Сбежавший принц

Языки алого пламени выглядывали из разбитых окон. Весь замок был охвачен огнём. Ветер донёс до четверых друзей запах дыма, жар и крики людей, что прыгали со второго этажа, лишь бы спасти свои шкуры. Ночь придавала этой картине ещё больше яркости, фокусируя взгляд лишь на огне и мешая отвлечься на что-либо иное. И, забегая вперёд, Лололошка уже никогда не сможет забыть этот день. Этот банкет. Эту ночь. Ночь, когда он лишился всего. Лололошка замер на месте, не в силах пошевелиться. Никогда ещё огонь не пугал его столь сильно. Его дом, его вещи, его воспоминания, связанные с этим местом. Всё горело. Но что он мог сделать? Стоять, как чёртов истукан и пялиться, словно околдованный, потому что страх сковал его ноги. Страх за свою жизнь, за жизнь отца, его знакомых, Бебиоль в конце концов. На глаза навернулись слёзы. Беспомощный. Каким же он был беспомощным и бесполезным. Паника. Лололошка попытался набрать воздуха в лёгкие. Вид горящего замка - дома - душил его. Задыхаюсь. Не хватает воздуха. Тону. Хочется зажмуриться, отвернуться, не смотреть, но огонь приковал взгляд, заворожил своей красотой и ужасами, что пришли с ним, и Рома просто стоял, он был растерян, напуган, задыхался, плакал, молил в немом крике всех богов, которых знал, но как всегда был проигнорирован, забыт, и как же ему хотелось домой, в объятия к отцу, лишь бы не видеть, как буквально горит его жизнь, его прошлое, лишь бы всё закончилось, и…

Страх.

Лололошка почувствовал, словно лёд, сковавший его, на мгновение оттаял. Рома с силой схватился за рукава мундира, обнимая себя и роняя масляную лампу, что казалась слишком тяжёлой, неподъёмной, на влажную от вечерней росы траву. Страшно. Как же страшно. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу умирать. Не хочу… — Рома! — Голос, казалось, исходил глубоко из-под воды, и всё же был смутно знакомым. Джонни. Брат. Точно, он поможет! Он поможет, он всё решит! Всегда так было. — Джонни… — Слабо позвал Лололошка, будто не веря, что всё это взаправду. Голос принца был таким высоким и хриплым, словно и не принадлежал ему вовсе. Был чей угодно, но не его. Чужая рука, что легла ему на плечо, будто весила целую тонну, была слишком грузной, чтобы быть человеческой, но как же она успокаивала, как же подбадривала, позволяла прийти в себя. Рома почувствовал, что постепенно возвращается в реальность. Его дыхание сбилось, было тяжёлым, словно он пробежал вокруг Незеритового замка сто кругов, не меньше, но он, чёрт возьми, мог дышать… — Хей, ты как…? В-всё хорошо, Ромка, слышишь? Всё хорошо! — Сказал Джонни, криво улыбаясь, будто пытался убедить в этом самого себя. — Да, я… Всё хорошо. — Неуверенно сказал Лололошка, отвечая Джонни такой же, как у герцога, словно отражённой в зеркале, кривой и лживой улыбкой. Успокоившись, Лололошка понял, что всё это время его разум будто застилал туман, который, к счастью, при помощи Джонни уже покорно отошёл. И вдруг в этот момент в голову принца постучала мысль об одном очень важном, но слишком чувствительном к подобным вещам человеке. «Точно, Андрей! Что с Андреем?!» — Паника вновь поселилась в груди Ромы. Он стал нетерпеливо оглядываться, ища рыцаря взглядом. Тот всегда очень тяжело переживал любые сложные ситуации, впадал в панику, переставал реагировать на своё имя и после долгое время не мог полностью прийти в себя, часто и беспокойно дыша, почти задыхаясь. Обычно Андрей и сам мог справиться с подобным, научился за столько лет, но сейчас, когда паника охватила даже Рому… Принц не мог и представить, что в таком случае должен чувствовать Андрей. Но в одном Рома был уверен точно: его друг, очевидно, нуждался в помощи. Найдя взглядом двух рыцарей, что были рядом друг с другом, Лололошка обомлел от увиденной картины. Фиксер кричал, что уже было крайне не типично для него. Кричал он что-то нечленораздельное, громко и надрывисто, рискуя сорвать голос. Андрей же молчал, тупо уставившись в землю ничего не видящими глазами, словно у мёртвой рыбы. Он крепко обнимал себя, сжимая в кулаках ткань мундира, будто желая её порвать. Грудь рыцаря быстро и беспокойно вздымалась. В какой-то момент он, видимо не выдержав, упал на колени. Кулаки Фиксера сжались. Он замолк на мгновение, а после, схватив Андрея за волосы и вновь начав что-то кричать, потащил в сторону замка. Зубы Ромы заскрипели. Он будто вышел из ступора, быстро несясь в сторону двух рыцарей и игнорируя всякие попытки Джонни его остановить. Сказать, что Рома был зол от подобного отношения к его брату другу, значит