A posse ad esse

Заходи, мой друг, как твои дела?

Ещё минута — мы останемся вдвоём.

Выключаем свет. Это лишь игра.

Ты круто смотришься с заряженным ружьём.

Но не торопись делать первым шаг.

Не для меня ведь эту пулю ты берёг.

Я — твой верный друг. Я — твой лучший враг.

Ну, что ты вспомнил, нажимая на курок?

Прямо в сердце разрывается мир,

Выпуская тепло

Наружу.

Ты не бойся, не жалей ни о чём,

За каждым огнём

Видно душу.

«Прямо в сердце» Ася Желнова

      На утро Шерлок торопит Джима собираться. Он и так затянул с этой встречей с Джоном, да и надеется, что от спешки ирландец психанет и решит остаться дома или поехать к Джеку один.       — Да угомонись ты… — просит Мориарти, которому не дают допить кофе и торопят от зеркала. Он вообще ощущает себя размякшим после массажа, хотя обычно это ему неймётся по утрам. А тут Шерлок носится, как пчелой ужаленный. Он и с Бейлис уже погулял, и в дверях стоит уже одетый.       Джиму эта спешка, конечно, не нравится. Но он не собирается ничего менять в планах, так что просто не одевается тепло. Остаётся в футболке, нацепляет джинсы, надевает пальто и берет перчатки.       Всё равно на машине ехать.       — Ну пошли. Раз уж так тебе хочется. Только после Джона мы заедем в кондитерскую, и я выпью кофе в согласии с неторопливой традицией.       Шерлок фыркает. На календаре конец апреля, так что пусть не запаковывается в кучу одежды, детективу все равно.       — Пошли, — Холмс выскакивает из дома, на ходу набирая Джону сообщение.       Пока соберётся, пока доедет, они как раз доберутся до Бейкер, тут недалеко.       «Я закончил дело. Ты хотел поговорить. Приходи, если удобно. SH»       «Если неудобно, все равно приходи. Потом мне может быть некогда. SH»       — Можно было вообще не одеваться тогда.       Джим скрещивает на груди руки, лёгкий ветерок забирается под шею и под футболку.       Руки, хотя и в перчатках, суются к Шерлоку под локоть.       — Сахар… Я же хотел надеть костюм. И совсем забыл. Это ты потому что со своим «собирайся скорее». У меня может аллергия на быстрые сборы, если не моя инициатива. И мы что… Пешком пойдём? Вон же машина стоит.       Джим поворачивает голову на парковку, но на самом деле идти минут десять. Дольше её только прогревать.       Ответ Джона приходит пока они едут.       «Конечно неудобно, Шерлок. Сегодня вторник, а я на работе. Может это подождёт обеденного перерыва?»       Ватсон несколько хмурится в ответ на сообщение. Он, конечно, хоть и занят бумагами, но только с полчаса назад пришёл. Да и приёмы никто не отменял.       «Ты хотел встретиться. Не я. Не уверен, что смогу дождаться обеденного перерыва, но попробую. SH»       «Имей совесть. Я не стал расспрашивать тебя в тот же момент, как нашёл у себя в квартире свёрток с пауком, потому что было дело. Так что до обеда будь добр подождать.»       «Не от меня зависит. Жду. SH»       На Бейкер их встречает Миссис Хадсон. Она воркует, зовет на чай, ругается что не предупредили и начинает готовить какой-то пирог.       — Вишня или малина, дорогой? — спрашивает она у Джима.       — Вишня. И немного малины. Этот вот прескверный сэр даже не дал мне позавтракать. Так торопился на Бейкер, а теперь, очевидно, встреча откладывается. Спасибо, миссис Хадсон, вы так добры.       Джеймс наигранно обижен и косится на Шерлока так, словно это правда его задевает.       Пирог обещает скрасить торопливое утро, так что ирландец на прочь подождать. Он бы, впрочем, занял Шерлока в комнате немного другим, но прекрасный завтрак ничем не хуже.       Шерлок закатывает глаза.       — Я надеялся словить его до работы. И вообще, сейчас обижусь тоже и правда уйду куда-нибудь в подполье работать под прикрытием.       Холмс фыркает и уходит наверх. Спустя минуту сверху льётся недовольная скрипичная мелодия.       Миссис Хадсон посмеивается. Она знает, что Шерлок тоже играет на публику. И она ужасно скучала об этом.       Джим мило переговаривается с женщиной, улетает вазочку варенья с вишней, намазывая его на печенье, а потом, пока пирог все ещё в духовке, поднимается в комнату. Вклиниваться в мелодию из комнаты не выйдет, так что он охватывает детектива со спины и стоит.       — И чего это тебе обижаться? Пойдёшь под прикрытие, я тогда к Мэри приду в гости. Или к Джону. Или к Майкрофту. Ну это… Если ты прямо совсем под прикрытие уйдёшь.       Ирландец целует Холмса в плечо и вслушивается в его мелодию.       — Ну и получишь. Либо в нос, либо ещё чего похуже, зависит от того куда пойдешь. Ты же умный человек, должен понимать последствия своих поступков. Так почему я тебя отговаривать должен? — устало отзывается Холмс, останавливая игру.       — Это ультиматум. Если ты идёшь в подолье, я тоже куда-нибудь пойду. Не отговаривай. О! Я… Умный человек. Хм… Приятно слышать. Особенно после того, как с месяц пробыл в больнице, потому что не обратил внимания на заминированное окно. —Мориарти стискивает детектива и тянет на себя руку со смычком: — Сыграй ещё. Джонни все равно на работе. И будет там долго.       — Это шантаж, Джим.       — Не правда. Это просто условия… Если ты уйдёшь в работу, я-то туда уйти не смогу. Вот и пойду по друзьям твоим. Да ладно… Знаешь… на деле может получиться совсем иначе. К тому же в наручниках сидеть мне не очень понравилось.       Джим не отпускает Шерлока, но и никак не мешает ему больше.       Шерлок вздыхает, но кивает и настраивается играть. Он играет до тех пор, пока Миссис Хадсон не приносит пирог. Это отвлекает Джима, он благодарит миссис Хадсон, улыбается, но только хочет отрезать кусочек пирога, как входная дверь хлопает.       — Шерлок… — звучит снизу, и Мориарти вздыхает. Потому что пирог он так и не успел укусить, а теперь надо сваливать в спальню.       — Возьми с собой, — Холмс втискивает в руки Джима тарелку и в два счета на нем оказывается пару не очень ровных кусков. Затем Джим вытолкан в комнату детектива, дверь закрыта, но не полностью, а Холмс занял стратегическое место у окна со скрипкой       Джим уходит в комнату, решая в первый раз за сегодняшний день не возмущаться. Это была оговоренная часть плана, однако… Никто же не говорил, что Шерлоку не надо мешать.       Впрочем, пока Мориарти занят вкусным и горячим пирогом.        — Проходи, Джон. Я наверху.       Мелодия продолжает литься, будто этого вихря и не было       Ватсон поднимается наверх по лестнице, осматривается, он давно здесь не был, но особо ничего не поменялось.       Он хмыкает, больше в шутку. У него нет желания начинать разговор с наездов.       — Когда это ты стал таким сладкоежкой, что и две креманки варенья умял и пирог ещё успел отрезать?       Джон проходит к своему креслу, но не садится пока, а встаёт спиной к комнате Шерлока.       — Ты знаешь, что после затяжных расследований я всегда голоден, — Холмс оборачивается на Джона приветственно кивает, — Сегодня вот соскучился по сладкому. Думаю, больше съесть не смогу, так что, если голоден — угощайся.       Джон кивает Шерлоку в ответ.       — Да… Это действительно так, а на деле в тебя и не запихнешь. Так что это было за расследование и в чем причина у меня хранения этих странных вещей? Если честно, я уже и забыл, в чем была суть проблемы, это было почти месяц назад. Разве что только в том, что ты давно ничего не рассказывал.       