Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Мысли о том, что я живу неправильно и постоянно совершаю ошибки — поддаются эскалации. В моей экзистенции нет никакого смысла и я мало того, что никогда не приносил в этот мир ничего полезного, так теперь ещё и пагубно стал на него влиять. Остальные участники мафии того же мнения или только я погряз в навязчивых мыслях, диктующих мне, что я занимаюсь грязью? Я не в силах вернуть свою беззаботную жизнь обратно. Я бы всё отдал, лишь бы обрящить спокойствие, живых родителей, взаимную любовь и преданных товарищей, которых у меня никогда не было и не будет. Я даже был бы не против банальных финансовых проблем, если бы это означало, что я наконец-то свободен. Моё положение ухудшилось настолько сильно, что теперь я скучаю за прежней простой жизнью, какой бы отвратительной она ни была. В те годы мне хотя бы не нужно было постоянно быть настороже. Я много раз слышал от окружающих фразу «раньше было лучше». В прошлом я считал, что люди так говорят из-за утраты воспоминаний о плохих эпизодах и я был абсолютно прав. Но я смело могу сказать, что в моём случае дело явно не в этом. Будучи подростком, я не ценил моменты, когда не нужно было каждый раз оборачиваться из-за любого шороха и когда можно было чувствовать себя в безопасности хотя бы дома. У меня выработалась паранойя, вынудившая чувствовать себя сумасшедшим. Возвращаясь в собственную квартиру, я фанатично с тревогой осматриваю её, проверяя, всё ли на месте. Будь я обычным солдатом, а не капореджиме, то было бы в разы спокойнее. Я много раз слышал истории о том, как в квартиры капореджиме прокрадывались в целях достать какую-то информацию или просто подсунуть улику. Лучше бы я был незначительной букашкой, коей являлся на протяжении всей своей никчёмной жизни. Я никогда не жил так, как сам того хотел. Раньше я батрачил ради родителей и норовил добиться высот, дабы компенсировать все те силы, которые они потратили на моё образование. А теперь я батрачу ради сволочей, которые не заслуживают и капли моего уважения. Чтобы отводить какие-либо подозрения, да и вообще имитировать нормальную жизнь — я подрабатываю в неприметном магазине рядом с моим домом. Мне часто удаётся улицезреть покупателей с абсолютно разными эмоциями. Одни люди приходят, чтобы порадовать себя трапезой, другие же — чтобы не умереть с голоду. Наблюдение за клиентами помогает мне ощущать себя менее полым и убеждать самого себя, что я не одинок. Мне не хватает простых эмоций и счастья от плёвых покупок. Я утратил какой-либо смысл радоваться. Всё, чем я занимаюсь, так это обязанностями, выполнять которые меня заставляют. Смерть родителей изменила всю мою жизнь. Я действительно повзрослел. Правда, лучше бы я этого не делал, учитывая травмы, из-за которых раскололись мои розовые очки. Я предпочёл бы остаться инфантильным, вместо того чтобы улицезреть, как расщепляется моя личность. Всё, во что я раньше верил — перестало иметь смысл, а то, к чему я стремился, будто растворилось в воздухе, ускользая сквозь пальцы. Последниее, что я хотел бы делать в свой выходной, так это ездить по филиалам и заниматься ежемесячными делами. Не желаю видеться с маклерами и брать в руки грязные деньги, метафорично пропитанные кровью. Я уже как неделю отлыниваю от обязанностей, хотя раньше приступал к работе моментально, как только её нужно было выполнить. Перестал бояться смерти? Или просто, как и в прошлом, снова хочу умереть? Каждый раз, когда я вижу звонок от неизвестного номера — испытываю рвотные позывы, вынуждающие сгибаться подобно бумаге. Не желаю брать трубку и слышать надоедливый голос. Всё что напоминает об этой треклятой женщине — заставляет бесноваться. Когда кто-то говорит её имя — желаю