Знаки на запястье и Возвращение домой

      Вино, сыр, виноград, теплый ветерок, обдувающий загорелую кожу, мягкий плед, постеленный поверх твердого деревянного настила террасы, пара подушек и ночное звездное небо над головой. Каждый вечер пятницы вот уже больше полугода Северус и Гермиона посвящали друг другу. Никаких посторонних глаз, забот и мыслей, в эти тихие часы уединения существовали только они и их любовь, родившаяся на берегу испанского пляжа несколько лет назад.       Прислонившись спиной к теплой стене дома, Снейп пригубил вина и с улыбкой поглядел на Грейнджер, накалывающую сыр вилкой. На кромке ее белой майки виднелись капли зеленой краски.       — Иногда у меня ощущение, что ты работаешь в художественной мастерской, а не в библиотеке, — заметил он.       — Порой мне тоже так кажется. Последний месяц мы только и делаем, что рисуем плакаты к книжной ярмарке. Сезон туристов вот-вот начнется, нужно успеть подготовить афиши, а нас в штате всего трое.       Она вздохнула и полулегла напротив Северуса, чтобы видеть его довольное лицо и светящиеся счастьем глаза. С тех пор как к нему вернулась магия, жизнь для Снейпа приобрела новые яркие краски, он перестал злиться без причины, все больше улыбался и показывал те черты своего характера, о которых Гермиона даже не подозревала. Снейп проявлял заботу в мелочах: готовил ужин, когда Грейнджер задерживалась на работе, укрывал ее пледом, когда она засиживалась на террасе с книгой в руках и не замечала, как на улице холодало, приносил цветы без повода и молча ставил их в вазу на кухне, чтобы перед завтраком Гермиона могла зарыться в них носом и с наслаждением вдохнуть приятный сладковатый аромат, который после был с ней весь день и напоминал о любимом мужчине. Всех деталей и не упомнить, но Грейнджер видела, как вся тяжесть мира сошла с плеч Северуса, и он стал более открытым к людям и жизни. Он больше не истекал кровью после ночных кошмаров, не вздрагивал, когда к нему бесшумно подходили со спины, снисходительно смотрел на ошибки и неуклюжесть окружающих, не кричал, когда что-то не получалось. Он позволил себе отпустить прошлое и начать все с нуля вновь, и, кажется, третья попытка обрести свое место, наконец, увенчалась успехом.       — Когда тебя останавливали такие мелочи? – он наигранно удивился и протянул ладонь Гермионе. Она коснулась пальцами его запястья и почувствовала, как по телу прошел приятный магический разряд. Метка запульсировала и потеплела. На секунду и она, и Северус прикрыли глаза, наслаждаясь моментом.       — Мерлин, это великолепно, — прошептала Грейнджер. — Никогда не привыкну к этому ощущению.              Северус кивнул и поднял бокал с вином.       — За тебя, Гермиона.              Она поддержала этот своеобразный тост и сделала первый за вечер глоток терпкого напитка.       — М-м-м, знаешь, несмотря на трудности, я с нетерпением жду открытия ярмарки. О нас уже говорит весь город, а в турагентстве мне недавно сообщили, что часть туристов специально выбрали Кадакес для отдыха, чтобы попасть к нам на мероприятие. Я, правда, немного в шоке, но это очень приятно.       — Ты заслужила внимание, Гермиона. Раньше здесь нечем было заняться гостям. Пара музеев и с десяток ресторанов – вот и всё. А сейчас Кадакес ожил, стал интересным местом для туристов, которые задерживаются здесь дольше, чем на пару дней. Это всё — только твоя заслуга.              — Я не ставила это своей целью.       — Конечно, — весело согласился Северус. — Просто твой неуемный гриффиндорский характер не позволяет тебе делать что-то тихо и без масштаба.       — Что-то раньше ты не жаловался, — в тон ему ответила Гермиона.       — Да я и сейчас не против. Где бы мы оба были, если бы не твое желание изменить всех и вся?       Снейп выпрямился и наклонился ближе к Гермионе, любовно смотря ей в глаза и хитро улыбаясь.       — Скорее всего, мы бы грустили по до…       — Тш… Это был риторический вопрос.       Он поймал ее подбородок пальцами и нежно поцеловал, заставляя отключиться от внешнего мира и забыть обо всем, кроме своих крепких объятий. Гермиона охотно поддалась ласке и придвинулась ближе. Руки Северуса обхватили ее вокруг талии и пробрались под майку, вызывая рой мурашек. Слегка привстав, Грейнджер отодвинула тарелку с виноградом и перекинула ногу через бедро Снейпа. Тот довольно выдохнул и рывком притянул Гермиону к своей груди. Они целовались, неспешно снимая друг с друга одежду, наслаждаясь умиротворенным вечером и предвкушая ночь, полную наслаждений, когда внезапно раздался оглушительный телефонный звонок.       Северус проигнорировал мелодию и ни на миг не остановился, продолжая осыпать грудь Гермионы поцелуями.       — Кто бы это ни был, он подождет, — пробормотал Снейп, когда Грейнджер напряглась под его ладонями и промычала что-то среднее между стоном удовольствия и возражения.       — А вдруг…       — Перезвонят.       Он осторожно прикусил ее сосок и ловко расстегнул свободной рукой пуговицу на шортах, заставив Гермиону забыть обо всем, кроме собственного желания. Телефон замолчал и погрузил дом в тишину, прерываемую только тихими вздохами и сладостными поцелуями. Спустя полчаса, лежа в объятиях Северуса и неспешно потягивая вино, чувствуя себя довольной жизнью и пресыщенной, Гермиона вновь услышала звонок. Кто бы ни был на том конце провода, он очень хотел с ней поговорить.       Нехотя выпутавшись из пледа и натянув снятую впопыхах одежду, Грейнджер босиком прошла в гостиную и взяла мобильник с тумбочки возле недавно начатой книги. На экране высвечивалось имя «Гарри П.». Нахмурившись, Гермиона ответила на звонок, поздоровалась с другом и пошла обратно на террасу, мечтая вновь прильнуть к боку Северуса и ощутить прикосновения его крепких рук к своей спине.       — Привет, Гермиона. Прости, что поздно. Не отвлекаю?       — Нет, — соврала она и увернулась от шутливых попыток Снейпа отобрать у нее телефон. — Мы с Северусом отдыхаем после изнурительной рабочей недели, так что на ближайшие десять минут я могу быть полностью твоей. — Грейнджер показала зельевару язык и демонстративно отвернулась, чтобы разлить в опустевшие бокалы вино.       — Оу, я постараюсь быстро. Не хочу даже думать, что сделает Снейп, если приревнует тебя ко мне.       — Он благоразумнее, чем тебе кажется. У нас за два года не было ни одной ссоры из-за ревности, хотя мне на улице постоянно предлагают выпить чашечку кофе разные незнакомые мужчины.       Северус за ее спиной фыркнул и наклонился, чтобы забрать свой бокал, попутно целуя Гермиону в шею. Она поежилась и улыбнулась.       — Так что случилось, Гарри? Когда ты звонишь почти что ночью, добрых вестей я уже не жду. Надеюсь, на этот раз никому не нужна помощь с зельями?       — Нет, все не настолько плохо. Кстати, передай Снейпу еще раз большое спасибо за тот состав. Макгонагалл выписали из Мунго, и колдомедики разрешили ей вернуться к работе. Наконец-то Хогвартс вновь под присмотром компетентного директора, а не того солдафона, которого прислало Министерство.       — Северус польщен твоей благодарностью и передает Минерве пожелания скорейшего выздоровления, — официально сказала Гермиона и хихикнула, заметив недовольное лицо своего мужчины. Ну да, Снейп скорее напьется из сточной канавы, чем скажет пару приятных слов поддержки кому-то, кроме нее.       — Что ж, да, я передал бы Макгонагалл при случае, только боюсь, она не поверит, что он так старался ради нее и что он вообще жив.       — Зря, Северус куда добрее и заботливее, чем вы все думаете. А вот насчет второго… да, у нее возникнут сомнения.       — Не то слово, — весело сказал Поттер. — Слушай, это все здорово, но я все же звоню с весьма противоречивой новостью. Просто считаю, что ты должна знать. Гермиона замерла и вся обратилась в слух.       — Я недавно был в магловской части Лондона, недалеко от района Хэмпстед. Мы с Луной гуляли по путеводителю и шли к особняку Зигмунда Фрейда. В общем, так получилось, что мы оказались недалеко от дома твоих родителей. Поттер затих, видимо, подбирая слова, и из трубки доносилось лишь его тяжелое дыхание.       — Гарри, не тяни. Я уже напридумывала себе десяток плохих ситуаций. Кто-то пробрался в дом?       — Да, то есть нет. — Поттер вздохнул. — Там стояла машина, припаркованная возле вашего гаража. Мы с Луной подошли ближе и постучали в дверь. Я не надеялся, что нам откроют, потому что в доме было тихо и там никто не должен жить, но… Гермиона, твои родители вернулись.       Грейнджер сжала пальцами ножку бокала и с трудом сглотнула. Северус ощутил вибрацию в предплечье и волну тревоги, исходящую от гриффиндорки.       — Ты уверен? — выдавила из себя слова Гермиона.       — Да, абсолютно. На пороге передо мной стоял твой отец. Он обратился ко мне по имени.       Гермиона не поверила своим ушам: ее родители в Британии, живут в своем доме и помнят Гарри, хотя видели его всего несколько раз за всю жизнь. Это бред. Такое физически невозможно. Она дрожащей рукой попыталась отставить бокал с вином, но не смогла и уронила его на деревянный пол. Стекло разлетелось на крупные осколки, содержимое разлилось по доскам и намочило мягкий плед, на котором они с Северусом сидели.       — Гарри, я…       — Не веришь. Понимаю, все это звучит нереально, но я бы не стал тебя обманывать. Просто мне показалось, что ты должна знать.       — Ты считаешь, что к ним вернулась память? — взволнованно уточнила Грейнджер.       — Я в этом не уверен, но твой отец точно меня узнал. Гермиона, я помню, что ты говорила насчет Британии, но, мне кажется, тебе лучше приехать и самой во всем разобраться. Так будет правильнее.       — Мне нужно подумать.       — Конечно. Прости, если испортил вечер, — виновато произнес Поттер. — И Гермиона, помни, что я всегда рядом. Сделаю все, что в моих силах.       — Спасибо, Гарри.       Грейнджер прикрыла глаза и нервно провела рукой по волосам.       — Слушай, давай я тебе перезвоню завтра. Сейчас… Я не готова обсуждать что-либо. Поттер согласился, что продолжать разговор бессмысленно, еще раз извинился за плохие вести и отключился. Гермиона отложила телефон и рухнула на мягкую подушку, утыкаясь взглядом в звездное темное небо. По щекам бежали слезы. Она была готова к любым новостям: от свадьбы до чьей-то смерти, но даже в самых смелых мыслях не могла предположить, что однажды услышит что-либо о своих родителях. Они уже больше семи лет жили в Австралии, мать содержала сувенирную лавку, где продавала свои любимые глиняные горшки ручной работы, а отец, насколько Гермиона знала, работал учителем биологии в школе. У них была размеренная, безопасная жизнь вдали от магического мира, и внезапно они бросили все, чтобы вернуться. Почему?       