Inktober со вкусом Ядер-колы

Когда сверху спустили личную просьбу Отца, Сокольский попросил доктора Дэна отказаться, но тот не послушал: снова купился на возможность выслужиться. Предстояло подняться на поверхность и встретиться с неким Нейтом в поселении Сэнкчуари — на краю карты Бостона, в глухомани. Почему понадобились услуги именно Подвала, просьба умалчивала. «Помогите» — вот и всё ТЗ. А ещё — «молчите в тряпочку обо всём, что там увидите». Последнее интриговало. Ну немного. Дэн сыпал заверениями, успокаивал, а сам собирал Сокольского в очередную вылазку: выписал целый пакет лекарств, чтобы его заместитель не чувствовал себя покинутым, в помощь отрядил доктора Бланка (бесполезного зубрилу), в комплекте с которым шли крыса Бэтси (стихийное бедствие, пожирающее спрятанную еду) и исследователь О’Коннер (юная бестолочь). — С каких пор мы помогаем жителям поверхности? — бухтел Сокольский, чтобы Дэну жизнь мёдом не казалась. — Кто этот Нейт Отцу? Сват, брат? Как оказалось — отец. Сокольский не удивился протекционизму в Институте — здесь фактически все друг другу приходились родственниками, пока с пустошей не воровали свежую кровь вроде доктора Ли, — но поразился, как же отец Отца хорошо сохранился. Они ожидали встретить как минимум столетнего пердуна на последней стадии Альцгеймера, а получили стареющего спортсмена, возомнившего себя генералом минитменов. На нём даже был спёртый из музея фрак времён гражданской войны. Видимо, Отец просил молчать о родственных связях с этим индивидом. Ну, Сокольский не особо и говорливый. — Вы же изучаете всё паранормальное? У меня тут каждый хоть сейчас может поехать на конкурс экстрасенсов. Разбирайте. Первый экспонат — сопровождающий Нейта, минитмен Гарви — понимал меньше Сокольского и хлопал глазами с видом потерянного Бэмби: о визите людей в белых халатах никого явно не предупредили. — Этот товарищ — сущее бедствие: под его командованием поселения постоянно в опасности. Рейдеры и супермутанты должны были уже кончиться, а мы всё их отстреливаем. Тоже можете принять на вооружение: вдруг они размножаются как тли, клонированием. — Партеногенезом, — поправил Бланк и, встретив гневный взгляд Сокольского, осёкся. — Ну а вдруг? Ничего нельзя сбрасывать со счетов, даже безумные теории. Именно за такие речи Подвал останется в подвале и никогда не увидит свет высших отделов. Сокольский никогда не выпьет халявный кофе в числе избранных, с сахаром и сухими сливками. Минитмен с глазами Бэмби прокашлялся, напомнив Нейту, что был не манекеном, а живым человеком. — Вы преувеличиваете, генерал. Пустоши — место опасное, вот и всё. Впрочем, уверенность таяла с каждым произнесённым словом. Сокольский немного пожалел его, потому что понимал, каково работать с таким душным руководителем, фактически тираном. Наверняка Отец унаследовал дар убеждения от Нейта, но хоть не его эксцентричность, иначе бы в Институте все ходили в клоунских костюмах. Какую-то бабку Нейт искал днём с огнём, орал, что сдаст её на опыты, но та не вылезала. По его словам, у матушки Мёрфи открывались способности медиума после приёма психотропных препаратов. Каждый третий рейдер таким хвастался, музыканты и художники прошлого без наркоты свой стиль теряли. Однако странное совпадение заставило Сокольского поёжиться. Бланк тоже уловил его мысль, а потому решил поторопиться с обследованием жителей Сэнкчуари. Не могла эта бабка Мёрфи быть живым воплощением закона Мёрфи — тогда на месте городка разверзнется как минимум чёрная дыра невезения. Может, и этот бедный Гарви ни при чём, не его аура приманивала к поселениям