врезать тумака и заодно пырнуть ножом, если этот полезный предмет случайно окажется под рукой. — Хаджиме Хината слушает. — Приветик, Хаджиме. Фамильярное поведение босса сводит меня с ума, но нужно быть терпеливым. — Что-то слишком важное? Я пытаюсь говорить уравновешенно и не срываться, так как проявление агрессии может привести не то что к наказанию, а и к мучительной смерти после него. Год назад она часто вторила фразу «раньше ты был классный, а сейчас неудачник какой-то» и в ответ я лишь супил брови, желая исчезнуть с лица земли. Со временем она свыклась с тем, что та самая «классная» версия уже не вернётся, как минимум, в ближайшее время. Джунко Эношима обычно не созванивается со своими подчинёнными и делает это лишь заочно, через подручного или консильери. Но насколько мне известно, консильери у неё сейчас нет, да и когда кто-то предлагал свою кандидатуру, то она наотрез отказывалась кого-либо брать со словами «никто не достоин должности Камукуры». Но со мной она разговаривает лично, ведь я когда-то был тем самым «консильери», хоть и в другом облике. Полтора года назад я был совсем другим человеком. И дело не в изменении моей текущей личности, а в появлении новой. Я хочу стереть память всех людей за тот период жизни, когда я был тем жестоким ублюдком. Конечно, все те поступки совершал не я, но ведь делало это именно моё тело. Причём я даже представить не могу, что могли натворить эти руки. Честно, я и не хочу знать. Пока что. Мою вторую личность прозвали Изуру Камукурой. Он за пару лет успел вступить в мафию и стать консильери. Не передать словами моё оцепенение, когда я пробудился от звонка и совершенно не мог понять, с кем говорю и почему меня называют другим именем. Тогда я потратил весь день на обследование неизвестной для меня квартиры. Пазл сложился, когда я снискал документ, говорящий о том, что у меня диссоциативное расстройство идентичности. Когда я осознал, что окончательно взял под контроль придурка внутри меня — все разочаровались во мне и понизили в должности. На самом деле, Изуру не особо-то и норовил вернуться. Не могу сказать, что я боролся за свою экзистенцию. Я бы даже сказал, что наоборот не хотел возвращаться на свет. Он сам добровольно отдал мне престол и залёг на дно. Должен признать, мне даже интересно, что именно стало причиной. — У меня для тебя задание. Доверить могу только тебе, да и только ты за него возьмёшься, ах-ха-ха-ах. Даже через звонок по голосу слышно её слащавый оскал. — Посети штаб и озвучь на ресепшене своё имя. Тебе расскажут, что нужно делать. Пока, Камукура. — Я Хаджиме Хината. Мой голос стал чопорным, хоть я и норовил всеми силами сдержать свой гнев. — Это не имеет значения. Она бросила трубку, как только исчезла нужда в разговоре. Я так сильно ненавижу её, что готов отдаться дьяволу и поддаться жестокости. Терпеть не могу её расточительность и развязность. Я был бы счастлив, будь у меня возможность перерезать ей горло. Мечтаю набрать ванную из её крови и, погрузившись в красную жидкость, надменно смотреть на её истощённое, от нехватки крови, тело. Хочется проходиться лезвием по её коже, заставляя всё тело кровоточить. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. На удивление, это действительно помогает отвлечься. Подобные размышления стали моим досугом, ведь больше других развлечений у меня нет. Вот только, я не знаю, откуда во мне столько ненависти к ней. Я бы не сказал, что она крайне жестока ко мне и также не могу сказать, что она причинила мне много боли. Но почему тогда так сильно хочется её калечить? Откуда во мне столько жутких фантазий, никак не вяжущихся с моим характером? Я безобидный мужчина, который даже муху не сможет обить, не говоря о людях. Как бы там ни было, мне