Знаки на запястье и Возвращение домой

Солнце плавно уходило за горизонт, мягко подсвечивая острые пики зеленых крон деревьев Запретного леса. Гермиона стояла у окна в кабинете директора и пила бессчётную чашку чая за сегодня. Они с Минервой провели прекрасный день, но пора было прощаться. Гермиона предпочла бы остаться на ужин в Хогвартсе, однако прекрасно понимала, что сегодняшний вечер ей стоит провести в другом доме, где ее, вероятно, не ждут и вряд ли будут рады внезапному вторжению. — Спасибо вам за все, профессор, — сказала Грейнджер, обращаясь к МакГонагалл. — Мне, наверное, пора. — Она поставила чашку на блюдце и присела на край директорского стола. — У меня такое ощущение, дорогая, что ты чем-то расстроена. — Минерва поднялась с кресла и обхватила Гермиону за плечи. — О чем ты думаешь? — Много о чем, если честно. Как и всегда. Директриса улыбнулась. — Такова уж твоя натура. Что бы ты себе ни придумала, помни, что все будет хорошо. И с Северусом, и с Уизли, и с родителями. Гермиона кивнула и поддалась навстречу Минерве, чтобы обнять любимую наставницу. — Приезжайте к нам в гости этим летом, профессор. Мы с Северусом будем вас ждать, — сказала она шепотом куда-то в плечо МакГонагалл. — Обязательно. Только оставь адрес, чтобы я могла вам написать, когда запланирую свое вторжение в вашу семейную обитель. Грейнджер усмехнулась и отстранилась. — Мы будем вам рады в любой день, — ответила она и, шмыгнув носом, потянулась за пергаментом и чернилами. Черкнув адрес, она оставила бумагу на столе директрисы и взяла с кресла сумочку. — Береги себя, Гермиона, — напоследок сказала Минерва. — Провожать не буду, боюсь, что тогда носовой платок понадобится и мне. Махнув рукой на прощание, Гермиона покинула кабинет, претворяя за собой дверь. По пути на винтовой лестнице она застала нескольких преподавателей, которые, видимо, шли к МакГонагалл по рабочим вопросам, попрощалась еще и с ними, пообещав почаще заглядывать в гости, и быстрым шагом направилась в центральным воротам. У каменного парапета ее нагнал Гарри. — Слушай, ты сейчас домой? — спросил он прерывистым голосом в попытке отдышаться. — Не совсем. Хотела зайти еще кое к кому в гости, раз уж все равно вышла прогуляться. Поттер упер руки в бока, тяжело вдохнул носом воздух и, прищурившись, посмотрел на подругу. — Не делай этого, — сказал он и поймал ладонь Грейнджер, крепко сжимая. — Я не понимаю, о чем ты. — Гермиона… Ты же не сможешь скрыть от них правду. Это поставит вас всех под удар. — Они должны знать, почему я сбежала, Гарри, — твердо заявила Грейнджер. — Давай будем честны, если с моими родителями ничего не выйдет, я вряд ли еще раз приеду в Британию. Я должна объясниться, пока еще в стране. Больше шанса может просто не быть. Поттер отпустил ладонь подруги и склонил голову, смотря себе под ноги. — Хорошо, поступай, как знаешь. Просто пообещай, что если вдруг что-то пойдет не так, ты отправишь мне патронуса. Я сразу же приду и встречу тебя. — Ох, Гарри, — Гермиона поджала губы и в порыве эмоций бросилась другу в объятия. Тот прижал Грейнджер к своей груди и поцеловал в макушку. — Кстати, через пару часов я тоже возвращаюсь на Гриммо. Минерва позволила мне до вашего со Снейпом отъезда ночевать дома. — Значит, мы еще сегодня увидимся? — Ага, — с улыбкой ответил Гарри. — Так что вечером, в случае чего у тебя будет жилетка, куда можно выплакаться. — Не такая я уж и плакса, — заметила Грейнджер отступая. — Все, иди на свое собрание. Там уже собрались профессора. Поттер согласно кивнул и помахал подруге, когда та без прощаний развернулась и зашагала по дороге к воротам замка. Когда Гермиона исчезла в вихре магии, Гарри почесал бровь, внутренне нервничая и переживая за Грейнджер и ее предстоящую встречу с Уизли, и неспешно вернулся в Хогвартс. У дверей его внезапно окликнули. — Так и знал, что золотое трио развалилось из-за влюбленности, — заметил