Капкан

Она знала как заставить других думать о ней. Знала, как заставить меня думать о том, что Крис говорит. После того дня мы не разговаривали. Она демонстративно не смотрела на меня, всем своим видом показывая, что ей плевать на моё молчание. А может это я искала в ней собеседника и думала, что могу рассчитывать на наши разговоры. Взгляд у неё стеклянный и никакущий после синьки. Глаза, смотрящие в пол, сами за себя говорили. К Захаровой лучше не подходить, пока она сама того не захочет. Блондинка сидит где-то в стороне и теперь я занимаю её место: высматриваю и пытаюсь поймать взгляд. Каждую секунду свободного времени я только и занималась, что смотрела на неё. Вся эта затея казалась безумной. Вдруг Захарова ничего и не хотела от меня в тот вечер, а я уже составила в голове целое расследование. И всё равно оно никуда не привело. Крис настолько непредсказуемо себя вела со мной, что я не могла угадать даже следующий шаг девушки. Тогда вряд ли я имела право зарекаться о её планах. На Крис жизнь не заканчивалась. Наверное. Секунда и она испарилась. Ушла в дом или куда-то ещё — неважно. Неважно было абсолютно всë, что связано с ней. Да. «Пизда». Я передразниваю сама себя и раздражаюсь от этого ещё больше. Чувствую себя паршиво просто от того, что не могу ничего поделать с этим состоянием. Мишель зовёт меня с собой, а я не могу сдвинуться с места. Ноги не слушаются — становятся ватными, тяжëлыми. Всë происходит настолько неожиданно, что я пугаюсь того, что разучилась ходить. — Всë ок? — она как-то странно смотрит на меня, сдвигая брови к переносице и кладёт руку мне на лоб. — Горячая. Пошли к Даше, нам больные не нужны. И я еле-еле сдвигаюсь на сантиметр, а затем просто падаю на ближайший стул во дворе, пока Мишель держит меня за локоть, теперь разглядывая испуганно. — Не надо, — я ощущаю, что со мной всё в порядке, но мне настолько страшно от невозможности передвигаться, что меня накрывает паника. Я улыбаюсь ей, начиная думать, что же делала такого, чтобы «лишиться» ног. — Сучка, сколько раз говорила: не пей много, — она закатывает глаза, но сохранять серьëзный вид не может, поднимая уголок губ. И всë-таки мне надоедает сидеть очень быстро, поэтому я пытаюсь встать как можно скорее, на что Гаджиева откидывает меня обратно. — С Кристиной путаешь, — от одного её упоминания становится как-то гадко на душе. «Почему?» — Да и ты тоже вчера нихуëво выпила, — она кусает губы и думает где бы найти Дашу. Мишель сбегала на второй и третий этаж — не нашла. Вернулась ко мне и дала таблетку из своей сумки, говоря что-то типа: «глотай». — Сиди. А меня уже трясëт от безделья. Пришлось несколько минут проситься просто пройтись до второго этажа — на испытание она меня не пускала. — Скажу Лауре, что ты заболела, — хмыкает и оборачивается, когда её зовёт Кира, а затем в попыхах объясняет во сколько выпить вторую таблетку. Столько нудятины я не ожидала услышать даже от неё. Татьяна говорит по делу больше, чем светловолосая, но ничего, кроме согласиться с ней мне не остаётся. И только тогда я встаю и иду самостоятельно. Пошатываюсь, но иду. «В чëм причина?» Не думаю, что я болею. От похмелья, разве что. Но так сильно, до инвалидности, я напилась впервые. Усмехаюсь и наконец, спустя долгие минуты, оказываюсь возле комнаты. Дверь открывается и тогда я понимаю, куда именно пошла Крис. Она лежала на кровати и прикрывала глаза козырьком кепки, делая вид, что действительно могла заснуть. — Девочки ушли, — неловко начинаю разговор и не понимаю зачем делаю это. — А сюда-то ты нахуя пришла? — Крис сжимает руку в кулак и грубо сдвигает кепку ещё ниже, прикрываясь полностью. — Может ты к ним пойдëшь? — понимаю, что вести с ней диалог бессмысленно, но пытаюсь хотя бы разрулить прошлую ситуацию. Кристина же создаёт новую. — Может ебало завалишь? Как всегда. Ничего удивительного в её агрессии не было. А я, глупая, даже начала думать, что мы можем начать нормально общаться. Особенно после того, как