Тихие игры

Один день сменяет другой. Они текут почти так же размеренно, как и раньше. А может быть, и точно так же, просто он уже забыл, как оно бывало — раньше. Осталось только здесь и сейчас. Всегда есть только здесь и сейчас, и в нем всегда сложно. Асами Рюичи снова в Гонконге. В его Гонконге. Но такое и раньше уже случалось. Правда, теперь обстоятельства стали другими. Теперь Асами полуживой, и Акихито, которого Асами наконец-то нашел — точно такой же. Деловые встречи днем. Встречи, переговоры, обеды и ужины. Ночная работа ничем не лучше и не хуже дневной. И только к середине ночи он может вернуться к себе, подняться на последний этаж Башни и… Нет, не уснуть. Сначала — позвонить тому, кто следит за Асами и узнать, чем тот занят сегодня. Эта его нездоровая одержимость Асами. Фейлон знает о ней, и он легко мог бы звонить не каждый день. Или не звонить вообще, все равно сейчас Асами никуда от него не денется. Но он не видит причин отказывать себе хотя бы в этой слабости. Обычно ответы не радуют — и не печалят — разнообразием. Асами проводит дни, вечера и ночи в доме, который Фейлон предоставил для него. Не отходит от Акихито. Время от времени выбирается до бара по соседству с домом, выпивает там один или в компании Алекса, потом возвращается обратно. Трубку берут не сразу — Фейлон за это время успевает распустить и стянуть в шеи галстук, глядя в зеркало. — Что сегодня? — спрашивает он. — Есть что-нибудь новое? — Д-добрый вечер, господин Фейлон, — говорящий на другом конце слегка запинается, потом берет себя в руки. — Да, что-то новое. Сначала он был в баре, один, выпил три бокала виски. Потом вышел. Направился в сторону дома. Я… допустил ошибку и пошел за ним не сразу. Когда я вышел, его нигде не было. Я упустил его. Фейлон сжимает в руке плоский прямоугольник телефона, и корпус скрипит тихо и жалобно. — Он не уйдет далеко, — говорит он. — Следи за ним дальше, когда он вернется. Если нужно, я дам еще людей. Или найду новых. Он отключается, не слушая ответ. Откладывает телефон на туалетный столик, отходит к окну, смотрит вниз — улиц отсюда практически не было видно, только разноцветные огоньки очень далеко внизу. Куда же ты направился, Асами Рюичи? Он отходит от окна со вздохом. Нужно выбросить это из головы. Принять душ. Принять снотворное. Пойти спать. Асами не пленник здесь, он может пойти туда, куда ему заблагорассудится. Может быть, просто захотел прогуляться без ежеминутного надзора — Фейлон знает, что это раздражает даже тогда, когда наблюдать не за чем. Молодец, что сказать. Усыпил бдительность своего наблюдателя и тихо ушел. Какое ему дело до того, куда пошел Асами? Фейлон медленно расстегивает пуговицы на рубашке, разглядывает сложный узор на дереве паркета. Ему бы тоже выпить сейчас. Но нет, не стоит. Нужно идти спать. За его спиной раздается звонок. Не его телефон, а внутренняя связь Башни. Трубка всегда лежала в гостиной на видном месте, на резном антикварном столике из красного дерева, чтобы Фейлон не мог ее потерять. На этот раз — охранник при входе. — Здесь Асами Рюичи, — говорит он. — И он хочет вас видеть. Фейлон чувствует, что голова начинает кружиться. Он не ожидал, что Асами придет именно к нему. Он ведь даже не хотел видеть Асами сегодня. Но этого он, конечно, не скажет. Он молчит. Думает, что сделать. Он не пригласит Асами подняться к себе — получится слишком близко и слишком интимно. Он не скажет ему уходить. — Я спущусь к нему, — говорит Фейлон. — Пропусти внутрь. Фейлон мог порадоваться хотя бы тому, что еще не успел раздеться. Он застегивает пуговицы на рубашке так же