рейдеров со всех концов пустошей. Сокольский обошёл лысого чудилу, который, по словам Нейта, был оборотнем, только менял в мгновение ока наряды; отметил новое место жительства уже зарегистрированного в Подвале бессмертного пса. В дальнем конце Сэнкчуари Бланк зарылся в показания приборов, не замечая, как со спины к нему подкрадывался чёртов супермутант. К счастью, тот был ручным и нехотя отвалил, когда его шуганул Нейт. — Стронг, Шекспир вышел из моды пару веков назад, не приставай к людям. — Затем он указал на недовольную даму в шапочке для энцефалограммы, вокруг которой вился Бланк. — А здесь наша жемчужина — Марси. Ты поприветствовала гостей, Марси? Её лицо исказилось, щёки надулись. Казалось, дама вот-вот взорвётся от возмущения. — Много чести для отрыжки брамина! — Уличный фонарь неподалёку робко вспыхнул, а затем ярко осветил улицу, когда дама вошла в раж. — И ты шёл бы со своими опытами в Светящееся море, пусть тебя там ебут когти смерти! Довоенная лампа лопнула, пульнув искрами. В ближайших домах затрещали холодильники, кофеварки и кухонные плиты. Из дверей выбежал испуганный человек и скрылся в кустах бритвозлака. Следом за ним выехал довоенный пылесос с драным мешком. Сокольский почесал затылок, пытаясь понять суть фокуса, Бланк же сидел на пне с видом ребёнка, получившего лучший в мире подарок на Рождество. — Её ярость — генератор энергии! — радостно подвёл он итог. Нейт скептично махнул рукой. — Да-да, сделайте что-нибудь, чтобы этот вечный двигатель весь город заряжал, а не поджигал. — Ну… — протянул Бланк, поглядывая на Сокольского, — я в этом не разбираюсь, но по эффекту похоже на молнию. Может, нужен своего рода отводчик с предохранителем и батареей? — Разберёмся, — вздохнул Сокольский, понимая, что даже чудесам порой не обойтись без скучных расчётов. Пока Бланк и О’Коннер занимались описью нового объекта для архива, Сокольский с местным механиком занялись технической стороной проблемы. Нейт прекрасно справлялся с ролью триггера для ярости Марси и даже научился вызывать электрические волны различной мощности. Дальше они сами могли справиться. Сокольский как можно вежливее отказался от ужина — вряд ли его желудок был способен переварить мясо какого-нибудь дутня, — приготовленного по новой технологии. Марси сидела на садовом стуле, от которого тянулись провода, и крыла всех присутствующих поимённо, с фантазией. Кто-то дёрнул за рукав: Сокольский обернулся и встретился с подслеповатым взглядом бабки в хипповатом наряде. Десятком бус на её шее можно было случайно удавиться. В представлениях Сокольского так и выглядели гадалки. Бабка обратила мутный взор мимо него и сказала: — Не распахивай все двери, сынок: порой из них слишком сильно дует. — Ясненько, — пробормотал Сокольский и бочком отступил от страшной бабки. Впрочем, завидев Нейта, та прытко скрылась во тьме — всё-таки крепко на психо сидела, — оставив Сокольского в раздумьях. О’Коннер с Бланком решили угоститься местными блюдами на свой страх и риск. Даже крыса Бэтси жевала кусок поджаренного хитина. У Сокольского же волосы на руках дыбом стояли от смутного подозрения: с такой концентрацией объектов в одном месте чёрная дыра невезения могла разверзнуться в любой момент. Может, где-то был свой громоотвод, наподобие того, что они сделали для Марси, но рисковать не хотелось. Напоследок Бланк кивнул на Нейта, загадка которого волновала даже больше вспыльчивой электрической дамы. — Эй, босс, может, мы молодого папочку тоже запакуем? Отец вообще в курсе, что его папаша — Бенджамин Баттон? — Сам его пусть и препарирует, — буркнул Сокольский.