Глава 1
31 декабря 2022 г., 17:00
Магическая война унесла сотни жизней. Победа над Волан-де-Мортом далась защитникам света с трудом: покалеченные тела и души, искореженные судьбы семей, разрушенные здания, кубометры взрытой земли и десятки надгробий, напоминающие о добытой кровью свободе. Поколение рано повзрослевших детей теперь училось жить по новой, с иным представлением о мире, где отныне каждый несёт ответственность за последствия войны.
За пять лет после Финальной битвы аврорам и невыразимцам удалось поймать почти всех Пожирателей смерти и сослать их в Азкабан на пожизненное. Тем, кто служил Волан-де-Морту без метки, повезло чуть больше — им давали относительно небольшие сроки и возможность выйти досрочно за хорошее поведение. Однако в судебной системе магической Британии многое было далеко не идеально.
Визенгамот частенько ошибался с подсудимыми и упекал за решетку так называемых «не тех», расследования часто проводил с излишней пристрастностью, заканчивающейся синяками и сломанными костями у будущих подсудимых. Большинство работников министерства предпочитало закрывать глаза на произвол сотрудников из следственного отдела — так было проще верить в оправдание, что сила применяется ради блага всеобщей безопасности. Общество привыкло жить в страхе, и эти путы, намертво приросшие за годы войны к сердцу каждого, не собирались исчезать навсегда.
Магическая Британия восстанавливалась катастрофически медленными темпами, и отголоски тирании все еще доносились до мирного населения страны, только вместо Тома Риддла источником зла стало правительство, стремящееся разгрести последствия разрушительных действий темных волшебников.
Во всем этом бурлящем океане споров и послевоенной разрухи своё место нашло и Золотое трио. Почти сразу после Финальной битвы и прощания с погибшими Гарри, Рон и Гермиона почти на год пропали с радаров журналистов и друзей. Вместе со своими близкими они по кирпичику выстраивали новую реальность без постоянной скорби, слез и истерик. Только друг в друге они видели поддержку и находили понимание. Остальной мир был им не важен.
Из состояния анабиоза их вывело письмо Макгонагалл, которое пришло слишком неожиданно и выбило из утрамбованной колеи жизни. Новая директриса Хогвартса писала Гарри с просьбой забрать вещи Римуса, оставшиеся в школе ещё со времён его преподавания там, и помочь восстановить гриффиндорскую башню замка. Вся троица незамедлительно отправилась в Хогвартс. Так и началась новая глава в их жизни.
Гарри остался работать в школе профессором ЗОТИ, свято веря, что сможет вырастить поколение волшебников, которое не допустит прихода нового Темного Лорда и не превратит выстраданный мир в очередное поле боя. Рон подался в квиддич и получил место в «Пушках Педдл». Постоянные тренировки помогали ему держать в узде накатывающую волнами депрессию и неутихающую скорбь по погибшему брату. Гермиона же нашла себе занятие в волонтерском центре, где своими многочисленными знаниями в самых разных областях помогала семьям погибших в войне, и параллельно изучала магическое право, намереваясь изменить судебную систему всей Британии, сделав мир более справедливым, чем он был последние столетия.
Жизнь развела их по разным дорогам на еще год, а после свела вновь за одним столом в Норе в день второй годовщины победы. Они праздновали без улыбок, поднимая бокалы за голубое небо над головой и в память обо всех погибших, но с робкой радостью в глазах. Сидя среди друзей и родных, с которыми прошли плечом к плечу самые трудные минуты своей жизни, Гарри, Рон и Гермиона, наконец, осознали, что пришло время отпустить прошлое и начать двигаться дальше без оглядки на войну.
Они перестали зарываться в работу, как в единственное спасение от уничижительных мыслей и панических атак, и позволили себе оглядеться вокруг. День за днём, год за годом они преображали себя и заживляли кровоточащие раны в душе, чтобы снова жить, а не существовать. Каждый из Золотого трио попробовал себя в отношениях, но ничего толкового построить не удалось никому. В любом партнере было нечто чужое, довериться без остатка не получалось.