всё же приходиться подчиняться. В этом задании есть плюсы: мне хотя бы не придётся ездить по филиалам и собирать доходы. За мной сейчас должен выехать личный водитель, поэтому, пока он едет, у меня есть время на сборы. Чаще всего я ношу рубашку с застёгнутым пиджаком и красным галстуком. Так одевается почти вся мафия. Единственное, что я изменил в казенном костюме, так это цвет галстука: у остальных членов семьи он чёрный. На пояс я нацепил кобуру и поместил в неё колибри. Эта махинация спрятана за пиджаком, чтобы не бросалась в глаза прохожим и тем более полиции. Конечно, за пистолет меня бы не арестовали, но точно смотрели бы на меня косо. Спускаясь к водителю, я мнил о том, что мне намного привычнее считать его другом или хотя бы приятелем. Но формальности давят на меня, вынуждая называть всё своими именами. Меня встретила чёрная машина с уже открытой дверью, которую придерживает мой солдат. Его костюм такой же тривиальный, но с более коротким галстуком. В свободной руке у него стакан, скорее всего с колой, ведь я не могу себе представить никакого другого напитка, учитывая его предпочтения. Заметив меня, он залпом допил содержимое, в следствии чего бумажная тара была сжата в его кулаке, пока я садился за переднее сидение. Когда он так вежливо закрывает за мною дверь, я чувствую себя самым степенным человеком в городе. Везущий меня розововолосый мужчина уже давно выучил мои предпочтения, поэтому предугадал, куда я захочу сесть. Цвет волос моего водителя совершенно не сосчитается с его должностью, но зато идеально подходит к его характеру. — Хината-сан, куда едем? — заговорил в приподнятом настроении, поглядывая на меня краем глаза. — Здравствуй, Сода-кун, в штаб. — Ой, простите-простите, я забыл поздороваться. Здравствуйте. Я промолчал, ведь мне абсолютно плевать. Да и к тому же, мне сложно воспринимать его, как своего подчинённого, тем более непривычно слышать с его уст приставку «сан», ведь мы, можно сказать, друзья и иногда зависаем вместе. Всё никак не могу привыкнуть к тому, что он буквально обязан выполнять всё, что я ему скажу. Я не какой-то там зазнавшийся капо, а мужчина, мечтающий об обычной жизни. Мне не нужны все эти формальности. На самом деле, он неплохой друг и с ним довольно весело проводить время. Он самый близкий для меня человек, так как кроме Казуичи у меня больше никого нет. Разве что есть ещё остальные солдаты, но они для меня не так дороги. Я просто исполняю свой долг, вот и всё. У меня нет какой-либо мотивации стараться для этой мафии. Наоборот даже хочется напортачить. Вот только, последствия слишком пугают из-за моей трусости. К слову, я и сам вполне могу водить машину: у меня права есть. В том, что меня каждый раз бесплатно подвозят, конечно, есть очень много плюсов, но меня раздражает пристальный уход. Мне больше по душе делать всё самому и своими силами, как обычный смертный. Не хочу чувствовать себя каким-то божеством, которому поклоняется несколько человек. Если так подумать, то я совершенно не подхожу под параметры мафии. В основном, в таких организациях ошиваются поехавшие умом люди и психи. Ну или мне этот стереотип навязало общество. Хотя, учитывая мои ненормальные фантазии о чужой смерти, я вполне себе поехавший. Мне всегда казалось, что участники делают всё по своей воле. Но когда я сам попал в подобную организацию, то понял, что определённо ошибся. Не знаю, как в других мафиях, но в нашей многие выполняют поручения под дулом пистолета. Никто не желает работать на мразь, портящую всем жизнь, да ещё и ходящую с этой дурацкой улыбкой на лице. Должен отдать ей должное, она довольно умело промывает мозги своим подчинённым. В её арсенале всё ещё остались преданные люди, которые продолжают верить в её