ничего не сказать. — Фикс! Что ты творишь?! — Рома быстро подбежал к ним и, толкнув рыцаря достаточно сильно для того, чтобы тот хотя бы отшатнулся, встал перед Андреем. Рома оглянулся через плечо, дабы проверить состояние друга. Андрей дрожал, словно у него была лихорадка. Его руки были влажными настолько, что марля, повязанная на них для быстрейшего заживления ран, насквозь пропиталась потом и росой, смешиваясь с уже запёкшейся кровью. Глаза рыцаря смотрели в пустоту, взгляд был помутнён, а сам он не мог сказать и одного внятного слова из-за тяжёлого и хриплого дыхания, что должно было уже перейти в кашель, если бы Андрей снова не стал его подавлять. Лололошка уже видел рыцаря в подобном состоянии раньше. Доктор говорил, что это всё от беспокойности и мнительности, и, вроде, прочих болячек, названия которых Рома не запомнил в связи с их чрезмерной сложностью. Доктор даже прописал Андрею какие-то лечебные травы и настойки, но рыцарь категорически отказывался их пить, уверяя, что ему снова подсунули яд и вообще он в порядке. На это врач лишь пожал плечами. — Что я творю?! Это ты что творишь! Я просто выполняю свои обязанности рыцаря, и Андрей, из-за своих тупых страхов и болезней не освобождён от них тоже! — Кричал Фиксер, активно жестикулируя. В его глазах плескался гнев, смешанный со страхом. Видимо, не только Андрей был сейчас не в себе. Но принца волновало не это. — Ты совсем из ума выжил?! Да он же дышит через раз, разве ты не видишь?! Чем он тебе поможет в таком состоянии?! Он в первую очередь человек и наш друг, а уже потом рыцарь! Лололошка почувствовал, как кто-то с нечеловеческой хваткой вцепился в край его штанины. Резко обернувшись, Рома понял, что это был Андрей, который, всё ещё дрожа, всеми силами пытался отвернуться от огня, но, к сожалению, безуспешно. — Ошибаешься, Рома. — Принц вновь резко обернулся к говорящему и постарался не подать виду о том, что его хоть немного забеспокоил этот тон, которым Фикс, его друг, с ним говорил. — Рыцари — это инструмент короля, и если его замок горит, мы обязаны быть там первыми, чтобы помочь! А Андрей так и вовсе должен быть в первых рядах, с его то положением! — Кричал, надрываясь, Фикс, с силой толкая Рому в сторону, после чего вновь попытался поднять Андрея, хватая того за шкирку. — С ума сошёл?! — Рома с трудом удержал равновесие. — Ты его задушишь! — Закричал принц, пытаясь ещё раз оттолкнуть Артура в сторону, хотя на этот раз рыцарь уже не поддался. Ещё чуть-чуть, и между юношами вспыхнет драка, что было бы очень некстати в их то положении. — Ну что за цирк… — Тихо проговорил Джонни, а после, решив пожалеть несчастного рыцаря, что стал жертвой двух тиранов, подошёл к говорящим. — Эй, эй! Думаю, нам всем нужно успокоиться! Паника наш враг, помните? — Джонни с облегчением выдохнул, когда две пары глаз направились на него. — Как насчёт того, чтобы я и Артур пошли за подмогой в Незеритовый замок, а Рома и Андрей переждали бы весь переполох в конюшне? Всё таки, она находится достаточно далеко от замка, так что огонь не должен дойти туда. Фиксер и Лололошка переглянулись. Идея, пожалуй, была действительно хорошей. — Прекрасно! Договорились! — Выпалил Лололошка и, не дожидаясь ответа, рванул к Андрею, дабы помочь тому прийти в себя. Сэр Фиксер виновато посмотрел на них, поджав губы и сжимая кулаки, но сказать или сделать что-либо не осмелился. — Идём. И так много времени потеряли. — Тихо скомандовал Джонни, после чего сразу направился в сторону дворца, оставляя младшего брата и лучшего друга позади. Герцогу слабо верилось, что они действительно просто отсидятся в конюшне, но прямо сейчас у него были заботы куда важнее, чем беспокойство о сохранности всего лишь принца (даже если это был его брат) и его рыцаря.

***

Лололошка дождался, пока двое старших совсем скроются из виду, ведь план, созревший в его голове, был одним из самых неразумных и абсурдных, что он когда либо придумывал. По хорошему, он действительно должен был повиноваться словам Джонни, пойти в конюшню и переждать там, но… Рома нервно выдохнул, сглатывая накопившуюся во рту слюну и взваливая грузное тело Андрея себе на спину. Рыцарь не придёт в себя ещё около тридцати минут и терять время им никак нельзя. Им нужно было поспешить в Алмазный замок. Андрею срочно требовался врач. А учитывая то, как люди прыгали из окон, он обязан там быть. На внезапное движение рыцарь лишь недовольно что-то промычал, не в силах составлять слова и связные предложения. Рома грустно усмехнулся. — Прости. Скоро будет полегче.

