Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Околачиваться в сборищах, где участниками являются Джунко, Мукуро и троица врагов — явно не самое прельщающее занятие. Хотя я очень даже не против пообщаться с членами вражеской мафии. Мне интересно узнать о них хоть что-нибудь, а не слышать от Джунко лишь «они ничего не понимают» или «безмозглые тупицы». Иногда я норовил самостоятельно что-то разузнать о вражеской семье, но информация о них будто под строгим запретом и скрыта за десятью замками. Не могу никак понять причину таких тщательных пряток. Может они боятся, что я перейду на чужую сторону? Единственное, что я знаю о врагах, так это их имена. Разве что ещё частично ознакомлен с их внешностью, но постоянно путаю кто как выглядит, ведь вживую мало кого удавалось встретить. Но даже несмотря на моё любопытство, я всё равно предпочёл бы остаться дома. У меня никогда не было права выбора. С самого рождения все решают всё вместо меня, толком не интересуясь моей точкой зрения. Хотя, не могу сказать, что сам умею принимать правильные решения и поступать, как надо. Даже родители не уважали моё мнение. Они при жизни будто утратили слух или специально запихали в ушную раковину ворох ваты. Несмотря на то, как старались ради меня отец и мать: работали на нескольких работах, чтобы платить за все кружки, на которые я ходил, всё равно я не могу сказать, что они отлично справились с воспитанием. У меня были ощущения, будто взрослые лишь притворяются, что делают всё ради меня. На деле они гробили своего ребёнка: расшатывали мою любовь к себе, пока та не свалилась в океан и не залегла на самое дно. Я понимаю, что они хотели как лучше и желали научить меня чему-то новому, но в итоге, с каждым походом на очередной кружок, я только в лишний раз убеждался в своей бездарности. Куда бы они меня не водили — у меня ничего не получалось. Мои результаты можно было охарактеризовать лишь словом «нормально» и на этом все успехи заканчивались. Они развили во мне кучу комплексов, из-за которых я считаю себя неудачником. Поднявшись из-под тёплого одеяла, я кое-как заставил себя отправиться в ванную. Облив лицо холодной жидкостью и уперевшись руками об озябший умывальник, я уставился в зеркало перед собой. В отражении видно лишь безжизненное лицо и голое поджарое тело. Почему я всё равно продолжаю существовать, несмотря на отсутствие какой-либо отрады? Может вообще тогда стоит снова наложить на себя руки? Хоть я и силюсь отгонять все эти мысли подальше, в то же время не сказал бы, что они странные. Вполне естественный тот факт, что я считаю свою жизнь бессмысленной. Зачем существовать для одной лишь галочки, если я обречён на страдания? У меня нет амбиций или целей. Я ничего не хочу добиться. Я не получаю удовольствия даже от приёма вкусной пищи. Хотя вполне возможно, что этот факт как-то связан с моей последней попыткой самоубийства, ведь в тот раз я пытал себя голодом. В этом скорее всего и заложена моя индифферентность по отношению к еде. Мир уже давно утратил все краски в моих глазах. Нужно было склеивать осколки своих розовых очков, как только те размозжились об суровую реальность. Мысли об этом гонятся за мной и хватаются за мои конечности, чтобы затянуть на тот свет как можно скорее. Они похожи на чёрные длинные пряди: до ужаса растрёпанные и неистово грязные, будто их неоднократно волочили по полу. Я представляю волосы Камукуры? Меня всегда пугала его внешность, из-за чего я мигом сжёг фотографию, которую мне однажды дала Эношима на ознакомление. Из раздумий меня достал звонок. За мной уже приехали? Так как я всё ещё не готов выходить, поспешил в маленькую уютную спальню, где облачился в ту же одежду, что и каждый день. Подойдя к телефону, который трезвонит уже в раз пятый, как можно скорее принял вызов, пока звонок не успел