превосходство. Во время поездок в машине, я люблю изучать город так, будто вижу его впервые. Мой взгляд зацепился за огромные окна, совсем стирающие концепцию конфиденциальности. Какой смысл делать их настолько большими? Я никогда не понимал современной моды. Только полный идиот мог додуматься сделать подобное, а идиот в квадрате это «произведение искусства» ещё и купил. Но скорее всего проблема моего непонимания лежит не в архитектуре, а в моей неуверенности в себе. Я настолько нелеп, что не вынес бы мысли о том, что кто-то может на меня пялиться. Из-за огромной скорости, картинка за окнами иногда размывается и мои глаза предательски начинают побаливать. Если бы сейчас была ночь, то было бы легче исследовать город, но солнце так слепит, что пришлось отвести взгляд. — Мы приехали, Хината-сан. — промолвив, он вернул солнцезащитный козырёк на место и вышел из машины, попутно достав ключи. Мужчина, открыв мне дверь, провёл меня взглядом прямо к штабу. Невозможно не почувствовать его пристальное наблюдение. Иногда за это хочется глаза ему выколоть. Он бывает до тошноты заботливым, но в каком-то смысле это единственное, что не даёт мне полностью разочароваться в людях. В здании меня встретил амбал, требующий от меня документы. Люди, которые не в теме — достанут паспорт, но те, кто работают здесь, знают, что нужно предъявить специальную карточку, которую выдают солдатам и выше по должности. У ресепшна я обнаружил подручную, из-за чего на какое-то время оробел от неожиданности, ведь она редко тратит своё время на штаб. — Здравствуйте, я Хаджиме Хината. — Я в курсе. Мукуро снова говорит со мной так, будто я её злейший враг. Я всё ещё без понятия, что именно стало причиной её ненависти. — Тебе всё расскажет капореджиме. Она встретит тебя на пятом этаже. В её взгляде можно прочитать желание больше никогда не видеться, но даже так, я всё равно обязан говорить с ней мягко, несмотря на её язвительный тон. Возможно, я насолил Икусабе, пока был Камукурой, но спрашивать её об этом я не рискую, ведь могу остаться без языка. Стоя напротив огромного зеркала в лифте, позволяющего привести себя в порядок, я отмечал, что ни разу не пользовался его предназначением, так как не вижу в этом какого-либо смысла. Ради чего мне прихорашиваться? Даже если я буду выглядеть красиво, то что от этого изменится? Когда механические двери раскрылись, я увидел Микан Цумики, которая должна рассказать мне о задании. Неужели она всё это время стояла тут и ждала моего появления? Ей что, заняться больше нечем? Кто вообще будет тратить время на такого, как я? — Здр-равствуй, Хината-кун. Девушка неловко смотрит в пол и перебирает свои же пальцы. Как же мне осточертела формальность. Почему она такая стеснительная? Честно говоря, вижусь с ней впервые. Раньше я часто выполнял задания сам, так как остальные участники занимались своими делами. Да и нас не так уж много, чтобы выполнять поручения вместе. — Здравствуй, мне сказали, что ты расскажешь мне... — Д-да. — перебила меня девушка и продолжила. — Идём за мной. Пока мы семенили к месту назначения, я заметил на ногах девушки юбку-карандаш. Верх у неё абсолютно такой же, как и у меня, только вот плечи меньше в размерах. Оказавшись в кабинете, мы приступили к делу. — Танака-кун разместил прослушку в здании вражеской мафии. — Боюсь спросить, каким это образом. Я, конечно, помню, что он проворный, но там ведь охрана строгая. — Не спрашивай, сама не могу представить, как у него это получилось. Если не ошибаюсь, в тот день у вражеской семьи что-то произошло, поэтому в филиале было мало охранников. — Ладно, не суть, давай перейдём к делу. Как-то не особо интересуясь всей этой информацией, поторопил девушку. Ту фразу я сказал больше в шутку, чем