Знаки на запястье и Возвращение домой

      Гермиона еще спала, когда Северус обувался ранним утром и думал о предстоящей поездке в Британию. В душе бушевал шторм. Возвращаться на родину не хотелось до дрожи в коленях, но Снейп понимал, что его переживания не стоят и кната по сравнению с тем, через какие тревоги проходит Грейнджер. Он просто должен это сделать. Пара недель на Туманном Альбионе вряд ли обернется трагедией и кошмарами, если он ступит на землю, где прожил большую часть своей жизни, зато может принести облегчение той, кого он полюбил всем сердцем. Северус не соврал вчера, когда сказал, что Гермиона стоит всего. Слова, которые вырвались под действием эмоций, действительно были отражением тех глубоких чувств, которые он питал к гриффиндорке и в которых открыто так ни разу и не признался. Его любовь — глубокая и бескорыстная — требовала быть рядом с Гермионой в самые тяжелые моменты, его верность — всеобъемлющая и непоколебимая – заставляла поднимать голову и смотреть в лицо страху. Поэтому, затолкав подальше сомнения и тревоги, Северус проверил ключи в кармане и вышел на свежий воздух, плотно притворяя за собой входную дверь.       До города он шел пешком. Немногочисленные люди готовились к новому дню: открывали торговые лавки, раскладывали товар, выставляли уличную мебель у кафе. У бара Снейп замедлил ход и неспешно поднялся по ступенькам. Лицо минотавра смотрело на него с вывески. Это мифическое существо было частью заведения уже многие годы, почему-то Северус так и не решился его сменить, хотя всегда внутренне содрогался, когда ловил взглядом бычью голову, охраняющую бар и его обитателей. Сейчас это были уже не его заботы.       Осторожно потянув за массивную ручку двери, Снейп открыл ее и вошел. Внутри было тихо и пустынно, в воздухе витал запах пива и жареных сосисок. За ширмой, ведущей на кухню, послышалось шкворчание масла.       — Сильван, ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — спросил Северус, заходя внутрь и прислоняясь к стене рядом с раздаточным столом.       Сильван вздрогнул, застигнутый врасплох, и схватился за сердце.       — Severus, es descortés acercarse sigilosamente a un anciano tan silenciosamente. Puedo morir de repente, ¿sabes? ¿Entonces quién crees que vigila el Bar?       — No exageres. Estás en tu mejor momento.       Сильван улыбнулся и поспешил перевернуть яичницу, которая начала подгорать. Он еще несколько минут пристально следил за сковородой, а после снял ее с огня и выложил завтрак на тарелку.       — Ты сегодня рано. Будешь кофе? — спросил он, вытер руки о полотенце, которое висело у него на плече, и, получив утвердительный кивок от Северуса, пригласил его пройти в зал бара.       Снейп уселся за барную стойку, пока Сильван готовил им напитки и лениво следил за действиями друга, подперев кулаком подбородок.       — En tus ojos se refleja el anhelo universal. Hace mucho que no te veo así. ¿Qué pasa, amigo? — спросил Сильван и поставил перед Северусом чашку ароматного горячего кофе. Тот ее с благодарностью принял и сделал обжигающий язык глоток.       — Ничего в этом мире не меняется, — беззлобно запричитал Сильван. Он взял тарелку с яичницей и принялся за свой завтрак.       — Меняется. Например, твой английский. Ты говоришь лучше, чем несколько лет назад.       — Как будто это моя заслуга. Вы же все игнорируете испанский, а мне не нравится быть немой коровой среди вас. — Снейп усмехнулся. — Кстати, как там Гермиона? Давненько ее не видел. Небось, работает сутками? Она совсем перестала к нам заходить с тех пор, как Натаниэль уехал в университет. Заглядывай она сюда почаще, мой английский стал бы почти совершенным.       Северус вновь улыбнулся, вспоминая, как Грейнджер по первости сутками пропадала в баре, обучая Сильвана новому языку по просьбе Натаниэля. Тот был уверен, что деду нужно научиться общаться с туристами не знаками и жестами, а словами, чтобы эффективнее обслуживать многочисленных клиентов. По сравнению с другими заведениями, бар Минотавра, как прозвали это место гости города, а за ними и турагентства, стал единственным в городе, где иностранцы могли чувствовать себя свободно и общаться с персоналом на интернациональном языке. И во многом это была заслуга Гермионы.       — Она в порядке. Я передам, что ты по ней соскучился.       — А сам ты как? Синяки под глазами тебя не красят.       О да, Северус прекрасно знал, что последние недели выглядит ужасно. Новая лаборатория, которую он открыл почти сразу же, как его магия окрепла и позволила варить зелья посложнее бодроперцового, процветала и приносила неплохой доход. Однако ценой этому были его время и силы, которые порой утекали с такой скоростью, что на восстановление не хватало выходных. Вот и сейчас, партия его фирменного аконитового зелья, которую заказала Мадридская лавка снадобий, вымотала его до изнеможения, оставив после себя мешки под глазами, усталость и нервозность. Хотя последнее, по мнению Северуса, было связано вовсе не с работой.       — Я в норме. Просто много работы и мало отдыха, — отмахнувшись от вопроса, Снейп сделал глоток кофе и сложил руки перед собой.       — Понятно, — сказал Сильван. — Подробностей я от тебя все равно не добьюсь, поэтому лучше скажи, чего ты сюда так рано пришел? Мог бы потратить пару часов на сон, прежде чем заявляться сюда. Товар привезут только завтра, накладные я приготовлю. Так что допивай кофе и иди домой, возможно, даже успеешь до того, как проснется твоя красавица.       — Боюсь, она уже тоже встала, — улыбнувшись уголком губ, заметил Северус. — И я здесь по делу.       Сильван внимательно посмотрел на Снейпа и кивнул, показывая, что внимательно его слушает.       — Ближайшие пару недель меня не будет в стране, поэтому бар полностью на тебе. Из текущих дел нужно только подписать новый договор с фермерами. Я уже передал им твои контакты, поэтому, когда они приедут, прочитай внимательно пункты по неустойке, и если там все будет в норме, подписывай.       — А если нет?       — Звони мне, я постараюсь быть на связи.       — Тебе удалось добиться от них выгодных условий?       Снейп хитро прищурился и самодовольно выпрямился на стуле. Как оказалось, он был хорош не только в «грязной» работе, но и в переговорах.       — Ты удивишься, на какие уступки они пошли, чтобы не терять нас и наших партнеров.       — Я поражаюсь твоим умениям искать обходные пути, Северус. — Сильван протянул ладонь Снейпу, и тот ее с чувством пожал.       — Передай Раймонду и Валенсии, что их заведения теперь будут платить на пятнадцать процентов меньше за продукты. Пускай возвращают цены на прежний уровень, а мы с Гермионой поспособствуем привлечению к ним новых клиентов. — Сильван восхищенно просиял и в уме уже подсчитал потенциальную прибыль от такой новости. — Не сильно расслабляйся. Сделано только полдела. У меня еще множество планов на этот город, так что нам всем предстоит много работы. — Северус допил кофе и достал из кармана ключи от катера. — На всякий случай. — Он положил связку на стол и поднялся. — С разгрузкой я попрошу помочь Марио. Пожалуйста, не таскай тяжести сам. Не желаю вернуться домой и узнать, что ты слег с воспалением грыжи.       Они пожали друг другу руки, и Снейп направился к выходу, по пути проверяя телефон.       — Северус, если ты собираешься зайти к Марио, то его нет дома. Он уже несколько дней ночует у нас.       Снейп обернулся, вопросительно глядя на друга.       — Неужели они с Камиллой сошлись?       — Божьими молитвами, мы уж не надеялись. Он сделал ей предложение. Только я тебе этого не говорил.       Снейп прикрыл рот ладонью, изображая молчание, и, показав Сильвану большой палец, вышел из бара, по пути домой размышляя о предстоящей свадьбе Камиллы. Он был искренне доволен, что она, наконец, нашла человека, который бы любил ее и считал единственной женщиной, достойной ласки и заботы. Сам Северус никогда не мог ей этого дать, он вообще считал, что не способен принадлежать одной девушке и отдавать всего себя на благо семейному счастью, до появления Гермионы, разумеется. Несколько лет он без обязательств спал с Камиллой, стараясь быть ей опорой и другом, воспитывал ее сына и помогал ее семье встать на ноги после разорения и жизни на грани бедности, но любви с его стороны никогда не было. Они держались друг за друга, как утопающие, и считали, что смогут всю жизнь провести в одной спасательной шлюпке, даже когда шторм закончился и их прибило к берегу. Это была ложь, которую теперь Камилла окончательно развеяла.       