***

Через некоторое время неторопливыми шагами они настигли замок. Лололошка тяжело вздохнул: вблизи его дом, охваченный пожаром, казался ещё страшнее. Криков уже не было слышно, только ветер, да треск огня. Пахло горелым деревом и дымом. Судя по тому, что пожар всё ещё буйствовал, и даже набирал силу, его и не пытались потушить. Где, чёрт возьми, вся прислуга?! Жарко. Огонь выбивал весь воздух из лёгких, заменяя его паршивым чёрным дымом. Подходить к замку не хотелось. Андрей закашлялся в очередном приступе. «Н-нет. Я должен идти. Должен найти врача и заставить Андрея выпить тот противный отвар, чтобы его паника окончательно ушла.» — Подумал Лололошка. Но его тело считало иначе. Ноги Ромы начали крупно трястись, словно он был оленёнком на льду. Тело друга тяжёлым грузом давило на нетренированные плечи. Хотелось всё бросить, убежать, спрятаться, скрыться, но нельзя нельзя нельзя… — Рома? — Неуверенно, сквозь кашель, позвал всё ещё висевший на плечах принца Андрей. Лололошка силой попытался успокоиться, попытался игнорировать бьющее по ушам сердце, что, казалось, своим стуком перекрикивало треск огня. Пытался не поддаваться панике, каким бы невыполнимым это сейчас ни казалось. Он не хотел умирать, но Андрею нужна помощь, ведь когда он полностью придёт в себя, то обязательно что-нибудь придумает. Это же Андрей! — Всё хорошо, Андрей, всё хорошо. — Сказал Лололошка, возобновляя движение и, сделав небольшой крюк, через некоторое время всё же достиг той части Алмазного сада, куда огонь ещё не успел добраться. Принцу требовалась передышка. Аккуратно спустившись на колени, Рома позволил Андрею сесть на землю и облокотиться спиной на одну из колонн. Встав, Лололошка потянулся, разминая болевшую спину. Чёрт, ему было всего шестнадцать, а такое чувство, что все шестьдесят один. Андрей был ужасно тяжёлым. Приняв решение немного размяться, а заодно и поискать прислугу, у которой можно было бы попросить о помощи, Рома побрёл вглубь сада, время от времени оглядываясь на Андрея. Ушёл он, однако, не далеко. Лололошка споткнулся об какое-то препятствие, и, полетев носом вниз, ободрал руки и колени. Его ладони неприятно жгло от ссадин и царапин, оставленных маленькими камушками, а белые брюки были безнадёжно испорчены. Рома встал, отряхнулся и, обернувшись, запричитал: — Ну что за… — Рома осёкся, стоило ему увидеть то самое «препятствие», из-за которого он был вынужден поцеловаться с каменной плиткой. Это была человеческая рука, скромно выглядывающая из кустов. Лололошка замер, резко отвернувшись. Обладатель той руки явно был мёртв или не находился в сознании, а принц не хотел видеть, что же с ним такого приключилось. «Что здесь происходит, чёрт возьми?!» — Рома крепко сжал кулаки. Насколько серьёзной была ситуация? Бросив взгляд на Андрея, единственного человека, кто мог хоть что-то ему объяснить, он увидел, как рыцарь вновь начал задыхаться. Забыв все обиды, Рома мгновенно бросился к другу, беря того за плечи. — Хей, ты как? Чёрт, не надо было останавливаться… — Голос принца дрожал. Вина комом встала поперёк горла, мешая говорить. Андрей с силой сжал рукава своего мундира, обнимая себя. Его дыхание стало таким частым и хриплым, отчётливая паника читалась в глазах. «Чёрт, тащить его сюда было отвратительной идеей. И почему я не послушался Джонни?! Дурак, дурак, дурак!» Всё таки, рыцарю и так было тяжело дышать, а дым… Точно, дым! У Лололошки возникла идея, как он может помочь ситуации. Ему нужно лишь… Принц не спеша обернулся, глядя на всё ещё лежащую за их спинами руку. Женскую руку. Принадлежащую, возможно, служанке. В груди заныло чувство вины, но Рома всегда отдавал больше предпочтения живым, чем мёртвым. Нерешительно встав, на ватных ногах принц подошёл к телу, что когда-то было живым человеком, которого он, возможно, даже знал лично. «Нет, не думай об этом! Она может быть просто без сознания!» — постарался Рома отогнать навязчивые мысли, что в итоге оказалось крайне бесполезным занятием. Отодвинув листву дрожащими руками, Рома увидел лицо несчастной: оно было бледным, как первый снег зимой. Черты лица искажены ужасом, рот открыт в немом крике, глаза распахнуты, брови сведены к переносице. Девушка была, очевидно, мертва. Безобразно, ужасно, отвратительно. Лололошка на мгновение зажмурил глаза, приходя в себя. Да, не время любоваться… подобным. Всё что ему нужно, это голубой фартук — часть униформы слуг Алмазного замка, — который он мог бы порвать на тряпки. Фартук у девушки, конечно, был, но… Не голубой. Точнее, не совсем. В её животе зияла рана, оставленная явно мечом. Кровь была повсюду. Только заприметив алый цвет, Лололошка тут же отвернулся. Ему казалось, что его вот-вот стошнит. Неприятное чувство зародилось в его животе, быстро поднимаясь к горлу, а затем и ко рту. Мерзко. Как же мерзко. Зажмурив глаза, стараясь даже не дышать, Рома снял с несчастной девушки фартук, зачем-то попросив у неё прощения. Сжимая немного затвердевшую от крови ткань в холодных пальцах, Лололошка по памяти брёл к фонтану. Его всё никак не покидало чувство того, как он прикасается к ледяному телу, как застывшая кровь мерзко пристаёт к рукам, как этот характерный для мёртвых запах проникает в его ноздри не смотря на то, что он из-за всех сил старался не дышать. Мерзко. Противно. Ужасно. Отвратительно. Рома