Ненавижу его волосы, затягивающие петлю на моей шее

Когда я запер все свои ощущения за двадцатью дверьми, то все желания удвоились и стало только хуже? Сколько бы дверей я не наставил и сколько бы замков не навешал, все эти чувства всё равно не поленились бы открыть каждую из них и выйти наружу. Что бы я ни сделал, результат остался бы тот же. Я никогда не чувствовал себя настолько уязвимым, как сейчас. Конечно, в прошлом я был не намного лучше, но по сравнению с тем, что происходит со мной в последние дни, раньше я был не таким уж и безнадёжным. Нагито может к слову сказать, чего хочет а я как собачка побегу выполнять желание, при этом делая абсолютно всё, что в моих силах, лишь бы угодить ему и заслужить похвалу. Банально думать об этом мерзко. Я уже даже молчу о том, насколько стыдно будет воплощать все эти желания в реальность. Размышлять подобным образом настолько низко, что можно выйти за пределы планеты и добраться до другой вселенной. Делать что-либо ради других, да ещё и по собственному желанию — звучит как нечто удивительное и необъятное. Я привык напрягаться либо ради родителей, либо ради себя, либо насильно. Но то, что я чувствую рядом с ним — не соответствует ни одному из этих паттернов. Из-за вчерашнего случая, когда из меня вышло всё то, прячущееся внутри, я решил перестать смотреть на Комаэду и тем более в его глаза. После того как я выпустил все свои непристойные мысли наружу, а потом ещё и узнал о своём странном желании, мне очень сложно будет находиться рядом с ним. Пока он садится ко мне в машину, а я придерживаю дверь, хочется коснуться, обвить руками, прильнуть губами к шее. Желаю совершить любое взаимодействие, даже если оно будет длится всего одну секунду. Мы настолько редко соприкасаемся, что я чувствую тактильный голод. Он часто норовит избегать любого контакта, хоть и иногда у него это не выходит. Сейчас мы экстремально рядом друг с другом, из-за чего всё моё тело начинает дрожать и потеть. Уверен, всё это выглядит подозрительно со стороны, и у него определённо возникает груда вопросов в сообразительной голове. Я медленно обошёл машину, чтобы выиграть себе время на успокоение. Нельзя выглядеть жалко и всем своим видом демонстрировать хаос внутри меня. Хотел бы я сказать, что ни в коем случае нельзя допустить изобличения моей, непонятно откуда взявшейся, извращённости, но уже определённо поздно. Он точно догадался обо всём и мысленно насмехается надо мной. Я уверен, что Нагито знает ответы на абсолютно все вопросы, которые прямо сейчас возникают у него в голове, но он всё равно сейчас задаст один из них, так как мечтает потрепать мне нервы и при этом бонусом осрамить. — Хината-кун, ты в порядке? Эта фраза в обществе считается заботливой, но прямо сейчас она ставит меня в тупик, из которого невозможно выбраться. Это ловушка, с помощью которой зверь захватил свою добычу и скоро приступит к трапезе. — Мм.. Да? Я нервно обхватываю руль руками, так как мне больше некуда деть свои ладони. Я старательно отвожу взгляд, чтобы не видеть его лица в зеркале. — Я не чувствую уверенности в твоём ответе. Что ты чувствуешь сейчас? — голос стал более чинным. — Чувствую себя отлично. Борясь с дрожью, я постарался сказать как можно более уверенно, вот только не понял, получилось ли. Из-за разговора с той девушкой все двери мигом распахнулись, принимая в объятья. Нельзя было её вызывать и тем более говорить с ней на подобные темы. Слишком много ошибок. Теперь я не могу вести себя достойно. — Вот как... — он на какое-то время замолчал, но всё же продолжил. — Как прошёл вчерашний вечер? Ты заказывал...? К счастью, он не закончил вопрос, зная, что я сразу понял, о чём зашла речь. — Ну... Да. — И как? Не встал? Он издевается надо мной? Я за рулём, а он спрашивает о таких вещах. — Мы можем не говорить об этом, когда в дороге? Мужчина сзади лишь нежно захихикал и снова замолчал, смотря в окно. Хочу припарковать машину, перелезть на заднее сидение, и... — Хината-кун... Ты что-то скрываешь от меня? Поделись. — Сказал капореджиме, который отстраняется от меня постоянно и не делится своими чувствами. Я ответил слишком уж злобно, но лучше бы держал себя в руках: я же всё-таки подчиняюсь ему и должен вести себя прилежно. Молчание продолжилось до здания, где я сегодня потеряю контроль над собой. Мне страшно больше никогда не вернуться на свет, но в то же время разве это не та свобода, о которой я грезил? Будет неловко, если Изуру вновь натворит что-то и я буду отдуваться вместо него. В тот раз я заснул, как суицидник, а проснулся, как консильери