Джон, наконец, садится.       Довольный Мориарти может теперь подсматривать в щель, но это ему наскучивает быстро. Пирог уже съеден, и, хотя разговор касается вещей, Джим уже в курсе что это за вещи. Впрочем, идея хранить его подарок у Джона отличная. А иначе… Мориарти бы искал подарок на квартире, потому что спрятанного не может терпеть совсем.       «Мне скучно. JM»       Ирландец садится на кровать, а потом ложится туда.       Потом он решает стянуть футболку и штаны вместе с ботинками, оставшись только в носках и боксерах.       «У тебя довольно жарко, сахар. Пришлось остаться без одежды. И простыни свежие… Не белые, правда, а красные. Забавно. JM»       Шерлок достаёт телефон и смотрит на пришедшие сообщения.       «Если будешь мне мешать — в следующий раз не возьму с собой. Будешь дома сидеть. SH»       — Ничего интересного. Уже. Когда-нибудь расскажу тебе. Но мне было нужно передать свёрток с красками и мольбертом кое-кому, а выйти и купить возможности не было. Поэтому я обратился к Мэри. Пока мы гуляли, я заметил, что она неплохо выбирает подобные вещи. К тому же ты был занят.       — Да. С её умением выбирать ты прав, тут не поспоришь. Мне было несколько не по себе, от того, что это происходило в такой тайне. Ну и сам этот паук. Один паук у нас уже был, и я совсем не хочу второго. Готов был бы собственноручно запихнуть его обратно в могилу, в случае внезапного, как твоё, возвращения.       На этой фразе лежащий на постели Шерлока Мориарти начинает смеяться, да так, что приходиться натянуть одеяло, чтобы было не слышно.       «Какой дома, когда меня тут грозятся убить заново. И ты скучный. Я, значит, разделся, а в твоей смс совсем нет никаких эмоций. JM»       — Не переживай. Этот паук безопасен, как крестовик. Я как-то не подумал, когда просил её подписывать.       Детектив смотрит в мобильный и с хмыком закрывает сообщение.       — Шерлок… Крестовик — это ядовитый паук. По большей части его яд опасен только для беспозвоночных и позвоночных мелких животных. У человека вызовет разве что раздражение, это, если у него нет повышенной чувствительности к яду.       — Ну так мы не мелкие животные и уж тем более не беспозвоночные. По сравнению с прошлым… каракуртом — этот гораздо менее опасный. Да и тебе известно, что скучных я не выношу, — детектив неопределённо кивает, намекая на таксиста и новую угрозу Джона.       — Так он не скучный, значит. Хорошо. Надеюсь, что взрывчатку не вешает ни на кого, а то было бы не интересно.       Джон мотает головой слегка усмехнувшись. Эти пауки… Он бы совсем исключил возможную встречу с ними, но они упорно появляются. Мэри до ужаса их боится. До панической истерики, причём, никаких других ползучих существ — только пауков.       А каракурты, наверное, наиболее опасные из всех пауков. Джон не знал точно, да и не хотел в это погружаться.       — Я думаю, что ты скучаешь по расследованиям. И ревнуешь, — кого Холмс не уточняет, — Но не стоит беспокоиться. Я готов взять тебя на следующее дело. А Мэри меня интересует только в качестве твоей жены. Или тебе не нравится, что я с ней в позитивных отношениях и мне вернуться к тому стилю общения, что был с… как там звали… да любую из тех, что были до прыжка.       — Думаешь, скучаю? Не уверен, Шерлок. Да и к кому я могу тебя ревновать? Неужели ты нашёл нового партнёра по расследованиям? — Джон неопределённо хмыкает, подпирая ладонью подбородок. — И нет, я не ревную Мэри к тебе, потому что уверен в ней. С ней просто… Просто. И раз уж у меня нет времени ходить по магазинам, а ей этого хочется, я совсем не против. Так и что там с делом?       — Да. С ней просто. Поэтому я её и попросил. И поэтому она просила меня ходить с ней.       От вопроса про дело Холмс отмахивается. Пока у него ничего нет, а рассказывать про то, что было у него… по сути и не было, да.       Джиму теперь совсем не видно, что происходит за дверью, так что он продолжает писать сообщение.       «Секс по телефону. Ты знаком с таким развлечением? Откидываю одеяло… О, что это? Лен? Он так мягко скользит по голому телу… Касаюсь рукой контуров татуировки на груди… JM: ***»       Холмс скользит скучающим взглядом по экрану мобильного. Лицо его не меняется, но тело напрягается слегка, а глаза блестят.       «Я сейчас выключу телефон. SH»       — Ну есть у меня кое-кто. Пока ты занят со свадьбой и все дела. Как раз паучок этот. Но следующее дело точно твоё. Только не обижайся, если скучное будет.       Холмс постукивает пальцами по боку скрипки. Зря Джим считает, что у него никакой реакции на сообщение нет.       Джон слегка улыбается.       — О! Как это… Мило. Кое-кто. Так, значит… И ты не скучаешь? Дело мне подойдёт самое обычное. Чем обычнее даже, тем лучше. — Вполне уверенно врет Ватсон, положив ногу на колено и покачивая лодыжкой. — В таком случае, рад, что у тебя появился тот, кто может разделять с тобой дела. Ну а Мэри тоже весьма рада тебе помогать, раз уж у меня столь занятой график.       — Рад, что ты в порядке на этот счёт. А то было бы неприятно, узнай ты об этом от ярдовцев. Да и слухи разные ходят, сам знаешь.       Холмс тоже вполне уверенно лжёт, тасуя факты.       — Слухи? Какие такие слухи, Шерлок. Раз они ходят, то определённо, с чего-то начались. Впрочем… Дело это не моё. Раз тебя все ещё терпят, значит, вы сработались.       «Ну и пропустишь интересное представление. : (JM»        Ирландец встаёт с постели, подкрадывается к двери и снова заглядывает в щёлочку двери.       — Про нас они тоже ходили. Хочешь сказать, что мы давали повод? — насмешливо вскидывает бровь Шерлок, припоминая все «Я не гей» в исполнении Джона.       Детектив гасит экран долгим нажатием и откладывает мобильный на стол.       — Так ты про эти слухи… О-о. То есть твой этот паук спутник не только в работе, но и в эмоциональном плане? — Джон хмыкает. От таких разговоров у него разыгрался аппетит, а пирог выглядит довольно вкусно.       Шерлок только небрежно пожимает плечами.       Он решает не пояснять. Джон сам сделал все выводы, пусть при них и остаётся.       Джон отрезает кусочек пирога.       — Мой перерыв, к сожалению, заканчивается. Так что спасибо за встречу, я доем пирог и пойду. Надеюсь вскоре встретить тебя на каком-нибудь деле.       — Хорошо. Если захочешь пересечься — пиши.       Холмс поднимается и снова начинает играть на скрипке дальше. Он ждёт пока Джон соберётся и уйдёт.       Мориарти, который все ещё маячит в двери очень хочет выйти. К тому же и атмосфера такая. Они там про пауков говорили, кажется, самое время явиться. Но он же обещал Шерлоку сидеть. Так что возвращается назад и ложится на постель на спину.       Джон спокойно кивает, доедает свой пирог и спускается вниз, чтобы одеться. Как только входная дверь хлопает, из двери высовывается Мориарти в одних боксерах.       — С тобой не интересно вести переписку, ты очень сухо отвечаешь…       Он смотрит на оставленный пирог, затем на детектива, и непонятно чему больше, облизывается, проводя языком по тыльной стороне зубов.       