Черная полоса прервалась внезапно. Гарри нашёл своё счастье в Джинни, Рон — в Гермионе. Любовь, зародившаяся на школьной скамье и закаленная в битвах с темными магами, нашла своё истинное воплощение, лишь когда всем казалось, будто это чувство стерто из сердца навсегда. Золотое трио воссоединилось, и теперь из окон Норы чаще звучал смех молодых героев, чем их сухие горестные всхлипы. Жизнь продолжалась, ребята повесили окровавленные Ордена Мерлина на стенку, как напоминание о собственной силе воли, и окончательно переступили черту прошлого. Все начало налаживаться, семья Уизли готовилась разрастись, тихое счастье героев войны укреплялось, но, как и все хорошее в их жизни, эта радость была не вечна. В обычный будний день к Гермионе в волонтерский центр пришла Полумна Лавгуд на грани истерики. И тогда жизнь вновь сделала фантастический кульбит, наложив отпечаток на каждого, кто был связан с Грейнджер.
***
В приемной было многолюдно. Волонтерская организация, спонсируемая Министерством и созданная специально, чтобы затыкать дыры в правоохранительной системе, работала без выходных и перерывов. Людям постоянно требовалась консультация специалистов по магическому праву, жилищным вопросам и финансам. Группы психологической помощи были переполнены вот уже пять лет подряд, волшебники не могли самостоятельно справиться с потерей родственников, будь те заключены под стражу или давно закопаны в землю. Гермиона привыкла к наплыву народа, она, как никто, понимала, насколько банальное умение слушать может помочь одиноким и потерявшим смысл жизни магам. Восемь часов в день Грейнджер копалась в бумажках, выискивая лазейки в документах и постановлениях, чтобы защитить невиновных и неправильно осужденных, или, наоборот, доказать чью-то причастность к нарушению закона. Усидчивость, дотошность и персональный подход к каждому клиенту создали вокруг нее ореол силы и несгибаемости, поэтому на работе она одна из немногих пользовалась непререкаемым авторитетом и доверием, обладала отдельным кабинетом, который негласно подчеркивал ее статус не только героини войны, но и специалиста в своём деле. Грейнджер сидела за документами и сортировала их по папкам, когда в дверь постучали. В открывшийся проем просунулась голова помощницы. — Гермиона, можешь срочно принять клиента? Тут девушка на грани истерики, — сказала черноволосая женщина, которая занималась учетом посетителей. — Конечно, Марго. Пускай заходит. Гермиона захлопнула папки с документами и при помощи палочки собрала их в ровную высокую стопку на краю стола. Буквально тут же в дверь вновь постучали, и помощница пригласила клиентку войти. Грейнджер узнала Полумну с полувзгляда. С подругой они не виделись больше двух лет — Лавгуд сразу после войны уехала с отцом в Германию и возвращалась в Лондон достаточно редко. Однако в последний раз, когда они пересекались, Луна выглядела жизнерадостной и весь вечер тараторила про исследования лей-линий, которыми занималась со времён окончания школы. Сейчас же Полумна была не похожа на привычную себя: короткие светлые волосы были спрятаны под замызганный капюшон кофты, взгляд льдистых глаз был напуганным и потухшим, лицо и фигура — осунувшимися. Складывалось впечатление, что спокойный сон давно ее покинул. Гермиона без лишних слов поставила перед подругой стакан воды и села в кресло напротив, чтобы их не разделял письменный стол. — Луна, — тихо сказала Грейнджер и коснулась колена Лавгуд, — что бы ни случилось, я тебе помогу. Ты не одна, слышишь? Выпей. — Она подтолкнула к ней стакан и проследила, чтобы подруга сделала хотя бы глоток. — Расскажешь, почему ты здесь? Полумна сжала стакан в ладонях и опустила голову, стараясь не встречаться глазами с подругой. Она задержала дыхание, пытаясь не дать слезам вырваться наружу, но это плохо помогло. — Папу арестовали, — выдавила из себя Луна, справившись с эмоциями. — Когда? — максимально