в мире мафии. Что будет на этот раз? Мне даже интересно. На самом деле, я с Камукурой знаком очень отдалённо и я бы даже сказал, что ничего о нём не знаю. Я совсем без понятия, что от него вообще можно ожидать. Пока мы спускались по ступенькам внутри здания, совсем не говорили, будто и не умели. Про касания вообще молчу. Их и в помине нет. И я всё так же безнадёжно думаю об этом, будто мои мысли смогут притянуть Нагито к себе и заставить прикоснуться. Мужчина распахнул дряхлую дверь, за которой я увидел проклятый стул. Пройдясь по шатающейся квадратной плитке, я уселся на припаянное к полу, то ли кресло, то ли стул. Даже не знаю, как мне назвать это исчадие ада. Я сажусь сюда снова, но уже добровольно. — Ты готов? — Думаю, да. Насколько я знаю, чтобы не давать своей личности захватить моё тело, должно быть желание оставаться в сознании и у кого желание больше — тот побеждает. На самом деле, меня мало что держит здесь, что означает, Изуру при жизни успел знатно отчаяться, раз я всё ещё могу оставаться в сознании. У меня нет амбиций, да и людей, ради которых хотелось бы жить. Родители уже давно умерли, заставив тем самым испытать самую ужасную травму, по причине которой моя личность разъединилась на две. Я потерял абсолютно всё, что ещё заставляло меня продолжать жить. Мало того, что ничего в этом мире не держит, так мне ещё и в пропасть хочется провалиться, тем самым усиленно избегая человечества, по причине неистового стыда. Кажется, что я не смогу выдержать той гнили внутри меня, что распространяется подобно грибку. Самое отвратительное во всех этих мерзких чувствах то, что они кажутся мне чужими, будто их попросту внедрили в меня. Я толком-то не успел понять по какой причине меня зацепил Комаэда. Его голос с самого начала показался мне до боли знакомым, чем вынудил сердце чаще биться, а вот самого меня биться в догадках, где я мог раньше услышать нечто настолько прекрасное. Даже когда Нагито не касается меня — я знаю, как ощущалось бы каждое прикосновение. Это сводит меня с ума. Я совсем не понимаю, что со мной происходит. Моё тело будто подменили внезапно. Ещё никогда оно так ни на кого не реагировало, как на Комаэду. Через какое-то время, в глазах медленно начало темнеть, будто я теряю сознание. Веки непроизвольно закрылись, вынуждая думать, что я всего лишь уснул, а не выпустил монстра наружу. Когда я в следующий раз раскрыл глаза, мне показалось, будто и вовсе этого не делал: перед глазами всё чёрное и не видно каких-либо очертаний. Это и есть та самая темница сознания, где я провёл около года своей жизни? Смогу ли я хоть когда-то увидеть Комаэду снова? Почувствовав себя одиноко от возникшего в голове вопроса, захотелось спрятаться от мрачной пустоты и вдохнуть свежего воздуха. Кажется, что здесь я задыхаюсь и теряю жизненные силы. Всё это моя больная фантазия, но почему-то я наивно продолжаю в неё верить. Чем депрессивнее мои мысли — тем ужаснее я себя здесь чувствую. Я всё ещё без понятия, что для Изуру стало причиной разочарования в жизни. Что могло настолько жестоко растерзать его личность, что в результате безнадёжный неудачник получил возможность выйти наружу? Если я и слышал что-то о Камукуре, так это лишь о том, что он был молчаливым и умным. Возможно, его основным досугом в этом месте были скучные анализы. Не удивлюсь, если он в мыслях придумывал тригонометрические и дифференциальные уравнения, а после сам и решал их. Я могу представить здесь, что угодно и оно появится. Раньше я только так и развлекался. Правда, в голову совсем ничего не приходит, поэтому этой прерогативой сейчас не пользуюсь. Тут время идёт быстрее, чем в реальности, поэтому достаточно просто бездействовать. Пока я лежал на чём-то чёрном и бесформенном, увидел вдалеке луч света, исходящий из неоткуда, образовывая на полу круг света. Я с ленцой поднялся и зашагал к источнику, который манит так же сильно, как Комаэда. Добираясь до места назначения, я думал о том, что неистово хочу быть окутанным этой притягательной яркостью. Мне уже так осточертел мрак, что хочется стать жертвой излучения. В глазах темно, но постепенно окружающий меня мир обретает краски и начинает оживать. Голова кружится и слегка побаливает. Потолок кажется незнакомым, будто это не моё обиталище. Тут нет несуразного жёлтого пятна, который хозяин квартиры почему-то решил не выводить. Значит я не в своей кровати, а в чей-то чужой. По какой-то причине я голый, хотя обычно сплю в домашних штанах и футболке. А сейчас я чувствую, как к коже прикасается осеннее одеяло с хлопком внутри. Единственное, что