Шерлок проскальзывает по струнам смычком, издавая скрип.       — Прикую к кровати без телефона — будет достаточно влажно?       Он наигрывает что-то активно-горячее, выплескивая чувства. До этого он играл спокойные, не свои мелодии, успокаиваясь и отвлекая Джона, а теперь вот…       — Это ты? Я не узнаю среди классиков.       Джим дёргает уголком губ.       Он садится на пол, близко к Шерлоку, смотрит на того, восхищаясь игрой. Ему кажется, что музыка заполняет все пространство, а не только эту комнату.       — Достаточно. Лишить меня свободы… Лишать каждый раз это твой фетиш?       Ирландец наигранно удивляется, прикладывая ладони ко рту. Он встаёт на колени и стаскивает с Шерлока ремень. За ним тянет вниз брюки и на этом пока останавливается.       Холмс опускает взгляд на Джима и вопросительно приподнимает бровь. Игру он не останавливает, лишь берет новую, еще более возбужденную с каплей удивления, ноту.       — А что? Ты против? Судя по всему, нет. Играешь воодушевленно…       Руки сразу же ложатся на сгиб колена, скользят вверх по бёдрам и обратно. Пока что одной руке гибкости не достаёт, она слегка деревянная и пальцы не гнутся как нужно.       Это компенсирует правая.       Ирландец подергивает уголком губ и дует горячим воздухом на промежность, оставшуюся только в боксерах.       — У тебя бордовое белье на кровати. Мне понравилось. Давай на нашу квартиру тоже такое закажем?       Холмс терпит все эти касания без лишних слов. Он вообще не любит разбавлять пение скрипки словами. Но та говорила за него, наигрывая ноту за нотой. Нетерпеливо. Резко меняя мелодию на ходу.       Он же только коротко кивает.       Белье… да какое угодно. Он сюда покупал, вообще не задумываясь о цвете. Его интересовал материал и фактура.       — Долой одежду. Надеюсь, миссис Хадсон не ворвётся внезапно, а Джон не вернётся за оставленным шарфом. А то мне будет стыдно.       В глазах Мориарти эта фраза не отразилась никак, и стыдно её будет точно, если только роль не такая.       С Шерлока стягивается белье, стягивается совсем, приходится ещё просить его передвинуть свои длинные ноги. Если он потом запнется, получится не очень хорошо.       Джеймс хочет реакции, той, что имеется у многострадальной скрипки ему мало, так что он особо и не церемониться.А по сути скрипка гораздо более честна с Джимом, чем Шерлок. Она выдаёт все без прикрас. Без словесных кружев и прочего.       Джим использует только правую руку и губы, из всех неистовых тактик выбирая самую нежную, издеваясь нарочно, делая касания дразнящими или поверхностными. Скользнуть языком по стволу, медленно, оставить несколько поцелуев, и теперь мелодия скрипки расходится с его действиями.       Мелодия заходится почти что настоящими стонами, а детектив все такой же спокойный внешне.       Джим прекращает действия и встаёт, цепляя Шерлока, чтобы максимально близко быть к нему, ныряет под руки и целует того в шею.       Ему даже интересно, сколько тот сможет играть, если Мориарти будет мешать в таком ключе.       Сейчас должно стать просто не удобно.       Ирландец оставляет несколько нежных поцелуев с одной стороны шеи и проводит дорожку поцелуев с другой, он тоже старается быть максимально спокойным, хотя ему это и не удаётся. Пара касаний зубами все же была.       Шерлок способен держаться около десяти минут. Дальше он уже не выносит, игра резко прекращается, а детектив тянет Джима к себе для поцелуя.       — Наконец-то. А то я думал не дождусь.       