Глава 4
25 декабря 2024 г., 20:40
Мертвецкая тишина. Так можно было описать обстановку вокруг дома, который некогда Гермиона считала своим. Противный дождь за ночь прекратился, и теперь лишь огромные лужи напоминали о том, как природа провожала весну в Англии. Поежившись от внутренней неуверенности, Гермиона застегнула молнию на кофте и шагнула к родительскому дому. Сердце в груди ускорило свой ход и запульсировало, казалось, у горла. Она уже это проходила. Семь лет назад, когда задалась целью во что бы то ни стало спасти семью и увезти подальше от войны.
Сейчас же, вновь встав перед однотипной белой дверью дома, Гермиона ощутила себя маленькой, напуганной студенткой, готовой совершить отчаянный поступок, мало заботясь о последствиях. Собрав волю в кулак, она занесла его, чтобы постучать, но застыла на мгновение, словно пытаясь собраться с духом. Руки слегка дрожали, на кончиках пальцев искрилась магия, метка на предплечье мягко пульсировала в такт сердцебиению. Внутри же бушевала буря эмоций: страх, надежда, тоска. Гермиона прикрыла глаза, попыталась выровнять дыхание и сосредоточиться на тепле от метки. Это всегда ее успокаивало.
За её спиной, словно каменное изваяние, стоял Снейп — тихий, как всегда, но его присутствие Грейнджер ощущала каждой клеточкой тела. Она знала, что он не скажет ни слова, не подтолкнет к действию, не осудит, если она струсит и убежит, и его молчаливая безусловная поддержка была сейчас важнее всего. Она не одна. Он рядом.
Гермиона повернула голову, и их взгляды встретились — тёплый, спокойный взгляд Снейпа был полон любви и понимания. Это придало ей сил. Собравшись с мыслями и усмирив эмоции, она постучала в дверь.
Прошло несколько мгновений, прежде чем внутри дома послышались шаги. Дыхание стало прерывистым, ладони вспотели. Момент, которого Гермиона так в равной степени ждала и боялась, был на расстоянии нескольких ударов сердца. Дверь скрипнула и медленно открылась. На пороге появилась Джин Грейнджер. Она выглядела точно так же, какой Гермиона её помнила: те же теплые карие глаза, мягкие черты лица, лишь немного постаревшие с тех пор, как они виделись в последний раз. Гермиона на мгновение затаила дыхание, надеясь на вспышку узнавания в глазах матери, на нежные объятия наконец воссоединившийся семьи, но этого не случилось.
Мама смотрела на неё… как на незнакомку. Глаза матери были полны вежливого недоумения, а не того лучезарного света, который Гермиона так хорошо знала. Это был самый обычный взгляд, которым человек смотрит на случайного прохожего.
— Чем могу помочь? — спросила она тихим голосом.
Гермиона ощутила, как сердце медленно… разрывается? Грудь сдавило. Она почувствовала боль — глубокую, душераздирающую, реальную. Все надежды разом разбились о действительность. Нет никакой семьи. Только она и двое посторонних людей, живущих своей жизнью. Но Грейнджер не могла позволить себе сломаться, не сейчас. Может быть, потом, когда она закроется в комнате и позволит горю затопить рассудок, а в эту минуту она потребовала от себя стойкости. Ради родителей. Ради их благополучия.
— Мама… — тихо произнесла Гермиона, почти прошептала, боясь, что голос сорвется. Не удержалась.
Женщина перед ней нахмурилась, слегка наклонив голову, будто пытаясь вспомнить что-то далекое, но, видимо, память была слишком глубоко погребена под слоями забвения. Она покачала головой.
— Извините, я вас не знаю, — сказала она с искренним смущением на лице.
Гермиона кивнула, изо всех сил сдерживая слезы. Она догадывалась, что их встреча закончится именно этим, и всё же реальность оказалась намного больнее, чем худшие ожидания.
Снейп, стоявший рядом, сделал едва заметный шаг вперёд, словно пытаясь заслонить Гермиону собой. Он не произнёс ни слова, не пытался вмешаться в происходящее, но его присутствие вдруг стало невыносимо важным. Он слегка коснулся плеча Грейнджер — мимолетный жест, но такой нужный.
Гермиона глубоко вдохнула, сделала шаг назад и сказала:
— Извините за беспокойство. Мы ошиблись адресом.