на мне осталось, так это нижнее бельё. Моя голова сначала повернулась вправо, отчего шея слегка хрустнула, а после решил проверить и другую сторону. Увиденное повергло меня не то что в шок, а буквально убило на месте, после чего прямо тут и похоронило. Я резко отвернулся и, поморгав много раз, снова вперил взор в то же место. Неужели мои глаза и вправду не подвели меня? А ведь выглядит данная картина, как какой-то сон. Может я это вообразил в тюрьме разума? Мне стало скучно и я стал фантазировать? Я в бреду? Как в этом мире отменить иллюзию? До упора в удивлении раскрыв веки, я шокировано уставился на тело, которое лежит рядом со мной в кровати. Седые волосы мирно покоятся на подушке, почти сливаясь с ней, ведь постельное бельё белого цвета. Я долго норовил правильно оценить ситуацию и понять, что же вообще здесь происходит. Как Камукура мог затащить Комаэду в постель, перед этим побывав у него на пытке? Как такое вообще могло произойти? Меня поражает не только тот факт, что мы голые лежим в одном ложе, а и то, что Нагито никуда не ушёл и продолжает спокойно спать с монстром. — Комаэда-сан... — сначала сказал тихо и неуверенно, а потом решил повторить громче. — Комаэда-сан... — А? — он посмотрел на меня с широко открытыми глазами. — Хината-кун? — Что мы делаем в одной кровати? — Точно хочет, чтобы за ним побегали. — Вы о чём? Он уткнул лицо в собственные ладони, в попытках избавиться от лишних эмоций, которые мешают ему быть сосредоточенным. — Что происходит? Я ничего не понимаю. Мужчина привстал, тем самым обретая более сидячее положение, и облокотился об подушку. — Я пытал твою другую личность. Он замолчал так, будто и вовсе больше не собирался что-либо говорить о произошедшем. Но под напором моего настойчивого взгляда, ему всё же пришлось продолжить. — Сказал, что скажет всю информацию, если я утолю его жажду. По итогу ты похоже внезапно захотел жить и подавил его, поэтому придётся увидеться с ним ещё раз. Неужели я настолько сильно захотел увидеть Нагито, что смог выгнать Камукуру? Или это всё было спланировано, чтобы заставить меня дать контроль над телом ещё раз? — Мы переспали? Я с выпученными глазами смотрю на заспанного капо с растрёпанными волосами, стараясь вникнуть в произошедшее. — Это единственное, что тебя интересует? Его лицо стало более серьёзным, что заставило чувствовать себя неуверенно. — Нет! Меня интересует всё, но этот момент в особенности сбивает с толку. Я так сильно хотел этого, а Камукуре удалось воплотить мои мечты в реальность так просто и быстро. Почему ему всё так легко сходит с рук!? Среди всех людей на свете, лишь я глупый неудачник, который никогда не получит желаемого. — Хината-кун... Он позвал меня, сладко оскалившись, но когда понял, насколько странно это могло для меня выглядеть, то подавил возникшую на лице эмоцию. — М? — Ты завидуешь ему? Казалось, что ещё немного и он несдержанно улыбнётся снова. Мне оставалось в поражении молчать и уповать на то, что меня не съедят заживо. — Ты так возмущён, потому что завидуешь? Ты проигнорировал всё, что я сказал, потому что размышлял о несправедливости случившегося? Ты хочешь... — осёкся. — Говоришь Камукура так и не рассказал информацию? В таком случае, я попробую ещё раз и Вы спросите его во второй раз. Я затараторил так, что он не смог вставить и слова во время этого короткого нервного монолога. Он решил не развивать эту тему, что облегчило для меня ситуацию. Тот факт, что Нагито прямо сейчас тоже голый, постепенно начинает туманить разум. Не знаю, есть ли на нём нижнее бельё, но почем-то больная фантазия считает, что нету. По началу было легко не обращать внимание на это, ведь сама ситуация слишком абсурдная, для того чтобы думать про отсутствие одежды на человеке, находящегося со мной в одной кровати. Теперь же эта информация моментально сокрушит всё моё спокойствие, ведь мне неистово хотелось бы посмотреть под одеяло. Пока я осматривал человека рядом с собой, от меня не ускользнул ярко выраженный засос. Неужели он был оставлен моими губами? Мне не стоит мнить об этом. Будет лучше, если я выкину из головы информацию об отсутствии чужой и своей одежды. И о том, что мы опасно близко. Осталось лишь убедить себя в том, что я совсем ничего не хочу и что мне ничего не нужно. Его аккуратные и худые плечи такие красивые. Их хочется сжать в своих ладонях и почувствовать каждую мышцу, вместе с каждой косточкой. Почему глаза не слушаются? Как бы я не пытался не смотреть на него, зрачки возвращаются к выглядывающему из-под одеяла телу. Из-за плаща нельзя было узнать