сброситься. — Здравствуйте. Я уже подумал, что Вы умерли. Не пугайте так. — Здравствуй, выхожу-выхожу. Во время разговора я в спешке схватил сумку, которую собрал с вечера, и поспешил к выходу. Ринувшись в объятья городского ветра, я понимал, что это будет единственным удовольствием, которое я получу за весь этот треклятый день. Моё разгорячённое от бега тело остыло, пока я добирался к транспорту. — Можно узнать, куда я Вас везу? — Думаю, мне не стоит это разглашать, прости. — с искренней жалостью произнёс, чувствуя себя виноватым перед ним. Мне больно из-за того, что я не могу делиться с ним информацией и новостями. Желаю рассказывать ему самое сокровенное: делиться каждой деталью, разделять страдания и муки на двоих. Было бы весело обсуждать произошедшие события или полагать, как пройдёт следующее поручение. Оказавшись на месте заранее, я решил остаться в машине, пока есть свободное время. Я не хотел бы сидеть в затхлом кабинете, в ожидании начала. — И зачем я так спешил? — Не знаю... Когда мне сказали приехать — тогда и приехал. Может заранее попросили, чтобы мы точно не опоздали. — Ну да, от тебя всё можно ожидать. — Эй... Пока я в тишине ждал назначенного времени, глаза хаотично бегали по местности. Десятиэтажное здание с виду заурядное. В некоторых местах трещины, да и есть ощущение, что не красили его с тех пор, как построили. Рядом с постройкой лежат, упавшие с крыши, поломанные черепицы, на одну из которых наступил седовласый мужчина. Его внешность мне очень знакома, так как я неоднократно просматривал фотографии участников вражеской мафии. Правда, я мало кого запомнил и имена все перепутал, поэтому не помню, как его зовут. Плащ мужчины довольно широкий: на четыре размера больше его самого, а пуговицы не застёгнуты, поэтому ткань свободно развивается, пока он ходит. Его наряд кажется нетипичным для мафии. Сразу видно, что человек влиятельный и имеет право делать, что хочет. Цепь на его поясе явно живёт своей жизнью, раскачиваясь в разные стороны. Из-за чрезмерной растрёпанности его волос, я сначала подумал, что вместо головы у него облако или вата. — Мне кажется, что вам пора выходить. — А, да, точно. Спасибо, Сода-кун. Изнутри дизайн здания не такой плохой, как снаружи. Мебель новая, а потолок высокий и на нём лепная розетка, вместе с люстрой. Подобного рода люстры видел только у бабушки или в каких-то древних театрах в стиле барокко. Длинный бардовый ковёр ведёт от входа прямо к лифту. Чувствую себя важной персоной, пока размеренными шагами направляюсь к нему. — Добрый день. Моё оцепенение было неизбежным, после личной встречи с человеком, которого ранее видел на улице. Я думал, что он уже успел уехать, но оказался неправ. — Добрый. Хаджиме Хината. Я сразу же представился, не дожидаясь вопроса «как Вас зовут». — Нагито Комаэда. Из всех людей, которых я мог сейчас встретить, попался под руку именно он. Сначала я хотел сказать «приятно познакомиться», а теперь сомневаюсь в том, что мне приятно встретиться с этим ублюдком лицом к лицу. После вчерашнего остался неприятный осадок. — Чего нервничаешь? У меня нет оружия. Наверное. — слишком уж спокойно предупредил мужчина, поворачивая голову в мою сторону и слабо улыбаясь. И вправду, почему я так нервничаю? Появился ком в горле и теперь мне очень сложно разговаривать. Хорошо что представился первым, ведь после полученной информации вряд ли ответил бы. Его голос кажется до боли знакомым и может даже родным. То что я ощущаю прямо сейчас — немного пугает, ведь прокрадываются мысли о том, что у меня альцгеймер. Может ли быть такое, что Изуру знаком с ним? Это объяснило бы, почему от его голоса так сильно бьётся сердце. В первый раз в этой треклятой жизни мне настолько страшно с кем-то ехать в лифте. Жуткий мужчина кажется опасным, но в то же время он довольно