профессор зельеварения и похлопал Гарри по спине. — Полагаю, когда мисс Грейнджер с таким упоением говорила о мужчине, который позволяет ей быть самой собой, она подразумевала вас, мистер Поттер? — Вы лезете не в свое дело, мистер Моран, — заметил Гарри и брезгливо скинул руку коллеги со своего плеча. — Да ладно. Я же без осуждения, даже, наоборот, рад за вас. — Не нужно. Вы даже близко не имеете представления о нашей личной жизни. Еще раз услышу какие-то предположения или сплетни, то передам их прямиком тому самому избраннику Гермионы и тогда, поверьте, вам не поздоровиться. Кайл сжал руки в кулаки и осекся. — Он настолько ревнивый? Гарри посмотрел на коллегу, как на умалишенного. — Он не понимает таких шуток, как и я. Больше Моран вопросов задавать не решился. До кабинета директора они с Поттером шли молча.

***

Аппарировав на Косую аллею, Гермиона первым делом зашла в Кондитерскую Шугарплама. Вафельный стаканчик шоколадного пудинга должен был настроить ее на теплый, расслабленный лад перед разговором с Уизли. Отстояв небольшую очередь и купив желанный десерт, Грейнджер неспешно направилась в сторону магазинчика «Всевозможных волшебных вредилок». Ей показалось правильным для начала попытать удачу в разговоре с Джорджем. Если парень не выгонит ее взашей, то, возможно, оставшаяся семья Уизли тоже сможет ее выслушать. Угловое здание с огромной кукольной головой приветственно размахивало зачарованными ручищами, завлекая гостей. Время приближалось к восьми вечера, а внутри у витрин толпились дети, наперебой выкрикивая названия волшебных сладостей и приколов. На пороге Гермиону едва не сбил рослый мужчина, ведущий за ручку двухлетнюю дочь, но она посторонилась с вежливым «извините» и прошмыгнула внутрь магазинчика аккурат перед другими гостями, покидающими Вредилки. Детский гомон заполнял все пространство. Это было первым, что отметила Гермиона. Не было слышно ни музыки, которая, как она знала, играла на фоне, ни хлопков демонстрационных витрин, показывающих действия самых популярных игрушек из ассортимента, ни вопросов продавцов, которые помогали посетителям определиться с покупкой. За прилавком туда-сюда бегали двое незнакомых ей молодых человека в разноцветных цилиндрах — фирменной атрибутике близнецов Уизли. Кое-как, почти что с боем — кто-то из детей наступил ей на ногу, чья-то мама обозвала ее коровой, нарушающей очередь — Гермионе удалось пробиться к прилавку. Она помахала рукой, призывая продавца обратить на нее внимание, и лишь спустя, казалось, вечность, к ней подбежали с вежливым: «Чего желаете?». — Где мне найти Джорджа Уизли? — просила она, перекрикивая других посетителей. — В кабинете, наверху, мэм. Правда, он принимает только по понедельникам. — Я его родственница. Не могли бы вы проводить меня к нему? Парень окинул ее неуверенным взглядом и, поколебавшись несколько секунд, ретировался. Вернулся он через пару минут с какой-то молоденькой девушкой в белом переднике. Та вышла из-за прилавка и указала на дальний холл, неприметно расположившийся за стойкой с кусачими леденцами. Вместе они прошли на второй этаж, больше похожий на чердак, и остановились перед коричневой дверью, обитой огнеупорной кожей дракона. Девушка несколько раз постучала и после уставшего «войдите» пригласила Гермиону в кабинет. Джордж сидел за небольшим письменным столом, усеянным пергаментами и чертежами. На носу у него красовались очки в тонкой серебряной оправе, в руках он держал перо, на безымянном пальце поблескивало золотое обручальное кольцо. Уизли поднял взгляд и ошарашено замер, когда Гермиона тихо его поприветствовала. — Вот это действительно приятный сюрприз, — протянул он и неспешно встал с кресла. В несколько широких шагов он пересек комнату и хотел было обнять Грейнджер, но неуверенно замер в метре от нее. — Мерлина ради! — воскликнула Гермиона и сама сделала первый шаг к Джорджу. Тот довольно раскрыл