настоящего размера его плечей, а сейчас видно его декольте. Хочу коснутся и пройтись языком. Как красиво и пикантно. — Прекрати пялиться. Ты начинаешь вести себя, как он. Почему-то эта фраза показалась настолько искренней, будто это была тайна, которую стоило держать от меня подальше. Он редко делится своими чувствами, поэтому когда он всё-таки раскрывается, то это ощущается как-то неправильно, будто я не имею права этого слышать. — А, я пялился? Да нет же, Вам показалось. Я прикинулся идиотом, но ничего другого я сказать не мог. Это было защитной реакцией и теперь мне стыдно за неуместные враки. Мы под одним одеялом и если я «случайно» его задену, то смогу наткнутся на что-то. Это же утолит мою жажду хоть на какое-то время? Или мне станет только хуже? — Прекрати. Я повернулся в его сторону и увидел, то ли злость, то ли смущение. Так и не понял, что именно это было. По его выражению лица сложно что-то понять. Его кожа была такой горячей. Я ощутил это, даже несмотря на то, что контакт длился до нелепости мало. — Я был так уверен, что ты не такой, как он, но я ошибся. Собеседник говорит серьезно и силится не грубить. Мне становится как-то не по себе. Я совсем не понимаю о чём он. Вернее, я догадываюсь, но не могу быть уверен. — Простите... — Прекрати раздевать меня взглядом. — говорит сосредоточенно и монотонно. — Он хотя бы не показывал это всем своим видом. С кем он меня сравнивает? С Камукурой? Ничего не понимаю. — Я понял, мне жаль... Вернее, ничего я не понял, но всё же суть мне ясна, поэтому донимать его своими вопросами я не решился. — Простите меня, пожалуйста. Не знаю, что с этим делать. — сказал, как есть, не отрицая его слова. — Поделись со мной, может я смогу тебе чем-то помочь. От безнадёжности он предложил свою помощь, не зная, как ответить на мои извинения. Не ожидал, что я так быстро приму своё поражение? — Вряд ли... Да и не думаю, что Вы хотите об этом знать. — Я уже знаю, Хината-кун. Я всё так же не смотрю в его сторону, ощущая, как тело начинает гореть от стыда. — Каждая твоя мысль прямо-таки написана на лице неаккуратным почерком, выдающим твоё волнение или нервозность. Будто разозлившись на мой протест, в виде отвернувшейся в другую сторону головы, он навис надо мной, тем самым заставляя посмотреть в чужие глаза и задрожать от попирающего взгляда. Его руки и ноги настолько близко, что у меня на лбу появляются капли пота. Мы оба под одеялом и если мой взор соскользнёт с его зрачков, наткнусь на голое тело и уже не смогу сдержаться. Я не знаю как мне сейчас спокойно лежать, когда надо мной нависает голый Комаэда. — Даже сейчас, тебе плевать, что я говорю. Ты думаешь лишь о том, как бы облапать меня. Он слез с меня и, выпроставшись из одеяла, направился к выходу из комнаты и это я не увидел воочию, а понял по услышанным шагам. — Ты мерзкий. Эта фраза эхом раздалась в голове и заполонила разум. Внутри всё сжалось и треснуло от немого крика. Если бы это сказал кто-либо другой — мне не было бы до этих полых слов дела, но когда это говорит Комаэда — всё внутри под прессом. Нельзя забивать этим голову и принимать чужие слова близко к сердцу. Этот урок я выучил уже давно и, к сожалению, каким-то образом успел забыть его, раз опять наступаю на те же грабли. Но в чьей я спальне? Нужно отвлечься, поэтому в побеге от собственных размышлений, я встал с кровати. Увидев разбросанную по полу мятую одежду, я начал расследование. Разузнав, что здесь лишь мои грязные тряпки, я решил, что Комаэда уже забрал свои. Продолжая осматривать место преступления, я всё больше задавался вопросами. Казалось, что чем больше узнаю подробностей, тем больше не понимаю. Одна из книг лежит на тумбе так, будто её читали перед сном. Странно, что порядочный чистюля не вернул её на место. Что у них здесь вообще произошло и как могла пригодиться книга? Осознавая, что вчера им было довольно весело, я старался обманывать себя, что больше ничего не хочу. Ненавижу свои желания: они мерзкие, раз так сказал Комаэда. Если он это сказал, значит так и есть. Хотя, с другой стороны, более важно то, что думаю я. Какое мне вообще может быть дело до его мнения? Лениво подобрав одежду с пола, не решился её надеть, ибо она кажется мне грязной, да и в ней был Изуру. А носить после него что-либо не очень-то и хочется, если честно. Но где мне взять другие вещи? Комаэда вернулся уже одетым, но больше я не смотрю на него. Отвернулся, чтобы не видеть. — Ты не хочешь надевать это? — Она кажется мне грязной. — Прямо как твои мысли? Иногда он говорит настолько прямолинейно, что становится