спокойно уточнила Гермиона, хотя у самой внутри сердце ухнуло куда-то вниз. Одно дело помогать незнакомым людям — их ситуации хоть и вызывали сочувствие, но никогда не воспринимались, как личные, другое дело — слышать, как близкий человек попал под жернова правительства. — Вчера утром. — Какие обвинения ему предъявили? — Не знаю, авроры вывели его из дома и увезли. Я уже была в министерстве, но мне не дали с ним поговорить. Полумна не выдержала и зашлась в безудержном плаче. Гермиона сжала в руках ее подрагивающие ладони. — Мы во всем разберемся, Луна. Давай-ка мы с тобой отправим запрос в аврорат. Без их официального ответа мы не сможем двинуться дальше. Причины, по которым арестовали Ксенофилиуса Лавгуда, стали известны только неделю спустя. Ради этого Гермионе пришлось лично обратиться к министру и чуть ли не с боем выбивать информацию, которую каким-то невообразимым образом засекретили. Это был первый раз, когда Грейнджер пользовалась своим знакомством с Кингсли и козыряла статусом героини войны. По итогу оказалось, что отца Луны обвинили в пособничестве Пожирателям смерти и организации пыток несовершеннолетних волшебников. О каких именно волшебниках шла речь, Гермиона знала наверняка, но ее слова об отзыве претензий к мистеру Лавгуду не возымели ни на главу аврората, ни на министра никакого действия. — Чего ты так переживаешь, Гермиона? — пережевывая пирог с мясом, спросил Рон, когда Грейнджер плюхнулась на стул и без аппетита придвинула к себе тарелку с ужином. Она вернулась домой меньше часа назад и хотела только одного — расслабиться в горячей ванне и отключить голову, чтобы хотя бы какое-то время не думать об окружающих ее проблемах. — Они посадят невиновного, Рон. Все обвинения к отцу Луны липовые. — Кингсли разберётся, — беззаботно ответил Уизли и с энтузиазмом набросился на вторую порцию пирога. Гермиону раздражала привычка парня настолько легкомысленно относиться к проблемам других. Рон вообще с тех пор, как попал в профессиональный квиддич, стал на удивление безразличным ко всему, кроме команды и семьи. — Не разберется, — подперев щеку кулаком, ответила Грейнджер. — Он даже рассказать об этом деле толком не может, а я, между прочим, одна из тех, кого мистер Лавгуд якобы подверг пыткам. — Слушай, не лезь в это дело. Раз Кингсли молчит, значит, так надо. Гермиона смерила Уизли таким взглядом, будто он предложил что-то противозаконное. — Делай как знаешь. — Рон пожал плечами. — Я ведь все равно не смогу тебя отговорить? Прошу одного — собой не рискуй. Не хочу вызволять тебя из лап авроров, когда ты их взбесишь. — Ну спасибо, — буркнула Грейнджер и нехотя принялась за ужин. — Не злись, я просто предупреждаю. Уизли сгрузил свои тарелки в раковину, поцеловал Гермиону в макушку и вышел из кухни, направляясь к отцу в гараж.***
Грейнджер не была бы собой, если бы так легко сдалась. Каждый день она осаждала приемную министра, чтобы добиться от него помощи, но Кингсли был непреклонен. С чего вдруг Бруствер обозлился на мистера Лавгуда, Гермиона решительно не понимала, но оставлять попытки добиться справедливости не собиралась. Так и не добившись никаких ответов от Министерства, Грейнджер пошла на запрещенный прием — дала Пророку интервью, где, почти не выбирая выражений, описала неправомерные действия правительства. Выпуск разошелся многотысячным тиражом и привлек внимание всей страны к делу Лавгуда. При таком раскладе Кингсли уже не мог отмалчиваться и был вынужден прокомментировать ситуацию. — Расследование ведут лучшие авроры министерства. Никого без причин мы не арестовываем, вы можете быть спокойны. На данный момент мистер Лавгуд находится под стражей. Его содержат в отдельной камере, у него есть квалифицированная защита. До выяснения всех обстоятельств дела прошу журналистов не вмешиваться в процесс следствия, как и правозащитников, — прозвучал голос министра из