Гермиона боялась ответить себе на этот вопрос. Не хотела позволить ложной надежде укорениться в сердце, чтобы после не переживать потерю родных так же, как это было в последний год войны. У нее просто не хватит сил отпустить родителей вновь, если она хотя бы на секунду поверит, что их семья может воссоединиться и жить, как раньше. Рядом затрещало стекло. Северус при помощи палочки собрал осколки в кучку и убрал подальше бутылку вина, чтобы ненароком от витающего в воздухе волшебства не разлетелась еще и она.       — Оставь, я сама, — слабо возразила Грейнджер, за что в ответ получила слабый смешок.       — Когда-нибудь я добавлю номер Поттера в черный список. Сколько раз он будет звонить и расстраивать тебя?       — Гарри тут ни при чем.       — Это я уже слышал. — Снейп похлопал Гермиону по бедру, чтобы она подвинулась, и улегся рядом. — Иди ко мне, — он раскрыл для нее объятия и притянул к груди. Кожей он ощущал ее неспокойное дыхание и дрожь.       — Расскажешь, что испортило тебе настроение? Грейнджер пару минут собиралась с духом и повторила новость, вестником которой стал Поттер.       — Я не могу поверить, что все это правда. После войны я спрашивала у колдомедиков, возможно ли обратить действие заклинания, но меня уверили, что стертую насильно память не вернуть, если она не была сохранена специальным заклинанием до применения Обливиэйта. И вот сейчас, спустя столько лет, Гарри говорит, что родители вернулись домой и все вспомнили. Разве это возможно?       — При определенных условиях — да.       Гермиона вскинула голову и посмотрела на Северуса. У нее не было причин не доверять его словам, особенно с учетом того, что он гораздо больше понимал в ментальной магии, чем она сама.       — Чары забвения непредсказуемы, если их накладывает новичок, не имеющий специальной подготовки. Уж извини, но ты именно им и была, когда решилась на этот отчаянный поступок. Тебе очень повезло, что ты не стерла их личности. Для Обливиэйта нужна максимальная концентрация мыслей на том, что именно ты хочешь удалить из памяти другого человека. Раз твои родители частично что-то вспомнили, значит, ты не стерла воспоминания, а заблокировала их на время.       — Это единственный возможный вариант?       — Нет, есть еще вероятность, что они попали под действие сильного магического фона и неумело наложенные чары ослабли или вовсе пали, но я даже примерно не могу предположить, где в Австралии можно найти такое место.       Грейнджер кивнула и прижалась щекой к плечу Северуса.       — Мне нужно будет уехать, — прошептала она пару минут спустя. — Я должна их увидеть. Не могу сидеть здесь, готовить ярмарку и делать вид, будто меня совершенно не волнует судьба матери и отца.       Снейп понимающе кивнул. Если бы ему предоставился шанс помочь своей матери, он бы тоже им воспользовался, несмотря ни на что.       — Магия не стирает любви, так же как её не стирает и время, – произнес он и поцеловал Гермиону в макушку. — Мы поедем вместе.       — Нет, это опасно. Кингсли все еще министр магии, и если он узнает, что ты в стране, то попытается упечь тебя в Азкабан. Я не позволю тебе так рисковать.       — Значит, мы сделаем все незаметно. Магловские районы Лондона не подконтрольны Брустверу, он не узнает, что я в стране.       — Северус, оно того не стоит.       — Ты стоишь всего, Гермиона. Не думай, что я отпущу тебя в Британию одну.       — Там есть Гарри, он мне поможет… — Она замолчала, заметив, как Снейп нахмурился и поджал губы, и смягчилась. — Хорошо, мы поедем вместе. Только пообещай, что ни при каких условиях не пойдешь в магическую часть города. Я не переживу, если с тобой что-то случится.       — Это признание в любви, Грейнджер? — ехидно уточнил Северус и расплылся в победной улыбке.       — Ты невыносим, — сказала Гермиона и довольно потянулась за поцелуем, надеясь, что Снейп, как всегда, поймет ее чувства без лишних слов.