Много то и не надо. Вводишь в поисковой строке «Джим Мориарти». Бац! И…       Ирландец шипит, потому что все слова куда-то улетучились. За ними теперь нужно слишком далеко тянуться, а на первое место встали ощущения.       — Ну пока она ничего не искала. Мы договорились не копать друг про друга. А Лестрейд и предположить не может, что это ты.       — Пока. Пока не искала… Почему у тебя вообще… Руки сместились с одной ладони куда-то?       — Потому что с рукой я закончил.       — Угу. Закончил с рукой и решил заняться всем, — произносит Мориарти, не отрывая голову от ковра.       Запах ментола заполнил теперь абсолютно все, а разогревающе-охлаждающий эффект мази покалывает мышцы.       Джим настолько расслаблен, что кажется потечёт лужицей по полу, но Шерлока хочется схватить все равно, за бок там или за ляжку, чтобы эти его массажные пальцы.       — Пусть отойдёт тогда, сначала. Но я буду… — Мориарти раздосадовано сопит в ковёр и хочет уцепить рукой ногу Шерлока.       — Буду подслушивать за дверью.       Холмс двигается к пояснице.       — Хорошо. Подслушивай. Могу даже жучок тебе подключить.       — Будет достаточно у двери. Мы же в квартире будем находиться. К чему там сложная техника. Я и под… да-блин-Шерлок… Сматривать смогу с камер.       Детектив посмеивается, заканчивая массаж, и все же кивает, соглашается.       — Хорошо. Если хочешь так, то ладно. Мне все равно. Но если тебе не будет удобно — потом не жалуйся.       — Я теперь точно никуда не встану. Разве только за мороженым. И в комнате твоей это же не под кроватью и не в шкафу. У тебя там неплохой матрас и хлопковые простыни. Только нужно чем-то там заниматься.       — Подслушивания тебе недостаточно?       Холмс поднимается и идёт за мороженным. Вернувшись, он отдаёт бочонок Джиму.       — М-м-м… Нет. Надо будет чем-то руки занять.       Джеймс зевает, поднимаясь с пола и морщась слегка. Он стирает футболкой остатки мази со спины и садится.       Когда мороженое убывает на треть, а в сон клонит настолько, что отрубиться можно и сидя, они перебираются на кровать.       Джеймс целует детектива в шею, да так и засыпает, вдыхая особенно нежный лосьон для бритья. Он бы ещё пошутил насчёт нежной кожи и гипоалергенного крема с пчёлками, но слишком быстро погружается в сон.