объятия и поднял названную сестренку в воздух, когда та обвила руками его шею. — Не представляешь, как я скучал, — признался Уизли, когда первые эмоции улеглись, и они с Гермионой сели друг напротив друга за стол. — Я тоже. Так радостно вновь тебя видеть. — Не то слово. Какими судьбами в Лондоне? Гарри говорил, что ты с концами переехала куда-то на континент. Гермиона поерзала на стуле и неуверенно облокотилась на стол. — Я тут по семейным делам. Родители вернулись из Австралии, теперь мы ищем способ вернуть им память. Так что пришлось на время приехать. — То есть ты здесь ненадолго, — то ли спросил, то ли подтвердил очевидное Джордж. — Что же, тем приятнее видеть тебя сегодня здесь. Приятно знать, что ты нашла время заглянуть ко мне. Как на счет выпить чая или… — Он заглянул куда-то под стол. — У меня есть кое-что покрепче. — Прости, но откажусь. Вообще-то, у меня была к тебе немного наглая просьба. Джордж на секунду задумался о чем-то своем, а потом расплылся в ехидной улыбке. У Гермионы на душе необъяснимо потеплело. Она поняла, что он догадался о ее не слишком уж и хитром плане, но, кажется, был совершенно не против в нем поучаствовать. — Неужели совесть замучала, Гермиона? — весело заметил Уизли и потер ладони друг об друга. — У меня было время подумать о своем поступке. Все же я обязана объясниться, пускай даже спустя почти два года. — Да уж, маменьке, Джинни и Ронни, наверное, станет легче, если ты расскажешь, почему сбежала. Однако хочешь знать мое мнение? Ты все сделала правильно, и ни я, ни Билл, ни отец никогда тебя не осуждали. Гермионе показалось, что она ослышалась. Джордж с такой легкостью произнес то, о чем она даже не могла помыслить все те годы, пока жила в Испании, ощущая недосказанность перед людьми, которые были ей семьей и которых она предала. — Не осуждали? — как-то глуповато переспросила Грейнджер. — Да, — повторил Джордж. — Гарри в то утро обмолвился, что ты не могла поступить иначе и что на континенте у тебя есть какие-то обязательства. Признаться, я сразу подумал о каком-то более подходящем для тебя ухажере, чем мой братец, и оказался прав. Ведь так? Грейнджер смутилась и ощутила, как на щеках проступает румянец. — Да ладно, сестренка, ты не выглядишь как одинокая, страдающая девушка. У тебя ведь правда кто-то был помимо нашего Ронни? — Никого, — опустив глаза, ответила Гермиона. Джордж усмехнулся. — Пока я встречалась с Роном, у меня никого не было, но да, я сбежала со свадьбы из-за мужчины. — Если быть точнее, из-за Снейпа, — добавил Уизли и рассмеялся, когда Гермиона округлившимися глазами уставилась на него. — Не все в нашей семье тугодумы, сестренка. Я просто сложил два и два. Вы с Гарри особо и не скрывали, что ты уезжала из страны перед свадьбой по рабочим вопросам. А в день суда над мистером Лавгудом вы обсуждали письмо профессора, которое он прислал. Может, вам и казалось, что вы делаете все скрытно, но, по крайней мере, для меня многое было понятно с самого начала. — Он подался вперед и сложил руки под подбородком. — Так как поживает наш многоуважаемый зельевар? Справившись с шоком, Гермиона пожала плечами и расплылась в довольной улыбке. — Хорошо, — уклончиво ответила она. — Мне даже слегка стыдно за это. Джордж поиграл бровями, намеренно смущая Грейнджер, и шутливо выставил ладони вперед, будто защищаясь, когда та от него отмахнулась. — Знаешь, мне ужасно интересно, на какой почве вы со Снейпом сошлись, но что-то мне подсказывает, что это будет крайне бестактный вопрос. — Да уж… На самом деле это не самая интересная история. Просто у нас оказалось слишком много общего. — Это я догадываюсь. Он ведь такой же книжный червь, уверен, что вам просто комфортно вместе сидеть в библиотеке и обсуждать научные факты. Гермиона фыркнула и откинулась на спинку стула. — У нас есть дела поинтереснее чтения книг. На самом деле, я почти год не читала чего-то нового. Все как-то