Она ещё раз встретилась глазами с матерью.
— Мы… зайдем позже, — добавила Гермиона, чувствуя, как голос предательски дрожит. Она не могла сказать большего. Слишком многое горело внутри, чтобы выразить это словами.
Её мать кивнула, всё ещё с тем же вежливым, но пустым взглядом, и тихо закрыла дверь, не дождавшись, пока незваные гости сойдут со ступенек. Едва замок успел щелкнуть, оповещая о том, что на сегодня дорога в этот дом закрыта, Гермиона не смогла сдержаться. Она прислонилась спиной к груди Снейпа и закрыла глаза, чувствуя, как по щекам медленно катятся слёзы. Снейп молча приобнял ее за плечи и повел прочь от дома. Так было правильнее.
— Они вернутся, — тихо сказал он ей на ухо.
Гермиона постаралась сосредоточиться на словах Снейпа. Они звенели в её голове, но с трудом пробивались сквозь поток эмоций. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и сделала глубокий вдох. Любовь сильнее магии… Так сказал Северус пару дней назад, когда узнал о ее родителях. Мог ли он ошибаться?
— Любовь, — тихо повторила она не столько в ответ Снейпу, сколько для само́й себя. — Мама Гарри спасла его своей любовью, но мои родители…
Гермиона всхлипнула и почувствовала, как ладони Северуса сильнее сжали ее плечи.
— Прости. Мне не стоило это говорить. — Она повернула голову к нему. Лицо Снейпа, обычно непроницаемое, сейчас выражало тонкую смесь понимания и терпеливого ожидания. Ни следа осуждения или недовольства, даже после упоминания Лили.
— Мы попробуем ещё раз, позже — произнес он. — Не торопись. Дай родителям время. Их сознание сейчас нестабильно.
— Ты… — Гермиона опять попыталась вытереть слезы, чувствуя, как ее тело дрожит от напряжения и усталости. — Ты залез к ним в голову?
— Что тебя удивляет?
Она помотала головой. Северус поступил рационально — применил свои умения там, где Гермиона уповала на случайность.
— Еще ничего не закончено. Честно говоря, я не верил, что первая встреча пройдет радужно.
— Потому что ты пессимист?
Северус искренне усмехнулся.
— Потому что я опытный ментальный маг.
Гермиона неизящно фыркнула и растерла щеки.
— Я знала, что это не будет легко. Просто… видеть их такими — больнее, чем я ожидала.
Снейп посмотрел на неё долгим, задумчивым взглядом.
— Твоя любовь к ним не исчезла по мановению волшебной палочки, когда ты избавила их от воспоминаний о себе. И их любовь к тебе тоже все еще жива. Она скрыта, но не стерта. Я видел в сознании твоей матери всплеск чувств, когда ты с ней заговорила, но одного лишь короткого общения мало, чтобы снять чары. Они тебя вспомнят, Гермиона, я обещаю, что это произойдет. Ты лишь должна дать нам всем время. И не позволяй страху управлять собой.
— У тебя есть идея?
— Иначе бы я не говорил тебе всю эту ободряющую ерунду. Если ты не заметила, то я редко бываю голословным.
Гермиона вновь посмотрела на дом. Стены, знакомые с детства, казались ей чужими, словно она росла не в этих стенах. Хотя в какой-то степени, ее настоящим домом и убежищем всегда был Хогвартс, а не двухэтажная постройка в Хэмпстеде.
— Спасибо, — произнесла она и вложила ладонь в руку Северуса.
Снейп улыбнулся и сделал шаг вперёд, наклоняя голову к Грейнджер.
— Мы справимся, — тихо сказал он, и в этих словах она почувствовала непоколебимую уверенность. Снейп всегда был таким — твёрдым, несгибаемым, даже если под внешней оболочкой скрывались уязвимость. Гермиона почувствовала, как в её груди зарождается знакомый трепет, а в животе завязывается приятный узел, запускающий мурашки по всему телу.
— Я не знаю, как справилась бы без тебя, — призналась она. В глазах Северуса появилась тень смущения, такая нехарактерная для него и столь ценная для нее.
— Как-нибудь ты бы точно нашла выход. Как и всегда, — ответил он, чуть склоняясь. — Однако я рад, что нам обоим не придется проверять, как именно.
