Inktober со вкусом Ядер-колы

Барри всегда считал себя простым человеком посреди сложного мира: в политике он разбирался по фактам — что скажут, то и делал. Раз конфликт с «красными» существовал, значит так было нужно. Однако бомбы в простую картину мира уже никак не лезли. Сложно игнорировать разрушение городов, смерти миллионов, радиацию, мародёрство и убийства за еду. Правительство схлопнулось, будто его и не было, их радикальная оппозиция — «Свободные Штаты» — переждала войну в бункерах, армия даже название поменяла вплоть до званий. Братство Стали — звучало гордо, громко и отстранённо. Спасатели остались собой даже посреди дымящихся руин. Они успели услышать о тотальном уничтожении больших городов и стратегических предприятий, но Восточному побережью сильно «повезло» — ракет сюда прилетело меньше. Досталось угольным шахтам, неподалёку от которых базировалась их часть, и Барри с командой, конечно же, поспешили заливать бесконечный пожар. Что ещё им было делать? Очень скоро пришлось взять в руки оружие, чтобы защитить себя и оборудование, затем спасение сузилось до отстрела чего бы то ни было. Прошло больше десяти лет, а шахты до сих пор горели, людей из-под завалов никто не спас. Если кто-то выжил… что ж, стоило пожелать им быстрой смерти. Так было везде, им говорили: «Спасайте, кого можно спасти». Безнадёжные приравнивались к мёртвым. Барри чувствовал, что в таком темпе Спасатели будут спасать лишь самих себя. Чума Горелых снова изменила всё, и правило «каждый сам за себя» утратило смысл. Некоторые объединялись в банды или уходили в уединённые места, но далеко не каждый мог так выжить. Считалось, что хороший защитный костюм мешал заражению, поэтому Барри с командой занялись вывозом больных людей в карантин. Мало им было голода, лучевой болезни и гулификации — теперь пришло массовое безумие. Очень скоро горелых перестали считать за людей, как диких гулей, с оговоркой — они умели пользоваться оружием. Всеобщая паника и разномастные слухи не помогали делу. Барри сражался с теми, кому хотел помочь, а в карантине видел сцены пострашнее исторических кадров из концлагерей: трупы горелых в клетках, залитый кровью пол, несмываемую вонь разложения и жжёных тел. Мертвецов закидывали в костёр высотой метра в два, вповалку, не разбираясь в именах — болезнь уродовала одинаково, напоминая, насколько люди похожи без кожи. В борьбе с чумой объединились все, кто остался: Спасатели, «Гром Таггерди» — элитный отряд новомодного Братства Стали, гражданские врачи и учёные, брошенные сотрудники «Волт-Тэк». Их численность сокращалась с каждым днём, а лекарства всё не было. Сизифов труд ни к чему не приводил. Так что в исследовательскую экспедицию Барри записался первым добровольцем — вслед за «Громом Таггерди» и Эллой Эймс. Они обещали незабываемое сафари на зверожогов, из которого пока ещё никто не возвращался живым, чтобы в очередной раз поискать возбудитель болезни. — Если везде посмотрели, остались только самые невероятные варианты, — говорили умники из Братства Стали, эти спецы по биологическому оружию, жертвой которого стали почти все, если верить слухам. Барри однажды вычитал в энциклопедии, что летучие мыши находились в симбиозе с болезнями, а не подавляли их иммунитетом, как люди, поэтому переносили целый букет гадости. Вполне возможно, что мыши-мутанты размером с сарай таили сюрприз покруче бешенства, на которое учёные уже не раз обращали внимание. Мутировали не только крупные животные, но и насекомые, рыбы — так чем вирусы хуже? Раз яйцеголовые отказывались сдаваться, то Барри тоже хотел верить в лучшее, не просто сидеть и ждать команды, а самому принять судьбоносное решение. Он нокаутирует эту суку чуму. Несколько человек из Спасателей переняли его рвение. Путь до ближайшего разлома с логовом не составил труда — зверожоги обожали жевать турели вокруг электростанции и распугивали даже яо-гаев. Пользовались затишьем только самые отчаянные люди да горелые. Первых Барри заметил в поле — целую вереницу вооружённых людей. Таггерди не стала рисковать и дождалась, пока дорога опустеет: не любила она напрасные жертвы. — Это кто? — полюбопытствовал один из её солдат, Уилсон. Барри всё никак не мог назвать его «рыцарем», хоть доспехи имелись. — Придурки из «Свободных Штатов», — сквозь