6: Порка
12 апреля 2023 г., 17:12
Рональд ещё в первый день предупредил, что это случится.
— С воришкой и орчонком я не поеду, — отрезал он в ответ на просьбы взять с собой в Солнечный.
Мальчишка почему-то очень смутился, опустил взгляд, даже покраснел, кажется:
— Да не буду я больше…
— Тогда мы убедимся в этом.
Нат напрягся.
— Побьёте? — спросил он с вызовом и так резко, будто был уверен в положительном ответе. Рональд обычно не испытывал жалости к детям, которых наказывал, но на этот раз что-то больно кольнуло прямо в совесть. Он понимал, что в этом для Ната не будет особой разницы, когда сказал:
— Выпорю.
Итак, Рональд предупреждал, и Нат почему-то думал, что к моменту порки сумеет справиться со страхом: он же справился даже когда их с маленькой служанкой заперли в кладовке с крысами на ночь, обещаясь утром поколотить. Но когда, остановившись в очередном трактире, господин строго подозвал его к себе, ему пришлось попытаться слиться со стенкой.
Ничего не получилось.
Рональд, бросив тяжёлый взгляд на напряжённого воришку, сказал только:
— Заголяйся.
Степень готовности мальчика его, в общем-то, не волновала; да мало кто в этом возрасте мог бы выдержать порку совсем без страха, поэтому мужчина молча снял ремень, намотал конец с пряжкой на руку и принялся ждать.
Мальчик смотрел на него пару секунд очень пристально, а затем повернулся спиной и снял… Зачем-то рубашку.
Зачем — это Рональд понял уже через секунду, прорвавшись сквозь собственное недоумение. Почти всю худощавую спину Ната покрывали длинные тёмные рубцы — это если не считать царапин и ожога.
— Следы порки, — озвучил он очевидную истину. — Это, малыш, нужно лечить.
Нат обернулся с некоторым беспокойством. Лечением он, по-видимому, занимался мало и заниматься не любил.
— Нужно, — твёрдо повторил Рональд.
— Кому нужно-то? — буркнул мальчишка. Когда Рональд отошёл к сумке, лежавшей в углу комнаты, и извлёк из неё пузырёк с зеленоватым бальзамом, он очень напрягся, но подошёл к окну, позволяя мужчине осмотреть спину лучше.
— Будет больно, — предупредил Рональд, с забавным бульканьем вытаскивая из пузырька пробку. Нат фыркнул. — Немного. Но это быстро пройдёт.
На самом деле, больно от этой гадости бывало очень даже «много», она здорово жгла, зато раны затягивались на глазах и синяки исчезали в считанные минуты. Подарок принца Норта не раз спасал жизнь Рональду после того, как он окончательно оставил педагогическую деятельность и принялся бороздить просторы Государства.
Мальчишка, с видом осуждённого на смертную казнь, склонился над подоконником и, тихо, но довольно грязно ругаясь, вытерпел процесс нанесения бальзама. Ему, вероятно, казалось, что это тоже часть наказания.
— А снимать надо было штаны, — вздохнул Рональд, когда бальзам высох, а рубашка была возвращена на положенное ей место, и снова взялся за отложенный ремень.
— Совсем? — зачем-то уточнил Нат.
— Да, с кожей, — закатил глаза мужчина, и тут же отвесил самому себе мысленный подзатыльник. — Расстегни, спусти до колен… Вот. Ложись на кровать.
После первого удара мальчишка дёрнулся, застыл на секунду и охнул. Искренне так. Удивлённо. Затем взглянул на Рональда.
— Я… Пожалуй, правда больше красть не буду, — пробормотал он, снова вытягиваясь, и тут же зажмурился от второго удара.
— Это в твоих интересах.
Было больно. Не так больно, как когда ему в спину ткнули горячей головней, не так больно, как когда он упал с лошади и сломал руку, не так больно, когда эту руку лечили — но больно, и от этой боли тоже хотелось уйти. Попытавшись увернуться пару раз, Нат понял, что, если ремень попадает по бёдрам с боку, становится даже больнее. Но не уворачиваться всё ещё было трудно.
Он дëрнулся уже от безысходности, замычал, когда ремень полоснул грубым краем по чувствительной линии внизу ягодиц, и почувствовал руку господина на своей пояснице. Она не вдавливала его в матрас, но осторожно и настойчиво удерживала, и Нат поддался, распластался на кровати, ловя жгучие удары и почти беззвучно всхлипывая.
Боль ведь бывает разная. С физической, например, он давно уже сроднился и несколько лет поглощал её, как губка поглощает воду, как впитывает грязь тряпка… Нет, здесь дело было не только в этой боли, раз уж ему хотелось расплакаться.
Рональд смотрел на страдающего мальчишку и опускал руку уверенно, проверяя многое, в том числе — границы допустимого воздействия. Он смотрел, на что и как реагировал Нат, что он мог потерпеть, а от чего ему становилось действительно больно. Рональд не стремился навредить, но знал, что порет так, что большинство двенадцатилетних детей расплакались бы почти сразу — а Нат держался. Поскольку его маленькие попытки сопротивления провалились, теперь он лежал довольно смирно и не очень-то нуждался в помощи, но Рональд всё равно её предложил.
— Ай! — приподнялся на локтях мальчишка, когда особенно сильный удар прочертил белёсую линию поверх его исполосованных ягодиц. Вскрикнув один раз, он уже не стал сдерживаться: — Господин, простите!
— За что, напомни? — поинтересовался мужчина.
— Что-что я украл те монеты! Мне жаль!
— Будешь ли ты ещё красть?
— Нет, никогда! — пообещал Нат и, всхлипнув, вжался в матрас.
Рональд опустил ремень в последний раз, но мягко, просто чтобы положить его на поясницу бедняги, и легонько хлопнул мальчишку по плечу:
— Молодец.
— Я?.. — удивился тот.
— Сейчас не я уж точно. Ты молодец, храбрый воришка.
С тех пор Нат, хотя и не всегда легко позволял себя выпороть, но, по крайней мере, так уж не страшился. Рональд и правда был строг, и ни одну выходку с рук не спускал, и это довольно быстро сделало их обоих привычными, но именно сейчас, разглядывая длинные прутья в ведре, Нат почему-то чувствовал себя точно так же, как в первый раз.
— Прости, — пробормотал он на всякий случай и потянулся к завязкам на штанах.