Они стояли так ещё несколько мгновений, позволяя этому тихому моменту окутать их и возродить веру в то, что еще не все потеряно.
— Вернёмся через пару дней, — наконец сказала Гермиона, отступая от Северуса и расправляя плечи.
Снейп кивнул, и они вместе, медленным шагом, пошли по улице прочь от дома. Их окружало приятное молчание, оно не напрягало, не обременяло, слышно было лишь шуршание листьев под ногами и отдаленный шум города. Гермиона крепче сжала пальцы, вплетенные в руку Снейпа, ощущая его тепло. На небе сквозь тяжелые мутные облака стало пробиваться солнце.
— Давай прогуляемся? — предложила она, когда они добрели до парка, где раньше Грейнджер часто проводила время с друзьями после уроков в магловской школе.
Северус согласился и свернул с асфальтированной дорожки на протоптанную грунтовую, ведущую вдоль детской площадки. Они прошли мимо нескольких семей и скрылись от посторонних глаз за чередой объемных крон невысоких деревьев.
— Ну, говори, что на этот раз тебя гложет? — спросил он, заметив, как тяжело Гермиона переставляет ноги и озирается по сторонам.
Она закусила губу, пребывая в своих мыслях, которые не находили воплощения в словах. Точнее, Гермиона не знала, стоит ли озвучивать сомнения, которые окутывали ее сердце с тех самых пор, как они покинули Испанию, и сейчас только окрепли после неудачной короткой встречи с Джин Грейнджер. Она обхватила себя руками и потупила взгляд.
Северус рядом тихо вздохнул. Он не позволял раздражению взять над собой верх, сейчас он нужен Гермионе спокойным, уравновешенным и понимающим, как бы это ни противоречило его характеру. Спрятав руки в карманы, он продолжал медленно идти рядом.
— Ты уверен, что хочешь остаться со мной здесь? — неожиданно тихо спросила Гермиона.
В её голосе было сомнение, словно она всё ещё боялась, что однажды он решит, что их игра в любовь по сравнению с количеством суеты, неопределенности и опасности, которые она привносит в его жизнь, не стоит усилий. В самом начале их отношений, Гермиона и Северус четко условились, что не будут возвращаться к обоюдному прошлому, что построят нечто новое, совершенно непохожее на прошлый опыт. И вот, они сейчас идут по парку недалеко от центра Лондона, где в любую минуту их могут узнать случайные волшебники и доложить Кингсли. Тогда проблемы с потерянной памятью Грейнджеров покажутся милой сказкой с весьма положительным концом, в отличие от потенциального ареста.
Снейп остановился, чуть повернув голову к Гермионе. В его глазах вспыхнула та искра возмущения, которую она видела не так часто, и которая ни к чему хорошему никогда не приводила.
— Гермиона, — начал он удивительно медленно, аккуратно подбирая слова, — я давно сделал свой выбор. И не собираюсь отступать. — Северус коснулся щеки Грейнджер и нежно провел больши́м пальцем по ее губам. — Ты дала мне стимул жить дальше и подарила надежду, что у меня все еще возможно. Любовь, семья, понимание, доверие. Я никогда не рассчитывал получить так много, но обрел благодаря твоему неуемному любопытству и честности, в первую очередь перед само́й собой. Запомни, пожалуйста, эти слова, потому что вряд ли я собираюсь повторять их в будущем.
Её сердце сжалось. Она знала, как трудно ему говорить такие откровенные вещи, ведь Снейп всегда был сдержан в своих чувствах. Но эти слова, произнесённые с такой искренностью, глубоко тронули её. Ей вдруг неумолимо захотелось его поцеловать. Она потянулась к нему и коснулась его губ, выражая всю палитру чувств, которые кружились в ее душе.
— Мы прошли через слишком многое, чтобы теперь бояться, — продолжил шепотом Северус, чуть опустив голову, стараясь успокоить сердцебиение и сбросить скованность, которая часто его окутывала, когда они с Гермионой показывали глубину своей привязанности друг к другу на людях. — Ты вернёшь своих родителей, и я буду рядом, сколько бы времени это ни заняло.
— Знаешь, — Гермиона отстранилась, — я всегда думала, что самая большая потеря в моей жизни была, когда я стерла им память, — она кивнула в сторону улицы, где располагался родительский дом. — Но это была ложь. Я врала само́й себе. Отпустив их, я чувствовала уверенность, что я поступаю правильно, что это мой выбор, что иначе нельзя. Я справилась с болью, приняла их отъезд и новую жизнь в Австралии.