руки не доходят. Джордж поперхнулся воздухом и закашлялся. Грейнджер победно ухмыльнулась. — Даже так? Удивила. — А ты удивил меня, — она кивнула на обручальное кольцо Уизли. — Кто избранница? Джордж распрямил перед собой пальцы и любовно огладил золотой обод. На секунду Гермиона заметила, как он выпал из реальности, погрузившись в свои мысли, но быстро спохватился и вернулся в реальность, все равно едва сдерживая мечтательное выражение лица. — Оу, да ты по уши влюблен, — заметила Гермиона. — Приятно видеть тебя таким. — Я двигаюсь дальше. Ну… после смерти Фреда, — сказал Джордж и слегка помрачнел. Видимо, воспоминания о брате все еще приносили боль, но уже не такую нестерпимую, как раньше. В сердце Уизли появилось место не только скорби по погибшему близнецу, но и любви: всеобъемлющей и исцеляющей. — Ты специально держишь интригу? Уголки губ Джорджа поднялись в хитрой усмешке, но в глазах застыла застарелая печаль. Он снял очки и устало потер лицо. — Помнишь Анджелину Джонсон с нашего курса? — Гермиона кивнула. — Ну так вот теперь она Уизли, — самодовольно сказал Джордж и выпрямился, едва заметно выпячивая грудь. — Когда ты сбежала со своей свадьбы, мне показалось неправильным разбирать декорации и выкидывать приготовленные маменькой блюда, так что вместо тебя и Ронни брачными обетами обменяли мы с Анжи. Это было слегка не запланировано, но, кажется, лучшего поступка в своей жизни я не совершал. — Я безумно за вас счастлива, Джордж. — Гермиона протянула руку и коснулась запястья названого брата. Тот закусил губу, будто бы борясь с накатывающими сентиментальными эмоциями, и скупо кивнул. — Так, я же правильно понял, что ты хочешь, чтобы я сопроводил тебя в Нору и в случае чрезмерной реакции мамы и Рона на твое внезапное появление героически закрыл тебя своей грудью от парочки каверзных заклинаний? Гермиона притворно задумалась и после активно закивала, как первокурсница перед старостой. — Ну тогда пойдем, — Уизли хлопнул в ладоши и поднялся. — Дай мне только пару минут, отправлю Анжи патронус, что задержусь и загляну к родителям. Оставив Джорджа одного в кабинете, Грейнджер спустилась по лестнице на первый этаж. На стенах она заметила несколько фоторамок, в которых располагались сертификаты и награды на имя основателей Вредилок, а рядом висела колдография, где Джордж и Фред проводили эксперимент с огненными хлопушками в стенах Хогвартса. Гермиона нежно улыбнулась, глядя на довольных близнецов, оживших на бумаге благодаря магии. Она вдруг ощутила, как ей в настоящем не хватает тех мимолетных мгновений юношеского счастья, когда казалось, что впереди вся жизнь и можно творить всякие шалости, зная, что твою спину всегда прикроют родные. — Это снимал Колин Криви, — внезапно раздался голос Джорджа за ее спиной. — Долго думал, стоит ли вешать здесь колдографию. — Она здесь идеально вписалась. — Правда? Порой она вгоняет меня в уныние. Все же этот магазин был нашей общей с Фредом мечтой, а в итоге я здесь один. Гермиона повернулась к Уизли и положила ладонь тому на плечо. — Ты развиваешь Вредилки и не даешь делу вашей жизни бесследно исчезнуть. Взгляни на награды, — она указала на фоторамки, — они твое достояние и память о Фреде. Ваше дело живет и разрастается. Уверена, что где-то там Фред присматривает за твоими успехами, проводит новые эксперименты и посылает идеи тебе сюда. Просто не останавливайся и, смотря на эту колдографию, улыбайся, ведь то, о чем вы мечтали в стенах школы, стало реальностью. Джордж сжал челюсти и спрятал руки в карманы пиджака. — Спасибо, Гермиона, — тихо произнес он и, сбросив печаль, кивнул в сторону выхода. Они шли по уже потемневшему Косому переулку до точки аппарации буквально несколько минут, а потом по отдельности трансгрессировали на придомовую лужайку Норы. Вихрь магии выплюнул Гермиону под разросшимися ветвями ивы. Та дезориентировано огляделась, едва марево волшебства