Мориарти охотно откликается на поцелуй, только он уже не хочет фиксироваться на чем-то одном. Тот выходит рваным, неистовым, Джим весь воздух у Шерлока забирает и потом ещё пару секунд приводит в порядок дыхание. Руки тянут ворот рубашки, намереваясь его порвать, одна пуговица напора не выдерживает и отскакивает.       — Ванна, кровать или кресло? Я или ты? Детский крем с пчёлками или смазка имеется?       — Смазка в черепе, остальное плевать, только боюсь мы в ванной головы разобьём.       Холмс тянет Джима к черепу за тюбиком, но оказывается повален на кресло. И под череп заглядывает уже Джим.       А дальше происходит все.       И Мориарти, и Холмс слишком долго ждали друг друга, чтобы теперь сдерживаться.       Спустя время Холмс закуривает сигарету из туфли и тянет её Джиму, что разлегся на нем поверх.       — Мы хотели ещё к Джеку ехать.       — Хотели? Я теперь никуда не хочу не ходить, не ехать. Ты оставил мне синяк на ягодице… Хочешь, покажу? И сигарету не буду. Бросаю курить после этой затяжки.       Мориарти тащит сигарету у детектива, усмехнувшись вновь месту, где была запрятана пачка.       — Минут через семь мне снова станет скучно, так что, пожалуй, ехать надо. Только в душ ещё.       Мориарти ставит руки по бокам от шеи детектива и ещё раз целует того, забирая никотиновый дым.       Прежде, чем уйти в ванну он оборачивается.       — Видал? Синяк на все причинное место. Тебе не стыдно?       — Мне не стыдно. Ты сам её подставлял, — фыркает детектив, поднимаясь и собирая вещи и одеваясь.       Здесь, в гостиной, только его. Джим уже вышел к нему почти без ничего.       — Фу. И ничего я не подставлял ты просто…       Ирландец фырчит. По факту, там все настолько быстро происходило, что точно выяснить кто и что там «подставлял» возможным не представлялось. Он был близко к Шерлоку, а детектив к нему… Наверное, он так держался.       Джим скрывается в комнате, выходит оттуда минут через десять и оглядывает комнату в поисках раскиданных вещей.       — Ну его… Надену пальто — и все на этом. Нельзя же надеть помятое.       — Нет, так ты никуда не пойдешь. Думаешь у меня здесь наручников не найдётся? — Холмс смотрит на ирландца, вскидывая бровь, — И она не может быть мятой и тут, ты раздевался там и вещи наверняка аккуратно сложил. Делать тебе было нечего.       Мориарти подергивает уголком губ.       — Вот, говорю же… Фетиш твой. А все, потому что ты маньяк.       Ирландец вздыхает. Не прокатило… Да, он действительно раздевался в комнате, а сюда вышел уже без одежды.       — Нет, это потому что я детектив. Меня, знаешь ли, возбуждают преступники в наручниках, — смеётся Холмс, заканчивая одеваться.       — Пра-а-а-авда? Все возбуждают? Не, Шерлок. Ты сам себе противоречишь.       — Нет, только ты, — Шерлок фыркает и крутится, желая скинуть Джима со спины. Больше играючи. Если бы он сопротивлялся по-настоящему… Ну Джиму было бы очень больно.       — Хочу напомнить, что ты тоже преступник, и в последний раз лишил жизни молодого привлекательного… ладно, не очень привлекательного, юношу.       — Я себя не возбуждаю. К счастью.       Джим направляется в комнату снова, теперь, чтобы одеться.

*** Неканоничная бонусная зарисовка, появившияся в процессе написания этой главы ***

«Секс по телефону. Ты знаком с таким развлечением? Откидываю одеяло… О, что это? Лен? Он так мягко скользит по голому телу… Касаюсь рукой контуров татуировки на груди… JM: ***» Шерлок открывает сообщение на телефоне, скользит скучающим взглядом по тексту, а затем с абсолютно спокойным выражением лица кидает телефон в дверь. От удара та закрывает последнюю щель, через которую Джим мог наблюдать за происходящим. (А дальше мы не знали что писать)