Снейп нахмурился. Он абсолютно не понимал, куда она клонит.
— Северус, ты сказал, что я сильная и могу справиться с любым ударом судьбы. Мне приятна твоя вера в меня, но, к сожалению, ты ошибаешься. Я никогда не смогу справиться с одним… потерей тебя. Это мой самый большой страх, поэтому я хочу, чтобы ты вернулся в Кадакес.
Ее голос задрожал. Долгое время Гермиона путалась в чувствах, которые испытывает к Снейпу. Она металась от любопытства и дружеской привязанности до интимной симпатии и любви, но теперь, стоя перед ним посреди улицы после тяжелого морального испытания, она видела все ясно — он не просто продолжение ее души, он ее сердце. Без него ничего в этом мире не имеет значения.
Снейп, кажется, растерялся. Его черты лица смягчились, и на мгновение он словно не знал, как ответить. Затем он осторожно приблизился, крепко взяв её за руку.
— Ты не потеряешь меня. Мы пройдем этот путь вместе, какие бы сложности ни стояли на пути, — тихо сказал он, и в его голосе было столько искренности, что Гермиона опять не смогла сдержать слёз.
Снейп медленно поднял руку и нежно вытер мокрые дорожки на её лице. Это прикосновение было бережным и любящим. Гермиона тихо всхлипнула.
— Пойдем, кажется, нам двоим не помешает выпить чаю и привести мысли в порядок.
Грейнджер кивнула, прижалась к боку Северуса, спрятавшись от всего света под его крепкой рукой, и позволила вести себя туда, куда тот считал нужным.
***
Поттер встретил их встревоженным и растрепанным. Он вышел из кухни на звук шагов и сразу обратил внимание на заплаканное лицо Гермионы. Та прятала взгляд и, едва сняв обувь, чуть ли не бегом направилась на второй этаж. Гарри хотел было ее остановить, но заметил предостерегающий взмах руки Снейпа и бросил эту затею. — Я так понимаю, прошло ужасно? — спросил он, проследовав за Северусом на кухню. Тот грузно сел на стул и склонился над столом, опуская голову на руки. Гарри опешил. Прежде ему не доводилось видеть Снейпа столь… человечным? — Поттер, сделайте чай и перестаньте на меня пялиться. — Я не… Да, хорошо, конечно. Гарри поспешил набрать воду в чайник и поставил его на плиту. Он смотрел, как на донышке потихоньку образуются маленькие пузырьки и поднимаются на поверхность. Залив чайные листья кипятком, он поставил чашку перед Снейпом, и сам немного сконфуженно сел напротив. — Профессор, я могу чем-то помочь вам или Гермионе? — спросил Гарри, не совсем уверенный, что не зря вмешивается в проблемы бывшего учителя и подруги. Снейп вскинул голову и устало подпер кулаком щеку. В висках пульсировало, и чутье подсказывало, что его резко ухудшившееся самочувствие напрямую связано с Гермионой. Он сжал кулак на руке, где под повязкой горела метка соулмейтов, и попытался абстрагироваться от неприятных ощущений. — Беспокоит связь? — полюбопытствовал Гарри и кивнул на черные повязки. Северус нахмурился. — Бросьте, профессор, я видел иероглифы на запястье Гермионы, навряд ли ваши сильно отличаются, а уж метка Волан-де-Морта и вовсе знакома мне не меньше, чем вам. Снейп ничего не ответил, лишь пригубил чай. Поттер последовал его примеру. Через пару минут, когда профессор случайно едва не опрокинул стакан с напитком на себя из-за дрожащих рук, он достал из морозилки пакет с куриными потрохами и протянул Северусу. — Когда у меня горел шрам из-за обостряющейся связи с Томом, холод помогал. Я знаю, каково это, — он кивнул на метку. — Попробуйте, хуже точно не будет. Северус принял ледяной сверток и приложил его к запястью. Боль притупилась, и он смог нормально вздохнуть. — Спасибо, — сказал Снейп. — Всегда пожалуйста, — Гарри натянуто улыбнулся. — Может, сходить и проверить Гермиону? — Не стоит. Сейчас ей лучше побыть одной. — Встреча прошла настолько плохо? Снейп покачал головой. — На мой взгляд — нет, но для Гермионы видеть пустой взгляд матери было тяжело. — Она ее не вспомнила? Почему тогда отец узнал меня? — Это я