исчезло, и сделала шаг. Зацепившись о выступающие корни, она оступилась и угодила бы прямиком в размокшую после недельных дождей грязь, если бы не Джордж. Он поддержал Гермиону за талию и помог той выбраться сухой и невредимой из-под ветвей дерева. В ста метрах от дома Грейнджер внезапно остановилась и застыла. Она видела, как в окнах на первом этаже горит свет, как на кухне за занавесками угадываются силуэты Молли и Артура, и отчего-то ей стало совершенно не по себе. Ладони вспотели, колени задрожали, дыхание перехватило и в голове билась только одна мысль: «Беги!». — Эй, сестренка, ты в порядке? — обратился к ней Джордж, вставая напротив и загораживая вид на Нору. — Я… Да… Нет. Точно нет. — Воспоминания накатили или страх? Гермиона судорожно втянула воздух через нос и закусила губу. — Кажется, все вместе. Может, ты передашь родителям… — О-о-о, даже не думай. Давай, ты справишься. Это же всего лишь разговор. Можешь даже о Снейпе не упоминать. Просто представь, что на месте родителей сижу я. Мою-то реакцию ты уже знаешь. Никакого осуждения, Гермиона. Помни об этом. Подняв глаза в небо, Грейнджер несколько раз сжала и разжала кулаки, вытерла влажные ладони о джинсы и обреченно опустила плечи. Джордж счел это жестом принятия неизбежного и бодрой походкой направился к двери дома. У порога он слегка подтолкнул Гермиону и только потом, уверившись, что та не сбежит, громко поприветствовал родителей. — Мам, пап, у вас гости! — Он и подмигнул побледневшей Грейнджер. На кухне послышалось суетливое шуршание домашних тапочек о деревянный пол, и в освещенном коридоре появилась грузная фигура главы семейства. Артур, ожидавший увидеть сына, замер в проходе и не сразу нашелся с приветствием, заметив хрупкую фигуру Гермионы, прячущуюся за рослой спиной Джорджа. — Да, я не один. Думаю, нам всем лучше присесть, — попытался разрядить вмиг ставшую чрезмерно напряженной обстановку Джордж, но не успел. Вслед за отцом в коридор вышла и мать, которая, не ожидавшая увидеть бывшую невестку на пороге дома, выронила из рук металлическую лопаточку и громко охнула, прикрывая ладонью рот. — Слушайте, а может, вы нас покормите? — потерев друг об друга ладони, предложил Джордж и, прихватив Гермиону за локоть, потащил за собой мимо родителей на кухню. Он усадил ее за стол, сам присел рядом и покровительственно положил руку на спинку ее стула. Молли и Артур механически проследовали за детьми. — А где Анджелина? — осторожно спросил старший Уизли, прислонившись к холодильнику спиной и настороженно застыв напротив сына. — Дома, — жизнерадостно ответил Джордж. — У нее сегодня вечер подружек, сами понимаете, я буду там лишним. Думал, поработаю допоздна, а тут вот, — он небрежно указал на Грейнджер, — какие люди в гости зашли. Ну я и подумал, неплохо было бы нам вспомнить прошлые времена, поговорить всем вместе. Как никак одна семья. Молли, безмолвно раскладывающая по тарелкам пюре, внезапно громко стукнула ложкой по кастрюле и с грохотом поставила блюдо на плиту. — Мы были одной семьей, — надрывно произнесла она и повернулась к детям. — Зачем ты приехала, Гермиона? Грейнджер сидела неподвижно, стыдливо опустив голову, почти касаясь подбородком груди, и старалась иррационально слиться с пространством. Ей было стыдно. Не стоило приходить в этот дом. — Чего ты молчишь? — настойчивее спросила Молли. Она подошла к бывшей невестке, но не коснулась ее. Джордж выставил руку и взглядом попросил мать не давить на Грейнджер. — Гермиона, — миролюбиво вмешался Артур, — мы рады тебя видеть. Миссис Уизли поглядела на мужа со смесью удивления и раздражения. — О чем ты… — Молли, чай уже заварился? — спросил Артур и участливо заглянул в чайник. Пока супруги выясняли, кто же нальет и вскипятит воду, на кухне возник Рон. Он грузно уселся на стул и закинул в рот печенье, совершенно не заметив гостью. Грейнджер подняла на него взгляд и судорожно