динамиков радио на подоконнике в Норе. — Это он на тебя намекает, — с улыбкой заметила Джинни и слегка толкнула Грейнджер в бок. — Идея с Пророком оказалась великолепной. — Да? Я уже в этом не уверена, — напряженно ответила Гермиона, переворачивая яичницу на сковородке. — Рон постоянно талдычит, что я поступила подло по отношению к Кингсли и Луне, на работе все косятся, будто я самого Мерлина на дуэль вызвала, не иначе, а в Министерство меня и вовсе перестали пускать. — Издержки борьбы за справедливость. Не унывай. Ты привлекла к этому делу всю страну, теперь аврорам придётся постараться, чтобы упечь мистера Лавгуда в Азкабан. Как минимум повод у них должен быть посерьезнее, чем расплывчатая формулировка о пособничестве Пожирателям. — Джинни, — Гермиона вздохнула, — для них преступлением считается уже даже тот факт, что ты просто постоял рядом с Пожирателями. Так, каждого второго можно отправить за решетку. И нас в том числе. Она сильно сжала лопатку и едва не переломила деревянное основание. Младшая Уизли осторожно произнесла: — Их тоже можно понять. — Нет, нельзя. Они гребут под одну гребенку всех, не разбираясь в деталях. И самое обидное, что законодательство это им позволяет. Грейнджер сняла завтрак с огня и выложила его на тарелки. — Ты планируешь что-то изменить? — спросила Джинни, с ногами забираясь на стул и неотрывно глядя на подругу. — Были бы возможности. Пока у меня нет диплома — со мной даже разговаривать не станут, не то, что менять устоявшиеся нормы права, но я работаю над этим, — серьезно сказала Гермиона и вытерла руки о фартук. — Пойду позову мальчишек, пока все не остыло.***
Возможность как-то повлиять на сложившуюся ситуацию появилась у Гермионы спонтанно. В выходной, который она проводила в Норе с Роном, отпущенным на каникулы из-за перерыва между игровыми сезонами, ей пришло официальное письмо от министра с разрешением вместе с Полумной навестить мистера Лавгуда. Грейнджер сорвалась с места, даже не обратив внимание на брюзжание Уизли, которое преследовало ее по дому, пока она судорожно собирала сумку и одевалась. — Мы ещё успеем поваляться в постели, Рон! У нас вся семейная жизнь впереди, а вот отцу Луны никто, кроме меня, помочь не сможет. И помощь ему нужна прямо сейчас! — Вечно ты пытаешься всех спасти, — расстроенно сказал Уизли и подал Грейнджер сумочку. — Возвращайся пораньше, я планировал романтический ужин в честь нашей помолвки. — Обязательно. Она быстро клюнула его в щеку, прошептала «спасибо» и умчалась в Министерство, даже не обратив внимания, как сильно сжимал кулаки ее избранник, совершенно неготовый в этот день делить невесту с работой. Встреча с Ксенофилиусом Лавгудом была назначена в стенах аврората. Невзрачная комната с маленьким окном, парочкой рассохшихся стульев и потрепанным столом оказалась в распоряжении Гермионы и Луны буквально на полчаса, но девушки были рады и этому. Напряжение последних недель резко спало, когда вошел мистер Лавгуд — целый и невредимый. Он выглядел измученным и похудевшим, одежда, в которой его забрали из дома, висела на нем мешком и была изрядно испачкана. Полумна сжала отца в объятиях, как только тот переступил порог комнаты. Гермиона тактично отвела взгляд, не мешая семье воссоединиться и проявить друг другу сдерживаемые тяжелыми днями эмоции. Как только с нежностями было покончено, она аккуратно разложила блокнот перед собой и глянула на список вопросов, заготовленных в тот самый день, когда Полумна зареванная пришла к ней на работу. — Мистер Лавгуд, вас допрашивали? — спросила Грейнджер, приветственно кивнув отцу подруги. — Да, несколько раз. — Что вы им рассказали? Повторите тезисно, пожалуйста. Она выдавила из себя улыбку и приготовилась записывать. — Я рассказал правду, как все было на самом деле. Пожиратели меня шантажировали. Если бы я тогда не сдал вас им, то они бы покалечили Луну. — Это мы знаем, но, мистер