не по себе. — Я принёс тебе другую. — боковым зрением увидел, как он протянул мне стопку. — Спасибо... Довольно необычно видеть его не в официальном костюме. На нём белая футболка с красным витиеватым узором, который так и говорит о его загадочности. Сверху накинута зелёная куртка с бордовыми квадратами с правой стороны в районе плеча. Свисающая от ремня цепочка иногда приклеивает к себе взгляд, когда шевелится от движений своего хозяина. В руках у мужчины чёрная одежда. Облачившись, я посеменил вереницей за напарником прямиком на кухню. Уже тут я сделал вывод, что мы находимся в квартире Нагито. — Ладно, я домой. Завтра попробуем ещё раз? — Не знаю. Мне нужно отойти хотя бы от первой попытки. Сколько бы я не заглушал свои мысли, меня продолжает снедать интерес. Я так и не узнал о том, что вчера было между ними. Неужели я касался его? И он меня тоже? Мне не стоит думать об этом. Нужно искоренить лишнее любопытство. Комаэда разочарован во мне: он же не просто так сказал, что я мерзкий. Может мне тогда лучше не попадаться ему на глаза и вовсе примкнуть к другому капореджиме? Коротко попрощавшись, я присел, чтобы обуться и обнаружил, что обувь зашнурована. Обычно, перед тем как снять обувь, я развязываю шнурки. Но решив не акцентировать на этом внимание, я всё же покинул чужую квартиру. Как только вышел на улицу, почувствовал, как меня кто-то резко и грубо схватил за туловище одной мускулистой рукой, а ладонью перекрыл рот, отчего я не смог кричать и теперь способен лишь на ничтожные мычания. Из-за моих попыток промолвить хоть слово, я отчаянно кусал чужую руку, при этом чувствуя привкус пива и рыбы. Ладони этого человека так сильно пропитались этим, что даже если он и мыл их недавно, то всё равно запах, и к тому же вкус, с кожи не ретировались. Живот до тошноты скручивает, ибо мне трудно дышать, а убийственная вонь начинает сводить с ума. Похититель так сильно сжимает талию, что кажется, скоро все внутренности полезут через все щели. Я чувствую, как физически слабею и больше не имею в наличии сил на сопротивление. Я уже и вовсе перестал понимать происходящее, но в чём я уверен точно, так это в том, что меня куда-то несут. Видимо, туда, где нет людей. Это классика, ведь иначе застанут свидетели. Рука сильно сдавливает мой живот и тем самым вжимает в своего же хозяина, чтобы я точно не выбрался. Как бы я не старался кричать — тщетно. Толстые пальцы не дают раскрыть рот и проговорить хоть слово. Я всеми силами силюсь выбраться, но попытки бесполезны и со стороны выглядят нелепо. Мои ноги дёргаются и я изворачиваюсь, уповая на поблажку, но меня всё не выпускают, а талию лишь сильнее сдавливают. — Предатель. Ненавижу таких, как ты. Рука громилы перешла с туловища на шею и сжалась ещё сильнее, поднимая меня выше, чтобы мои ноги не смогли коснуться пола. В мафии с предателями всегда так обращаются. Их либо убивают, либо мучают пытками. На самом деле, я знал, что когда-то это произойдёт. Неужели я так и закончу? Хотя такая нелепая смерть мне как раз к лицу. Я заслуживаю подобного конца. Как бы я не силился глотнуть воздух, кислород отказывается поступать в организм и я чувствую, как постепенно теряю силы. Движения рук становятся более вялыми и безжизненными, но даже так, я из последних сил пытаюсь убрать от себя раздражающие толстые пальцы. Чем дольше мою шею до боли сжимают, тем легче мне смириться с ситуацией, в которую я попал. С каждой секундой становится всё более плевать, ведь в моей экзистенции всё равно нет никакого смысла. В глазах темнеет. У меня теперь совершенно нет сил. Чувствую себя беспомощным. Меня разрывает от боли, но не только физической. Хочется плакать от разочарования. Моя жизнь отвратительная. Почему он не убил меня мгновенно? Теперь мне приходится мучаться перед смертью. Почему я должен в последние секунды жизни винить себя во всём и ненавидеть каждой клеточкой тела? Я больше ничего не слышу. Если раньше до меня доносились шорохи, слова и стуки, то сейчас для меня весь мир утратил способность произносить хоть что-то. Но слух прорезался из-за громкого и резкого звука. По причине сильной боли, я сначала даже не обратил на это внимания, пока крепкие руки на моей шее не начали ослабевать. Я наконец-то почувствовал пол под ногами, так как чужие конечности лишились сил. Это же был выстрел? Тело позади меня отстранилось. Какое-то время для меня было всё, как в тумане, ведь я с трудом пытался восстановить дыхание, а глаза норовили прийти в норму и искоренить черноту, таинственно скрывающую окружающую среду. Через пару секунд я