Знаки на запястье и Возвращение домой

      Несколько дней поисков какой-либо информации по ментальной магии не принесли даже мало-мальских результатов. Содержание большинства книг Северус, так или иначе, знал — авторы многочисленных томов по защите разума от посягательств извне, как по указке, пересказывали друг друга, не внося даже толику своих рассуждений. О заклинании Обливиэйт тоже мало где говорилось подробнее сухого объяснения того, что данная форма магии предназначена для удаления из памяти выборочных воспоминаний.       Снейпа ситуация раздражала. Он чувствовал себя беспомощным и бесполезным. Гарри, проводивший все свободное время в библиотеке подле профессора, питал больше надежд на благополучный исход и пытался подбадривать Северуса, когда замечал, как тот в буквальном смысле опускал руки. Правда, любые жизнерадостные замечания Поттера почти сразу пресекались на корню грубыми и уничижительными фразами. Гарри закрывал на это глаза и лишь хихикал, прячась за толстыми книгами, раздражая Снейпа еще сильнее.       Удача улыбнулась им обоим, когда Поттер предложил разделиться и поискать нужную им информацию в исторических фолиантах. Он взял на себя все имеющиеся на полках книги-биографии, Снейпу же достались политические очерки. Дело двигалось медленно и, как казалось, абсолютно бесполезно, пока Гарри не заметил в описании жизни некоего Мартина Альтона 1930-х годов несколько строк о стертой памяти преступника, которую тот пытался вернуть.       — Северус, кое-что есть, — протараторил Поттер и тут же поднялся с неудобного деревянного стула. — Вот, читайте.       Он плюхнул книгу на стол перед профессором, подняв облако пыли, и ткнул пальцем в страницу. Снейп склонился над фолиантом и принялся вслух зачитывать:       — Они требовали от меня невозможного. Сегодня был один из тех дней, когда я жалею, что вообще связался с Министерством. Они настояли, что я должен вернуть память заключенному — одному из тех, кто стёр её сам, чтобы уйти от наказания. Разумеется, никто об этом вслух не говорит, но все всё понимают. Это был единственный способ для него избежать суда. А теперь меня заставляют пойти против законов магии: вытащить из разума то, что было намеренно уничтожено. Я пытался объяснить, что это не так-то и просто. Нельзя по щелчку пальцев «включить» мозг и вернуть потерянные фрагменты сознания. Тем более, если сам человек не хочет их вернуть. Это как копаться в навозе с завязанными глазами. Но они настаивали. Конечно, они сказали, что это «во имя правосудия». На самом деле — они просто хотят закрыть громкое дело любой ценой. Я пытался объяснить, что даже если существует способ восстановить потерянные нити воспоминаний, то он опасен, и не в последнюю очередь для меня. Им плевать. Я расходный материал, которым они готовы воспользоваться, а потом выкинуть. Черт, я проклинаю тот день, когда заключил сделку с мистером N. Он дал мне в разы меньше, чем теперь требует взамен.       — Читайте дальше, — настоял Поттер. Северус спорить не стал.       — Сегодня я решил попробовать нечто иное. Метод был рискованным, лучше даже сказать незаконным, но у меня не было выбора. Я встретился с мистером X в комнате допросов в самом сердце Азкабана. Его приковали цепями к полу и зафиксировали голову у стены, чтобы не шевелился. Дикость, такого обращения не заслуживает ни один заключенный. Честно говоря, меня до сих пор мутит от вида его покрасневших глаз и бледных губ, по которым стекала кровь, когда я… Нет, подобную мерзость не стерпит даже бумага. Достаточно того, что я опишу механизм метода, который испробовал. Я погрузился в остатки разума мистера X глубже, чем обычно при поверхностной легилименции, и увидел нечто странное. В его сознании остались обрывки — не воспоминания, а скорее чувства. Кусочки эмоций, мыслей, которые он не смог полностью стереть. Ужас, вина́, страх, решимость — это всё ещё там, глубоко спрятанное. Я открыл свое сознание и позволил этим нитям эмоций проникнуть в себя. Через несколько секунд перед моим взором возникли образы — хаотичные, но весьма яркие. Я попытался их идентифицировать, но не успел, меня захватил вихрь магии и выкинул в реальный мир. Это была воронка совести, мне раньше не доводилось в нее попадать, чему я несказанно рад. Перенести подобное второй раз я бы точно не смог. Северус отпихнул от себя книгу и потер уставшие глаза.       — Почему вы остановились? — спросил Гарри, непонимающе глядя на профессора.       — Потому что цитата заканчивается, далее авторский текст биографа об итогах этого дела, — хриплым голосом ответил Снейп. — Даже если мистеру Альтону удалось услужить министерству и достать потерянные воспоминания, нам этот метод не подходит.       — Вы уверены?       — Да, Поттер! — резко сказал Северус и стукнул кулаком по столу. Гарри вздрогнул и инстинктивно сделал шаг назад.       — В чем проблема? Я имею в виду настоящая. Вас смутила воронка совести? Честно говоря, я совершенно ничего не понимаю.       Снейп вздохнул. Конечно, Поттер не понимал, он ведь никогда не изучал азы ментальной магии.       — Воронка совести — это побочный эффект при легилименции, когда маг настолько глубоко погружается в сознание испытуемого и напрямую взаимодействует с чужими эмоциями. Главная опасность — высокий риск потерять себя. Когда маг погружается в чужие эмоции, для него возрастает вероятность забыть, где заканчиваются чужие чувства и где начинаются собственные. Опытные легилименты на случай подобного оставляют так называемую красную кнопку, чтобы быстро выплыть из чужой головы и сохранить целостность разума. Последствия все равно не нулевые, но лучше пережить пару недель жуткой эмоциональной ломки, чем растворить собственную личность, а заодно и личность испытуемого. Я не готов рисковать ни родителями Гермионы, ни собой ради воспоминаний.       Гарри понимающе кивнул и задумался.       — Поправьте, если я не прав, но вы говорили, что у Грейнджеров все эмоции на поверхности, вы даже смогли их считать, когда виделись. Значит, в теории, если применить на них легилименцию и попробовать пропустить через себя обрывки этой связи с прошлым, то риск плохого исхода не очень-то и высок?       — Вы, Поттер, забываете одну важную деталь: родители Гермионы — маглы. То, что может худо-бедно подействовать на волшебников, несет совершенно непредсказуемый эффект для маглов. Повторяю, результат не стоит риска.       — И что нам тогда делать? — как-то по-детски расстроенно спросил Гарри, нахмурившись и надув губы.       Северуса аж передернуло от этой картины, он поднялся из-за стола, захлопнул книгу и взмахом палочки положил ее поверх стопки десятка таких же мало полезных фолиантов.       — Куда вы собираетесь?       — Ужинать, — лаконично ответил Снейп, поправил ворот футболки, оттянув, будто тот его душил, и спрятал палочку за пояс.       — А как же родители Гермионы? — Гарри сделал шаг и тут же отпрянул, когда Северус резко развернулся и навис над Поттером, как в лучшие школьные годы. Правда, сейчас разница в росте не была так значительна, как раньше, что скрадывало весь драматизм ситуации.       — Поттер, мы провели в библиотеке чертовых четыре дня почти безвылазно и не нашли ничего толкового, что помогло бы мне и Гермионе вернуть память Грейнджерам. Я не вижу смысла продолжать сидеть здесь и листать старые страницы. Если же вам кажется, будто здесь еще есть что обсуждать, делайте это в одиночку.       Снейп круто развернулся и вышел из библиотеки, громко хлопнув дверью. Гарри повел плечами и почесал затылок. Он понимал смятения профессора – сам был на нервах не меньше. Смотреть на Гермиону, бродящую по дому с траурным лицом, словно мир вокруг больше не имел для нее никакого интереса, было тяжко. Он ощущал себя виноватым, и, грешным делом, думал, что стоило хранить правду о возвращении Грейнджеров в Британию при себе, а не бросаться к телефону сообщать эту весьма противоречивую новость подруге. Он ведь догадывался, что добром это дело не кончится.       Поттер глубоко вздохнул и, свесив голову, задумчиво поплелся на кухню. Снейп прав, нужно поужинать и подумать, какие еще у них есть варианты вернуть родителям Гермионы память так, чтобы риск летального исхода был минимальным. У плиты орудовал Кричер, разогревая в кастрюле рагу, а за столом хмуро сидел Северус и постукивал пальцами по металлической рукоятке вилки.       — Вы позвали Гермиону? — спросил Гарри, присаживаясь напротив.       — Да. Она скоро спустится.       — Собираетесь сказать ей, что выхода нет?       Снейп раздраженно откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, но не успел язвительно ответить. Ему на плечо опустилась теплая ладошка Грейнджер, вмиг усмирившая бурю в душе́. Северус накрыл изящную кисть своей ладонью и легонько сжал.       — Как вкусно пахнет, — произнесла Гермиона. — Кричер, ты незаменим в этом доме.       