и хочу понять. Мне понадобится от вас услуга, Поттер. — Конечно, — охотно откликнулся Гарри и ободрился. — Дайте мне доступ к библиотеке Блэков. Она ведь все еще здесь, не так ли? — Да, но скрыта под чарами Фиделиус. Там много редких книг, которые у меня попытались украсть за время ремонта, поэтому я решил перестраховаться. Я провожу вас, когда вам это понадобится. Если не секрет, что вы хотите отыскать в книгах? Просто часть старых фолиантов я на время передал в Хогвартс, и фамильная коллекция Блэков слегка оскудела. Северус удивленно нахмурился. — Растрачиваете наследство? — Помогаю новому поколению эффективнее готовиться к экзаменам, профессор. Знаете, мне эти книги ни к чему, а вот студентам они помогают. Как минимум по моему предмету они точно стали более компетентными, чем мы в их возрасте, — ответил Гарри. — Какой предмет вы преподаете? — Защиту от темных искусств. Снейп поджал губы. Что ж, стоило признать, Поттер прекрасно подходил на эту должность. — Почему вы пошли в школу? — спросил он. Признаться, когда Гермиона рассказала ему о том, что Гарри из всех доступных ему направлений отправился работать именно в Хогвартс, Северус не поверил и даже отпустил пару нелестных комментариев об умственных способностях спасителя Магической Британии. Однако, отпустив личную неприязнь к мальчику, ради которого он не раз рисковал своей жизнью, Снейп понял, что новым студентам Хогвартса повезло — Поттер прошел через реальные сражения, знал, чем отличаются теоретические знания от практических навыков, понимал, какую опасность в перспективе несет поверхностное образование вкупе с некомпетентными специалистами, выдающими себя за доблестных, гениальных магов. И конечно же, Гарри обладал обостренным чувством справедливости. Возможно, школе последние десятилетия не хватало именно такого преподавателя. — Мне показалось, что мои знания могут пригодиться именно в Хогвартсе, а не где-то еще, — ответил Поттер, смотря прямо в глаза Снейпу. — Неужели авроры не пытались заполучить вас? Дамблдор предсказывал именно такой путь, — поделился Северус. Гарри поправил очки и отвел взгляд. — Мне предлагали пройти академию и получить значок, но это оказалось немного не мое. Опять бегать за преступниками, жить в постоянном ожидании удара, рисковать собой — наверное, я просто устал и хотел осесть там, где мог бы почувствовать себя в безопасности, — признался Поттер. — Хогвартс всегда был моим домом, я просто вернулся туда, где все началось. Северус неосознанно кивнул и почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна мурашек. Он ведь тоже считал Хогвартс родным местом, несмотря на то, сколько душевной и физической боли принесли ему те стены. — Профессор, я должен вас поблагодарить. Снейп напрягся, но виду не подал. Он догадывался, что Гарри рано или поздно заведет свою восторженно-благодарственную речь, припоминая Северусу все его тайные поступки, но надеялся, что сможет избежать разговора не в последнюю очередь благодаря своей репутации черствого сухаря, не нуждающегося в добром слове. Видимо, зря. — Поттер, во-первых, перестаньте называть меня профессором, потому что из нас двоих именно вы сейчас преподаете в школе. Во-вторых, приберегите слова для мисс Лавгуд. Ей куда приятнее будет слушать ваши бесконечные «спасибо», чем мне. — Вы совершенно не изменились, — с легкой улыбкой заметил Гарри. — А ведь Гермиона утверждала обратное. — Нашли кому верить. Грейнджер необъективна. — Ну да, — согласился Поттер и поднялся. — Подождите пару минут. Гарри скрылся где-то в гостиной, оставив Северуса одного догадываться, какой фортель бывший ученик выкинет на этот раз. Послышались звуки открывающихся ящиков и шуршание бумаги. Через пару минут Поттер вернулся на кухню с картонной коробкой, которую водрузил на стол и придвинул ближе в Снейпу. — Что это? — поинтересовался Северус и заглянул внутрь. Стопки листов, каких-то