сглотнула, когда бывший жених испуганно охнул и едва не подпрыгнул на месте, наконец, осознав, из-за кого суетились родители. Он поперхнулся, закашлялся и лишь после нескольких глотков сока, что стоял на столе забытый кем-то с утра, смог выдавить из себя несколько дрожащих слов неуверенного приветствия. — Здравствуй, Рон, — тихо произнесла Гермиона и нашла в себе силы не опустить вновь стыдливо глаза в пол. — Неплохо выглядишь. — Какого… — младший из сыновей Уизли сжал в ладони стакан. — Зачем ты привел ее сюда? — зло спросил он и уставился на брата. — Ей есть что вам рассказать, — просто ответил Джордж. — Зато нам нечего ей сказать! — Рон перевел взгляд на Грейнджер. — Уходи! — Рон, послушай… — попыталась оправдаться Гермиона, но не успела больше ничего сказать. Бывший жених с силой ударил ладонью по столу, и все присутствующие вздрогнули. — Не смей приходить в этот дом! Когда ты отсюда сбегала, то четко дала понять, что возвращаться не собираешься! — На то была причина. — Мне плевать! — Рон указал пальцем на Грейнджер. — Ты была для меня всем, Гермиона, а теперь ты никто! Проваливай к чертям! Джордж резко поднялся со своего стула и загородил Гермиону собой, отмахиваясь от руки брата, которой тот попытался его ударить. — Убавь пыл, братишка. Что бы ты ни чувствовал, нельзя так разговаривать с девушками. Рон взъерошил отросшие рыжие волосы, которые ниспадали вокруг его лица, и оттолкнул Джорджа. — Если бы это была Анджелина, ты говорил так же? Твоя жена сейчас ждет тебя дома, а моя… — он выдохнул. — В вашей несостоявшейся свадьбе виноваты вы оба, — спокойно заметил Джордж. — Гермиона нашла в себе силы прийти, чтобы объясниться и попросить прощения, а ты, вместо того, чтобы банально выслушать ту, кого , по твоим же словам, любил больше жизни, опять ведешь себя как полный козел. — Я? Опять? — Ты, Ронни. Еще тогда, два года назад, ты делал все, чтобы Гермиона от тебя ушла. Это случилось, но ты так и не сделал выводов. — Это не так. — Неужели. Ты все еще встречаешься с Нинель? — ехидно уточнил Джордж. Рон поджал губы и раздул ноздри. Гермиона всем нутром ощутила предвестники скорой драки и вскочила со стула, спеша разнять братьев, пока они не разругались окончательно. Из-за нее. Она не могла этого допустить. — Остановитесь! — Гермиона влезла между Роном и Джорджем, широко расставляя руки в примирительном жесте. — В том, что случилось, нет ничьей вины, кроме моей. Я знаю, что предала вас всех, трусливо сбежала, не удосужившись поговорить с вами и объяснить, что мною двигало. Я боялась, что вы меня осудите, не поймете, и выбрала самый простой путь — тихо уйти, чтобы не разбираться с последствиями. — По ее щекам побежали дорожки слез, которые она даже не заметила. Слизав влагу с губ, Гермиона опустила голову и продолжила: — Я любила тебя, Рон. — Я не верю тебе, — пренебрежительно ответил младший Уизли и отступил, опуская руки. — От тех, кого любят, не сбегают. — Нет, не сбегают, — подтвердила Гермиона. — Но я не могла иначе. Если бы я вышла за тебя замуж, то всю оставшуюся жизнь обманывала, что принадлежу только тебе. Лицо Рона исказилось отвращением. Он не успел сказать очередную гадость, о которой впоследствии точно бы жалел, только благодаря Джорджу. Тот взмахом палочки наложил на него Силенцио и обхватил Гермиону за плечи. — Тебе стоит лучше выбирать выражения, — шепнул он ей на ухо. — А теперь, когда все выпустили пар, пап, мам, думаю разговор лучше продолжить за чаем. Молли и Артур, сохраняющие благоразумное молчание, стоя у плиты и не вмешиваясь в разборки детей, кивнули и в четыре руки принялись накрывать на стол. Джордж усадил Грейнджер на прежний стул, протянул салфетку, чтобы та вытерла слезы, и жестом велел Рону последовать их примеру. Младший Уизли неохотно подчинился. — Не мычи. Я сниму чары только, если пообещаешь адекватно себя вести. Никаких грубостей и ора. Рон хмуро кивнул и прикрыл глаза, когда