услышал сильный грохот. Он упал? В моих глазах всё ещё темно, из-за чего я начинаю паниковать, ведь быть в эпицентре происходящего, но при этом ничего не видеть — страшно. Я ощущаю себя обезоруженным. Постепенно картинка возвращается ко мне и, из-за ослабленного состояния, я безудержно падаю коленями на асфальт. Когда повернулся в сторону, откуда я ранее услышал звук выстрела, увидел размытые черты тела Комаэды. Он стоит с вытянутой вперёд рукой, а в ладошке у него пистолет. Хоть я и плохо вижу, в этой ситуации ничего другого, да и в такой позе, он не мог держать. Его рука дрожит и он будто не может её опустить. Так и замер в этой позе, как изваяние. Он застрелил человека ради меня. Мужчину, строящего планы и имеющего при себе близких людей, ради которых он продолжал жить. Нагито убил его, чтобы выжило самое никчёмное существо на свете. Я не заслужил жизни. Я всего лишь бесталанный суицидник, который провалился в самой простой задаче — убить себя. Даже когда меня силились прикончить — я всё равно не получил долгожданной кончины. Это какое-то проклятие. Я косвенно виноват в смерти участника вражеской мафии. Я попросту убил его чужими руками. Вся ответственность лежит на мне. По моей вине его близкие будут в агонии. Если бы я не перешёл в эту мафию — он был бы жив. Значит всё это моя вина. Я сделал слишком много ошибок и теперь не могу их исправить. Я навредил и Нагито тоже. Для него это травма, ведь он убил человека. Хотя кто его знает, может он уже раньше убивал кого-то. Я всем испортил жизнь. От меня слишком много чего зависит. Я не могу выдержать этого груза. Это неистово тяжело и ломает мне спину. С этим грузом не получиться идти дальше, так как он намертво прижал меня к полу и не даёт двигаться. Избавьте меня от этого кошмара. Я не хочу видеть, как люди умирают на моих глазах. Не желаю видеть, как страдаю я и окружающие меня люди. Помогите мне. Заберите весь этот груз и не проходите мимо. Выкиньте, сожгите, измельчите, растворите. Делайте с ним, что хотите, только прошу, спасите меня от него. Я так устал. Голова огромная и тяжёлая. Она валит меня на пол. И уже чувствуя колючий асфальт под щекой, перед глазами снова начало темнеть. Мои конечности будто испаряются. Я ничего не чувствую. Где моё туловище? Голова неистово болит и тем самым заглушает все другие чувства. Готов поспорить, в неё вонзаются без остановки ножи и их к тому же ещё и прокручивают для более помпезного эффекта. Когда я перестал видеть и все объекты потеряли свою форму, мне показалось, что я больше не существую. Будто я не принадлежу тому миру, где недавно находился. Я будто умер или родился заново в другом месте. Но это место пустая оболочка. Вроде и бесконечное, но в то же время здесь нет ничего, что смогло бы залатать бесчисленное количество дыр в сердце. Это место я всегда ненавидел больше всего на свете. Это мой разум — клетка, где мне приходиться каждый раз отсиживать свой срок, пока заключённый, пробывший тут до меня, не решит меня подменить. Одежда намокла, но я не помню, чтобы настолько сильно потел в последнее время. Неужели пол покрыт тонким слоем воды? Иначе я бы не чувствовал сейчас влаги под ладонью, лежащей на чёрном, и на вид бездонном, полу. Пора вставать, но вот мотивации я так и не могу найти. Ощущения, что у меня закрыты глаза, но я ведь вижу свою руку. Это так странно. Меня всегда пугала эта бескрайняя чернота. Неизвестно что будет, когда я сделаю пару шагов и что будет ждать меня через пять минут ходьбы. Есть ли хоть какой-то конец этого унылого измерения? Я всегда ненавидел неизвестность, а тут она проявляется в самой высокой степени. Именно это и раздражает меня больше всего и заставляет лежать в прохладной воде, продолжая мёрзнуть и даже не пытаться согреться. Долго думая, я всё же решил хотя бы привстать, чтобы осмотреться. Сделав это — очень сильно пожалел. Кто-то стоит вдалеке спиной ко мне и не особо спешит меня встречать. Я медленно встал с пола, так как у меня кружится голова, что странно, ведь боль из реальности не могла перенестись сюда. Я побежал во всю прыть от раздражения, которое испытал, как только увидел очертания человека. Голова болеть не перестала и всё трещит, как и тогда, пару минут назад, когда я был ещё в сознании. Пока бегу, слышу противный звук от разлетающейся во все стороны жидкости. Так как я босой, чувствую воду стопами и из-за этого бегут мурашки от холода. Абрис впереди превращается в человека. Внешность мне уже до боли знакома. Узнал я его, как только увидел, даже по банальному силуэту. Даже если бы я не знал, как он