намочил ткань в фонтане, стараясь отмыть её от крови, насколько это вообще было возможно. Мерзко мерзко мерзко мерзко Вода окрасилась в алый, медленным, неторопливым пятном расплываясь дальше, будто желая поглотить всё вокруг. Тошнит тошнит тошнит тошнит Достав тяжёлую от воды ткань, Лололошка выжал её с той силой, которую только мог себе позволить с дрожащими холодными пальцами, что напрочь отказывались его слушаться. На руках всё ещё было живо чувство, как он притрагивается к девушке, как снимает фартук, который она, по правилам замка, не могла кому либо отдавать, и Рома чувствует себя таким грязным от этого. Вина липкой субстанцией обволокла сердце и лёгкие, перекрывая воздух. Хотелось задохнуться, уснуть, сделать вид, что это всё не по-настоящему, но… Замок горел. Андрей был не в себе. Джонни и Фиксера рядом не было, а что случилось с остальными, Рома не знал. Не хотел знать, но догадывался. Паршиво. С трудом отжав ткань, Рома поспешил к Андрею, внутренне молясь, чтобы он был в порядке. К счастью, Андрей уже не кашлял, лишь сидел с закрытыми глазами. Грудь рыцаря неспеша вздымалась и опускалась, что было очень хорошим знаком. Он жив, он в порядке, он дышит. У Ромы с плеч упала гора. Порвав фартук на две тряпки, Лололошка повязал большую из них Андрею на лицо, чтобы та, словно маска у бандитов, закрывала нос и рот. Вторую часть же отбросил прочь, не считая нужным таскать мусор с собой. Однако когда Лололошка уже собирался вновь усадить Андрея на свою спину, тот неожиданно оказал сопротивление. — Н-не стоит… Я уже в порядке. — сказал Андрей, хрипя и будто желая доказать свои слова, встал, рукой оперевшись на колонну позади. — Андрей, ты уверен? Я не против нести тебя, мне не сложно! — пускай это и было ложью, но Роме благополучие Андрея было важнее его спины. Андрей, будто прочитав мысли принца, посмотрел на него свысока (что выглядело крайне забавно учитывая то, что рыцарь был почти на голову ниже Лололошки) и, хмыкнув, молча пошёл вперёд. Рома на подобное упрямство лишь тяжело вздохнул, но последовал вслед за рыцарем. — Андрей, а куда мы идём? — спросил Лололошка, догнав друга. В ответ тот лишь резко остановился, огляделся и, неловко откашлявшись, произнёс: — Эм… Я не знаю? А где мы вообще? Лололошка прыснул от смеха в кулак, всеми силами стараясь замаскировать его под кашель. — Мы в алмазном саду. — сказал Лололошка, успокоившись. — Ну, в той части, которая ещё не успела сгореть. — добавил он тихо. — А, вот как… Погоди, алмазный сад?! — рыцарь резко обернулся на принца. Взгляд его казался бешеным, словно у напуганного зверя. Рома забеспокоился, как бы рыцарь вновь не начал задыхаться от нахлынувшей на него паники. — Э, да, понимаешь… ну, тебе нужен был врач, и я подумал, что… — замямлил Лололошка в попытке оправдать себя. — Н-но ты не переживай! Я не думаю что нам что-то… — в сознании всплыл образ бледной девушки, лежащей совсем недалеко в кустах, — угрожает… Последнее слово вышло совсем сдавленным. Рома и сам не верил в то, что говорил. И Андрей, судя по легко читаемому испугу на лице, думал так же. — Нет, нет, нет… Нам… Нам нужно уходить! Рома, ты идиот! — А… что? Рыцарь схватил принца за руку и силой потащил его к главному выходу из алмазного сада. Лололошка сопротивлялся, пытался сказать, что есть другой вход, тот, с которого они пришли, но рыцарь напрочь отказывался слушать какие либо доводы, слепо ведя их в огонь. Лололошка уже чуть не плакал, моля рыцаря прислушаться к себе. — Андрей, прошу…! — Ты что-то слышал? — послышался откуда-то совершенно чужой и незнакомый голос. Сердце Ромы забилось быстрее. Неужели стража? Наконец-то! Уж они точно помогут им, помогут успокоить Андрея, найти врача! Лололошка уже хотел было позвать, как он думал, союзников, когда рука рыцаря с силой сдавила его запястье, резко отдёргивая в сторону, за кусты, в хоть какое-то укрытие. Лололошка готов был воспротивиться, но стоило ему увидеть этот искренний животный страх на лице друга, как слова застряли в глотке. Не в силах выдавить из себя и звука, он молча смотрел на Андрея, как тот был напуган, как крепко сжимал его руку, будто боясь, что Рома может исчезнуть, испариться, убежать. — Хм, может тебе показалось? Мы ж уже проверяли эту часть сада, тут только та служанка и была. Хах, думала, сможет сбежать от меня, дура. Лололошка почувствовал, как его сердце забилось в горле. Накатила тошнота. Но он продолжал молчать, как и Андрей. — Нет, я точно слышал! Давай ещё раз проверим? Мало ли, Его Превосходительство ещё рассердиться, что мы кого-то пропустили. Страх страх страх страх — Агхк, ладно. Всё равно он почему-то эту часть сада облюбовал. Гляди, и премию дадут, хах — Да ты только о деньгах и думаешь. Андрей с ужасом посмотрел на Рому. Это был лишь вопрос времени, когда их обнаружат. Андрей нахмурился, зажмурив глаза и рукой нащупав меч, тот самый, что подарил ему Его Величество. Вновь бросив взгляд на Рому, на его одежду, в глазах рыцаря будто родилась идея. И даже несмотря на то, что тот её ещё не озвучил, сердце Лололошки уже неприятно заныло. Это не предвещало ничего хорошего. — Сними свой мундир. Быстро. — Прошептал Андрей, и, будто показывая пример, начал снимать свой. Рома хотел возразить, хотел расспросить рыцаря о том, что же происходит, но