брат наставил на него палочку и отменил Силенцио. Он облизнул пересохшие губы, сделал вид, будто и не было всплеска эмоций буквально несколько минут назад, облокотился на стол и ждал, когда мать поставит посуду перед детьми. Когда к чаю все было готово, Артур и Молли осторожно сели рядом и молча со смесью любопытства и настороженности переглянулись. Гермиона вежливо разлила чай по чашкам, получила поддерживающий кивок от Джорджа, глубоко вздохнула, угнездилась на стуле и… не смогла произнести ни слова. Она жутко нервничала, в голове путались мысли, ладони горели от обжигающего тепла стенок чашки, при этом пальцы заледенели и неприятно покалывали, по спине бегали неприятные мурашки и концентрировались на затылке, заставляя дрожать. — Ты сказала, что не принадлежала мне, — низким, осипшим тоном произнес Рон. Слова явно давались ему с трудом, как и смиренное поведение. Он поджал плечи к ушам, нервно дернул головой, постучал ногтем по блюдцу, но, в отличие от Гермионы, нашел в себе силы продолжить разговор. — Сколько мужчин у тебя было, пока мы готовились к свадьбе? — Что? — не поняла Грейнджер. — Нет, Рон, все не так. — Это были твои слова. Я ничего не придумываю. — У меня никого не было во время наших отношений. Я правда тебя любила, Рон. Уизли неверяще улыбнулся. — Любящие люди не уходят, Гермиона. Я бы ни за что не оставил тебя. — У меня есть соулмейт, — на одном дыхании выпалила Грейнджер, не зная, что еще сказать. — Я магически принадлежу другому мужчине. Поэтому ушла в то утро. Мне не хватило мужества признаться в этом тогда, но я клянусь, что пыталась уберечь всех вас от проблем. Все Уизли переглянулись. Джордж растерянно пожал плечами, когда родители безмолвно уточняли у него правдивость слов бывшей невестки. — Мы не очень понимаем тебя, Гермиона, — на удивление деликатно сказала Молли. В ее голосе больше не сквозила обида, только снисходительная вежливость. — Помните мою поездку в Испанию за несколько месяцев до свадьбы? — Уизли кивнули. — Так вот, я уезжала не только по работе, но и по личным делам. Мне нужно было найти Снейпа. Как на исповеди, Гермиона рассказала все, через что прошла рука об руку с Северусом и Гарри, почему сбежала и не нашла в себе сил откровенно поговорить с самыми близкими людьми, которое у нее только были в магическом мире. Уизли слушали в напряженном молчании, пока Грейнджер старательно подбирала слова, чтобы оправдаться и показать те чувства, которые последние годы жили у нее в душе. — Ты ведь хотела его уже тогда, — перебил ее речь Рон, вновь закипая. — Зачем прикрываешься магией? — Я была тебе верна, — четко ответила Гермиона. — Меня к нему тянуло, да, но это суть наших меток. Всю неделю до свадьбы я думала, как лучше поступить. Выйди я за тебя, Рон, в наших отношениях всегда бы был Снейп. Он часть моей души. Этого не изменить, не отменить. Как считаешь, долго бы продержался наш брак, оставь мы все как есть? — Не знаю. Я заслуживал правды, Гермиона! — Да, заслуживал. И я прошу у тебя прощения, — она сложила руки в молитвенном жесте под подбородком. — Я хотела сделать все правильно, — шепотом добавила она. — А получилось… — Рон пригладил шевелюру. — Ты спасала не нас и не себя, Гермиона, а его. Ты всегда так поступала: униженные, обделенные, загнанные… Они для тебя были важнее, чем те, кто был рядом с тобой с самого детства. — Северус не нуждался в спасении. У него была своя жизнь. Я просто нагло влезла в нее ради Луны и ее отца, а потом поняла, что не могу забыть всего, что произошло с нами в Испании. Пойми, я бы всегда туда возвращалась, к нему. Не потому, что считала бы Снейпа лучшим человеком, чем ты, а потому, что магия требовала бы находиться рядом с ним. — Почему Гарри знал обо всем этом? Почему ты не поделилась сомнениями со мной? Гермиона как-то внезапно сдулась и поникла. Это был тот самый вопрос, которого она боялась больше всего. Недоверие к