она смеялась с меня, а не злилась. — Чем ты обижена? — я ложусь на свою кровать и слышу скрип с соседней. Захарова садится на постель и вперяет в меня глаза спустя несколько дней бойкота. — Я говорю молчи. Иди на свои испытания ебаные, а меня не трогай, — она раздражëнно вздыхает и утробно рыкает в мою сторону. — Ведёшь себя, как ребëнок, Шума. Я снова напоминаю ей о её прозвище. Она не выдерживает, быстро вскакивая с кровати и нависая надо мной. — Если я простила тебе эту кликуху раз, то это не значит, что я разрешила тебе называть меня так, — злится. Я буквально чувствую на своей коже испарину из-за страха, пока она стоит надо мной. — Встань. «Отпиздить меня хочет». — Встань! — Крис срывается на полукрик и я, через силу, позволяю ей снова прибить меня к холодной стене. Приходится сжаться и щурить глаза, чтобы было не так страшно получать по лицу. И я слышу удар: не об лицо — девушка врезалась костяшками кулака в стену. Я открыла веки и увидела, как часто она задышала. — Скажи мне, малышка, — ещё пару мгновений томных вздохов. — Нахуй ты такая хорошая? — Захарова растянулась в широкой улыбке. Настолько устала, что начала истерично улыбаться? — Я думала ты меня ударишь... — я шепчу, всë ещë опасаясь, что она накинется на меня и растерзает на куски. — Я хочу. Правда хочу, только когда пытаюсь замахнуться — кулак почему-то летит в моë ебало, — хмурится. — Что ты несёшь блять, зачем мне тебя пиздить? И тогда я улыбаюсь в ответ. Слабо, потому что тоже устала, а голова раскалывается от похмелья. Но она снова нависает надо мной, расставляя руки по бокам моей головы и всю слабость снимает рукой. В прямом смысле. Я нервно сглатываю, теребя подол юбки, когда она прикасается к моему плечу. — Ты хотела, — я наигранно обиженно дуюсь. И всё это время она рассматривает меня. С ног до головы. Пальцами перебирает мои волосы и убирает локон за ухо, стараясь как можно нежнее прикасаться. Мозолистые руки делали это умелее тех, кто никогда не притрагивался к тяжëлой работе. — Да забей нахуй, — недовольно морщится и сжимает челюсть так громко, что звук проносится по комнате эхом. — Я же могла ударить в любой момент. Всë ждала, когда ты смелой станешь, — усмехается и довольно прикрывает глаза на секунду. — Не дождалась? — я кусаю нижнюю губу и сама держу с ней зрительный контакт, продолжая удивляться тому, что она умеет улыбаться искренне. — Ну не, почему? Ты ж даже не сопротивлялась, когда я сказала встать. Да и вообще я тобой горжусь. Была бы я на твоём месте — знаешь как себе бы въебала? — она играет бровями и издаёт звуки, типа: «пау, пау», добавляя к этому один из кулаков, шуточно притрагиваясь к моему животу. И всë-таки я вся сжимаюсь внутри, а живот втягиваю в себя, напрягая мышцы, чтобы если она и решится пробить мне, то было не так больно. Обидно, что довериться Крис очень сложно. — Чë кислая такая? Я тут клоуном быть пытаюсь. Хуëвый из меня юморист, а? — она почëсывает затылок и чувствует между нами напряжение. И я тоже, если честно, его чувствую. — Крис... помнишь ты говорила... — я только начинаю, а она уже меня затыкает. — Не напоминай, — сглатывает, обводя всю комнату скучающим взглядом, а потом снова возвращается ко мне, облизываясь и кладя обе руки на мою талию. Сверкающими глазами смотрит на меня, как бы спрашивая разрешения, но уже сама для себя решает, что теперь это законное место её ладоней. — Ты горячая, — я притрагиваюсь к её пальцам на моём теле и ненароком представляю что она ими умеет. Стало противно от самой себя, но улыбка с лица никуда не исчезла. — А я уже думала как бы тебе намекнуть, — смеётся и поглаживает сверху-вниз, ограничиваясь небольшим участком. — Мы теперь... типа друзья? — я задаю вопрос и она заметно кривится, убирая от меня свои руки. Я пугаюсь и не знаю что именно сказала не так, а потом смотрю в её впервые щенячьи-жалкие глаза. — Если ты не поняла даже сейчас моих намерений, малышка, то я покажу. Так друзьям делать нельзя. Крис мне