медленно, как расстегивал их до этого. Что Асами нужно? Что ему вообще может быть нужно — от него? Лифт тоже спускается слишком медленно. Когда Фейлон оказывается в просторном атриуме, взгляд находит Асами сразу же, как будто рассудок в этом не участвует. Фейлону это, конечно же, не нравится. Но его рассудок по-прежнему никто не спрашивает. Асами стоит к нему спиной возле автомата с дешевым кофе и ждет свою чашку. На нем темные джинсы и черная объемная толстовка с капюшоном. Сердце у Фейлона подпрыгивает и бьется где-то в горле. Фейлон сглатывает его, заталкивает обратно на его законное место, заставляет биться медленнее. Он подходит и пытается вспомнить, видел ли он когда-нибудь Асами в чем-то ином, чем брюки и рубашка. Попытки не увенчиваются успехом. Кофе наконец-то готов, Асами подхватывает стаканчик, а затем почему-то ставит назад. И оборачивается. Фейлон чувствует, что слишком устал за этот день, и весь его самоконтроль в середине ночи готов полететь к черту. Он хочет убежать от взгляда Асами или прикрыть руками лицо, или, наоборот, подбежать и… обнять? впиться поцелуем в губы? Голова подкидывает слишком много вариантов на выбор одновременно, чтобы Фейлон мог остановиться на одном из них. Поэтому он просто продолжает держать себя в руках и подходит ближе. — Какой неожиданный гость, — говорит он, стоя в двух шагах от Асами. Не слишком далеко и не слишком близко. В самый раз. — Тебе нужно что-то? Асами смотрит на него прямо, чуть улыбается уголками губ. Ночью здесь полутьма, и лицо Асами кажется серым, а круги под глазами еще больше, чем при прошлой встрече. Асами выглядит сейчас совсем не так сногсшибательно, как обычно, но именно это и подкупает. Фейлон стискивает зубы и отводит глаза. — Я вспомнил, что не сказал тебе спасибо, сразу же после того, как ты ушел. А потом ты больше не заходил. Фейлон выдавливает из себя усмешку, пытаясь не обхватить себя руками за плечи. — Не за что благодарить, — говорит он. В прошлый раз он говорил Асами, что ему просто нужно сохранить лицо. На этот раз у него есть и другой ответ: — Все, что я делаю — это исправляю свои ошибки. Если бы я уделил больше внимания охране клиники, ничего не случилось бы. Он все еще не смотрит на Асами — в дальний угол атриума, сейчас почти затерявшийся в темноте. Обычно там стоит кушетка для тех, кто заходит в Башню днем и вынужден ждать. Для этих же нелепых людей здесь стоит и этот нелепый автомат с кофе. — Ты спас нам жизни, — говорит Асами снова. — Мне нужно было не обратить на вас внимание? — Фейлон поворачивает голову, снова смотрит на него. — Бросить умирать под обломками? Отключить от аппаратов жизнеобеспечения? Я не спасал вас. Я делал только то, что должен был сделать. Асами отворачивается от него, подхватывает стаканчик двумя пальцами и протягивает Фейлону. В нем, как ни странно, не кофе — какао. Фейлон даже делает глоток, чтобы убедиться, что нюх его не подводит — действительно, горячее и сладкое какао. — Ты собирался это пить? — спрашивает он с удивлением. — Нет, это для тебя. Говорят, что какао на ночь пить полезно. Намного полезнее, чем виски. Асами смеется коротко. Фейлон от неожиданности смеется тоже и так же быстро прекращает, обрывает себя. «Что ты здесь делаешь? — спрашивает он про себя, глядя на Асами пристально, в то время как нос втягивает сладкий теплый запах, напоминающий о детстве, таком далеком сейчас, что оно кажется выдуманным. — Выражения благодарности — это только предлог. Что тебя привело сюда, ко мне?» — Я приму твою благодарность, если ты выпьешь это вместе со мной, — говорит Фейлон. Он не понимает