привлекательный и дошлый, что притягивает. Он как антагонист из сериалов: вроде подонок, но так интересно узнать, что заставляет его быть таким. Нам нужно на восьмой этаж и я боюсь представить, насколько долго мне придётся терпеть его убийственную ауру. — Чего напряжённый-то такой? Думаешь, убью тебя, скину в шахту лифта и скажу, что так и было? Он сделал небольшую паузу, ожидая моего ответа, которого он так и не дождался. — Не переживай. Пока ты играешь какую-то роль в наших планах — я не буду тебя трогать. — мужчина говорит чинно и серьезно, что заставляет ему поверить. — Хотя... Ладно, забудь. Он снова улыбнулся, что заставило напрячься. Он что, передумал? Или что это вообще означало? Что на уме у этого мудака? Когда я увидел, как открываются двери, то почувствовал облегчение. Какое счастье, что я выжил. Правда, разве я не хотел умереть как можно скорее? Почему тогда мне внезапно так сильно захотелось жить? Мы направились к кабинету, в сопровождении стука наших каблуков об старый паркет. Некоторые дощечки выпирают и шатаются, а есть те, что и вовсе бесследно пропали. Мужчина открыл передо мною дверь и радушно улыбнулся, говоря своим выражением лица «проходите». Не могу должным образом воспринимать его вежливость, когда вспоминаю вчерашние угрозы. Не думал, что он при встрече будет вести себя так дружелюбно. Хотя, он просто ещё не знает, что прослушивал его именно я. — Всем добрый вечер. — объявил босс вражеской мафии, когда все расселись по своим местам. С виду он кажется довольно приятным человеком. Не сказал бы, что он опасен. Его капо выглядит куда более устрашающим. — Предлагаю для начала представиться. Он оглядел всех присутствующих, будто оценивая ситуацию и уповая на удачные переговоры, которые приведут хоть к какому-то консенсусу. — Меня зовут Макото Наэги. Я босс нашей семьи и хочу, по возможности, закончить этот разговор без конфликтов. Мужчина нежно улыбается и иногда из-за неловкости прикрывает глаза. — Мы слишком много времени тратим на конфликты. Это, в свою очередь, препятствует прогрессу: мы стоим на месте. Я готов предложить альтернативу. Можно снискать общую цель и вместе добиваться результата. Я готов услышать Ваши размышления по этому поводу, Джунко Эношима. Я с удовольствием ускользнул бы в руки вражеского босса. Хотя вполне возможно, что я попросту поддался чарам нейролингвистического программирования. — Это скучно и бессмысленно. Я желаю видеть, как все вы плачете от боли и просите о пощаде. Хочу, чтобы ты стоял передо мной на коленях и делал всё, что угодно, лишь бы я тебя не убивала. Желаю видеть отчаяние в глазах каждого из вас. Я с радостью убью всех ваших родственников и буду смотреть на то, как вы постепенно сходите с ума от потери. Её кровожадный и полный ража голос принуждает чувствовать себя дискомфортно и ощущать тревогу. Я предпочёл бы быть на другой стороне стола: рядом с врагами. Женщина вещает несусветную околесицу. Не желаю говорить что-либо, что указывало бы на когерентность наших с ней взглядов. Может именно поэтому мне ничего не рассказывали о вражеской мафии? Боялись, что я предам и перейду на их сторону? Тогда это вполне себе было резонно и они оказались правы. — Полностью поддерживаю Эношиму-сан. Женщина вновь прибегает к лести, лишь бы понравиться боссу. Я постарался не вслушиваться в её дальнейшие глупые фразы, повторяющие абсолютно то же самое, только другими словами. От скуки осматривая кабинет, я нашёл лишь стол, стулья и люстру. Так как тут особо нечего исследовать, мой взгляд перешёл на людей. Первый, кто бросился в глаза, оказался мужчина напротив меня, уже успевший потрепать мне нервы. Возможно, это неэтично и непрофессионально, но я ничего не могу поделать с нарастающей тягой. Почему-то зрачки так и притягивает магнитом прямо к аккуратным чертам лица, совершенно