подмигивает, а затем чуть приспускается, опускаясь практически на колени, и подхватывает меня, крепко держа за бëдра. — Держись, глупая, — и я послушно прижимаю ноги вокруг её таза, оказываясь теперь чуть выше. Она смотрит на меня снизу и я чувствую себя слишком... странно-хорошо. Крис только сильнее вжимает меня в стену и, спросив тихого разрешения, позволяет себе приласкать меня. Овладеть моими губами и целовать так, будто ничего лучше, чем эта детсткая шалость, для неё не существует. Я не сопротивляюсь и только сильнее пытаюсь её раздразнить, укладывая свои ладошки на чужое лицо и осторожно поглаживая, робея от каждого нового движения губ и рук Захаровой. Всё до пиздеца неправильно, но кажется ей настолько плевать на это, что поцелуй становится всë настойчивее и грубее. Она рвëт мои губы; кусает как может и пытается отдышаться, так и не отрываясь. Языком помогает себе и заталкивает его в мой рот. Она не закрывала глаза долгие мгновения, пытаясь взять от момента всё, но когда я замычала в полустоне... она закатила их и наконец прикрыла, стискивая мои ягодицы в своих пальцах ещё сильнее. Крис отстранилась, довольно облизываясь, и начала снова коротко чмокать, смотря за тем, как я завожу свою руку за её голову и несильно сжимаю чужие волосы, томно вздыхая. — Ради этого ты игнорила меня все дни? — переводя дыхание, я первым делом упрекнула её, на что она пригрозилась отпустить руки. Я, недолго думая, быстро обняла шею Крис, боясь упасть. — Я ждала пока ты очухаешься целый месяц, — улыбается. — Ну скажи блять теперь, что тебе ещё и неприятно, — вскидывает одну бровь вверх, словесно нападая в ответ. — Так мы друзья? — шуточно переспрашиваю, высмеивая свои же слова, гогоча над её реакцией. — Малышка, ещё слово и я тебе всеку, — продолжает держать меня у стены, а затем роняет мне голову на грудь, обессиленно бормоча. — И даже не посмотрю на то, что у меня от тебя колпак сносит, — хрипло хихикает. — Я в любовных делах последняя, сорянчик. — Я бы даже никогда не подумала о том, что твоя ненависть ко мне может быть... и не ненавистью вовсе, — я смущаюсь ещё больше от того, что не могу сказать о своей догадке. — Да не ненависть это! Так, запугивала... — я буквально чувствую, как она снова закатила глаза. — Что, ссышься признаться самой себе, что тебя Кристиночка любит? — Боялась ошибиться в твоих чувствах, — быстро перебиваю её, чтобы она не расстроилась раньше времени. А она вообще умела расстраиваться? — Да уж после выгона опять к тебе вернуться было тем ещё испытанием. Не ошибëшься. Умеет. Уже расстраивалась. — Мне нравится нежная Крис. И злая тоже! — А чë ж ты тогда дрожала, раз нравилась? — хмыкает, самоуверенно поднимая голову, смотря на меня усталыми глазами. — Мне вот ты любая нравишься. — Ну да. Опять я получается хуйню сказала, — злюсь на саму себя и чувствую, как она снова тянется ко мне и только после этого осторожно опускает на пол. — Нет, не хуйню. Закройся вообще блять. Сука, то есть, не говори про ся так, поняла? Она отстраняется. Казалось, будто ей было недостаточно всей этой близости, и тогда я впервые сделала что-то сама. Обняла, крепко сжимая свои руки на её спине, укладывая голову на грудь. Я слышала, как размеренно колотилось сердце Крис. И как теперь оно билось, когда я обнимала. Захарова гордая — долго не решалась обнять в ответ, но бесконечно тянущееся время всё решило за неё. — Задушишь, — выдавливает из себя тяжëлое дыхание и слова, тихо посмеиваясь в свободную руку. — Кто тебя потом ночью будет е... — Молчи! — заливаясь краской, я слушаю её голос, обращая внимание на топот по лестнице. — Девочки пришли. Может... — Поебать на твоих сучек, — Крис лишь сильнее прижала меня к себе. Наматывая мои волосы на руку, она потянула их назад и моя голова упала за ними. — И тебе тоже поебать, да? Я киваю и она быстро целует меня, продолжая стоять так до прихода первых девочек, которые начали обсуждать испытание и улюлюкать в нашу сторону. — Завали нахуй.