действительно хотел знать какие-либо подробности. — Тебе нужно будет прослушивать здание, которым владеют наши соперники. Женщина становится собранной и серьезной, когда речь идёт о работе. Даже не заикается. Поразительно. Хотя недавно была такой стеснительной и неуверенной. Мне не нравится эта враждебность. Говорят, раньше обе семьи были одним целым, но позже мнения разделились и это привело к разделению мафии на две части. Теперь мы пытаемся устранить друг друга. Это так нелепо. — Сегодня должен приехать влиятельный капореджиме и наверняка он знает много информации. Мало ли, проболтает что-то важное, пока будет говорить со своим солдатом. — Я понял. — Начинай сразу же: каждая минута на счету. Может он уже приехал. Выговорив последнюю фразу, она моментально покинула кабинет и закрыла за собой дверь на ключ. Сделала это, чтобы я не сбежал? Вполне резонно. Клянусь, я действительно хотел уехать домой, пока никто не видит. Надев наушники, параллельно садясь за стол, я не заметил ничего особенного. Слышно лишь, как кто-то перебирает бумаги и что-то пишет. Поэтому, раз уж у меня есть свободное время, постараюсь устроиться поудобнее. Мои разутые ноги вскоре оказались на столе. Всё равно меня никто не видит: тут даже окон нет. Может и носки заодно снять? Делать же нечего. Далее на столе оказались галстук и ремень. Вот уж занятие себе нашёл. Скучнее поручения нельзя было придумать. Ещё не известно, когда эта важная персона вообще прибудет. Ну конечно, мне всегда спихивают самую нудную работу и причём не дают возможности отказаться. В такие моменты хочется передать контроль Камукуре. Сам эту кашу заварил — пусть эту же кашу жрёт сам. Лучше бы он не отдавал мне контроль. Из-за свалившихся на меня трудностей хочется сдрейфить, а может и вовсе раствориться в воздухе. Почему он резко перехотел жить? Хоть я и не желаю возвращаться в тюрьму разума, всё равно раздражает то, как Изуру свалил на меня все проблемы, а сам ретировался. Через время я услышал, как кто-то открыл дверь. По неприятному скрипу сразу ясно, что кто-то вошёл, ну или вышел, но я склоняюсь к первому варианту. «— Здравствуйте, Комаэда-са..» Солдат резко перестал говорить, будто его кто-то остановил. Далее последовала гробовая тишина, вынудившая меня ощутить тревогу. Спустя какое-то время я начал слышать странные звуки, будто кто-то переставляет предметы и что-то разворачивает. «— Привет, слушатель.» В голову ударил, почему-то до боли знакомый, голос. Неужели я однажды умудрился с ним встретиться? Я сейчас не способен вспомнить хоть какой-то наш разговор. Тогда почему сердце так сильно бьётся, так и диктуя «я его знаю»? «— Ты думал, я проболтаюсь? Оу, так я в твоих глазах настолько ущербный? Должен отдать тебе должное, ты меня насмешил. Какие же вы все ничтожные, я щас заплачу от неистовой жалости. Вам нужно было постараться получше.» Его сардонический смех запустил волну мурашек, заставивших подрагивать от прохлады и страха. «— Если я застукаю тебя ещё раз — уши поотрезаю и буду избивать, пока не получишь амнезию.» После угроз я услышал неприятный механический звук, будто что-то сломалось. Я вздрогнул и моментально снял наушники, откидывая их на стол. Меня переполняет гнев от адресованных мне унижений. А я-то что сделал? Не я же задание придумал. И вообще-то не я этот жучок там оставил. Этот придурок! Вот бы садануть по его наглому торцу. Я даже ничего ответить не мог. Это нечестно. Вот трус! Смотрел бы мне в лицо — не сказал бы всего этого! Забоялся бы, я уверен! Он уделал всех нас вместе взятых и выставил придурками. Сразу додумался проверить кабинет и тщательно всё обыскать. Интересно, он каждый раз устраивает исследовательские экспедиции или в этот раз что-то выбилось из паттерна, тем