покорно повиновался. Андрей со своим одеянием расправился быстрее. У Лололошки же вновь возникли проблемы с пуговицами. — Плевать. — Прошипел Андрей, с силой стягивая ткань вниз и отрывая некоторые пуговицы. Мундир был безнадёжно испорчен, но рыцарь не дал Роме времени погоревать, быстро натягивая на принца свой. Мундир Андрея был велик Роме в плечах и мал в росте, но сейчас это было совершенно не той вещью, о которой стоило бы переживать. Обменявшись мундирами, Рома уже хотел было спросить, что же всё-таки происходит, как Андрей вновь зашептал. — Я — отвлекаю. Ты — берёшь коня и бежишь куда-нибудь далеко, где тебя не найдут… — Нет, погоди! А ты? — Хей, здесь пусто! Проверь ещё в той части сада! — голос раздался совсем рядом. Времени нет. — Я последую за тобой, всё будет хорошо. Сердце Лололошки замерло. Да что там сердце, время будто остановилось! Не было слышно ни треска огня, ни неизвестных голосов, ничего. Лололошка был знаком с рыцарем уже шесть лет, и за всё это время научился определять, когда тот лжёт. И сейчас Андрей лгал. Нагло, прямо ему в лицо. Сердце разрывалось от эмоций: гнев, сожаление, печаль, тревога, боль… Всё это перемешалось в такую кучу, запуталось в такой огромный клубок, что казалось: больше уже никто и никогда не сможет его распутать. Живот неприятно скрутило. Отчаяние. — Продашь мой мундир, и… — продолжал Андрей, как ни в чём не бывало. — Клянись. — прошипел, почти прорычал Лололошка. — Что? — Андрей в непонимании захлопал глазами. — Клянись, что последуешь за мной. Что мы ещё встретимся. — Ладно, мне кажется, тебе просто показалось! — Подожди, мы ещё здесь не проверяли! Близко близко близко — Рома, у нас нет времени! — Клянись! — Агхк, ладно, клянусь! Доволен? — Нет. Мне… Мне нужен залог. Доказательство, что ты не обманываешь меня! На некоторое время Андрей задумался, но после, быстро достав карманные часы, вложил их Роме в руки. Лололошка прикусил губу. Это были те самые часы, что он подарил Андрею на его шестнадцатый день рождения. Первый праздник, что они отмечали вместе, как друзья. Часы были золотыми, казались почти новыми. Выгравированная «А» на крышке резала глаза своими превосходством и красотой. — Х-хорошо… Я… Я верну их тебе, когда мы встретимся в следующий раз. По выражению глаз Андрея Рома понял, что тот улыбается. — Как скажешь… — ещё раз смерив Рому взглядом, глаза рыцаря загорелись, словно он в последний момент вспомнил о чём-то. Быстро сорвав с себя голубую тряпку, что должна была защищать его от дыма, он повязал её Лололошке на лицо. Видимо, посчитал, что принц побежит через главный вход, через огонь, и подобная «защита» будет ему нужнее. Рома опешил, пытался сопротивляться, но Андрей был непреклонен. Стараясь делать всё как можно быстрее, закончив с тряпкой и встав, на прощание он прошептал: — Береги себя. Беги. И Рома побежал. Через силу, через боль. В сторону конюшен. Он не хотел бросать Андрея, бросать свой дом, но так было нужно, Андрей всегда был прав. Андрей всегда знал, как лучше. Сзади послышались крики. Рома закрыл уши, мёртвой хваткой сжимая часы. Он слепо бежал туда, откуда они пришли, пытаясь своим затуманенным от горя разумом вспомнить расплывчатые указания. «Беги далеко, где тебя не найдут» Зачем? Почему? Почему именно Рома? Почему почему почему почему это должен быть он?! В голове роилось столько вопросов. Неужели это был штурм замка, а не обычный пожар? Что же тогда с отцом? Бебиоль? Джонни? В порядке ли они, живы ли они? И от него скрывали это? Что в их стране чёртово восстание?! Но почему? Он же будущий король, разве он не тот, кто в первую очередь должен был узнать об этом? И почему всё дошло до такого? Отец не справился? Джонни не справился? Что ещё они от него скрывали?! Рома был так зол, напуган, и он бежал бежал бежал не обращая внимания на крики сзади, на шум огня, на кровь, на ту служанку, на Андрея, как же ему было плевать! Да, плевать! На всех плевать! Как им плевать на него! Да. Ноги подкашивались. Дыхание сбилось. Но он бежал, упорно, не видя ничего вокруг. Взгляд плыл, картина пред глазами покрылась пятнами и ничего уже нельзя было в ней разобрать, и как же было страшно больно грустно паршиво, как же хотелось назад, хотелось всё забыть, как страшный сон, но нет, он не спит. Он бежит. Почти прибежал. И он один. Впервые за всю жизнь он остался один. Тяжело дыша, дрожащими руками Рома силой заталкивал часы во внутренний карман чужого мундира. Тряпка, нужная для защиты от дыма, уже давно болталась на шее, как какой-то диковинный шарф. Быстрым шагом подойдя к своей белой лошади, своему верному другу, Рома открыл ворота, выпуская коня на волю из тесного загона. — Хах-хах, кто тут хороший мальчик? — гладил принц лошадь по морде. Та, признав принца, приветливо подставляла нос, тыкаясь им в человеческое лицо и грудь, жевала чужие манжеты и топталась на месте в нетерпении скорой прогулки. — Ты последний, кто меня не бросил. — печально произнёс Рома, кусая губы. Почему он должен был остаться один? Он ненавидел оставаться один! Почему все бросили его? Почему он должен делать это всё в одиночку? Страх страх страх Металл часов прожигал грудь. Чужой мундир был слишком тяжёлым и неудобным. Тряпка, повязанная на шее его другом, душила. Это был первый день рождения Лололошки, который он возненавидел.