зубы ответил Луи, напарник Барри. Элла, как единственный гражданский специалист, всегда придерживалась нейтральной стороны. — Не поздно ли для политических разногласий? Почему они не хотят присоединиться? — возмутилась она, и паладин Таггерди ответила: — Такова наша природа. Причина для споров найдётся. Барри будет часто вспоминать эти слова — когда «Свободные Штаты» перебьют горелые, к Спасателям начнут переходить солдаты из-за новой внутренней политики отчуждённости, а сами они останутся одни против всей Аппалачии. Однако сейчас они все вместе устанавливали ловушки и турели, оборудовали позицию для обстрела и распределяли роли согласно способностям. Военные в силовой броне брали тварь на себя, Спасатели страховали и отвечали за оборудование, учёные ждали своего часа, следили за ситуацией и не сильно высовывались. Конечно, охота на огромное чудище не могла пойти предсказуемо. Брошенная в расщелину граната разозлила какую-то особо сильную особь — куда крупнее и сильнее описанных. Звуковая волна вынесла турели не иначе как в Канзас, и люди рванули подальше, в укрытия понадёжнее. Зверожог с такой силой махал кожистыми крыльями, что от порыва ветра ломались деревья. Барри охранял Эллу, а та лезла посмотреть на тварь, будто не понимала, насколько это опасно. — Похоже на женскую особь! Может, мы её выводок зацепили взрывом? — Только внутрь ты не залезешь — это мгновенная смерть, — напомнил Барри, и Элла вздохнула. — Да, жаль. После первой атаки Таггерди мигом навела порядок: поставила Уилсона следить за полётом зверожога, а сама вернула горе-охотников по местам. Массивность твари мешала маневрировать, так что её атаки можно было предсказать. Впрочем, в теории всё казалось простым. Луи убило звуковой волной, и Барри был вынужден занять его место на ловушке. Солдаты часто мазали из своих лазерных винтовок, а ему предстояло запустить гарпун с тросом — и попасть с первой же попытки. В ином случае на перезарядку ушла бы куча времени, да и столь прочный трос с пожарной машины терять не хотелось — такой больше никогда не сделают. Будто зверожога оказалось мало, со всех сторон попёрли горелые — кто стрелял, кто пытался подобраться вплотную и ударить битой. Даже Барри показалось, что они окружали отряд сплочённо, словно ими кто-то командовал. Таггерди тоже это видела и всё понимала, а потому приманила зверожога — самую опасную тварь — на себя. Казалось, сам Барри боялся больше неё. Солдаты быстро перебили горелых, а затем вынудили зверожога приземлиться, но попали под удар когтей, крыльев и зубов. Звуковая волна в упор крошила бетонные стены и откидывала людей в силовой броне. Чертовски уродливая голова повернулась к Барри; рот, куда бы он поместился целиком, открылся. Они сошлись точно два стрелка из вестерна. Гарпун отлетел бы от звуковой волны, рисковать не хотелось, но и умирать тоже. Элла выскочила из укрытия и, размахивая руками и топая, повела зверожога за собой. Барри тут же выстрелил и попал в шею. Взвизгнув, зверожог взлетел, разметав по двору всех охотников, трос натянулся, и Барри потащило следом, словно он ничего не весил вместе с тяжёлым гарпуномётом. Ему пришли на помощь чёртовы рыцари — теперь Барри понимал смысл этого пафоса, — схватились за трос, обмотали его вокруг механических рук силовой брони и потащили массивную сопротивляющуюся тушу обратно к земле. Оставшиеся солдаты и Спасатели сконцентрировали огонь на морде, и вскоре всеобщие усилия окупились. Это было первое убийство зверожога в истории. Все кинулись обниматься, стучаться шлемами и вопить от радости. Элла взахлёб делилась впечатлениями и сыпала воистину фантастическими теориями: вдруг болезнь мутировала настолько, что одаривала общим разумом? Если зверожог действительно контактировал с возбудителем, то был с горелыми в общей связке. Никто не стал комментировать, насколько опасен такой соперник — тогда неудивительно, что люди проигрывали. До конца жизни Барри будет носить фотографию с того дня, на которой он, другие Спасатели, «Гром Таггерди» и Элла — все забрызганные кровью, улыбающиеся — стояли вместе. Они нашли тот же грибок, что отвечал за кристаллические наросты у горелых, и казалось, будто спасение для всех и каждого близко. Даже простой человек смог сделать нечто важное. Жаль, что недостаточно.