Лавгуд, были ли у вас еще какие-то договоренности с людьми Волан-де-Морта? Ксенофилиус сжал кулаки и склонился над столом. — Пап? — встревоженно обратилась Луна. — Я выпускал Придиру с зашифрованными посланиями людям Вол… его людям и передавал посылки. — Какие посылки? — спросила Гермиона. — С зельями. Журнал рассылался читателям на дом, поэтому доставить несколько флаконов было несложно. Грейнджер тяжело вздохнула и посмотрела на подругу. Та пожала плечами, как бы говоря, что ничего об этом не слышала. — Вы знаете, что это были за зелья? — уточнила Гермиона и сделала несколько пометок на листке. — Нет, но Северус говорил, что они безобидные. Я точно знаю, что от них никто не умер. — Уверены? — Конечно, ведь зелья были лечебными. — Мистер Лавгуд, вы либо врете, либо пытаетесь нас запутать, — строго сказала Гермиона. — Мы здесь, чтобы вам помочь. Ни я, ни Луна не хотим, чтобы вас отправили в Азкабан, поэтому расскажите нам правду. — Пап, у нас немного времени. — Луна коснулась руки отца. — Пожалуйста, не бросай меня. Ксенофилиус оглядел девушек и окончательно сник. — Я не был в сговоре с Пожирателями. Когда они поймали Луну, то поставили мне несколько условий. Я должен был изменить тон Придиры и публиковать статьи в поддержку режима Вол… Несколько раз в неделю мне приходили письма с текстом, который я должен был вставлять в выпуск. Чаще всего из Пожирателей я виделся с Северусом. Он передавал зелья, а я отправлял их вместе с журналом нужным людям. Про состав флаконов я поинтересовался ровно раз, и Северус заверил меня, что они никому не причинят вреда. Мне пришлось поверить. Наше взаимодействие закончилось, когда вы освободили Луну. Гермиона задумчиво покрутила в руках перо и нахмурилась. — Вы то же самое сказали аврорам? — Да, но они мне не поверили. — Очевидно… О составах тех зелий ещё кто-нибудь в курсе, кроме профессора Снейпа? — Не знаю, — сокрушенно признался Ксенофилиус. — Мистер Лавгуд, мы во всем разберемся. Я вам обещаю. Гермиона повернулась к Луне. — Я оставлю вас, мне нужно к министру, — прошептала она и встала. — Ты уверена? — Более чем. Поговори с отцом, возможно, тебе он расскажет больше. Если узнаешь что-то важное, сообщи мне. Полумна кивнула и проводила подругу взглядом. Сама же Гермиона поднялась на этаж штаба Кингсли и чуть ли не с боем прорвалась к кабинету первого лица всей магической Британии. — Грейнджер, — Кингсли потёр лоб и недовольно прищурился, — знала бы ты, как я от тебя устал. Дай угадаю, опять вопросы по поводу Лавгуда? Гермиона уверенно кивнула и без спроса села в кожаное кресло для гостей перед Бруствером. — Вы знали, что он пересылал зелья Снейпа вместе с Придирой? — Да, именно за это он сейчас под стражей. — Но Луна была… Кингсли прервал Грейнджер на полуслове, подняв ладонь вверх. — Думаешь, я не понимаю, что он действовал исключительно ради блага дочери? Грейнджер, я не первый день живу. Не воображай, будто ты умнее всех в этом здании. — Я так и не… — Лавгуд будет осужден за связь с Пожирателями, нравится тебе это или нет. Я вообще не понимаю, почему ты пытаешься вставлять палки в колёса правосудия, когда сама должна желать приговора каждому, кто был причастен к деятельности Волан-де-Морта, — раздраженно сказал Бруствер и всплеснул руками. Гермиона от подобных слов поежилась, но не позволила себе склонить голову перед министром. — Чем тогда мы лучше их? — не менее пылко спросила она. — Отец Луны не виноват в том, что его дочь пытали, чтобы заставить его действовать по их указке. Суд над Лавгудом — это не правосудие, а произвол вашей системы. Грейнджер в запале ткнула пальцем в сторону Кингсли. — Ты не знаешь, сколько людей могло бы избежать смерти, не будь Лавгуд на стороне Пожирателей даже те жалкие несколько месяцев, пока они держали твою подругу в подвале. — Вот именно! — Гермиона хлопнула по столу. — Вы ведь тоже этого не знаете. Ксенофилиус