Домовик что-то пробурчал в ответ и принялся расставлять тарелки перед волшебниками. Пару минут спустя стол был сервирован и эльф подал блюда. Ужин прошел в тишине. Каждый думал о чем-то своем и не спешил заводить общую тему для разговора. Когда Кричер подал чай и свой фирменный вишневый рулет, Гермиона внезапно осознала, что Гарри уже неделю не ходит на работу. Сейчас он должен был быть в Хогвартсе и наблюдать за поведением студентов с преподавательского стола в Большом зале, а не грустно ковыряться вилкой в десерте, уткнувшись в тарелку посреди собственной кухни.       — Почему ты здесь? — спросила Гермиона, оторвавшись от рулета и в упор посмотрев на друга.       — В каком смысле? — не понял Гарри и поднял взгляд.       — Сейчас май, ты обязан быть в Хогвартсе.       — А-а-а, ты об этом, — Поттер усмехнулся. — Не переживай, я не прогуливаю уроки. Минерва дала мне отгул, вернусь к своим обязанностям через два дня, а пока меня подменяет Филиус.       — Тебя так просто отпустили?       — Я сказал, что мне нужно отлучиться по семейным обстоятельствам. Минерва не стала уточнять и позволила на неделю уехать. Честно говоря, я бы все равно сбега́л с уроков, чтобы помочь вам двоим. Сидеть в замке, пока у моих близких буквально решается судьба, пытка. Мне легче быть рядом.       Снейп хмыкнул.       — Драматизм, Поттер, ваш конек.       — Знаю, Северус, – ответил Гарри и ухмыльнулся.       Гермиона оглядела этих двоих.       — Я упустила момент, когда вы подружились? — спросила она, не без удовольствия заметив, как Северус и Гарри синхронно смутились. — Не отвечайте. Это был риторический вопрос. Я рада, что вы наладили общение. — Она погладила Снейпа, сидевшего рядом, по предплечью и вздрогнула, когда по телу побежали мурашки от магического разряда.       Поттер потерял дар речи, заметив, как подруга расплывается в абсолютно счастливой улыбке и влюбленными глазами глядит на профиль Северуса. Он догадывался, что эти двое не просто сожительствуют, что между ними есть то волшебство, которое рождается не благодаря статусу крови, а благодаря душе, отмеченной меткой соулмейтов, но одно дело представлять, а другое — видеть вживую. Гарри никогда прежде не замечал, чтобы Гермиона смотрела на кого-то так: с восхищением и боязливым трепетом. И уж чего точно он никогда даже не представлял, что Снейп — холодный, жесткий, постоянно недовольный собой и окружающими, требовательный, замкнутый и совершенно недружелюбный — тоже будет мягко улыбаться и нежно поглаживать чьи-то пальцы, без слов выражая любовь и заботу.       Гарри поежился. До него впервые дошло, насколько сильно он счастлив за подругу. Если раньше, отпуская ее в Испанию ранним утром перед свадьбой на едва освещенной солнцем лужайке, он просто поддержал ее выбор, не особо веря, что она обретет свое истинное счастье под одной крышей со Снейпом, то теперь Поттер был уверен, что Гермиона нашла в Северусе не только родную душу, которая во всем ее поймет и поддержит, но и преданного мужчину, готового положить всего себя на алтарь обоюдного благополучия. Гарри облокотился на стол и довольно улыбнулся. Он уверился, что отдал подругу в надежные руки.       — Слушай, Гермиона, не хочешь наведаться в Хогвартс? Уверен, Минерва будет счастлива тебя видеть, — предложил Поттер, тактично привлекая к себе внимание. Грейнджер, опомнившись, повернулась к Гарри и кивнула.       — Думаешь, это хорошая идея?       — Вполне. Тебе сто́ит проветриться.       — Да… Наверное… Северус, ты не против?       Снейп удивленно поднял брови.       — С чего бы? Минерва — адекватная, разумная женщина, которая, даже если и узнает, что ты живешь со мной, — а это ты вряд ли сможешь утаить, учитывая твое вечное щебетание о моей скромной персоне при любом удобном случае в компании других женщин, — не станет отчитывать или воспитывать, призывая одуматься. Насчет всего остального я тем более спокоен. Поттер прав. Тебе пойдет на пользу прогулка и общение с кем-то, кроме нас.        — Даже если ты так считаешь, — она пожала плечами. — Так когда там ты, Гарри, возвращаешься в Хогвартс?

***

      Очутиться вновь у гигантских черных кованых ворот старинного замка оказалось… волнительно. Гермиона неуверенно переступила с ноги на ногу, прежде чем Поттер протянул ей руку и повел за собой к каменному парапету. Хогвартс еще спал. Их шаги раздавались глухим эхом по коридорам школы, привлекая внимание разве что скучающих призраков и облезлой, но все еще живой миссис Норрис.       — Показать тебе мои покои? — спросил Гарри обернувшись. Гермиона согласно кивнула и поспешила за другом, который резво спускался по лестнице в подземелья. Они остановились возле расшитого золотыми нитями гобелена с изображением бутонов лилии. Поттер сдвинул его в сторону, обнажая спрятанную от посторонних глаз дверь, и повернул ручку.       — Прошу, — торжественно произнес он и посторонился, пропуская Гермиону.       Внутри оказалась просторная гостиная с камином, книжным шкафом во всю стену и красным велюровым диваном, стоя́щим аккурат напротив источника тепла. В портале уже горел огонь, видимо, разведенный школьными эльфами. В дальнем углу располагался дубовый, на вид весьма древний, письменный стол на массивном подстолье с несколькими внушительными по объему стопками пергаментов и мягкое кресло. Гермиона с легкостью представила, как вечерами Гарри сидит здесь с чашечкой своего любимого черного чая и проверяет домашние задания студентов.       — Гляжу, ты впечатлена, — самодовольно заметил Поттер и указал на еще одну спрятанную за шторой дверь. — Пойдем, ты еще спальню не видела. Когда я впервые туда зашел, на пару минут потерял дар речи.       И правда, Грейнджер была поражена размахом убранства. Старинный комод и платяной шкаф из красного дерева располагались вокруг огромной кровати с темно-зеленым балдахином. Черное атласное постельное белье бликовало на отражениях света, льющегося из окна. Гермиона погладила скользкую и прохладную ткань и присела на краешек, уставившись на пейзаж. Кто бы мог подумать, что в подземельных покоях тоже есть окна, и ведут они не на подводный мир Черного озера, а прямо на берег, переходящий в водную гладь. В спальне было уютно, несмотря на избыточные темные цвета, и просторно, по сравнению со студенческими комнатами. На стенах висели фотографии Гарри школьных лет, над комодом — орден Мерлина, гриффиндорский шарфик и золотой снитч, подаренный Дамблдором.       — Здесь… хорошо, — произнесла Гермиона.       — Да, мне тоже безумно нравится. — Поттер присел рядом. — Удивительно, что больше никто из преподавателей не согласился здесь жить, кроме меня.       — Почему? — спросила она и на секунду замолкла. Гарри усмехнулся. Он обожал наблюдать, как Гермиона складывает пазлы информации в одну общую картинку. Это всегда было забавно. — Это ведь комната Северуса? — неверяще произнесла она и огляделась.       Ну, конечно. Зеленый балдахин, темное дерево, строгая, но изящная мебель, тяжелые портьеры, куча полочек и тумбочек — у них в Кадакесе была похожая обстановка, правда, подстроенная под теплый климат.       — Я восстанавливал эту часть здания и разбирал его вещи, когда школа готовилась к открытию после войны. Многие все еще не верят, что Снейп был на нашей стороне, и считают, что жить в этих покоях, — Поттер обвел рукой комнату, — опасно. Мало ли какие сюрпризы декан Слизерина оставил непрошеным гостям. В целом, это даже мне на руку. В башнях покои преподавателей в разы меньше и не такие уютные, как здесь. Так что я ни на что не жалуюсь.       — Знали бы они все, что ты с Северусом теперь дружишь, то точно сторонились бы не только этих комнат, но и тебя самого.       Гарри весело хмыкнул.       — Да уж. Твой избранник до сих пор на многих наводит ужас, хотя и числится официально мертвым. Вот это я понимаю — репутация.       Гермиона кивнула и рассмеялась. Ей почему-то нравилось осознавать, что для многих злой и опасный Снейп для нее был самым милым и нежным мужчиной. Эта сторона его характера была доступна только ей одной.       — Так какие планы? — спросила она, откидываясь назад и наблюдая, как Поттер достает из шкафа строгую школьную мантию и черный костюм, напоминающий что-то среднее между аврорской формой и сюртуками Северуса.       — Прямо сейчас мы идем завтракать в Большой зал, после я отправляюсь на уроки, а ты — болтать с Минервой.       — Ты уверен, что я никому не помешаю?       — Гермиона, сегодня понедельник, у нашей уважаемой директрисы нет никаких особенно важных дел, кроме вечернего собрания. Она с удовольствием посвятит тебе пару часов. А теперь поднимайся, нам пора.       Гарри быстро облачился в преподавательскую форму и, на ходу застегивая манжеты сюртука, повел подругу в Большой зал.       — С каких пор ты носишь официальную одежду? Ты же терпеть ее не мог! — шепотом поинтересовалась Грейнджер, заметив оценивающие взгляды некоторых студенток, которые одними из первых шли на ранний завтрак.       — Это все влияние твоего избранника. Пока разбирал его вещи, грешным делом, подумал, что сюртук может быть и мне к лицу. Теперь у меня в шкафу их сразу несколько видов, и я оценил все преимущества такой одежды.       — Сексуально подчеркивать свою фигуру?       Гарри скривился.       — Оставь фантазии при себе, Гермиона, — насмешливо произнес он.       — Как скажете, профессор Поттер, — согласилась она и поджала губы, сдерживая хохот. — И знаете, вашей девушке очень повезло, расстегивать все эти многочисленные пуговицы на сюртуке — большое удовольствие. Это я вам по своему опыту говорю, — добавила Грейнджер и с удовольствием заметила, как Гарри поперхнулся от столь недвусмысленно намёка. Он бросил на нее одновременно удивленный и смеющийся взгляд. — Да? Не веришь? Можешь спросить у Снейпа.       — Пожалуй, воздержусь.       Они переглянулись и разразились заразительным смехом, держась за животы, совсем позабыв, что немногочисленные студенты и преподаватели, сидящие за столами в Большом зале, прекрасно их видят. Отдышавшись, Гермиона дернула Гарри за край сюртука и кивнула, призывая к спокойствию.       — Доброе утро, профессор Поттер, — сказала какая-то пуффендуйка, проходя мимо.       — Доброе, мисс Даймонд, — ответил Гарри и постарался сделать серьезное лицо. Гермиона рядом прыснула со смеху. Тот пихнул ее в бок и зашагал к преподавательскому столу.       Не успели они взойти на подиум, как им навстречу поднялся Хагрид и сгреб Грейнджер в объятия, причитая что-то о том, как давно ее не было в Хогвартсе. За ним последовали и другие преподаватели: Помона Спраут, Сиптима Вектор, Филиус Флитвик и Роланда Хуч. Самой последней к ней подошла Минерва МакГонагалл. Бывший декан, школьная мама, как ее звала Гермиона все семь лет жизни в замке, взяла Гермиону за руки, крепко сжала и с мягкой улыбкой обняла. Показалось, что сердце дрогнуло у обоих.       — Дорогая, как я рада тебя видеть, — сказала директриса, отступая на шаг и не выпуская рук Гермионы из своих. — Мистер Поттер, это вас я должна благодарить за то, что вы вернули мою любимую ученицу в родные стены?       Гарри самодовольно кивнул.       — А ведь она еще и сопротивлялась. Боялась, что будет тут всем мешать.       — Что за глупости?! А ну-ка, присаживайся, родная. — Минерва указала на стул рядом с директорским и приказала домовикам пода́ть дополнительную посуду для гостьи. — Рассказывай, каким ветром тебя занесло к нам в Британию? Гарри упоминал, что ты переехала, кажется, в Италию.       — В Испанию, — поправила Гермиона и поблагодарила маленькую эльфийку, когда та поставила перед ней чашку чая и яблочный пудинг. — На самом деле я не планировала возвращаться. Так получилось.       — О, думаю, это мы обсудим позже. Лучше поделись мнением, как тебе наш обновленный Хогвартс? Наверняка ты заметила, что пару башен мы перестроили.       — Только с улицы бросилось в глаза. Внутри я пока не была. Мы с Гарри приехали сюда буквально полчаса назад. Всё, что я видела — только его покои.       — Впечатляющие, правда? — Гермиона кивнула. — Только Северусу было разрешено так шиковать. Дамблдор по его просьбе обустроил там даже отдельную лабораторию, которую, правда, нам не удалось восстановить.       — Он заслуживал немного личного пространства, где бы он чувствовал себя в безопасности.       Минерва поджала губы и согласно качнула головой.       — Мне до сих пор очень жаль, что мы не рассмотрели в нем то благородство, которое служило на благо светлых сил. Если бы я могла с ним встретиться, обязательно бы попросила прощения за все, через что ему пришлось пройти из-за моих неверных решений и слов.       — Не думаю, что он вас хоть в чем-то винил. Скорее всего, ему просто некогда было задумываться о таких мелочах. Уж простите.       — Да, это точно. Его жизни не позавидуешь.       Гермиона хотела добавить «только не сейчас», но сдержалась. Специально обрушивать на МакГонагалл новость о том, что Северус жив, здоров и вполне счастлив, она не собиралась, только если речь случайно зайдет о его нескромной персоне.       — А как ваши дела, профессор? — перевела тему Грейнджер и сделала глоток чая. — Смотрю, вы выглядите просто замечательно.       — Твоими силами, дорогая. Если бы не то зелье, один Мерлин знает, где бы я была.       — Всегда рада помочь. Зельеварение с недавнего времени тесно связано с моей жизнью.       — Неужели? Признаться, я думала, что ты пойдешь по тропинке волшебного права или в крайнем случае заинтересуешься нумерологией.       — С правом не сложилось. Я несколько лет работала в волонтерском центре, помогала оформлять документы и пособия людям, пострадавшим от войны, но после дела мистера Лавгуда поняла, что сражаться с закостенелой правительственной системой, которая не собирается меняться и нацелена не на справедливость, а на контроль и управление, я не в силах. Пришлось слегка пересмотреть свои взгляды.       — Да-да, я слышала о том громком суде. Насколько мне известно, только благодаря тебе отцу Полумны дали условный срок.       — Этого было мало. Он невиновен, а несет наказание, — Гермиона вздохнула.       — У тебя всегда было обостренное чувство справедливости, дорогая. Таких людей не хватает нашему правительству. Ты бы могла пойти помощницей Кингсли.       — Он предлагал, но я отказалась. Не могу работать под руководством человека, который маниакально преследует исключительно личные цели и узколобо смотрит на мир, совершенно не пытаясь изменить в системе то, что уже давно не работает.       Неожиданно сзади раздалось легкое покашливание, и дамы обернулись. К ним подсел высокий брюнет со рваным шрамом на подбородке, пересекающем губу, в темно-синей мантии и коричневых кожаных перчатках.       — Доброе утро, директор, – вежливо познакомился мужчина.       — Здравствуй, Кайл. — МакГонагалл кивнула тому в ответ. — Познакомься, это моя лучшая ученица, героиня войны, мисс Гермиона Грейнджер.       — Очень приятно. Наслышан о вас и ваших подвигах. — Кайл протянул руку и, когда Гермиона вложила в нее свою ладонь, коснулся губами костяшек ее пальцев.       — Вы галантны.       — Консервативное воспитание моей тетушки. Ничего не могу с этим поделать.       — Какой предмет вы ведете? — поинтересовалась Гермиона, неуверенно отнимая руку и пряча ее под столом, вытирая о штанину джинсов.       — Зельеварение, мэм.       — Он ваш коллега, Гермиона, — добавила Минерва. — Не такой искусный, но все же очень хорош.       — Спасибо, директор. — Кайл слегка поклонился. — А вы, мисс Грейнджер, тоже работаете с зельями? До меня доходили слухи, что ваши способности лежат слегка в иной плоскости.       Гермиона смутилась. Неужели о ней вообще идет молва спустя столько лет после войны и оглушительной популярности, раздутой Пророком?       — Нет, мистер…       — Моран, — подсказал Кайл и вежливо улыбнулся.       — Благодарю. Так вот, мистер Моран, я не зельевар и действительно занимаюсь обычной бумажной работой в одной из испанских библиотек. Когда-то я варила кое-какие составы, но это было еще в школьные годы, и мой преподаватель был не особо в восторге от тех экспериментов.       — Потому что они все противоречили правилам школы, Гермиона, — мягко напомнила Минерва и невинно, совсем по-девичьи захлопала ресницами, когда Грейнджер удивленно обернулась, чтобы оправдаться. — Мы с Северусом пытались следить за вашей троицей, но не всегда это удавалось. Уверена, что Поттер и Уизли не были бы так успешны на войне, если бы не твои идеи, дорогая. Это же надо додуматься, — она величественно подняла указательный палец, — на втором курсе сварить Оборотное зелье прямо посреди заброшенной туалетной комнаты, украсть у Северуса ингредиенты, и все ради того, чтобы проследить за мистером Малфоем в гостиной слизеринского факультета и убедиться, что он наследник самого́ Салазара.       — Для меня тогда эта авантюра закончилась печально, — пробубнила Гермиона и уткнулась в чашку с чаем.       — Зато для Поттера и Уизли все прошло замечательно.       Кайл восхищенно охнул рядом.       — Вам удалось верно сварить Оборотное зелье на втором курсе? Мисс Грейнджер, похоже, у вас талант в зельеварении! Почему вы не стали его развивать? Неужели профессор Снейп не пожелал вырастить ученика себе на замену?       — Во-первых, его никто не сможет заменить. Он настоящий мастер, ему подвластны такие составы, которые другие не могут не то, что сварить, но даже прочитать формулу с листа. Во-вторых, я была успешна почти во всех предметах, кроме разве что предсказаний и полетов, поэтому могла бы построить карьеру в любой сфере.       — И выбрали работу библиотекарем?       Повисла неуютная тишина. Гермиона почувствовала какое-то пренебрежение в этом вопросе и нахмурилась. Кайл заметил это и поспешил оправдаться.       — Прошу прощения, мне не стоило этого говорить. Просто мне трудно понять, как можно так легко… — он замялся, не в силах подобрать слова.       — Растрачивать свои таланты? — договорила за него Гермиона. Кайл кивнул и нервно сжал руки в кожаных перчатках. — Вы меня совсем не знаете. У меня прекрасная жизнь, мне не приходится доказывать этому миру, что я чего-то стою. Раньше у меня были амбиции, я желала изменить магическую правовую систему, сделать нашу страну справедливой и безопасной, но поняла, что этот бой не стоит ни моего личного счастья, ни десятков лет упорной работы с узколобыми, прямолинейными, закостенелыми волшебниками, которые ни на йоту не изменили своих взглядов даже после того, как война обнажила перед ними все слабости нашего общества. Сейчас я живу в другой стране с мужчиной, который во всем меня поддерживает, позволяет участвовать в своих научных исследованиях, не видит во мне горделивую всезнайку, способную лишь на то, чтобы решить за кого-то домашнее задание или помочь с документами в суде. Мне больше не нужно кому-то что-то доказывать и быть полезной в масштабе страны. Хотя, призна́юсь, порой я все же применяю свои зельеварческие таланты, когда он просит меня ассистировать ему при приготовлении особо тяжелых составов.       