выгладит, всё равно почувствовал бы. Да и кто тут мог находиться, кроме него? — Хаджиме Хината. Длинноволосый мужчина индифферентно проговорил моё имя и вяло повернулся ко мне лицом. Глаза у него ядерно красные и сильно выделяются на фоне всего чёрного. Мне даже на секунду показалось, что они светятся, но это было лишь моё воображение. Черты его лица кажутся родными, будто вижу их каждый день. Потому что это моё лицо. — Ты... Изуру Камукура, да? В ответ он смерил меня безразличным взглядом и после прикрыл глаза, ничего не ответив. — Почему я здесь? И почему мы можем разговаривать? Это же, по сути, невозможно. Какое-то время я не получал ответа, из-за чего ощутил напряжение. Остерегаясь наглого игнорирования, я осматриваю собеседника, действуя на нервы и выискивая ответы в чужих чертах лица. — Ты без сознания. Казалось, что он совсем не собирается продолжать объяснять свою мысль, думая, что всё и так для меня должно быть очевидно. Но увидев мои, насупившиеся от непонимания, брови — всё же продолжил. — Обе личности сейчас синхронизированы, ведь организм отключён. Так как ты потерял сознание — потерял его и я тоже. Мы оба замолчали и мой собеседник сел на пол, утратив интерес к нашему диалогу. — Ты скучный. Я не нашёл никакого ответа на фразу, которую мне талдычили всё то время, пока был в мафии. Мне часто доводилось слышать это в свой адрес от других участников. — С тобой буквально не о чём говорить. Ты пустой. У тебя нет амбиций, знаний. Ты не норовишь ничего достичь или узнать. Он сделал небольшую паузу, во время которой я лишь и думал о том, что он абсолютно прав. Я чувствую тревогу от нашей коммуникации, будто её и вовсе не должно было быть. Происходящее кажется выдумкой или сном. — Мне противно быть в одном теле с таким неудачником, как ты. Монотонно вещая свой монолог, он вынуждал ощущать себя странно. Почему-то его слова задевают меня, в то время как я всё это время думал, что мне плевать на его мнение. Я совсем без понятия, что ему и сказать. Даже банально возразить не могу. Кажется, что любой ответ по итогу обернётся проигрышем. — Ты такой же скучный, как и все остальные. Он открыл веки и поднял голову на меня. Вперив в мои глаза свой пустой взгляд, он продолжил душить меня словами. — Но одну личность я не смог бы назвать скучной. Это непревзойдённый человек, который дал мне возможность почувствовать хоть что-то, кроме холода. Быть рядом с ним — единственное, что имеет смысл. Его умелые руки, кажется, умеют всё. Когда речь зашла о чём-то, что не приносит ему отвращения, кажется, что глаза утратили былое безразличие и обрели некую искру. — Особенно хорошо у них получилось ласкать мой член. Сказав это, лишь для того чтобы меня позлить, он продолжил смотреть на меня, дожидаясь бурной реакции, которую он по итогу получил. Хоть он и не говорил имя человека, про которого идёт речь, я вообразил в голове самый подходящий вариант. — Заткнись. Резко отчеканив, по причине нахлынувшей ненависти, мне захотелось затеряться в темноте и забыть про всё, что знаю. Я бы с удовольствием схватился за свои уши, в попытках выдернуть, чтобы не слышать всей этой несусветной чепухи. — Интересно, ты зацепил Комаэду своей несуразностью? — Захлопнись. Если бы тут были стены, я бился бы об них своей больной головой, да и так интенсивно, что на обоях остались бы кровавые следы. Так и продолжал бы данный досуг, пока не перестало бы биться сердце. — Увлекательно наблюдать за твоими страданиями. Похоже, Комаэде так понравился этот театр, что он решил всегда находиться рядом с тобой, чтобы смотреть его бесплатно, да ещё и с первого ряда. Мужчина даже не пытается замолчать, а лишь продолжает действовать на нервы. — Подонок. Я сказал тебе заткнутся! Накинувшись на, сидячего на полу, мужчину, я не почувствовал его тела, будто он состоит из воздуха или просто является иллюзией. — Каждое твоё действие бесполезное. — его тело переместилось в другое место. — Каждое твоё слово не имеет значения. — Я ненавижу тебя. Меня раздражает его выражение лица: совсем без эмоций. Но ещё больше я ненавижу ту искру, появляющуюся в его глазах, каждый раз когда речь заходит о Нагито. Камукура не заслуживает чувствовать что-либо, помимо страданий. — Ты обманул Комаэду. — Я по твоей вине повременил с ответом, но это не означает, что я не отвечу на все его вопросы. Он снова замолчал и посмотрел в пол, будто устал мучать свои глаза моей внешностью. Думая, что наконец-то он окончательно замолчал, я с облегчением присел на пол, ведь уже как-то совсем нет сил стоять. Несмотря на то, что это не физический