утверждает, что зелья были безобидными. Я ему верю. — А я нет. Закончим на этом. Бруствер потёр пальцами виски. Ему порядком надоело выслушивать обвинения со стороны молодой волшебницы, пускай она и была той, кто спас их мир от разрушения. — Что нужно сделать, чтобы вы ему поверили и сняли обвинения? Я ведь правильно понимаю, что, кроме этих несчастных неопознанных зелий, вам больше нечего предъявить в суде? Грейнджер пошла ва-банк. Сейчас либо Кингсли вышвырнет ее за дверь, потому что требовать что-либо от министра в подобном тоне — верх наглости и безрассудства, либо он выложит свои карты на стол и позволит продолжить этот неравный бой между системой и человечностью. — Свидетели. Если хоть кто-то сможет подтвердить, что Ксенофилиус передавал безобидные зелья и действительно был под давлением весь период сотрудничества с Пожирателями, то я его отпущу. Но до тех пор он будет в Азкабане. — Неужели ни один из уже осуждённых Пожирателей не может дать показания? Кингсли посмотрел на Грейнджер слишком надменно, отчего Гермиона почувствовала себя ужасно глупой. — У нас нет ресурсов, чтобы опрашивать всех волшебников с меткой, а если бы и были, то они вряд ли бы сказали что-то вменяемое. Азкабан не курорт, многие в тех стенах сходят с ума и с трудом вспоминают, как их зовут. — Тогда это замкнутый круг. — Именно. Мой тебе совет, Гермиона, оставь это дело и займись чем-нибудь полезным. С твоим статусом и умом можно применить себя гораздо более продуктивно, чем сейчас. Могу пристроить к себе в штаб, если пообещаешь с таким же рвением отстаивать интересы Министерства. Грейнджер, полная достоинства, поднялась с кресла. Лесть с завуалированным оскорблением она пропустила мимо ушей. — Я подумаю, господин министр, — ответила она таким тоном, который буквально кричал, что Гермиона скорее пошлет Кингсли в отдалённые уголки Запретного леса, чем примет его предложение. — И все же я найду, как оправдать мистера Лавгуда. Если понадобится, сама дам показания в суде. Бруствер закатил глаза и снисходительно махнул рукой. — Ищи сколько угодно, но предупреждаю, когда затея не увенчается успехом, не приходи ко мне за помощью. Все Пожиратели, способные подтвердить слова Лавгуда, либо уже сгнили в Азкабане, либо мертвы. — Не все, — уверенно заметила Гермиона. Кингсли фыркнул и покачал головой. — Намекаешь на Снейпа? — Бруствер усмехнулся. — В конце года он перестанет быть пропавшим без вести и перейдет в статус погибшего. Не трать время зря, Гермиона. — Если я найду Снейпа и предоставлю вам его показания, с Лавгуда снимут обвинения, или слов оправданного героя войны вам будет мало в качестве доказательств? — с вызовом спросила Грейнджер и сложила руки на груди, ожидая ответа. — Воспоминания, — ответил Кингсли. — Мне нужны его воспоминания обо всем, что делал Лавгуд с зельями. Принесёшь их — и я отпущу отца твоей подруги. — Отлично. Гермиона круто развернулась и самоуверенно зашагала прочь из кабинета. У самой двери ее остановил голос министра. — Не вздумай меня одурачить, — предупредил Кингсли. — Я сниму с тебя все регалии, если сфабрикуешь доказательства. У тебя месяц на поиски Снейпа, если он вообще ещё ходит по этой земле, после я передам дело в суд и ничего не приму. Ты меня услышала? — жестко спросил Бруствер, на что Грейнджер кивнула и покинула обитель министра. По пути домой Гермиона не могла отделаться от мысли, что предстоящие поиски станут для нее точкой невозврата, после которой ее жизнь либо рухнет окончательно, либо преобразится до неузнаваемости в лучшую сторону. Куда качнутся чаши весов, она предугадать не могла, да и не пыталась, но все чаще ее взгляд падал на предплечье, обтянутое рукавом рубашки, на котором вот уже пять лет волшебными чернилами были выведены японские иероглифы. Гермиона знала, что именно эти слова, складывающиеся в бессмыслицу, помогут ей найти Снейпа, где бы он ни был.