Северус был счастлив с Гермионой, растворившись в ее любви и нежности, позволив своему сердцу открыться, а душе принять родственную душу, Камилла же обрела мужчину, готового ради нее на все. Снейп видел это своими глазами: Марио был терпеливым и мирился со взрывным характером избранницы, позволяя ей командовать собой, он провел бессчетное количество ночей под дверями бара, когда та не желала принимать его ухаживания, считая недостаточно целеустремленным, и в итоге заслужил внимание настойчивостью, серенадами под окном и букетами с цветами, которые теперь почти ежедневно стояли у той дома. Марио доказал, что достоин Камиллы и что сделает для нее все, что та только пожелает. Он купил ей машину, одаривал подарками по каждому незначительному случаю, пару раз в неделю приглашал в ресторан, водил в кино, задабривал Натаниэля деньгами, пытаясь заслужить расположение ее сына, помогал Сильвану в баре без лишних просьб, и лишь с Северусом он сохранял уважительный нейтралитет.       Снейп шел по набережной и набирал Марио смс с просьбой приглядеть за Сильваном и баром во время его отсутствия в городе. После он отыскал в контактах номер Поттера и набрал. Это было впервые с тех пор, как Минерва слегла с гоблинским гриппом, и когда знаменитый мальчик оборвал им с Гермионой все трубки в поисках помощи и названивал чуть ли не каждый час, пока Снейп варил сложное зелье, способное поднять нынешнюю директрису Хогвартса на ноги.       — Профессор, — спустя несколько гудков ответил Гарри, — рад вас слышать.       — Не скажу, что это взаимно, Поттер.       — Я ничего другого и не ожидал, – весело откликнулся тот, совершенно не задетый сухим и немного враждебным тоном Снейпа. — Так когда вас ждать? Гермиона написала, что вы приедете вместе.       — К сожалению, — подтвердил Северус. — Я зачаровал портключ на сегодня к двум дня по Гринвичу. Прибудем к вам на Гриммо.       — У меня все готово, Кричер застелил вам комнату на втором этаже. Профессор, позвольте один вопрос?       — Как будто я могу вас остановить, Поттер.       — Развейте мои сомнения, портключ же незаконный?       Северус вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Столько лет прошло, а Поттер все также пребывал в розовых очках и верил в мир с золотыми единорогами.       — Как думаете, у нас много возможностей в абсолютно магловском городе заказать официальный портключ? Или, может, вам не терпится передать меня в руки министра?       — Вы не так меня поняли, — замялся Гарри и затих. — Я просто подумал… Ладно, забыли. Профессор, скажите, а как там Гермиона? Ну, то есть, как она на самом деле?       Ожидаемый вопрос. Северус задумался, стоит ли вообще отвечать или лучше дать понять, что мальчишка лезет не в свое дело, но несколько секунд спустя все же произнес:       — Держится. Подавлена и напугана, но руки не опускает. Вы подарили ей надежду, и она совершенно не понимает, как теперь с ней быть.       — Если я могу чем-то помочь, что-то сделать здесь, в Лондоне, только скажите. Это не только для Гермионы, но и для вас, профессор. Вы оба можете на меня положиться. Северус помедлил. Это самый откровенный разговор с Поттером, который у них когда-либо был, и оттого ему стало не по себе. Слишком многое пряталось в прошлом, чтобы они могли себе позволить столь доверительные фразы. Старые раны, нанесённые судьбой и чередой неправильных решений, до сих пор не затянулись. По крайней мере, у Снейпа.       — Мы ни в чем не нуждаемся.       — Да, конечно, — смутился Гарри и поспешил попрощаться с бывшим профессором, заверив, что к обозначенному времени он будет ждать их с Гермионой на площади Гриммо.       Северус вернулся домой как раз в тот момент, когда Грейнджер расхаживала по комнате и суетливо закидывала вещи в сумку. На ней не было лица: встревоженная, с влажными и взъерошенными после душа волосами, в расстегнутом халате поверх нижнего белья она металась туда-сюда, погруженная в свои мысли, и едва ли не плакала. Она даже не заметила, как Снейп вернулся домой и несколько минут наблюдал за ее хаотичными метаниями от шкафа к шкафу и тщетными попытками собрать одежду для предстоящей поездки.       — Гермиона, — позвал он и пошел ближе, подбирая с пола книгу, — что ты делаешь?       — Думаю, — ответила она, даже не повернувшись.       — Ты завтракала?       Грейнджер промычала и, резко вскинув голову, словно что-то вспомнив, побежала в спальню. Там она разворошила прикроватную тумбу и вытащила потрепанную тетрадь.       — Зачем тебе с собой рецепты зелий? — осторожно полюбопытствовал Северус, прислонившись к дверному косяку и с опаской поглядывая на Гермиону.       — На всякий случай, — ответила она и шепотом добавила: — Еще нужен порошок четырехлистника. О-о-о, и зубные щетки.       Протиснувшись мимо Снейпа, она зашла в ванную, сгребла косметику и средства гигиены в одну сумочку и случайно задела стеклянный стакан с водой, который тут же полетел на пол и разбился. Северус глубоко вздохнул, призывая себя к терпению, и достал палочку, чтобы все прибрать. Он присел рядом с Гермионой на корточки, заставил осколки исчезнуть, нежно поймал руку Грейнджер и слегка потянул на себя.       — Перестань волноваться. Мы всего лишь едем домой.       — Наш дом здесь, а там… — Она опустила голову и зажмурилась. — Я боюсь. Северус поджал губы и потянул Гермиону на себя, привлекая ее в свои объятия. Она легко поддалась и положила голову ему на плечо, старательно сдерживая слезы.       — Мне с утра кажется, будто это все — просто дурной сон. Вдруг Гарри ошибся и там не мои родители?       — Гадать бесполезно, Гермиона. Мы должны сами все проверить.       — Это может стоить тебе свободы. Я не переживу, если Кингсли выследит нас и что-то с тобой сделает.       — Я могу за себя постоять. Бруствер не настолько самонадеян, чтобы угрожать мне или пытаться арестовать.       — Ты его недооцениваешь.       Внезапно Северус взял Гермиону за плечи и встряхнул, словно тряпичную куклу.       — Перестань думать только о плохом! — строго сказал он. — У тебя нет причин для переживаний. Кингсли нам не угроза, меня уже судили и признали невиновным, тем более по закону за сроком давности я давно перешел в статус погибшего, и лишь несколько человек знают, что я на самом деле жив. Если даже и случится так, что министр узнает о нашем возвращении в Британию, он ничего не сможет нам сделать. Каким бы могущественным он ни был, Бруствер как минимум слабее меня как волшебник, и как максимум – он обязан подчиняться законам магического мира. Все будет хорошо! Ты меня услышала?       Грейнджер судорожно кивнула и шмыгнула носом. Снейп смягчился и вытер большим пальцем дорожку слез с ее щеки.       — Мы спасем твоих родителей, — тихо и нежно добавил он. — Ты больше никогда не будешь одна. Слышишь? Я всегда буду рядом.       Он мягко коснулся ее губ в поцелуе, стараясь передать ту уверенность, которая внезапно окутала его. Собственные тревоги ушли на второй план, их будто больше не существовало.       — Я люблю тебя, — прошептала Гермиона, когда Северус отстранился.       Тот ощутил, как по позвонку пробежали мурашки и сконцентрировались где-то на затылке. Он прикрыл глаза, наслаждаясь мимолетной эйфорией, и тяжело сглотнул. Руки отчего-то затряслись, дыхание сперло. Они с Грейнджер никогда не обсуждали свои чувства и отношения с тех пор, как Гермиона бросила привычную жизнь в Британии и переехала в Кадакес, ведомая связью родственных душ. Им это не требовалось, все и так казалось само собой разумеющимся. Их обоюдная тяга к заботе друг о друге, страсть, нежность, трепетная защита личного мира, созданного только для них двоих, никогда не приобретала воплощения в заветное слово «любовь». До этой минуты.       Северус с трудом сглотнул и провел языком по нижней губе, выглядя растерянным и окрыленным одновременно.       — Я люблю тебя, Гермиона, — произнес он на одном дыхании и неуверенно улыбнулся. — А теперь, пока мы оба еще можем трезво мыслить, давай позавтракаем и соберем оставшиеся вещи.       Грейнджер закусила губу и, обхватив Снейпа за шею, притянула к себе, вовлекая в поцелуй. Она готова была остановить время, лишь бы никогда больше не терять эту тонкую искреннюю нить, которая соединила ее и Северуса в эту минуту откровений. Однако часы неумолимо бежали вперед, им пришлось оторваться друг от друга и все же поесть. Оставшуюся часть дня они провели в уютном молчании, складывая одежду по рюкзакам и надеясь, что возвращение на родину пройдет так гладко, как они запланировали.