пока, и ему нужно потянуть время, чтобы Асами не ушел от него раньше, чем он решит в голове эту задачку. — Неужели оно настолько паршивое на вкус? — Асами снова улыбается уголками губ. От таких улыбок Фейлон плывет. Еще парочка, и.. Что и? Что ты сделаешь? Кинешься ему на шею? Нет, конечно. Это жалко, а кроме того, не имеет никакого смысла. — Попробуй сам, — Фейлон пожимает плечами и уходит в тот самый дальний угол, где, если память ему не врет, должна стоять та самая кушетка. Он видит ее, пройдя несколько шагов. Он идет и прислушивается, что там, за его спиной, делает Асами. Судя по звукам, на самом деле какао. Смешно. Все это просто смешно. Раньше Асами угощал его крепким алкоголем. Теперь детским какао. Он садится на диванчик, закидывает ногу на ногу. Снова водит носом над бумажным стаканчиком. Сладко и очень знакомо. Асами подходит и садится рядом, и теперь Фейлон смотрит, как тот с подозрением принюхивается к своей порции светло-коричневой жидкости, раздувает ноздри, хмурит брови. Господи, какой же он красивый, всегда. Даже сейчас. Особенно сейчас. Какая разница, зачем он сюда, к нему пришел? Асами осторожно обхватывает губами белый край стаканчика и делает глоток. Морщится. — Сладко, — говорит он. — Я убрал сахар, но все равно сладко. Звучит похоже на желание оправдаться. Странно слышать, как Асами пытается оправдываться — непривычно. Фейлон пожимает плечами. — Мне нравится, — говорит он. — Не пил такого сто лет. Асами хмыкает, молчит, цедит свой какао. Потом все же отвечает. — Нечто похожее наливали в школе. Я никогда не пил, выливал. — Ну да, — Фейлон смеется. — Я легко могу себе представить. Только бурбон с колыбели. И кофе вместо молока матери. Он говорит — и тут же замолкает, прикусывает язык, но поздно. Он ничего не знает о матери Асами, не стоило бы шутить с этим, но он пошутил — не подумал, расслабился. Слишком расслабился. Но Асами только качает головой и смотрит на него с улыбкой, в глазах искрится смех. Фейлон отворачивается. Еще один такой взгляд, и он полезет целоваться, а это вовсе ни к чему. Он ожидал, что Асами допьет свою бурду быстро — если уж таково было требование Фейлона, он его исполнит, — и уйдет. Но Асами пьет мелкими глотками, медленно. Видно, что ему не нравится, но он сам растягивает свою экзекуцию. И смотрит перед собой, думает о чем-то. Может быть, об Акихито — о том, как он там без его неусыпной заботы. — Устал? — спрашивает его Фейлон. Асами пожимает плечами и качает головой. Фейлон улыбается. Зачем он спрашивает, если он и так знает ответ? Он мог бы сказать, что знает, каково это, когда можешь только смотреть на того, кого любишь, смотреть и ждать, и помочь здесь нечем. Но он не скажет. Он не хочет напоминать Асами о том, как сам сидел возле его постели. И себе тоже не хочет напоминать об этом. Лучше он будет сидеть в пустом холле ночью рядом с Асами и пить какао. — Принесешь мне еще? — спрашивает он с милой — слишком милой — улыбкой. Но Асами устраивает, он кивает и поднимается, уходит от него. Фейлон думает, в голове мысли проносятся, все ускоряясь, и вскоре они начинают гонять друг друга по кругу. «Если все именно так, как я думаю, если он ушел, чтобы немного отвлечься и пришел ко мне, то… что? Я уходил отвлекаться к Арбатову в постель, и это помогало, хоть и ненадолго. И исходя из этого, у меня сейчас есть вполне реальный шанс затащить Асами в свою постель. Он устал. Он слаб сейчас. Ему одиноко. Ему нужен кто-то рядом. Почему-то это я. Почему бы нам не подняться наверх, ко мне? Нет. Сейчас все совсем по-другому. Другая ситуация и действующие лица. Я