***

Тридцатью минутами ранее...

— Эм, Джонни, ты точно уверен, что было хорошей идеей просто оставить их? — спросил Артур, догоняя герцога. Они только что буквально оставили незрелого ребёнка с больным взрослым, и искренне надеялись, что всё будет в порядке? Ну нет, звучит, как откровенный бред. К тому же, в груди Фиксера всё ещё было живо чувство вины. Да, он был не прав. Да, он накричал и навредил Андрею ни за что, но разве и его нельзя понять? В конце концов, он был напуган! А Андрей всегда был тем, кто знал, что нужно делать, а Артур просто хотел помочь ему побыстрее прийти в себя, и… В конечном счёте оказался не прав. «…Он в первую очередь человек и наш друг…!» — звучали эхом слова Ромы в голове. «Я знаю. Я, чёрт возьми, знаю… Но… Но…» — Артур не мог перестать винить себя в случившемся. Не мог забыть, как грубо он повёл себя в отношении младшего товарища. — «…И чем же я теперь лучше тех, от кого так рьяно его защищал?» — усмехнулся Фиксер мысленно. От иронии хотелось блевать. — Честно? Не знаю, — голос герцога вывел рыцаря из его мыслей. — Но… Я просто надеюсь, что Рома образумится. — Хах, ты смеёшься? «Рома» и «образумиться»? Это же совершенно противоположные понятия! — Попытался Артур разбавить обстановку. Но, судя по суровому задумчивому лицу герцога, у него не вышло. — Да… Ты прав, — тихо начал Джонни. — Совершенно несовместимые. А Роме ведь уже шестнадцать… Он должен был стать королём в следующем году. Королём, Фикс! Этот ребёнок! Да он же угробил бы страну! Он совершенно ничего не знает о государственном деле, и мне стыдно, что я его в этом поощрял. Каким же я был идиотом! Желал подарить ребёнку нормальное детство видите ли, потому что отец не в состоянии. Да, ему всегда было плевать на всех нас. А особенно на меня. Чёртов старик. — Ваше Высочество… — Артур опешил от неожиданного откровения. Джонни обычно никогда не позволял себе подобных высказываний. Артур попытался как-то поддержать диалог, но, как обычно это случалось, был проигнорирован. — А я ведь говорил ему: «Ваше Величество, давайте не будем отправлять так много стражи на мои земли за поимкой каких-то идиотов, называющих себя «восстанием»! У нас же совсем скоро праздник, в замке и так не будет никого!». Но нет, зачем же нам слушать Джонни? Мы сделаем всё, как сами считаем нужным! Самодур хренов! — Ваше Высочество, прошу, успокойтесь… — Не могу, Фикс! Не могу! Я же всегда хочу, как лучше, почему этот чёртов идиот не может просто послушать меня?! — Джонни остановился, развернувшись на каблуках и схватил Артура за плечи. — Я же его старший сын, а не какой-то хрен с горы, почему он хоть раз не может просто выслушать меня, Фикс?! Я пустое место для него! Всегда только «Рома, Рома, ох, как там мой Рома?»! А я?! А что насчёт меня? Я же тоже его сын, Фикс! Почему?! Почему? — на глаза герцога навернулись слёзы. Он с силой смял рыцарский мундир, головой зарываясь в чужие плечи, чтобы лица не было видно. Тело его содрогалось в немом плаче. Сейчас он был словно маленький потерянный ребёнок, такой напуганный и одинокий. И Артур на мгновение забыл свои обиды, вину и тревогу, что всё это время неугасимо горели в его сердце. Ему стало так искренне жаль, так горько за этого человека, что всё остальное ушло на второй план. — Джонни, ну чего ты? Даже если не Его Величество, я очень ценю тебя! Рома, Андрей, Дима, Ханна… Все мы очень благодарны тебе за всё, что ты сделал для нас, и мы все искренне дорожим тобой! Ты важен, ты не пустое место! Плечи герцога продолжали содрогаться. Артур ладонью выводил круги по спине друга в попытке успокоить. Будет ложью сказать, что Джонни не заменил Ханне и Роме родителей. Наоборот, именно он был тем, кто научил их практически всему и всегда был рядом, в отличии от того же короля. О судьбе Джонни Артур знал исключительно по обрывкам информации, которые собирал годами на протяжении всего их знакомства и раньше. Мать Джонни и Ханны была наложницей короля Эдре и именно она, пока в Виеде не появилась Её Величество Алла, изначально должна была стать королевой. Она также выходила из дворянской семьи Виеда, то ли маркиза, то ли графиня, да это и не важно уже вовсе. Главное, что она была очень зла на то, что её место королевы заняла какая-то чужеземка. И Джонни являлся плодом её злости и ненависти. Так как он был первым сыном, а королева и не собиралась брюхатиться, королём было принято решение, что следует обучать именно Джонни, как будущего короля. И поначалу всё шло хорошо, мать Джонни планировала посадить его на трон, тем самым подняв свой статус, пока спустя несколько лет среди аристократов не пополз слушок, что королева наконец готова подарить миру новую жизнь. В итоге, в попытке опередить соперницу, появилась Ханна. Но из-за