Солнечный город

      Женщина, открывшая дверь, была невероятно, по меркам Ната, высокой — чуть не выше его учителя. В свете крошечного фонаря её лицо казалось немолодым и не очень красивым; тусклый свет резал это бледное лицо и выделял две тонкие серебряные пряди в чёрных волосах. Нос с небольшой горбинкой и пронзительный взгляд делали Аврору похожей на хищную птицу, и Нат беззастенчиво разглядывал её до тех пор, пока Рональд не хлопнул его по плечу, призывая к порядку.       — Добрый вечер, Рора, — негромко сказал он. Женщина едва заметно улыбнулась, отступая с порога.       — Добрый, — коротко сказала она и протянула руку с фонарём к самому лицу Ната. — Это тот самый ученик, да?       — Да, Нат. А это, Нат, Аврора… Моя очень давняя знакомая сестра.       Она невесело хохотнула, отдавая изумлëнному таким приёмом мальчишке фонарь.       — Отведи-ка лошадей в конюшню… Туда, верно. Знаю, на конюшню не похоже, но что уж тут поделаешь. Отведи — и проходи.       Повинуясь больше учительским жестам, Нат отвёл лошадей, расседлал и, вернувшись, замялся на пороге. Слишком странным оказался дом внутри.       — Проходи-проходи, малыш, чего застыл? — поторопила Аврора.       Мальчишка тихо цокнул языком: похоже, надоедливая учительская кличка и правда ему подходила, — и быстро шагнул в дом, закрывая за собой дверь. Теперь его вниманием завладели чёрные и синие узорчатые ковры на стенах. Длинные нити ковров были сплошь унизаны маленькими фарфоровыми глазками — удивительная роскошь для деревенского дома у Лунного города.       — Ручная работа, — похвасталась хозяйка дома, перехватив его взгляд. Правда, что-то в её голосе заставило Ната подумать, что она с радостью избавилась бы от каждого из этих ковров. — Раздевайтесь, убирайте ваше оружие и проходите дальше.       — Заверни кинжал в плащ, — велел Рональд, когда она вышла в примыкающую комнату. — И положи в шкаф. Она не терпит ничего, что связано с оружием.       Нат пожал плечами и отстегнул от пояса ножны. Ему оружие тоже не особенно нравилось вне игр и тренировок, так что он не стал задавать вопросов, но вместе с тем он понимал, что, не имея под рукой хотя бы этого кинжала, он и из Звёздного живым не вышел бы.       Следующая комната была такой же интересной. Вот, например, в двух больших шкафах за стеклянными перегородками хранилась сотня колокольчиков всевозможных размеров, цветов и качеств.       — А вот такой я должен бы тебе на шею повесить, — хмыкнул Рональд, и Нат прыснул со смеху. — Чего смеëшься? Рора, ты же одолжишь нам один?..       Но его сестра была слишком занята, чтобы прислушиваться к их шуткам. Она стояла в углу комнаты, как раз там, где подвешенная к потолку разноцветными лентами большая корзина заменяла люльку её новорождённому сыну, и неотрывно смотрела на тихого младенца. Младенец этот был единственным хорошим, что ей оставил ныне покойный муж.       — Чего тебе, братец?.. — вздрогнула она.       — Ничего, — вздохнул Рональд.       Аврора разгладила несуществующие складки на чëрной юбке.       — Вы уже знаете, на сколько здесь задержитесь?       — Не больше чем на пять дней. Уйдём как только ты скажешь.       Она раздражённо вздохнула, но сказала только:       — Хорошо.       — Славно. Прости за наглость, нет ли у тебя чего-нибудь съестного? У мальчика во рту ничего с утра не было.       — У меня-то? — хозяйка мгновенно упорхнула на кухню и принялась хлопотать там.