мир, даже здесь я чувствую себя уставшим. — Скорее всего, он не рассказал тебе, но мы уже давно знакомы. Он продолжил говорить то ли потому что хотел снова меня позлить, то ли из-за скуки. Но я склоняюсь к первому варианту. — Как это было и какие отношения у вас были? В моём голосе нет удивления, ведь какая-то часть меня всё это время ждала недостающий пазл, который наконец-то нашёлся. — Почему он мне не... Я буквально стал тараторить, будто боюсь, что не хватит времени обо всём спросить. — Помолчи. Грубый приказ вызвал фрустрацию, ведь мне дали понять, что я вряд ли получу ответы на свои вопросы. — Но я никак не могу понять. Почему он так просто согласился переспать с тобой!? Мой голос повысился на последней фразе, в попытках уговорить собеседника изложить всё как есть. Я увидел, как уголки его губ несдержанно поднялись, что смутило и удивило одновременно. Неужели он всё-таки умеет проявлять хоть какие-то эмоции? — Комаэда сказал, что мы переспали? Когда он наклонился, я перестал видеть его лицо за длинными прядями волос. — Интересно. Не понимая его реакцию, я молча смотрел на него, дожидаясь хоть чего-то, что не запутает меня ещё сильнее. — Ты думал, что я расскажу тебе, как затащить его в постель? — желая узнать какие-то подробности, я настойчиво на него пялюсь. — Скажу лишь одно. — всё же поднял голову. — Мы не в первый раз переспали. Он сказал это не потому что хотел пойти навстречу, а лишь потому что желал похвастаться. Ему настолько приятно было это сказать, что мне хотелось кричать от нарастающих апоплексических эмоций. В глаза ударил яркий солнечный свет. Эта комната мне уже знакома, ведь я просыпался тут однажды. Это спальня Нагито. Мужчина сидит рядом на краю кровати и внимательно читает книгу. Заметив мои открывшиеся веки, он был вынужден прервать свой зрительный контакт с буквами. — Проснулся? — проговорил риторический вопрос, блуждая по мне взглядом. — Д-да... У меня севший голос. Тот амбал повредил мне что-то, пока душил? — Тебе что-то снилось? Просто... Ты хмурился во сне и изворачивался. — Ну... Это был не совсем сон. Я говорил со своей второй личностью. Терпеть его не могу. Как же я зол. Хочется плакать от ненависти. Мне некуда деть свой гнев. Я вымученно смежил веки на пару секунд и лениво раскрыл их обратно. Капореджиме положил свою книгу на тумбочку рядом с ложе, перед этим закрыв её с закладкой внутри. Данное действие выглядело настолько напряжённым, что мне показалось это довольно подозрительным. — И... Что он тебе сказал? Нагито начал вести себя незаурядно. Нервничает? Я заметил, как его руки подрагивали, когда он клал книгу. Боится, что Камукура сказал мне нечто лишнее, о чём я не должен был знать? Неужели Камукура сказал правду? Они и вправду уже были знакомы? Капо именно из-за нервозности убрал с рук предмет, который мог выдать его волнение? Я решил, что нужно прикинуться несведущим. — Сказал, что всё вокруг скучное, упрекнул меня в безмозглости и так далее. — Вот как... Он ощутил облегчение. Не могу сказать, что я соврал. Скорее недоговорил. Поэтому я не должен был вызвать у него подозрений. — Что случилось после того, как я отключился? Во время происшествия меня отвели в закрытый закоулок внутри здания и очень чётко я помню, что там было до жути темно. Ну или мне так казалось из-за удушья. — Выкинул пистолет в мусорник, избавившись от отпечатков. Мужика я тоже обработал, так что не переживай: твоих отпечатков на нём нет. — Довольно профессионально. — Когда ты капореджиме, приходится быть всегда настороже. Как только нашли бы тело — все подозрения пали бы на меня. Я обязан был уничтожить все наводящие на меня улики. Нагито такой умный. Иногда он поступает настолько круто и сообразительно, что я начинаю заводиться. — У Вас можно поспать или мне нужно уехать? От своей прямолинейности я и сам обомлел. Похоже, я всё ещё не отошёл от потери сознания. — Как хочешь. Я же могу войти в твоё положение: мне несложно. — Тогда я желаю остаться. Мужчина одобрительно кивнул и встав с кровати, куда-то ушёл, что расстроило меня. Почему он постоянно отдаляется? Неужели не понимает, насколько сильно это ранит меня? Или понимает, но ему плевать? Вот даже сейчас, неужели не очевидно, что я хочу его присутствия и поддержки? Я нуждаюсь в тепле и заботе, а он постоянно ретируется и оставляет в одиночестве. Причём в то же время, я уверен, что он всё прекрасно понимает, но даже так продолжает отдаляться. Всё дело в том, что ему нет дела? Или причина кроется в чём-то другом? Я совсем его не понимаю. Почему меня так тянет именно к нему?