не сосчитающихся с характером. Капореджиме выглядит, как ангел и та вежливая улыбка ему действительно была к лицу, будто с ней и родился на свет. Кажется, что это невинный и безобидный человек, но внешность очень часто бывает обманчива. — А ты что думаешь, Хината-кун? Из раздумий меня вывела черноволосая дама слева от меня, угрожающе схватив моё запястье под столом. У меня не остаётся выбора, кроме как быть солидарным с высказыванием нашего босса. — Да-да... Я думаю так же. Я ответил неуверенно, но думаю, всем абсолютно плевать. Меня пригласили сюда в качестве затычки, будто просто больше некого было посадить на этот стул. Я продолжил нагло разглядывать мужчину напротив. Почему-то это занятие приносит удовольствие и позволяет скоротать время. Только так я могу отвлечься от навязчивых неприятных мыслей, от которых так и хочется оторвать собственную голову. Сегодня меня посещали мысли, что единственное наслаждение, которое получу за весь этот день, будет только утренний ветер, обдувающий моё потное тело от бега по лестнице. Но похоже я ошибся. — Нагито Комаэда, что думаете насчёт всего этого? — Я думаю, что Хаджиме Хината должен прекратить пялиться на меня. Капо измывательски оскалился, вперив в меня свой взор, даже не повернув головы. — А если серьезно, то я считаю, что мы должны развиваться и создавать будущее собственными руками, не нанося вред окружающим. Нельзя обычных граждан втягивать во всё это, поэтому стоит прекратить вражду. Таким образом мы сохраним жизни многих людей. Хотел бы я предложить мир, но это попросту невозможно, ведь у нас, судя по всему, совершенно разные убеждения и цели. Его голос приятный, да и я согласен с его высказыванием. Мы часто втягиваем в наши грязные дела обычных людей, которые никак не связаны с преступным миром. Может быть, если бы не было всей этой ситуации с мафией, мы могли бы быть друзьями, ну или просто знакомыми. Речь Кёко Киригири я уже не слушал, хоть она и является подручной. Вроде она сказала почти то же самое, что и мужчины возле неё. Мне как-то уже всё равно, ведь мне хочется поскорее ретироваться, дабы не ощущать накативший стыд. Надо же было так осрамиться перед всеми. Как он вообще заметил? Я уверен, что капореджиме не смотрел на меня. Дело в боковом зрении или он просто почувствовал? Или попросту знал? На этом собрание и закончилось. Мы не пришли к окончательному выводу, ведь у нас полное разногласие. Одни за мир, а другие за вражду. В чём вообще тогда был смысл? Просто посидеть и безрезультатно попытаться навязать свои убеждения? Пока я собирал свои вещи, которые выложил на стол, как только сюда пришёл, все постепенно вставали со своих стульев и не спеша выходили из кабинета, создавая неприятную пробку, которую я решил пропустить, посидев на стуле. Когда я уложил сумку к себе на колени, то почувствовал, как кто-то схватил меня за левое плечо, а у правого уха ощутил чужое дыхание. Всё было бы не так плохо, если бы не остриё ножа, упирающееся мне в грудь. — Будешь так пялиться — глаза повыкалываю. Он прошептал с явной угрозой, но почему тогда эта угроза больше звучала, как флирт? Трудно не узнать человека за спиной: определённо Комаэда. Проведя кончиком ножа немного вниз, он всё же убрал опасный предмет и отстранился. Я не смог промолвить и слова. Я парализован: сделать какое-либо движение неистово сложно. Он был чертовски близко. Его нож упирался в мою грудную клетку. Одно лишнее движение и я бы умер. Меня кинуло в жар от страха и в глазах потемнело, несмотря на то, что я даже не двинулся с места. Собравшись с мыслями, я всё же направился к выходу. В кабинете уже пусто, ведь пока я перебывал в ужасе, все успели уйти. Надеюсь, в этот раз я поеду в лифте сам. От мысли о том, что сейчас Казуичи увезёт меня домой — мне полегчало и я наконец-то вышел из помещения.