партнеру, с которым собираешься связать жизнь клятвами вечной любви, возможно, худший грех из возможных. И Грейнджер его совершила еще задолго до того, как повстречала Снейпа на морском побережье Кадакеса. — Ты не разделял моих взглядов, — едва слышно сказала Гермиона, ворочая ложку в остывшем чае. — Тебе было все равно, чем я занимаюсь на работе, почему мне так важно было спасти мистера Лавгуда. Все, что тебя интересовало, был квиддич. Ты не замечал, как мне было плохо, страшно и одиноко в моменты, когда мир вокруг опять возвращался к несправедливости и министерскому произволу. Я пыталась с тобой поговорить, но… У нас все сводилось к ссорам, и я просто перестала пытаться. У меня появились иные приоритеты. — И одним из них был Гарри? — Он просто умел меня слушать и подставлять плечо, — нехотя добавила Грейнджер, зная, как обидно звучат эти слова. — Неужели я был таким плохим партнером? — обреченным голосом спросил Рон, со стуком отставляя от себя блюдце и складывая на груди руки. — По твоим словам, я полный эгоист, который не замечал, как тяжело тебе жилось. Зато Гарри у нас во всем Золотой мальчик. — Это не так, — спокойно возразила Гермиона. — Я никогда вас не сравнивала, и он никогда — слышишь! — никогда не говорил о тебе плохо. Он переживал за нас двоих, пытался убедить меня наладить с тобой отношения и закрыть глаза на некоторые разногласия. — И он же позволил тебе уйти. Грейнджер обессиленно вздохнула. — Гарри знал, к кому я уходила, и безусловно поддержал мой выбор. Рон качнулся на стуле и демонстративно отвернулся ото всех, сидящих на кухне. Ему было больно слышать неприкрытую правду о себе и своем невежестве по отношению к Гермионе, которые он допускал бессознательно. — С кем ты теперь? — утонил он, загнав чувства поглубже и концентрируясь на разговоре. — С Северусом. Я осталась жить у него, а потом… мы сошлись. — И ты счастлива? — Рон резко взглянул своими пронзительными глазами на Гермиону. Та сглотнула, выпрямилась и уверено кивнула. — Ты его любишь? — Больше всего на свете. Она заметила, как на лице Рона заходили желваки. Он будто не ожидал такого откровенного ответа. Рядом вздохнула Молли и тяжело засопел Артур, лишь Джордж чуть ухмылялся, словно ему доставляло удовольствие знать всю эту историю наперед. — Я прошу у вас всех прощения, — твердо сказала Гермиона и оглядела всех Уизли. — Возможно, мне нет оправдания за то, что я сделала. Просто знайте, вы были и остаетесь для меня очень близкими людьми, которых я не хочу терять. Я совершила ошибку и пытаюсь ее исправить по мере своих сил. На кухне повисла тишина: вязкая, давящая, оглушающая. Не выдержав ее давления, Гермиона скомкала салфетку, промокнула ею глаза от слез и поднялась. — Простите, что испортила вечер своим появлением. Больше я вам не помешаю. Она оправила джинсы от складок и так быстро покинула Нору, как только могла. На свежий воздух она буквально вырвалась. Ей казалось, будто удушающая атмосфера дома навечно погребет ее под собой, поэтому, только оказавшись на свободе посреди темной поляны, Гермиона судорожно втянула носом воздух и согнулась пополам, не сумев обуздать вмиг накатившую тошноту. Ее потряхивало, пока она шагала в неизвестном направлении подальше от Норы. Тянуться за палочкой было бесполезно, ни трансгрессировать, ни вызвать патронус она была не в состоянии. Голова раскалывалась от напряжения, чувство вины, которое должно было исчезнуть после разговора с Уизли, только сильнее сжало в своих тисках ее сердце и легкие, слезы душили, застилая глаза. Гермиона шагала, казалось, на автомате, совершенно не осознавая, что перепачкалась в грязи и поцарапала руку об острые края дикорастущих кустарников. На мгновение у нее перед глазами все поплыло, она присела на корточки, стараясь оставаться в сознании, наклонила голову, ожидая нового приступа тошноты, и незаметно для себя отключилась, завалившись прямо на мокрую лужайку.