того, что несчастное дитя родилось девочкой, мать её возненавидела. Королю же всегда было плевать, и Джонни, шестилетний на тот момент ребёнок, был единственным, кто хоть как-то мог позаботиться о малышке. Взяв на себя всю ответственность за воспитание сестры, а после смерти королевы и за сводного брата, Джонни из умного и жизнерадостного ребёнка превратился в угрюмого взрослого в детском теле. Положение его ещё более ухудшилось после того, как его мать изгнали из дворца за попытку покушения то ли на принца Лололошку, то ли на ещё кого-то. Несчастный ребёнок остался один с младшим братом и сестрой за плечами: мать изгнали, королева мертва, а королю, как и слугам, было всё равно на их воспитание. И только подумать: всего семь лет человеку, а какую брал ответственность! Не стоит забывать и о Диме, которого Джонни и вовсе практически усыновил в семнадцатилетнем возрасте. И, пускай их отношения походили больше на дружеские, чем на семейные, Джонни искренне считал Диму родным сыном, пускай и был на тот момент слишком молод, чтобы быть отцом. Герцог заботился о всех людях его окружающих, но кто же тогда позаботится о нём? Джонни понадобилось некоторое время на то, чтобы успокоиться и привести свои мысли в порядок. Весь оставшийся путь до Незеритового замка они прошли молча.

***

Как Джонни и ожидал, у Незеритового замка они встретили незнакомых людей, очевидно, из того самого «восстания». Герцог, схватив Фикса за локоть, быстро потащил его в укрытие, лишь бы их не заметили раньше времени. Фикс, однако, ничего о восстании не знал. — К-кто эти люди? Что они делают здесь? — Прошептал рыцарь, явно почуявший неладное. — Джонни, что здесь вообще твориться? — Мятеж, — коротко ответил герцог, а после, оценивая ситуацию, продолжил. — Нам нужно проникнуть в замок. Надеюсь, отца ещё можно спасти… По лицу Фикса было видно, что он хочет что-то сказать, спросить, но его мысли, видимо, твёрдо отказывались превращаться в слова. Ещё раз оценив ситуацию, в голове Джонни начал формироваться какой-никакой план. — Для начала, нам нужно избавиться от одежды, — вслух рассуждал он, — мы в ней слишком узнаваемы. Варианта у нас два: вырубить двух повстанцев и обменяться одеждой с ними, либо одолжить её у слуг… — Либо идти напролом, — предложил Фикс, хватаясь за меч. — Ты что, головой ляснулся?! Их же больше раз в пятьдесят! — Да, но они обычные люди, вряд ли даже тренированные, а мы с тобой, — он указал на Джонни пальцем, — рыцарь и герцог, которые фехтованию обучались с детства. Что они нам сделают? Мы сильнее, к королевской палате прорваться сможем точно. Джонни задумался. Не то, чтобы слова Фикса не имели смысла, но это всё равно было слишком рискованно. Даже если охраны и было мало, она всё ещё была. И Джонни ой как сомневался, что те же тренированные рыцари просто подняли лапки кверху и покорно сдались. Что-то было у этих повстанцев, что позволило им так легко проникнуть в замок. В груди Джонни зародилось нехорошее предчувствие. — Не нравится мне это всё… — прошептал он скорее сам себе, чем кому либо ещё. — Агхк, чёрт с тобой, ладно. Напролом, так напролом. Терять нам, кроме жизней, нечего. — Как неунывающе. — Завались. Идём уже. — Джонни уже было собирался выйти из укрытия, как рыцарь, схвативший его за локоть, с силой потянул герцога вниз. — Ага, и куда ты собрался, без меча-то? Я впереди пойду, а ты за мной. — Агхк, ладно, — Джонни закатил глаза. Заметили их почти сразу. Ну, они и не скрывались, так что в подобном не было чего-то удивительного. Первая группа, что набросилась на них в попытке убить, была вооружена вилами да простыми дешёвыми мечами. Фикс разобрался с ними за считанные секунды. Забрав у одного из повстанцев меч, Джонни, так же вступив в игру, стал прикрывать рыцаря с тыла. Так они без особого труда и шума дошли до замка, где и начались проблемы. — Фикс, ложись! Люди восстания были вооружены мушкетами. Джонни слышал о них, слышал о смертоносном оружии севера, как один выстрел способен оторвать человеку голову. И всё, что нужно для этого сделать, так это всего лишь нажать на курок, похожий на курок арбалета. Но откуда, чёрт возьми, они достали эти орудия смерти, если в Виеде их попросту не изготавливали? На этот вопрос был лишь один верный ответ: Арнир. Их изготавливали в Арнире и только там. «Не верю… Неужели Арнир вновь решил развязать войну?! Мы же подписали договор о мире, разве нет?!» — подумал было Джонни, как его мысли перекричал раздавшийся выстрел, что пролетел совсем рядом с головой Артура. Но, благо, тот отделался лишь лёгким испугом. «Чёрт возьми! Блять, блять, блять! Какого хрена?!» — кричал в своей голове Джонни. Во всяком случае, теперь было понятно, почему замок был захвачен так быстро: всю прислугу и большую часть