самым заставляя его провести обыск? Тот солдат, который начал разговор, принялся здороваться сразу же, что означает — капо не проводит проверки каждый раз. Тогда что же заставило его усомниться? Почему он решил начать поиски? Из этих раздумий меня вывел стук в дверь, а после него я услышал щелчёк. — М-мне сказали, что устройство сломано... — Да, так и есть. Меня только что словами поставили раком и... У-уделали, да, кхм. — Понятно... М-мне жаль. Операция пр-ровалилась. — дама то и дело отворачивается от меня. — Я ничего не узнал. Я узнал только то, что капореджиме вражеской мафии редкостный козёл. — Ладно, ничего стр-рашного. Женщина неловко улыбнулась и, не смотря на меня, жестами пригласила на выход, открывая дверь. — Что-то не так? Я не понял смущенную реакцию девушки, которая то и дело отводит от меня взгляд, будто я в одних трусах. — Оденься... М-мне неловко видеть этот беспорядок. — Ах, да... Прости. — Н-ничего. Я в спешке натянул чёрные носки и впустил стопы в свои туфли. Ремень и галстук я забрал с собой, боясь вновь быть закрытым в этом кабинете. — Подойди к подручной, ей нужно что-то тебе сказать. — Хорошо, но почему она на ресепшне? — Больше некого поставить. Танака в больнице, а мы с тобой заняты, вот и пришлось к-к-как-то выкручиваться из ситуации. Икусаба-сан сказала, что теперь она часто там будет работать, ведь в основном больше выступает к-как мост между боссом и к-капореджиме. — Спасибо за информацию. — пока говорили, успели спуститься на первый этаж. Сопровождавшая меня капореджиме покинула меня, ведь данный разговор должен быть конфиденциальным. — Здравствуйте ещё раз, Икусаба-сан. — Ага, завтра важное собрание, на котором должны учавствовать такие личности, как: Джунко Эношима, Мукуро Икусаба и... Придурок Хаджиме Хината. — Я был бы очень благодарен, если бы вы больше подробностей рассказали о данном мероприятии. — Адрес тебе знать необязательно, ибо тебя подвезёт Сода-кун, а что насчёт подробностей... Это будут переговоры между нашей и вражеской семьёй. — Понял, до свидания. Она не попрощалась, тем самым демонстрируя своё безразличие. Выйдя на улицу, прямиком в объятья глубокой ночи, я полной грудью вдохнул воздух, по которому так скучал всё то время, что сидел взаперти в пыльном кабинете, который даже нельзя было проветрить. Из-за того, что в штабе искусственные окна во многих местах — я и не знал, что уже так поздно. Телефон я вообще ни разу не достал. — О, Хината-сан, а Вы долговато пробыли там. — Мог пробыть ещё дольше, если бы не один засранец. — О чём Вы? — Я не могу рассказать солдату об этой информации. Приватность, все дела. — Понял. Домой? — Да, пожалуй. Мне не особо нравится такое ухаживание за мной, но с другой стороны, я понимаю, что это в целях безопасности. Мало ли меня кто-то похитит. Я ему доверяю свою жизнь и он для меня уже, как семья. Ездить по ночному городу и вправду волшебно, особенно на возвышенностях. Декоративные фонари освещают тротуары, но такое удовольствие можно получить лишь разъезжая по центру, а когда дело доходит до окраины, становится мрачновато и тоскливо. Ремонт тут уже давным-давно не делали. Про дороги вообще хочется молчать: сплошной аттракцион. — Спокойного сна, Хината-сан! — Ты же знаешь, что завтра тебе нужно будет меня кое-куда отвезти? — А? Мне ещё не сказали. В любом случае, даже если все будут стоять на пути — я отвезу Вас. — это была последняя фраза, которую я услышал этой ночью, ведь он уже сел в машину и закрыл за собой дверь. Раньше мне казалось, что все люди в этой мафии гнилые и неприятные. Думал, что никому нет до меня дела и всем плевать на моё мнение. Но из-за слов этого мужчины мне тепло на душе. В такие моменты я совсем забываю о том, что хочу умереть.