***

      Выйдя во двор, Рональд достал из голенища сапога старый ножик и протянул ученику:       — Вперёд.       Нат выглядел здорово обиженным.       — Что — сейчас?       Вступать в полемику, шутливую или нет, учитель не желал — устал, признаться, с дороги, да и не время было. Поэтому он только смерил мальчика строгим взглядом и отрезал:       — Да, сейчас. У тебя есть пять минут.       Нат знал, когда слышал приказ. Выхватив нож из руки Рональда, он широкими шагами направился в сторону ни в чем не повинных кустов и принялся срезать длинные, тонкие ветки. Пожалуй, чересчур тонкие.       — Малыш, ну жалеешь же. Мне самому резать?       — Не надо!       На самом деле, если бы розги делал Рональд, особой разницы не было бы, и сиделось бы Нату после порки ровно так же — никак. Но Нат почему-то верил в обратное. И заголялся он всегда сам, и ложился, и учителю иногда казалось, что, будь на то его воля — он и сëк бы себя сам.       — Госпожа Рора!       — Да, малыш?       — Не зовите меня малышом. Вёдра есть у вас?       — Как не быть?       Нат, как заправский работник, сбегал к колодцу и принёс два ведра воды: в одно он тут же сунул прутья, а из другого по просьбе хозяйки вылил немного в кастрюлю. И всё это — не переставая ворчать. Рональд только добродушно посмеивался, наблюдая за ним с крыльца. Старательный он, всë-таки. Пожалуй, самый старательный из всех, кого Рональд учил. И очень умелый, что приятно.       Полуночный ужин удался на славу. Рональд, Нат и Аврора сидели за столом до тех пор, пока ужина не потребовал младенец. Когда же вдова Бичем ушла кормить сына, учитель повёл мальчишку по узкой, скрипучей лестнице на чердак. Именно там располагались две маленькие жилые комнатки, которыми им позволено было воспользоваться. Аврора, честь ей и хвала, совершенно точно прибралась там заранее, потому что сантиметрового слоя пыли и осиного роя, которые Рональд запомнил из прошлого визита, они не обнаружили.       Нат поставил ведро с розгами возле своей кровати и выжидающе уставился на учителя.       — Чего ждёшь, помилования? — хмыкнул тот. — Ложись.

***

      — Нат! — через плечо проорал хозяин. Тонкой фигурке в плаще с капюшоном за секундную заминку отвесил подзатыльник и, улыбаясь рядом коричневых зубов, сказал: — Мальчик проводит вас. До свидания, добрый странник.       Рональд окинул его взглядом, полным отвращения, и шагнул за порог душного трактира. За сутки это место окончательно ему надоело. Девочку-служанку на его глазах чуть не обесчестили прямо в зале, Княжне едва не дали прокисший корм, какой-то идиот, игнорируя наличие у Рональда меча, пытался втянуть его в драку… Так что три серебряника, обнаруженные вечером на тумбочке, не смогли изменить его настроение.       — Господин, — осторожно позвал звонкий голос. Мужчина прикрыл глаза на секунду, удерживая себя от рукоприкладства, и обернулся на мальчишку. Хотя его лицо по-прежнему скрывал капюшон, сомнений о личности слуги у мужчины не было. — Не злитесь…       На такую глупость и отвечать не хотелось.       — Поспособствуй, не болтай.       — Не могу!       — Тогда я помогу тебе найти подходящий кляп.       Мальчик, видимо, обиделся, потому ещё целых полминуты болтовни слышно не было. А потом он начал заново:       — Если вы со мной поговорите, я вам лошадь соберу.       Рональд никогда ещё не слышал такого странного и глупого предложения, учитывая, что это, вероятно, входило в обязанности воришки.       — Ты и седло на неё не положишь, — хмыкнул он, не оборачиваясь. — Маловат.       — Да ну? — прищурился мальчишка. — Давайте поспорим!       Рональду очень захотелось рявкнуть, но через полсекунды он вспомнил, что, вообще-то, разговаривать с детьми его профессиональная обязанность, и пускай даже обычно ему за эту обязанность платили, о призвании забывать не стоило.       — На три себербяника? Ну, вперёд. Надеюсь, ты не украдëшь у меня ещё и лошадь.       Мальчик раздосадованно фыркнул и поспешил к конюшне. Рональд вздохнул, понимая, что ввязывается туда, куда ввязываться не следовало бы.