Кайл поджал губы и не нашелся с ответом. Столь неловкую ситуацию разрядила третьекурсница из рейвенкло, которая подошла с коллекционной карточкой из знаменитой шоколадной лягушки и протянула ее Гермионе. — Мисс Грейнджер, — обратилась девочка, — можно ваш автограф?       Теперь пришел черед Гермионы смущаться. Она сконфуженно взяла карточку и перо, черкнула подпись с пожеланием, стараясь не смотреть, как на нее с картонки смотрит ее двойник, и протянула открытку обратно. Студентка сча́стливо поблагодарила Грейнджер и убежала хвастаться приобретением подругам.       — Кайл, прошу нас простить, — обратилась к коллеге Минерва, положила на стол салфетку и поднялась, — но нам с Гермионой уже пора.       — Был рад с вами познакомиться, — ответил Моран и чопорно привстал, поклоном провожая женщин.       Оказавшись вдалеке от суеты Большого зала, Гермиона смогла выдохнуть и окончательно расслабиться. Она блаженно распласталась в большом и мягком кресле напротив директорского стола, поздоровалась с портретом Дамблдора и осмотрела убранство кабинета. Ничего не изменилось за годы с тех пор, как она была тут последний раз. Все те же странные магические артефакты, спрятанный за стеклом Омут памяти, череда живых картин, пустая клетка Фоукса, обшарпанная лестница, ведущая в личные покои директора, и огроменный шкаф со школьной документацией.       — Так ты, значит, живешь с зельеваром? — хитро прищурившись и сев напротив Гермионы, полюбопытствовала Минерва. — Его случаем зовут не Северус?       Грейнджер закусила губу и сначала предприняла попытку все отрицать, но быстро сдалась и кивнула. Снейп был прав, она почти не умела держать язык за зубами, когда разговор заходил о ее личной жизни. Никаких подробностей, голые эмоции, но ей было приятно делиться частичкой своего женского счастья с окружающими, особенно в кругу понимающих людей.       — Я так и знала, что он жив! А ведь я сомневалась, что слухи в Министерстве о том, что Снейп прислал свои воспоминания, чтобы помочь мистеру Лавгуду избежать наказания, правда. — МакГонагалл хлопнула в ладоши и довольно забарабанила по столу, до жути напоминая Гермионе вечно позитивного Дамблдора. — Эх, Северус, он ведь тоже мог бы заглянуть ко мне на чай. До войны мы были с ним хорошими друзьями. Чего стояли только наши ставки на матчи Гриффиндор-Слизерин. — Минерва расстроено вздохнула. — Жаль, что с возвращением Волан-де-Морта он вынужден был откреститься от всех нас и уйти служить Пожирателям. — Она отмахнулась от тягостных воспоминаний и облокотилась на стол, отодвигая от себя чашку с чаем, которые принесли домовики. — Расскажи мне, как он сейчас?       — Лучше, чем кто-либо мог представить, — с охотой ответила Гермиона и как на духу пересказала все самые яркие моменты их с Северусом совместной жизни за последние два года.       Минерва внимательно слушала, то и дело хихикая, когда Грейнджер, не стесняясь в выражениях, описывала семейные казусы и насмешливо причитала, что некоторые привычки Снейпа не искоренить. Когда она узнала, что Северус и Гермиона соулмейты, радости у директрисы поубавилось, и из-за ее спины на волшебном полотне появилась вездесущая седая голова Альбуса.       — Этого не может быть, — произнес портрет, и Грейнджер инстинктивно вздрогнула.       — И почему же?       — Слишком древняя магия, и, насколько я помню, у вас совершенно разные магические потенциалы. Если Северус находился на грани смерти, вы бы физически не смогли вытянуть его благодаря метке. Она бы просто вас убила.       — Альбус, не драматизируй, — осадила Дамблдора директриса. — Гермиона, наш общий знакомый пытался сказать, что обычно метка возникает у двух волшебников с рождения и при таком случае не несет никаких последствий для двух избранных. Однако появление метки во взрослом возрасте может судить либо о воздействии на вас магии извне кем-то, кто был заинтересован связать вас и ограничить свободу, либо о несказанном подарке судьбы.       — Не надо, — резко произнесла Грейнджер и выставила перед собой руку. — Я не хочу знать, почему у нас с Северусом есть метки. Главное — мы вместе и любим друг друга. По большому счету мы сошлись не благодаря магии, а исключительно по личной инициативе. Точка.       — Дорогая, мы не пытаемся тебя судить, — попыталась сгладить напряжение Минерва.       — Да, — поддержал Дамблдор, — просто предостерегаем.       — Альбус, — вежливо обратилась к бывшему директору МакГонагалл, — не мог бы ты прогуляться в гости к Полной Даме? — Когда портрет не без видимого негодования опустел, она обратилась уже к Гермионе: — Прости нас.       — Не стоит. Мы с Северусом думали обо всем, что вы сказали, но так ни к чему и не пришли. По какой бы причине магия нас ни связала, она подарила нам возможность стать счастливыми. Я действительно благодарна судьбе за то, что она выбрала именно нас.       — Но тебя что-то гложет. Я ведь права?       Проницательность Минервы поставила Гермиону в тупик. Она задалась вопросом о том, зачем вообще приехала в Хогвартс, пока там, на Гриммо, Снейп ищет способы вернуть ее родителям память. Ответ, к сожалению, лежал на поверхности. МакГонагалл, как и Молли, была для Грейнджер очень близким человеком, в каком-то смысле заменой матери, которой вынуждено не было рядом из-за разницы миров, в которых они все существовали. В школьные годы Гермиона легко могла пойти за советом к декану или миссис Уизли и быть уверенной, что ее поймут, не осудят и помогут. Могла ли она надеяться на такое же отношение сейчас? Возможно…       Потерев бровь и бросив взгляд на Запретный лес, живописно раскинувшийся прямо перед окнами директорского кабинета, Гермиона произнесла:       — Я совершила ошибку, профессор. Будучи в Испании, я из-за этого не особо тревожилась, но вернувшись в Британию… Я не знаю, как правильно поступить.       — Давай подумаем вместе. Расскажешь, что произошло?       Просить дважды Гермиону не пришлось. Она неспешно пересказала Минерве всю историю знакомства с Северусом в Кадакесе, свой побег со свадьбы и причины, по которым вынуждена была приехать в Лондон. Незаметно для себя, Грейнджер начала плакать. Не взахлеб, лишь ручеек слез тек по ее щекам, капая на стол. Когда эльф бесшумно появился за ее спиной и поставил упаковку салфеток, она попыталась взять себя в руки и сдержанно всхлипнула.       — Уверена, Северус найдет способ вернуть твоим родителям память, — твердо заявила МакГонагалл. — Если кто на это действительно способен, так это он.       — Это может быть очень опасно.       — Такова реальность, но Снейпу не впервой. Просто положись на него. А теперь, дорогая, обрати внимание на то, что действительно нагоняет на тебя страх.       — О чем вы? — Гермиона шмыгнула носом и нервно надорвала салфетку в руках.       — О твоем несостоявшемся муже. Я тебя отлично знаю, и уверена, что решение сбежать со свадьбы далось тебе нелегко. Разве ты не жалеешь?       Молчание. Грейнджер ощутила, как в груди завязался узел, а по телу пробежала дрожь от нарастающей внутренней тревоги. Она хотела бы сказать, что поступила правильно и что это был единственно верный путь тогда, но соврала бы. Отменить свадьбу можно было иначе, она задолжала объяснения не только Рону, но и всей семье Уизли. И эта недосказанность, которая жила в ней последние несколько лет, костенела в сердце и мешала отпустить прошлое, чтобы начать действительно счастливое будущее.       — Я уже не могу ничего исправить, — дрожащим голосом произнесла Гермиона, вновь начиная плакать. — Он никогда меня не простит, я предала их всех.       — Ну-ну, — Минерва протянула руку и погладила Гермиону по предплечью, будто бы успокаивая. — Я бы на твоем месте не была столь категорична. Уизли вспыльчивые, но отходчивые и понимающие. Пока ты еще в стране, попробуй поговорить с ними. Объясни свои чувства так, как ты это сделала для меня. Даже если они не станут тебя слушать, что звучит неправдоподобно, ты будешь чиста перед собой. Всего одна попытка, Гермиона, и она может облегчить твою совесть. Тем более, если так посмотреть, ты поступила не особенно изящно, но честно по отношению к ним. Было бы в разы хуже, стань ты женой Рональда, втайне желая оказаться рядом с Северусом.       — Я бы никогда так не поступила.       — Об этом я и говорю. Испугаться говорить о своих чувствах в лицо – нормально. Не кори себя за то, что выбрала любовь, а не долг и многолетнюю привязанность. А теперь, — улучив момент, когда Гермиона успокоилась, Минерва достала волшебную палочку и ловко, словно ей и не было почти под сотню лет, встала с кресла, — мы прогуляемся до Музея памяти. Раз ты здесь, хочу показать тебе, как мы оформили экспозицию, и попросить написать пару строк пожеланий для нынешних студентов.