не любил Михаила, и он не любил меня. Асами меня тоже не любит, но я… Готов ли я утешать его таким способом? Хочу ли я взять этот шанс? Редкий, что и говорить. Когда еще такой выпадет?» — Держи. Асами возвращается с двумя стаканчиками, зажатыми в пальцах, и протягивает ему один — полный, пальцам становится почти горячо. Фейлон делает маленький глоток и улыбается — на этот раз со вкусом карамели. Асами садится рядом и пьет тоже. Не уходит никуда. Не хочет от него уходить. «Пусть будет так, — думает Фейлон». Он не готов. Он не может себе представить, что прямо сейчас окажется в постели с Асами. «Если он вообще согласился бы. Остынь, — говорит он сам себе. — Может, я надумал себе все это. Потянусь за поцелуем опять, и Асами опять не ответит. Как я переживу это снова?» Фейлон смотрит на Асами. У него всегда были красивые губы, а сейчас от горячего они стали ярче. Асами чувствует его взгляд и поворачивается, смотрит на него тоже. «Ну хотя бы поцелуй, — уговаривает Фейлон сам себя. — Один поцелуй. Почему бы и нет, в конце концов? Что ты потеряешь? Тебе терять уже нечего». Если бы Асами хотел, он поцеловал бы его. Очевидно, Асами не хочет. — Все это закончится, — говорит ему Фейлон и улыбается. — Все будет хорошо. Он почти решился протянуть руку, чтобы хотя бы погладить Асами по щеке. Но Асами качает головой и отворачивается с усмешкой на этих ярких губах, на которые смотреть спокойно Фейлон не может. — Мне стоило уйти сразу и не мешать твоему отдыху. — Ты не мешаешь, — Фейлон качает головой. — К тому же, кому еще в голову может прийти заботливо напоить меня на ночь дерьмовым какао из автомата? Асами откидывается на кожаную спинку и тихо смеется. Поднимает руку к лицу и трет глаза. Фейлон поднимается на ноги. Асами ясно дал понять, что уходит, и Фейлон хотя бы в этом опередил его. — Спасибо, — говорит Асами снова. Он залпом допивает свое какао, сминает в кулаке бумажный стаканчик и выкидывает его в урну для мусора, стоящую неподалеку. — Ты уже благодарил. Ты повторяешься, — Фейлон качает головой. И чувствует, как он устал. За эти десять минут рядом с Асами он устал больше, чем за весь прошедший день. И все равно он говорит: — Заходи еще, если захочешь. Асами кивает головой и смотрит на него внимательно. Что там он пытается разглядеть? — Спокойной ночи, — говорит Фейлон и разворачивается. Он уходит от Асами в сторону лифта, который отвезет его домой. В его тихий, темный пентхаус, к его роскошной огромной кровати, в которой он снова будет спать совершенно один. Он оборачивается, только зайдя в лифт. Асами все это время стоял на месте и смотрел на него. Дверцы закрываются раньше, чем Фейлон успевает увидеть, что Асами сделает в следующий момент. «Ну и дурак же ты, — говорит он сам себе, но этот мысленный голос принадлежит Михаилу. — Для чего нужна твоя гордость, если из-за нее ты не можешь получить то, что хочешь?» «Замолчи». Фейлон качает головой. Он хочет не этого. По крайней мере, так он ничего не испортил. Может быть, он проиграл. А может быть, сделал еще один шаг в нужном направлении. Голова кажется не просто тяжелой — чугунной. Он раздевается и падает в постель, наплевав на душ. Все это завтра. Сейчас ему хочется завернуться в одеяло — точно так же, как в пять лет. Все этот чертов какао. И правда, тот же самый вкус. Фейлон думал, что не сможет уснуть еще долго, прокручивая в голове все взгляды, жесты, обрывки диалога. Но там было так мало всего, что даже прокручивать нечего. И все же — не обидно. Скорее, спокойно. Поэтому он просто засыпал. Засыпая, он хотел, чтобы хотя бы это чувство было взаимным.