стражи они отвлекли пожаром в Алмазном замке (и дураку было понятно, что подожгли его намеренно, главными вопросами были лишь «кто?» и «зачем?», на которые уже можно было спокойно дать ответ), а со всей остальной разобрались без особого труда с помощью мушкетов. Уроды. — Сдавайтесь, а иначе вы трупы! — Прокричал человек, стрелявший в Фикса. — Чёрт, хорошо! Только убери мушкет! — Прокричал в ответ Джонни, помогая рыцарю встать. Их мигом окружили повстанцы, не давая сделать ни одного неверного вздоха. Тут, как понял Джонни, к главарю с мушкетом подошла одна из шестёрок, что прошептала ему на ухо какую-то тайну. — О! Так Вы Его Высочество! Какие люди! Я думал, Вы благополучно сдохли в Алмазном замке, так нет! Живучие твари. Джонни поморщился, но сказать что-либо не осмелился. Фикс также молчал. Главарь, высокомерно смерив двух друзей взглядом, так же высокомерно отдал приказ. — Бросьте оружие. Оно вам ни к чему. Живо, — сказал он, направляя в их сторону мушкет. — Хорошо, хорошо! Мужик, расслабься! — Шутя сказал Джонни, медленно кладя меч на землю и поднимая ладони к уровню головы, чтобы их было видно. — Мы не собираемся причинять вам вред, просто дай мне повидаться с отцом! — Знаю я вас, аристократов. Всегда только ложь на языках! «Мы поможем, мы поможем», а на деле?! Да нихрена вы не можете! Я сейчас здесь власть, я твой хозяин, так что заткнись и делай, как говорю! — Ладно, ладно! — Сказал Джонни, бросая взгляд на Артура, чтобы тот так же повиновался приказу. Фикс, недовольно поморщившись, всё же положил свой меч на землю, поднимая руки и скрипя зубами. — Им это с рук не сойдёт, — тихо прорычал рыцарь, и Джонни пропустил это мимо ушей. — А теперь… Идите за мной. Его Превосходительство желал Вас видеть, — сказал главарь уже спокойно, головой кивая в сторону главного входа в Незеритовый замок.

***

Они шли по таким с детства знакомым коридорам, что теперь казались слишком мрачными, будто чужими и неприветливыми. Словно здешние стены уже не узнавали того, кто покинул их на столь долгий срок. Джонни было ужасно неуютно находиться в Незеритовом замке. Слишком много плохих воспоминаний было связано с этим местом, и вот, добавилось ещё одно. Их привели в тронный зал. На месте короля, где по праву должен был восседать лишь Эдре, сидел незнакомец в чёрной маске с горящими фиолетовыми глазами, что представляли собой цветные стёкла, как с витражей. Эту маску Джонни узнал сразу. Да и трудно было не узнать, пусть и видел он её в последний раз около пятнадцати лет назад. Это была та самая парадная маска его отца, что бесследно исчезла через год после рождения Лололошки. После ей, конечно, сделали замену, но всё же никакая подделка никогда не сравнится с оригиналом. Теперь ясно, где всё это время она была. Точнее, у кого. Вопрос лишь в том, как давно? И этот ли человек, представший перед Джонни сейчас, являлся вором? Вторая вещь, что привлекла внимание герцога, была отрубленная голова, лежавшая на коленях незнакомца в маске. И принадлежала это голова никому иному, как Эдре. Джонни обомлел от увиденного. Его брови взмыли ввысь, глаза и рот распахнулись в немом шоке. Не сказать, что подобный исход был так удивителен и непредсказуем, но… но… — Рад Вас приветствовать, Ваше Высочество, сэр Фиксер! — сказал человек с усмешкой в голосе, поглаживая голову короля. Джонни не слушал, он не мог отвести взгляд от этого зрелища. Такие привычные черты лица, обычно спокойные и даже безразличные, были изуродованы ужасом. Чёрные волосы были растрёпанны, глаза закатаны, со рта текла слюна. Джонни хотелось блевать. В сознании промелькнула мысль, что где-то неподалёку должно быть тело, и Джонни ни в коем случае не желал его видеть. — Хм, что-то не так, Ваше Высочество? Вы выглядите таки-им напуганным! — Продолжал человек с издёвкой. Джонни от злости прикусил губу. «Если я умру, буду ли я выглядеть так же?» — подумалось ему. Он ведь, в отличии от своих младших, внешностью полностью пошёл в отца, чем любила хвастаться его мать, пока находилась при дворе. — Зачем ты хотел видеть меня? — Сдавленно проговорил Джонни. Каждое слово давалось ему через огромные усилия. — Ах, значит, сразу к делу и на «ты»? Что ж, я не против. Люблю таких людей. Флэм, присоединяйся ко мне. — Что? - Опешил герцог от такого странного предложения. «Ты только что убил моего отца, поджёг замок моего брата и твои люди грозили мне и моему рыцарю смертью! С какого хрена я должен хотеть присоединиться к тебе?!» — хотел выкрикнуть Джонни, но ни одно слово не вышло из его уст. — Хм, что ж, по лицу вижу, что ты не согласен, — в словах незнакомца появился холод. — Ладно. Ребят, отведите-ка их обоих в темницу. Пусть подумают над моим предложением там. Если же будут сопротивляться — убейте.