тетрадей, свитки пергаментов и несколько фотографий. Он достал одну фотокарточку и задержал дыхание. Лили. — Откуда это у вас? — Нашел, когда разбирал завалы Хогвартса после битвы. Ваши личные покои были частично разрушены, туда никого не пускали, пока шел суд, и Визенгамот принимал решения, причислить вас к врагам страны или к героям. Когда ограничения сняли, Минерва попросила меня разобрать ваши комнаты и забрать то, что, на мой взгляд, было бы ценным как память обо всем, что вы для нас сделали. Часть осталась в школе и была отдана организованному мемориалу памяти погибшим, книги и лабораторное оборудование подарили новым профессорам, а личные вещи я сложил в коробку и спрятал. Конечно, я не рассчитывал, что однажды смогу их вернуть вам, но вот мы здесь, — он обвел рукой кухню и взъерошил шевелюру нервным жестом. — Уж не знаю, пригодится ли вам хоть что-то из этого. Северус провел больши́м пальцем по фотографии, убирая пыль, и как завороженный смотрел на юные черты когда-то лучшей подруги. Он и забыл, как часто раньше доставал именно эту карточку после особенно тяжелых дней и часами разговаривал с недвижимым изображением той, кого, как ему казалось, любил всем сердцем. Снейп вгляделся в выцветшие зеленые глаза молодой Лили и прислушался к себе. Душа равнодушно молчала, больше никаких всплесков ностальгии, чувства вины и даже симпатии. Перед ним на карточке была совершенно чужая девушка. — Это ваше, — он протянул фотографию Гарри и достал из коробки тетрадь с черной обложкой. В ней все страницы были исписаны рецептами зелий его убористым почерком. Ничего интересного, большинство Северус помнил наизусть. Поттер аккуратно взял фото, словно не доверяя себе столь ценную вещь, и взволнованно посмотрел на Снейпа. — Профессор, вы уверены? — Да, Поттер. Мне это ни к чему, а для вас – память. Если не ошибаюсь, от родителей у вас осталась лишь одна колдография, подаренная Люпином, и фотоальбом, сделанный Хагридом? Гарри кивнул. — Значит, пополните коллекцию. Можете забрать все фотографии, которые есть в этой коробке. — Но как же вы? Мама ведь для вас много значила. Северус тяжело вздохнул. Ох, как же он не любил говорить о Лили. — Давайте разберемся с этим раз и навсегда. — Снейп выпрямился и твердо посмотрел на Поттера. — Ваша мать была моей подругой. Возможно, я дорожил ею так же, как вы Гермионой, но наши пути разошлись задолго до того, как я по своей глупости, неопытности и ослепленности местью подставил ее под удар Темного Лорда. — Возможно? Почему вы не уверены? — Потому что Лили никогда не была столь предана и верна всем своим друзьям, как Гермиона. Гарри опустил голову, стараясь не показывать, насколько ему неприятны слова Снейпа. — Поттер, ваша мать была хорошим человеком вне зависимости от того, какие чувства я к ней испытывал тогда и сейчас. Наша с ней история слегка сложна. — Вы ведь ее любили? Северус сжал челюсти и, пойдя против себя, кивнул. — Сейчас это уже не имеет значения. Я сделал все, что мог, чтобы сохранить вам жизнь, и почтил тем самым ее память. Больше я ничего ей не должен. — Но вы всегда видели во мне лишь моего отца, — тихо добавил Гарри. — Да, — не стал отрицать Снейп. — Возможно, вас это удивит, но у меня есть чувства, Поттер. Вы слишком похожи на Джеймса, и раньше мне было сложно отделить вас от него. — А сейчас? Снейп помедлил. — Я бы не приехал в этот дом, если бы не изменил свои взгляды, — лаконично ответил он. Гарри усмехнулся. — Спасибо за честность, профессор. — Северус, — поправил Снейп. — Зовите меня по имени. Он протянул руку, и Поттер ее пожал. — Пойдемте, я открою вам доступ в библиотеку. До обеда еще есть пара часов, думаю, если вы поделитесь идеей того, что намерены искать среди старых фолиантов, мы вместе успеем прошерстить с десяток полок. Я умею быть молчаливым и полезным, Северус. — Да ну? — скептично заметил Снейп и позволил себе полуулыбку. — Тогда ведите.
