Inktober со вкусом Ядер-колы

— Почему всегда когти смерти? — сквозь зубы ворчала Арин, глядя в бинокль на пещеру, где скрывалась тварь. Они с капитаном прятались за огромным валуном, а солдаты в силовой броне, тоже не горя желанием проявить инициативу, караулили винтокрыл. Почётная обязанность строить планы лежала на офицерах. — Потому что отряд Анклава не растерзает стайка кротокрысов, — ответил капитан Леманн едва слышно и отнял бинокль. — Закидать бы гранатами, да и дело с концом, а лучше ракету запустить и уронить гору на эту тварь. Не хочу, чтобы мои ребята рисковали. — Только людей мы уже потеряли, а данные — нет. Капитан вздохнул — сам понимал, что иначе никак. Кому-то придётся стать приманкой. Угораздило же когтю смерти выйти на охоту, именно когда исследовательская группа доктора Слоуна возвращалась с вылазки! Теперь голодиск с данными лежал в гнезде, на трупе какого-то недоеденного лаборанта. Ещё предстояло на месте, в темноте оценить обстановку. Арин понимала, что её жизнь ценилась меньше любого солдата, а потому не сомневалась, кто пойдёт в логово. Капитан, конечно, скажет, что прикроет — и не соврёт, — но уворачиваться от пуль и гранат с когтем смерти на хвосте безопасно разве что в силовой броне, да и то всего на несколько секунд. А ещё он наверняка пошутит, что у Арин уже есть опыт: и по части догонялок, и по части взрывов. Однако Леманн, опустив бинокль, произнёс: — Хорошо, я готов. — Вы спятили, капитан? — взвизгнула Арин. — Если вы погибнете, то база останется без командира! Должна идти я. — На открытой местности у тебя нет шансов, даже из пещеры не успеешь выбежать: ноги-то коротковаты. Какой у тебя последний показатель на физподготовке? Арин пробурчала в ответ что-то невразумительное, и Леманн похлопал её по плечу. — Я тронут до глубины души, но исследователей у нас осталось куда меньше солдат. Его отряд безропотно принял решение, словно ни о чём не беспокоился. Леманн залез в винтокрыл, надел пояс и прицепил себя тросом. План выглядел амбициозно, и даже Арин поверила, что всё кончится хорошо. Лишь бы длины хватило. Леманн направился к пещере безоружным, а пилот начал разогревать двигатель. Лопасти, казалось, шумели на всю Филадельфию: коготь смерти ведь не тупое животное, насторожится. Арин пристегнулась, вцепилась в ремень и уже подумывала молиться, как вдруг винтокрыл резко взмыл. Солдаты заорали так, что перекрикивали грохот машины: — Вперёд, капитан, вы сможете! Один из них ударил по лебёдке, и трос стал затягиваться — слишком медленно, как казалось. Впрочем, не силовую броню поднимали, капитан у них щуплый. Переборов ужас, Арин поддалась любопытству и, натянув ремень до боли, заглянула в распахнутую дверь. Винтокрыл уже поднялся на пару футов, трос провисал — значит, коготь смерти как минимум не тянул их в обратную сторону, поймав капитана как наживку. Она увидела светлый силуэт, вылетевший из пещеры, и винтокрыл вновь мотнуло. Органы точно перетрясло; Арин вжалась в сидение и прикрыла глаза, чтобы не сблевать. Люди орали, трос с шумом натягивался и вонял чем-то жжённым. На физподготовке такому явно не учили; подобная мудрость могла прийти разве что в поле, когда солдат предоставлен сам себе и смекалке. Стало даже немного обидно. Несколько минут капитан парил в воздухе на честном слове, затем ему помогли забраться на борт. Пока Арин отходила от шока, ровным счётом ничего не сделав, Леманн демонстрировал солдатам огроменное яйцо когтя смерти под дружный гогот. Обычно бледные щёки порозовели, глаза блестели. Арин невольно залюбовалась и стушевалась, когда он сел рядом в обнимку с трофеем. — Обязательно было так рисковать? Зачем вам яйцо? — Он забрал наших людей, и мне хотелось сделать что-то соразмерно, — за непринуждённым тоном сквозила ярость: он опоздал, просчитался. Увиденное в логове взбесило его не на шутку. Арин подавила вспыхнувшее желание взять капитана за руку и сказать что-нибудь ободряющее. — Сам знаю, что глупо. — Зато можем попробовать самую дорогую яичницу в истории. — А потом начнём пожирать сердца поверженных врагов, как фантазируют местные. Леманн посерьёзнел, когда опустил взгляд на землю, где вертелся коготь смерти, задрав морду к небу. Родительский инстинкт для животных хуже рабства, подумалось Арин, и перед стеной лесного пожара гнездо не бросят. Винтокрыл повернулся боком, завис в воздухе. — Огонь! — скомандовал капитан, и солдаты расстреляли когтя смерти с безопасной высоты. — Теперь заберём тела. Садимся! Даже мёртвым коготь смерти внушал уважение и страх. Арин обошла его и быстрым шагом направилась в логово. Внутри воняло непередаваемо, так что пробовать яичницу мигом расхотелось. В свете пип-боя она шла по кровавой дорожке, выхватывая тут и там личные вещи — головные уборы, перчатки, фонарики, пожёванные кожаные ремни и ботинки. Несколько растерзанных тел лежало в дальней части пещеры. Тошнота вновь подступила к горлу, но Арин смогла осмотреть их рюкзаки. Голодиска при них не оказалось. Вскоре она увидела гнездо, набитое ветками, мусором и костями. Из кучи торчал серый рукав, залитый кровью. Значит, доктором Слоуном собирались накормить потомство. Вытащить его удалось только с помощью солдат — тело с силой протолкнули в гнездо, переломав, наверное, все кости. Арин ожидала найти кучу хлама вместо данных, но щепетильность Слоуна не подвела — контейнер уцелел. Тела — точнее, то, что от них осталось — поместили в плотные чёрные мешки. Леманн стоял в стороне, будто ждал второго родителя. К счастью, когти смерти ценили уединение, но другие мутанты с удовольствием угостились бы падалью. Когда Арин показала голодиск — потрёпанный, в какой-то слизи, но целый, — Леманн кивнул и скомандовал: — Уходим. Он вытолкнул яйцо за борт, как мяч, и пристегнулся. Акт мести его не удовлетворил: глаз дёргался, от улыбки остались лишь воспоминания.